Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 57 страниц)
Я тряхнула головой и вернулась вниманием к коридору.
Добравшись до рычагов, мы обезвредили ловушки и направились к самому неприятному участку. Жадные черные души уже не пугали меня, как прежде, но пугало многое другое. Например, безучастный ко всему, кроме Елрех, Роми. Он выпьет зелье, а Елрех я приставлю к нему поближе – в соседний коридор, – это даст надежду, что он будет заинтересован пройти игру, как можно скорее. Не позволит же он Елрех умереть от рук чудовищ. Тем более мы превратимся в таких же жадных чудовищ и будем навеки заточены в сокровищнице.
Вопросов ко мне больше ни от кого не звучало. Все были заняты разглядыванием каменных стен, дверей, символов… Лиар оказался знатоком истории Фадрагоса, либо у него были отличные наставники. Будь мне интересно, я бы поинтересовалась, в какую гильдию он собирался вступить до того, как в его жизни появилась Стрекоза. Может быть, он и вовсе был в числе тех, кто и без гильдии имел вес в Фадрагосе. Но меня этот шан’ниэрд интересовал мало. Вспоминая, как он когда-то стоял надо мной с окровавленным кинжалом и безумным взглядом, вовсе хотелось либо убить его первой, либо оказаться как можно подальше от него.
– У меня появиться гнусное ощущение, – пробормотал Норкор, когда мы вошли в комнату, освещенную ведьмовским камнем. – Будто у меня что-то кто-то украсть.
Я на пятках развернулась лицом к растерянным существам.
– Я не чувствую присутствие духов, – пролепетала одновременно с васовергом Стрекоза, пятясь к порогу. Ее бледное лицо в белом свете минерала казалось болезненным, почти мертвым.
Елрех, идущая вслед за ней, положила руку ей на плечо и ободряюще произнесла:
– Духов и вправду нет, чуткая эльфийка. Но нужно верить Асфи. Разве ты позабыла, сколько мы всего преодолели под ее руководством?
Наверное, в другой обстановке такие слова польстили бы. Я закусила губу, мельком покосившись на Дарока, с недовольством изучающего помещение. Было бы здорово отправить его во второй пятерке… Какая вероятность того, что они вовсе смогут пройти за нами следом? Возможно, игра открывает проход единожды для пятерых, запирая остальных неудачников в ловушке.
– Все помнят условия игры? – с бодрой улыбкой спросила я, шагнув в центр зала.
– До тошноты, – отозвался Роми, стоя у камня-указателя. – Ты нам всем надоела с ней.
– Асфи заботилась о нас, – беззлобно заметил Кейел, подперев плечом дверной косяк, и посмотрел мне в глаза.
Тепло его взгляда окутало меня целиком и моментально. Мигом в ушах зазвучали слова вчерашнего предложения, вызывая трепет в груди. Однако Дарок резким движением смел нахлынувшие чувства. Он быстро повернулся к нам и, хмуря брови цвета стали, спросил:
– Долго будем топтаться тут? – Потер ладонью широкую грудь, царапая когтями кожаную куртку. – Норкор прав – место омерзительное.
Я пожала плечами и предложила:
– Ну пойдем. – Шагнула к центральной плите и напомнила: – Роми, пей зелья. Ты пойдешь в первом коридоре. Елрех, ты во втором.
– Как скажешь, мудрая человечка. – Она в ту же секунду отступила от Стрекозы и направилась к указанному месту.
– Кейел, ты пойдешь в четвертом. Дарок, ты в пятом.
Несмотря на мои указания, Дарок встал рядом, напротив четвертой плиты. Я уставилась в его упрямые серые глаза, стискивая кинжал. Появилось едва преодолимое желание как минимум накричать на васоверга. Артачиться в это время, на этом промежутке!.. Чертов васоверг!
Краем глаза уловила, как ко мне подходит Кейел, и сдержалась. Договор, который возник сам собой на поляне, что мы последнюю ночь проводим парой, улетучился так же сам собой. Поэтому, ощутив теплое дыхание Кейела у себя на виске и осторожное прикосновение губ, только прижалась к нему. Приобняв за талию, он прошептал мне на ухо:
– Не злись из-за пустяков, Асфи. Теперь не время ссориться. – И, отстраняясь, добавил громче: – Я пойду по пятому коридору. Дарок, я запомнил все руны драконьего языка, но в некоторых могу путаться, поэтому буду уточнять их описаниями.
Дарок вынужден был принять навязанное дружелюбие, хотя по его лицу было видно, как ему трудно это дается. Шрам пересекающий толстые губы почернел от тени.
– Тогда проси пояснений таких рун и от меня.
Его ответ отмел желание напомнить еще раз, что ошибка одного в этой игре будет стоить жизни всем. Дарок точно не был самоубийцей.
Напоследок перед тем, как разделиться, Кейел сжал мою руку и пожелал удачи.
Удача в последнее время была на моей стороне практически всегда, когда вопрос касался моего выживания. Я не сомневалась, что она не откажет мне и теперь. Однако волнение о Кейеле, Елрех и Роми вышибли из меня реальность происходящего, как только за спиной закрылась каменная дверь.
Символы под ногами и над головой поплыли перед глазами. Огонь факелов, укрытых в колбе, замельтешил и будто обжег нутро. Я встряхнула руками, вытерла вспотевшую ладонь о штанину, второй рукой крепче стиснула лямку сумки и постаралась вернуть себе самоконтроль.
Голос Елрех, звучащий слева, успокаивал; ответы Дарока раздражали. Не он должен был идти рядом…
Не замечая, собственных шагов, я думала о грядущем будущем и приходила в ужас. Мы все тяжело расстались. О чем-то ссорились… О чем? Все вертелось вокруг моего предательства.
– Асфирель! – обратилась Елрех, и я встрепенулась, едва не сойдя с плиты.
Через долгую секунду до меня дошло, что это не имя – символ, руна. Отыскала рассветное солнце над головой и вступила под него, называя Дароку его символ.
Шаг за шагом, метр за метром. Факелы потухли, в силу вошло сияние ведьмовского камня. Шелест и тени наполнили длинный коридор. Через толщи стен доносился хриплый голос. Настолько глухо он звучал, что ни слов, ни слогов нельзя было разобрать, но я продолжала упрямо прислушиваться. Как я буду жить без Кейела? Что делать, когда все получат то, чего хотят?
Куда девать себя?
Одно я знала точно: ждать, когда Дарок придет за мной, я не намерена.
Стиснув зубы, повернула голову к ночному охотнику. Силуэт тьмы дрожал от колыхания природного огня. Монстр потянулся ко мне длинной рукой, но достать не сумел – факелы все еще были сильны. Я оскалилась, как если бы пыталась выразить существу всю свою ненависть. Она, конечно же, не была вызвана только им и только тем, что мы оказались снова заперты в сокровищнице, но я вкладывала в оскал всю ее. Ненависть бурлила во мне, жгла руки и ноги, подталкивала к желаниям бить, бежать, кричать – не бездействовать. Однако было во мне и другое… Это другое еще в прошлой жизни было совершенно несвойственно мне. Оно гасило все эти желания, заставляло думать прежде, чем делать. Усталость. Усталость от всего была такой сильной, изматывающей, что любую необходимость хотелось совершить быстрее, но так, чтобы не приходилось ничего переделывать.
Перестав скалиться, я наступила на плиту с символом, который назвала Елрех, и произнесла ровным голосом символ Дароку.
Из коридоров наллеран мы вышли невредимыми и даже до того, как зеленая жидкость погасила факелы. Первым делом я высмотрела Кейела. Он стоял напротив своего входа целый и невредимый. Крови не было видно ни на лице, ни на шее. Вся его поза выдавала, что ранений он не получил. Он тоже осматривал меня хмуро. Я хотела улыбнуться ему, но, видя Дарока, плюнувшего под ноги и озлобленного близостью ночных охотников, отвернулась от Кейела, стараясь придать выражению лица безразличие.
– С вами все в порядке? – поинтересовалась у взбудораженной Елрех и удивительно бодрого после зелий Роми.
Шан’ниэрд стоял с прямой спиной, оскорбленным взглядом и высоко поднятым подбородком. Все его недовольство было направлено также на монстров, пытающихся преодолеть силу света и добраться до нас.
– Все в порядке, милая человечка, – ответила Елрех, откидывая копну белых волос за спину и оглядывая Роми.
– Тогда зови следующих.
Елрех кивнула. Вложила два пальца в рот и громко свистнула. С той стороны донесся свист пичуги – заливаться трелью могла только Стрекоза. Наступил момент, когда все могло разрешиться далеко не радужно для всех. Отвернувшись от Дарока так, чтобы он не видел моего оружия, я стиснула кинжал. Все уставились в сторону коридора с любопытством. Если тревога у кого-то и присутствовала, то только у Дарока, но он в большинстве случаев выглядел хмурым.
Тишина давила неприятно на уши. Шелест монстров уже воспринимался, как фоновый шум. Поэтому как только в колбах с ближайшими к выходу факелами громко булькнуло, а затем стремительно стал падать уровень зеленой воды, отлегло от сердца.
Колбы опустели, медленно погасли ведьмовские камни. Коридоры погрузились во тьму. В потолке над нами раздался короткий скрежет, заставляя вскинуть головы. Сразу за этим раздался гул и шорох – каменные двери на той стороне коридора стали открываться. Напротив меня в тусклом белом свете стоял Архаг. Он улыбался мне плутовской улыбкой, и, складывалось впечатление, что этот васоверг вышел на приятную прогулку.
Я хмыкнула, маскируя выдох облегчения и выпуская из ладони рукоять кинжала. Теперь жизни второй пятерки зависели только от них самих. В случае их смерти, Дарок не посмеет обвинить меня в том, что я не держу своих слов.
Со стороны наблюдать за метанием черных душ добраться до живой плоти было занимательно. Либо просто Архаг не умел иначе встречать врагов, как только скалить им улыбочки и показывать неприличные жесты. Его расслабленность и веселость никак не способствовали появлению беспокойству о нем. В остальных коридорах атмосфера была несколько иная.
Я проходилась от стены к стене, разглядывая каждого участника наллеран и игнорируя взгляды Кейела. Его желание остаться со мной с каждой минутой только сильнее ранило душу. В какой-то момент моих блужданий он осторожно перехватил меня за руку, и это было приятно и больно одновременно. Мне больше не удастся ощутить его прикосновения.
– Все в порядке? – спросила я, глядя на него.
Кейел, сомкнув плотно губы и рассматривая мои глаза, кивнул.
– Тогда не время. – Я отняла свою руку и вернулась вниманием к Стрекозе, идущей неровным шагом по плитам и дергающей ушами.
Кейел, отступая к стене, шумно вздохнул.
Спустя несколько минут, когда было видно, как коридоры игры подводят всю пятерку к выходу, я подошла вплотную к решеткам. За ними стояла Стрекоза, трясущаяся, как зайчик. За ее плечом шелестел темный силуэт. То таял под тускнеющим светом факела, то восстанавливался… И настойчиво тянулся к затылку разбойницы. Остальные толпились по углам, не смелея так, как первый. Настырный…
Лиар, идущий по соседнему коридору, выкрикнул символ. Стрекоза, секундами ранее прикипевшая ко мне взглядом, мигом отвлеклась и быстро отыскала нужную плиту. Установка с решетками щелкнула где-то в полу – решетки со скрежетом стремительно опустились. Я мгновенно схватила Стрекозу за воротник куртки и дернула на себя, выхватывая ее буквально из когтистых рук тьмы. Она же в это время бросилась на меня со всей силы, будто знала, что хочу ее уберечь. В итоге – обе едва не повалились на пол.
– Ты чего?! – возмутилась я, отталкивая ушастую трусиху. Не удивительно, что с таким чувством самосохранения она выжила даже в Васгоре. – Осторожнее! Ты наступила мне на ногу.
Эльфийка оглянулась боязливо, вытягиваясь стрункой, и тотчас же пришла в себя. Выдохнула, гордо задрала нос и фыркнула язвительно.
– Это ты меня на себя потянула. Вот я и не устояла.
Покачав головой, я осмотрела остальных. Почти никому от темных душ не досталось, кроме коренастого Норкора. Но причина, почему его руки все исполосованы и в крови, стала ясна в первые же секунды. Васоверг, выбежав из коридора, бросился к нему обратно и с неудержимой злостью пытался вытащить черные души голыми руками. В момент, когда из его порванных рукавов выпали плети, Гахсод ударил друга кулаком в лицо. Норкок отлетел к стене, тряхнул головой и, покосился злобно на коридор, сплюнул. Потер скулу с покрасневшим пятном и гордо распрямив сутулые плечи направился к Дароку.
– Что за дверью? – спросил Дарок, отводя раздраженный взгляд от собрата на меня.
Я посмотрела на массивную дверь вверху широких ступеней, заставленных чашами с огнем. Ее изучала троица: Кейел, Елрех и Роми. Ощупывали, разгадывали витиеватые узоры, видимо, решили, что в них запрятано послание. Придется их разочаровать.
– Самое страшное позади, – бросила, направившись к первой ступени.
У двери в зал с историей обезопасила нас, громко повторив для всех:
– Что бы ни стояло перед вами дальше, ни в коем случае не трогайте ничего.
Увидев понимание в глазах абсолютно всех, отобрала у Роми факел и попросила Архага открыть дверь. Как только мы вошли внутрь, посыпались уточнения о том, что именно нельзя трогать.
– Артефакты, – ответила я, освещая перед собой во мраке клочки пути. Разжигать масло по краям стен, исписанных историей Фадрагоса, не хотелось, и я пыталась отыскать проход дальше, размахивая скупым огнем. – Пройдем по коридору, попадем в зал. В нем алтарь. Руки отрублю, если хоть кто-то посмеет что-нибудь тронуть.
Стоило произнести угрозу, и Стрекоза, крадущаяся в свете моего факела, исчезла из поля зрения. Ей не раз приходилось испытывать мое терпение и проверять, как далеко я готова зайти, выполняя обещания.
– Тут какой-то свиток, – произнесла в темноте Елрех. Мне бы ее зрение…
Я шагнула на голос и вскоре отыскала рычаг. Небольшая каменная дверь отъехала как раз возле Кейела. Свет его факела предъявил взору чернеющий проем. Я подсказала:
– За порогом можно призвать Охарс.
Повторять Кейелу дважды не пришлось, и уже через несколько мгновений существа один за одним проходили в освещенный подземный коридор. Я стояла у постамента со свитком, опираясь на камень рукой, и прогоняла эмоции. Кромешная темнота раз за разом подползала ко мне, старалась уничтожить островок света. Под сводами сокровищницы будто жили самые свежие воспоминания, и они нагоняли дикую тоску. Под ее тяжестью одолевало желание затеряться во мраке, забиться в угол и расплакаться.
Не было ни малейшего желания разбираться в причинах, вызывающих такую тоску. Благо, сил хватало сосредотачиваться на сиюминутных проблемах.
Позволив себе короткую слабость, я задержалась и не заметила, как в круглом зале, укрытом темнотой, осталась одна. Или не одна?..
Высокий, широкоплечий силуэт отделился от тьмы. Стальные рога поймали свет факела и блеснули угрозой. Дарок смотрел на меня свысока и, жуя губы, о чем-то размышлял. Приняв решение, хмыкнул и шагнул ближе. Я не шелохнулась, выражая твердость и безбоязненность перед воином.
– Я знаю, кто ты.
От короткой фразы бросило в пот. Сердце ухнуло.
– О чем ты? – я растянула улыбку, стараясь сделать все, чтобы она не дрогнула.
Дарок улыбнулся в ответ, походя на сытого кота. Поднес руку к моему лицу и, подцепив прядь волос, выбившуюся из косы, накрутил ее на палец.
– Гархорт тоже ничего не мог дать своей Вестнице, – протянул он.
Я попыталась рассмеяться, но смех застрял в горле. Ноги налились свинцом и, чтобы хоть немного почувствовать в них силу, я поменяла позу. Повернулась к постаменту спиной и налегла на него локтями, придавая телу показную расслабленность. Выдавить из себя смех так и не удалось. Пришлось выгнуть бровь и коротко произнести:
– Смешно.
– Смеешься надо мной, Асфи? – Дарок потянул за прядь, но боли не причинил. Заставил только посмотреть в глаза цвета стали. Толстые губы, исполосованные шрамом, приблизились к лицу. – Долго смеяться не позволю…
Обещание повисло в воздухе напряжением. Напомнило о нашем уговоре. Как мне избавиться от его преследования, не вызывая подозрения всей своры? Несчастный случай?
Дарок усмехнулся, словно поймал меня с поличным, и принялся рассуждать:
– Откуда тебе известно столько о сокровищнице? Откуда эти знания?
– От старухи, – упрямилась я.
– Женщина, ты не идешь вперед, – проигнорировал он меня, – ты разносишь вести. Предупреждаешь, оберегаешь, даруешь каждому то, что он заслужил. – Погладил пальцем щеку, и я поморщилась беззастенчиво – противно. Дарока это ничуть не смутило. – За этим вы и являетесь в Фадрагос. Вестницы… И уходите от нас, так никому и не сказав, кто вы. Поэтому о вас почти ничего неизвестно.
– Я не Вестница, Дарок. Ты бредишь!
Я попыталась уйти, но Дарок сразу шагнул навстречу, заставляя отпрянуть обратно к камню.
– А я тебе не верю. – Гнилостное дыхание добралась до носа, вынуждая отвернуться. От доброго настроения Дарока не осталось и следа. Он прорычал мне в лицо, едва не стискивая клыки. – Ты не забыла, что я пообещал тебе, Асфи?
– Такое забудешь!
Я толкнула его в грудь, и, на мое счастье, он от неожиданности отпора с моей стороны, отступил. Радовало и то, что не бросился преследовать. Охарс маячили у порога, указывая путь к выходу.
– Условия переменились, женщина!
Гнев нахлынул еще большей волной, бросился в щеки, зазвенел в ушах. Я порывисто обернулась и уставилась на громилу, сжимая кулаки.
Дарок поднял факел, оставленный мною у постамента, и сказал:
– Я найду тебя, приведу в Васгор к своим воинам и проведу по осколкам костей или по углям. И если твои ноги не пострадают, то пойму и я, и мои воины, что ты соврала мне. Тогда я посажу тебя на цепи. На те цепи, которые не позволят тебе взывать к духам. И хочешь ты того или нет, но ты станешь матерью моих сыновей. А со временем ты научишься любить меня, как когда-то первая Вестница любила Гархорта. Я стану таким же вождем, каким был он. Твои знания позволят мне стать самым мудрым и уважаемым вождем.
Языки огня плясали рядом с его лицом, танцуя в жестоких глазах. Выколоть бы их и скормить птицам!
Глубоко вздохнув, взяла себя в руки. Терпение было на грани. Казалось, что если дам малейшую слабину, то эмоции хлынут через трещину и снесут все на своем пути. Голова кружилась. Я невольно потрогала себя под носом, опасаясь, что повысилось давление и у меня опять пошла кровь. Крови не было. Она лишь бушевала в сердце, заставляя его работать на полную мощь.
Думала, что разговор окончен, но стоило мне отвернуться, как ненавистный голос опять разнесся в зале:
– И этот волчонок. Он, или другой, третий… Даже если ты вступишь в гильдию, то я выпотрошу твоего верховного. Не ищи себе заступников, Асфи, если не хочешь видеть их с переломанным хребтом.
Я зажмурилась, чувствуя, как мир вокруг раскачивается, будто превратился в маятник. Вправо, влево, вправо, влево… И амплитуда становится все шире и шире. Ни одна мысль не могла надолго задержаться в голове, поэтому и не нашлось слов для ответа. И я ушла молча.
Кейел
Асфи слегка вздрогнула, заметив меня, и сразу же нахмурилась. Поняла, что я все слышал. От стены за спиной веяло сыростью, неровный камень давил выступом в плечо, но я за то время, что стоял за каменной дверью, ни разу не сдвинулся.
Вестница?..
Предположения Дарока многое объясняли. Очень многое. Как и его угрозы…
В глазах Асфи тлели огоньки. В последние рассветы Солнце исчезло из них, будто умерло окончательно, оставив после себя лишь искры своего призрака.
– Почему не пошел с остальными? – поинтересовалась Асфи, закидывая сумку на плечо.
– Волновался за тебя.
Она дернула головой и нахмурилась сильнее. Взгляд, устремленный на скалистый пол, напротив, смягчился – опечалился.
– Ты не спасешь меня от него, – едва слышно произнесла она.
– Прости. – Я тоже опустил глаза в пол.
Не спасу… Глупо это отрицать, жестоко – дарить надежды, наверняка зная, что ты ничто перед ее врагом.
– Не стыдись. – Асфи положила руку мне на сгиб локтя. – Если он использует амулеты, запрещающие духам появляться, то, боюсь, и я себе ничем не помогу. Никто не поможет.
Я взял ее за руку, оттолкнулся от стены и шагнул ближе. Прислонившись лбом к ее лбу, закрыл глаза и позволил себе еще немного обмануться нашей близостью. Хотелось представлять, как мы с ней будем рядом каждый рассвет и каждую Луну. Вспомнил ласку, которую она мне дарила, и ласку, на которую была способна Лери. Такая бездна разделяет их… Нет ничего общего.
Наконец в зале раздались шаги. Не прошло и нескольких мгновений, как из прохода вышел Дарок. Асфи не отпрянула, как я того ожидал, а наоборот. Услышав Дарока, зажмурилась крепче, обняла меня. Уткнувшись носом в ключицу, втянула воздух шумно и замерла.
Я поднял голову и прищурился. Перехватил взор Дарока, и злость, клокотавшая во мне, не позволила отвернуться. Мы уставились друг другу в глаза. Не знаю, что он высмотрел в моих, но я видел отвращение, будто перед ним стоит мерзкая букашка. Однако васоверг поморщился первым и, тряхнув рогатой головой, отправился вслед за остальными.
Гладя Асфи по голове, я провожал взглядом того, кто стал причиной нашего с ней раздора. Выходит, чтобы Асфи жила спокойно, васоверга необходимо убить. Но как это сделать?
В Солнечной поговаривали, что не каждый зверь справится с мародерами. Не каждый…
Выходит, мне нужен зверь посильнее.
Асфи
До зала с призрачными драконами и проклятием Единства шли, держась за руки. Присутствие Кейела рядом успокаивало, будто лишая злости. Я перебирала его пальцы своими, надеясь запомнить их. Длинные. Мозолистая ладонь, шершавые подушечки, короткие ногти, срезанные ножом едва ли не под корень.
У него крепкая хватка. А от руки исходит тепло, которое способно размягчить даже каменное сердце.
Я прислушивалась к его размеренным шагам и хриплому голосу, звучащему в сводах тесного коридора глухо. Кейел рассказывал мне о какой-то ерунде… Ему самому интересно сейчас обсуждать зверей Фадрагоса?
Но он обсуждал, глядя перед собой стеклянными глазами, которые вызывали во мне беспокойство. Не споткнется ли?
Обсуждал в основном хищников, сравнивая их, пересказывая чужие байки о самых свирепых. Упоминания о кровожадных, способных убить даже васовергов, заставляли поднимать глаза на Дарока. Он оторвался от нас, и его громоздкая фигура угадывалась чертами в полумраке. В эти мгновения я будто понимала, о чем размышляет Кейел, и видела связь между этой пустой болтовней и случайными смертями вонючих уродов.
Я бы тоже хотела, чтобы откуда ни возьмись появился свирепый зверь и разодрал Дарока на мелкие кусочки. Желательно на глазах множества свидетелей. Ведь нельзя навлечь гнев всей его армии. Может, Кейел намекает на вмешательство Мивенталь? Сомневаюсь… Он бы не стал вмешивать духов в такое грязное дело.
Я стиснула его руку крепче и сразу же почувствовала взаимное пожатие.
В зале с драконами творилась суматоха. Васоверги стояли наготове к бою. Их плети лежали бритвами на каменном полу, подошвы сапог скрипели под весом носков. На кулаках от напряжения выступили костяшки. Не лопнут ли в них их же плети?
Я хмыкнула.
Стрекоза, заслышав меня, быстро обернулась, поднимая кинжал выше. Увидев меня, спросила полушепотом:
– Ты знала, что тут бессмертные стражи?!
Вслед за ней на меня воззрился темноволосый шан’ниэрд. Елрех, не спуская глаз с драконов, отступила к жертвеннику и покосилась на него. Роми, опираясь на посох, прикрыл лицо рукавом, будто чесал нос. С моей стороны было видно, как он морщится от близости Елрех. Заострившиеся черты лица на секунду выдали душевные муки, а затем вновь предъявили присутствующим усталость гордеца.
Ромиар был единственный из всех, кого меньше заинтересовали драконы, чем банка с водой истины и утопленной в ней веткой. Желтые глаза бегали из стороны в сторону, читая руны на жертвеннике.
Выпустив руку Кейела, я протиснулась между всеми и спокойным шагом устремилась к деревянной двери. Она, приоткрытая, будто приглашала войти.
Тревожить отдых заключенных душ Аклена и Ил не хотелось, поэтому у двери повернулась к застывшим спутникам и поманила их рукой. Васоверги, приподняв бритвы над полом, крадучись последовали за мной. За ними засеменила Стрекоза. Тихо застучал посох Роми…
За дверью пахнуло стариной, которую я волей-неволей набрала в себя полной грудью с наслаждением. Исчезла сырость, немного потеплело, и я, спустившись с последней скрипнувшей ступени, дохнула на озябшую руку. Вторая – до сих пор хранила тепло Кейела.
Заметив блеск граней знакомого артефакта, неосознанно потянулась за перчатками, но осадила себя. Не время возвращаться в прошлое… Уберечь бы Елрех и Роми.
Внутрь спустились остальные, и за спиной стало тесно.
– Священное кольцо? – удивленно и резко спросил Гахсод.
Ему, как и Дароку, приходилось склонять рогатую голову, чтобы не задевать дощатый потолок. Но над валунами священного кольца потолок резко уходил ввысь, позволяя васовергам выпрямиться в полный рост. Оставшись там, они стали разглядывать издали полки и шкафы с многочисленными сокровищами – артефактами, свитками, книгами…
Я подошла к одному из столов, на котором в открытых футлярах и на подставках лежала крохотная часть артефактов. Прикипела взглядом к хрустальному сердцу с острыми гранями и едва сумела отвести глаза. Мое сердце в это время будто сжалось болезненно до размера горошины. Поморщившись и потерев ладонью грудь, посмотрела на артефакт, ради которого я рискнула многим уже в этой жизни. Овальная бляха была железной и выглядела тяжелой; по ее краям виднелись выемки для больших пальцев, а в центре вились черные узоры символов. Чем они были нанесены, можно было лишь догадываться. Однако происхождение вкраплений, выступающих кое-где в этих узорах, не вызывало вопросов – ведьмовской камень сиял тускло, холодно, напоминая о луне или о далеких, едва заметных глазу звездах.
Третий артефакт бросился в глаза сам. Привлек внимание в тот момент, когда я уже собралась подозвать к себе Роми.
Бронзовый шар с редкими мелкими колючками, наверняка способными проткнуть кожу до крови, лежал в креплениях причудливой подставки. Тонкие металлические диски окольцовывали крепления до самого основания, расходящегося книзу и крепко привинченному к столешнице. Таких дисков было три, и от самого верхнего под углом ввысь тянулись кривые прутья, напоминая солнечные лучи. Смерть Солнца…
Стрекоза вытягивалась на носочках в углу у шкафа, рассматривая банки с законсервированными то ли существами, то ли растениями. Лиар, стоя у нее за спиной с тревожной физиономией, заметил мой взгляд и осторожно тронул эльфийку за плечо. Та быстро оглянулась и проследила, куда он указывает ей. Никаких дополнительных объяснений никому не понадобилось. Стрекоза дернула ушами, заметно сглотнула и, в последний раз посмотрев на Лиара, неспешно направилась ко мне.
Тихие переговоры между васовергами оборвались. Елрех отвлеклась от изучения рисунков, листы с которыми лежали на одном из столов. Роми, повиснув на посохе, подался вперед и впился прищуром желтых глаз в эльфийку. Кейел, с ленивым интересом разглядывающий столы с причудливым, наверное, ритуальным оружием, остановился и тоже стал наблюдать за нами.
– Какой? – тихо пискнула побледневшая эльфийка.
– Этот. – Я указала пальцем. – Возьми его сама. Не думаю, что кому-то его можно трогать.
Артефакт стоял на краю стола, поэтому сильно тянуться к нему ей не пришлось. Кольца позволяли свободно запустить в них две руки. Стрекоза облизала губы, выдохнула и приблизила ладони к шару еще. Посмотрела на меня, не поднимая головы. В зеленых глазах бился страх.
– Не бросай меня потом, человечка, – с отрывистым дыханием прошептала она. Над губой выступили бисеринки пота.
Я шагнула к ней и сжала плечо.
– Ромиар пообещал, что не оставит ни тебя, ни Лиара в беде. К тому же Елрех, поверь мне, уже привыкла к тебе. А кто в Фадрагосе не знает, как фангры окружают заботой тех, к кому прикипели душой? Все будет в порядке, Тинаэль. Ты приняла верное решение.
Она с облегчением выдохнула и кивнула. Аккуратно обхватив шар, стала вытаскивать его, но ойкнула почти сразу и подпрыгнула на месте. Я на всякий случай отпрянула от нее. Лиар бросился к нам, но по моему приказу, отданному жестом выставленной руки, остановился, не смея трогать свою подругу. Стрекоза в это время запрокинула высоко голову и приоткрыла рот. Зеленые глаза закатились под широко открытые веки. Все тело было напряжено, будто через него пропускали электрический ток. Разве что, ни судорог, ни дрожи не было.
Спустя несколько секунд жуткого оцепенения, руки Стрекозы разжались – колючий шар, пролетев всего несколько миллиметров, упал обратно ровно в пазы креплений. Эльфийка мешком повалилась на пол, расцарапав запястья о «солнечные лучи». Лиара больше ничего не способно было удержать, и я благоразумно отскочила с его пути. Рухнув на колени рядом с возлюбленной, он стал суматошно ощупывать ее.
– Тинаэль! – крикнул, взрывая тишину.
Развернул ее ладони к свету – они были в крови. Я глянула на артефакт, отмечая, что он чист. Под ненавистным взором Лиара, напоминающим о моем давнем знакомстве с ним, села с другой стороны от эльфийки и ощупала ее запястье. Пульс бился ровно.
– Она жива, – успокоила шан’ниэрда, и он с силой нажал на второе запястье, повторяя за мной прощупывание пульса. – А вот ты скоро проткнешь ей вены своим когтем.
– Когда она придет в себя?! – Лиар ревностно прижал Стрекозу к себе.
Я поднялась, отряхнула колени, разглядывая чистые штанины. Видимо, сокровищницу оберегают чары от грязи и пыли.
– Не знаю, – пожала плечами. – Но я уверена, что артефакт сработал верно. И то, что твоя подружка потеряла сознание, спасло ее от заготовленного для нее зелья. Мне не пришлось усыплять ее до того, как она бы начала впитывать обновленным сознанием окружающую нас обстановку.
Лиар свел на переносице темные брови и еще крепче прижал к себе тонкую эльфийку. Не переломал бы он ей ребра…
– Ты принес мне клятву, Лиар, что никогда не пойдешь против меня, – напомнила я ему. – И ты не расскажешь никому о сокровищнице, если желаешь Тинаэль лучшего. Ты понимаешь, о чем я?
Он весь вспыхнул; щеки заалели. Верхняя губа задрожала, а хвост заметался за спиной размашисто.
– Мы с ней всего лишь хотим жить достойно! Ты… – Не договорил, оставляя загадкой, хотел ли оскорбить, или собирался угрожать. Закрыл глаза, опуская рогатую голову. – Твой друг обещал нам…
– И Ромиар сдержит обещание.
Я посмотрела требовательно на упомянутого. Его прищур никуда не делся.
– Убери ее отсюда, – приказал Роми, срываясь с места, и в несколько шагов, стуча посохом, доковылял до нас. – Пока она не очнулась. Меня дождетесь в Обители гильдии. Послание, которое я написал, у тебя?
Лиар задрал подбородок и кивнул.
– Имена тех, кто поможет, если не смогу я? – уточнял Роми назидательным тоном.
Лиар кивнул повторно.
– Тогда иди, мой темный брат. Отдашь необходимые письма страже на воротах и увидишь, как быстро все разрешиться. Никто не посмеет осудить тебя и никто не тронет твою возлюбленную.
Лиар, позабывший о злости, стал бережно перекладывать Стрекозу, чтобы поднять ее на руки. Мы с Роми расступились, давая ему проход.
