Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 57 страниц)
Кейел обхватил мое лицо и заставил посмотреть на себя. Сердце ухнуло, ком подкатил к горлу. Я представила, как останусь одна рядом с монстром и буду рыдать всю ночь. Буду переживать в одиночестве приступ тьмы.
В теплых глазах сияло счастье. Откуда? Что произошло, пока меня не было?
– Останусь, – произнес Кейел.
Я забыла выдохнуть. Голова закружилась с новой силой, сердце забилось быстрее. Я дернулась к застывшей неподалеку троице, но ноги подкосились. Кейел придержал меня.
– Уходите! – приказ получился негромким. Неубедительным.
Роми ткнул посохом в мертвого тофра, рассматривая его с отвращением. Елрех не отрывала от нас с Кейелом перепуганных глаз, а Дарок осматривал и ощупывал собственные раны. Я помнила, во что он превратил Фаррда, и помнила его слова о том, что Фаррд выкарабкается. Дарок выглядел гораздо живее информатора.
– Уходите! – повторила я, и бросилась к ближайшей сумке, чтобы швырнуть ее в руки Дароку. Пусть проваливают! Пусть оставят нас, позволят забыть нам… мне! о моей грядущей тьме без Кейела.
Он когда-нибудь неизбежно оставит меня.
Когда-нибудь… Не сегодня.
Я ждала, пока они осознают, что я без шуток и на последних каплях терпения жду их ухода. Слезы накатывали, от них уже свербило в носу, и я кривилась, сжимая кулаки и кусая губу. Хотелось гнать лишних с кулаками.
Наверное, Елрех поняла. Она всегда была понятливой. Именно она принялась звать и изумленного Дарока, и хмурого Ромиара. И без лишних вопросов они ушли в течении нескольких секунд.
Они ушли и забрали с собой сундук. В нем хранились ис’сиары – символы любви в Фадрагосе. Вольный сплел их для Вестницы и для себя, зная, что им не суждено быть вместе. Мой же Вольный всегда напоминал мне, что его когда-нибудь не станет. Он хотел, чтобы я научилась жить без него. У него, в отличие от Аклена, никогда не было для меня ис’сиары. И он был прав. Кейел никогда не ошибался.
Кейел…
Он доверился мне, остался со мной на ночь там, куда даже васоверги днем заглядывали с опаской. И я с каждой секундой сильнее погружалась в чувство благодарности. Снимала с Кейела одежду и позволяла раздевать себя. Последние лучи солнца умирали на его ресницах, таяли на зацелованных мною губах. Отовсюду росли шорохи, но Ксанджи, вылетевшие вслед за мной из пещеры, акулами кружили над нами и не позволяли никому приблизиться.
– Не бойся их, – попросила я и мазнула губами по ключице Кейела.
Нам предстоит испытание куда хуже внешних монстров. Откуда знал Дес, каково это – убегать от собственной тени? От внутреннего монстра… Неподалеку лежало тело тофра, напоминая о ветвистом прошлом. Тофра я подожгу, когда Кейел избавит меня от ненависти.
– Не буду, – прошептал он и, закрыв глаза, принялся целовать мое лицо.
Я подняла голову, подставляясь ему. Каждый поцелуй – глоток прохладной воды в пылающей пустыне.
Мы обнажились. Я откинула штаны ногой, выпутала ступни из них и подалась к Кейелу. Он отступал к плащу, лежащему неподалеку. На ходу принял меня в нежные объятия. Я хотела видеть его глаза. Теплые, ласкающие взглядом, хмельные от возбуждения. Хотела видеть их каждую секунду. Вот так – на расстоянии нескольких сантиметров от своих. Именно так…
Острая необходимость чувствовать его губы своими губами лишала глотка воздуха. Из-за нужды в его руках мы едва не повалились, и Кейелу пришлось разжать объятия и разорвать поцелуй. Он уселся на плащ, хотел подвинуться и посмотрел на свернутое одеяло. У меня не хватило терпения и на долю секунды. Я опустилась на колени возле Кейела, обхватила его голову руками и поцеловала. Разве можно тратить время на что-то еще? Он опустился на спину, а я, нависнув над ним, продолжала целовать его. От поцелуев с ним было хорошо: горячо, сладко.
Кейел погладил ладонями бедра, надавил, подтолкнул – и через миг я забралась на него. Но целовать перестала лишь тогда, когда разболелись губы. Я с улыбкой отстранилась от его лица. Заглянула в темные от возбуждения глаза, убрала русые пряди с лица и прислушалась к ощущениям. Кейел дышал неровно – с мелкой дрожью, да и напряженное тело тряслось, но руки при этом едва ли ложились мне на поясницу. Он будто опасался требовать ласки с меня, будто не хотел проявить нетерпение и причинить боль. Мне-то?..
– Я хочу тебя, Кейел, – склонившись к нему, шепнула на ухо.
Сильные руки, наконец-то, крепче легли на спину и даже сжались. Но я не стала ждать его. Сама взяла того, кто давно подарил мне себя, но кто никогда не станет моим. С удовольствием поймала первый стон Кейела губами и, закрыв глаза, уперлась лбом в его щеку. Собственное дыхание сорвалось следом за его дыханием. Я двигалась плавно, стараясь проникнуться ощущением близости сполна. Погладила грудь Кейела, хотела прощупать сердцебиение – задела свежий порез. Кейел дернулся, втянул воздух через зубы и, поймав мою руку, быстро прижал пальцы к своим губам.
Мы застыли, глядя друг другу в глаза. Он смотрел внимательно и в тоже время возбужденно. Одновременно строго и с непонятным интересом. Я вспоминала о шрамах на его груди. Теперь шрам нанесла я. Не первый… Но всякий раз больно.
– Прости, – попросила.
Он молча поцеловал мои пальцы.
– Они в твоей крови, – напомнила я. И от слов стало не по себе.
Слезы опять подступили, тоска затопила скверную душу. Кейела хотелось оставить себе. И его хотелось спасти от себя.
Кейел только крепче прижал мои пальцы к губам, а затем изменился в лице. Подорвался, усаживаясь и обхватывая меня.
– Осторожно! Охарс!
Ксанджи без моей ненависти теряли подпитку, но все-таки лениво кружили над нами. Черные души набирались сил и бездумно тянулись к теплу. Как мотыльки на свет… Наверное, и мы с Кейлом в каждой жизни так же шли друг к другу, зная, что обречены сгореть.
Свет Охарс растворил несколько силуэтов совсем рядом с нами. Но я улыбалась и качалась на волнах трепетной радости. Теплая ладонь с мозолями лежала на моей лопатке, а вторая прикрывала голову. Объятиями Кейел попытался защитить меня, уберечь. Сидя подо мной, он повернул ко мне хмурое лицо. Я хохотнула и чмокнула его в морщину над переносицей.
Хмурость испарилась. В теплых глазах вновь появились искорки.
– Ты безумная. – Кейел пропустил прядь моих волос между пальцами. Кончиками зацепил скулу, провел нежно по коже к губам. Видимо, пытался восстановить утраченное мигом возбуждение. – Ты могла умереть в этот рассвет. Ты могла умереть дважды. – Мимолетно глянув мне за плечо, исправился: – Трижды.
В прошлой жизни ты рисковал собой чаще… Я обняла его за шею крепче и, устраиваясь на нем удобнее, улыбнулась шире.
– Меня не так просто убить. Я верю в это.
– Почему? – Он приподнял голову, стараясь не отводить взгляда от моих глаз.
– У меня есть секрет.
Призвав Айссию, я поманила духов к свежему порезу. Кровь размазалась на груди Кейела и запеклась.
– Расскажешь?
Я приоткрыла рот, но горло слегка похолодело. Эта тайна никому не навредит, но и не принесет пользы. Пожав плечами, я проследила за тем, чтобы Айссия начали исцелять Кейела. Улучив секунду, отвлеклась на испарившихся Ксанджей. Они отозвались неохотно, но послушно ужалили мертвого тофра. Взявшийся за него огонь отогнал тени, сгущающиеся поблизости.
– Они шепчутся. – Кейел опять нахмурился.
Жадные души обступили нас плотным черным кругом. Сквозь их дымчатые тела не было видно ничего. Кейел, обняв меня одной рукой, потянулся за одеялом. Я изогнула бровь и быстро опустила голову, пряча легкую насмешку. Что плохого для умерших в плотской любви? Но раз Кейела смущает их присутствие, то пусть прикроет нашу наготу. Или ему холодно?.. Я пошевелила пальцами босых ступней. Может, и холодно.
Как только я вспомнила о силе Вестницы, так сразу в голове появились знания о причудах призраков. Кейел укрыл ноги, мои ягодицы, поднял одеяло мне на поясницу и, хмурясь, пытался уложить уголки одеяла на мои колени тоже. Я окинула взглядом процесс исцеления и быстро подалась к Кейелу, лизнула его губы. Он мигом обратил на меня бесценное внимание. Я, отпрянув быстро, принялась собирать его волосы у лба и стягивать на затылке.
– Души мертвых следят за нами повсюду, – заговорила так, чтобы голос не утопал в шелесте. – Где бы мы ни были: дома, в глухом лесу, под сводами пещер… Они наблюдают днем и ночью.
– Откуда знаешь? – заинтересовался Кейел.
Его любознательность всегда меня удивляла, а сейчас даже возмутила.
– Что с тобой, смертный? – Я округлила глаза, обняв его за плечи. Склонила голову набок. – На тебе сидит голая девушка, а ты интересуешься призраками?
– Асфи, прости. – Он мигом изменился в лице: острые черты приобрели мягкость. Хриплый голос прозвучал едва слышно: – Я не хотел…
Я с широкой улыбкой поцеловала его, крепко прижимаясь к нему. Ненадолго. Почти сразу отстранилась и продолжила делиться тайной:
– Днем им хватает солнца, чтобы согреться, и живые мало их интересуют.
Кейел успел потянуться следом за моими губами, но замер и снова нахмурился:
– Кто? Кого?
– Призраки, – прошептала, накрывая влажные от поцелуя губы указательным пальцем. – Тс-с.
И многозначительно покосилась на лунных охотников.
– Мы ведь говорили о призраках.
– Ты, – выдохнул он, сжимая руки на моей пояснице. Я чувствовала, как в нем зреет возбуждение, и моя игра с ним лишь усилила его. – Асфи, тебе весело забавляться надо мной?
Я попыталась опрокинуть Кейела на спину, но он успел упереться рукой в землю. Второй – рывком подтянул меня выше на своем животе. В зелено-карих глазах вспыхнули искры азарта. Разве были они у него в этой жизни? На меня он так смотрел впервые.
– И что дальше, девушка, знающая все на свете?
В груди разгоралось пламя, и питалось оно отнюдь не ненавистью и злостью. Я облизала губы; в голосе против воли появились кокетливые нотки:
– А ночью им холодно под лунным светом, и они ищут тепло. Скитаются за живыми повсюду, но тронуть их не могут. Согреться тоже. – Провела рукой по запекшейся крови на груди – Айссии не оставили и следа от шрама. – Поэтому они прячутся от лунного света в тенях листвы и гор. Пытаются забраться в норы диких зверей. Но звери давно научились делать лазы узкими, а норы глубокими. – Склонилась к Кейелу за глотком его дыхания. Он, несмотря на страшную тайну и жутких наблюдателей, лишь сильнее возбуждался. – Ночью звери заползают на самое дно, жмутся к земляным стенам и рычат на призраков. Они не видят их, но чуют отлично. Знаешь, кто страдает сильнее всего?
Кейел вопросительно промычал мне в губы и поддел кончиком носа мой нос.
– Собаки, – тихо сказала, прогибаясь в пояснице и прижимаясь грудью к Кейелу. – Призраки забираются в их будки или под навесы, где заботливые хозяева кидают псам солому. И собаки мнутся на привязи или, если гуляют по двору свободно, бегут к порогу дома. Жмутся к двери и скулят. Чуют смерть рядом. И ведь понимают прекрасно, что привело ее к ним, чьего холода она боится.
Кейел изучал мою грудь хмельным взглядом и ладонью. Приятно… Однако стоило мне замолчать, как он снова превратился во внимательного слушателя. Заручившись его интересом, я договорила:
– Собаки запрокидывают голову и воют на луну так тоскливо, что хозяева ругают их и хватаются за сердце. – Я взяла руку Кейела и положила обратно на сердце, откуда он ее недавно убрал…чуть выше. И одобрила: – Да, тут. И прижимают крепче. Им ведь из-за воя страшно. А псы всего лишь молят о спасении.
Кейел многозначительно хмыкнул, шумно выдохнул и прижал меня к себе. Я вытянула шею, подставляя ее горячим губам. Поцелуи Кейела смелели с каждой секундой. Кажется, ему было плевать на мой рассказ, плевать на черные души – на все вокруг.
– Тебе не страшно? – спросила, закрывая глаза. Кейел погладил мою спину и дотянулся губами до моего подбородка.
– Нет, – прерываясь, ответил он. – Пусть смотрят.
Мы вздрогнули одновременно, когда затухающие Айссии взмыли бирюзовой вспышкой в небо. Разрослись над нами огромным пузырем, заставляя прищуриться от яркого света, и лопнули. Множеством светлячков разлетелись в разные стороны и завертелись в танце, отгоняя смерть. Я спрятала глаза от света, уткнувшись в плечо Кейела, и рассмеялась.
– Что с ними? – спросил он, пытаясь спрятать лицо в моих волосах.
– Их питает жизнь! И…
Кейел резко обхватил мою голову, заставил поднять ее и возобновил поцелуй.
…любовь.
Не заметила, когда он окончательно осмелел. Не заметила, как с поцелуями избавился от страха. Как сам подался ко мне, обнимая за талию, приподнимая и подталкивая к возобновлению близости. Жар охватил, желание напитало силой. И вскоре я упивалась шумными вздохами Кейела. Губы к губам, вдох в размен на выдох, тихие стоны – моя сладкая награда. Сколько длился праздник тел и сокровенное касание наших согретых взаимностью душ? Десятки минут или часы… Важно ли? Мы жили вне времени. Оно нам было нипочем.
Глубокой ночью я лежала рядом с Кейелом: голова на его груди, нога на его ногах. Мы смотрели на небо – единственный кусок пространства над нами, который не заняли черные души. Айссии пылали так же ярко, но по моей просьбе легко спустились ниже к земле – так они не затмевали звезды. Кейел рассказывал мне о них. Хриплый голос звучал тихо, устало. Бывало, когда шелест черных душ нарастал в какой-то стороне, Кейел ругался. Приподнимался на локтях, нащупывал поблизости камешки и швырял в черноту. Черноту такая агрессия не пугала, но шелест почему-то стихал.
Луна смотрела на нас, но я не боялась. Пусть смотрит. Пусть следит за мной, выжидает и, если ей надо, судит. Я знаю всю свою вину. И не одну. Все могу признать, за каждую готова ответить. Мне не страшно. Перед своей совестью я чиста.
– Асфи, ты слушаешь меня? – тихо спросил Кейел, поглаживая мою поясницу.
– Конечно.
– И как имя той звезды, которую я тебе только что показал?
– М-м, – коротко обозначила я раздумье. И легко во всем созналась: – Я немного отвлеклась. Как имя этой звезды?
Кейел молчал, а поглаживание становилось интенсивнее. Шелест вновь звучал громче.
– Асфи, я снова хочу тебя.
Сердце сжалось. Я погладила твердый живот и, привстав на локте, поцеловала в плечо. Однако Кейел опрокинул меня на спину и навис сверху. Одеяло съехало, сбилось комками, и он оттолкнул его, чтобы не мешало. Будто обрел былое бесстрашие. Широкой спиной скрыл меня от взгляда Луны, а сильными руками заслонил от моих глаз черные души. Ото всех уберег меня. Единственное, что оставил мне для созерцания, – свое лицо. Опять сосредоточил весь мир на себе.
Глава 25. Свод Скверны
Регион Рубиновой сладости произвел на меня впечатление во второй раз такое же сильное, как и в первый. Болота с пестрыми цветами и деревьями, увешанными бахромой, тянулись почти до самого священного кольца, где плавно переходили в жаркую степь. Глубокое синее небо с легкими хлопьями облаков. И жизнь. Она была тут повсюду.
В круг камней, отдохнувшая и наполненная силой духов, я ступила первая. Втянула жадно горячий воздух степи, насыщенный пряными ароматами трав. Он вскружил голову, опьянил, одурманил счастьем.
– Никогда тут не был! – Кейел опустился на землю за моей спиной.
– Ты нигде не был, – усмехнулась я, поправляя ножны.
Он навалился мне на плечи, стиснул до хруста.
– Не правда! – Рассмеялся, продолжая не обнимать, а именно стискивать! – Я бывал в таких местах, побывав в которых, любой фадрагосец может объявить себя храбрейшим героем!
Я расхохоталась следом и попыталась вырваться из крепких рук. Как только он поцеловал в шею, я и вовсе рванула вперед. Он не отпускал. Силы в нем хватало, чтобы удерживать меня часами.
– Я вся в пыли, Кейел! И от меня воняет.
– В месте, которое делает нас героями, тебя это не смущало. А у меня и тогда песок на зубах хрустел.
Я ахнула и попыталась хлопнуть его по плечу, но он только перехватил мои руки, скрестил их на моем животе и медленно пошел вперед, заставляя шагать и меня. Подбородком остро упирался мне в плечо, но я не жаловалась. Терлась щекой о самое красивое лицо во всех мирах. Настроение было чудесным.
– Карта осталась у ребят, – вспомнила, разглядывая желто-зеленое море трав и рыжие горы за ним.
Потеряться бы в этой сказке…
– Я видел твою отметку, знаю куда идти.
Я тоскливо вздохнула. К ребятам нужно вернуться скорее, убедиться, что у них все хорошо. Пришли ли Стрекоза и Гахсод на место сбора? Надеюсь, их добыча досталась им без приключений.
– Нужно идти быстрее, – сказала, затылком ложась на плечо Кейела.
– Нужно, – выдохнул он.
Выпустил меня из кокона объятий, но сразу же нащупал мою руку.
В жизни определенно наступил период празднеств, и я собиралась пользоваться этим временем сполна.
К месту, о котором подсказала Стрекоза, мы дошли после полудня. Конечно, хотелось задержаться. Хотелось замедлить шаг, погрузиться в пустой треп, будто нет ничего серьезнее в мире. Хотелось проникнуться невинными прикосновениями и поцелуями. Жить только ими, словно именно в них заключался смысл всей жизни. Хотелось растянуть мгновения, наполненные всеми этими маленькими нужностями, до вечности, превратить секунды в пыль и плюнуть на будущее, растворить прошлое в настоящем без остатка. Хотелось… но мы остановились лишь ненадолго в обед. Разделили сухари и солонину, оставшиеся у меня после вылазки, запили несколькими глотками воды. Посидели пару минут в высокой траве напротив друга друга, обмениваясь молчаливыми улыбками, а затем Кейел поднялся и помог встать мне. О том, что Елрех волнуется о нас, а Роми нуждается в спешке, мы ни на секунду не забывали. Нам хотелось задержаться, но уже после полудня мы отыскали точку сбора.
Стрекоза была права, называя это место колыбелью.
После жаркой степи тень раскидистых деревьев служила прохладным пологом. Водопад грохотал в километре от нас, поднимая водную взвесь над деревьями, и в ней зависла вечная радуга. Возле нас вода текла широкой рекой. В ней выступало множество плоских валунов, по которым запросто можно было перейти на другой берег. На мелководье, прогретом солнцем, плавали пестрые рыбки, видом напоминающие яркие цветы, которые тут же качались на поверхности. В местах поглубже рыба крупнее то и дело мутила воду прыжками. Над нами летали птицы, и щебет стоял такой громкий, что в нем едва ли можно было разобрать стрекот кузнецов. Я держала Кейела за руку, во второй несла сапоги, и ощущала себя в раю.
Елрех заприметила нас в тот момент, когда Кейел рассматривал обломанную ветку и примятую траву – мы нашли тропу, но не были уверены, что она оставлена нашей троицей.
– Асфи! – Елрех вышла из-за толстого ствола дерева, убирая кинжал за пояс. – Безрассудная человечка! Я поняла, где мы вас оставили слишком поздно! А когда свирепый васоверг рассказал, что произошло под скалой, я едва не поседела!
Елрех отчитывала меня, быстро подходя к нам. Очередное нежное чувство окатило волной. Я бросилась к фангре и обняла крепко. Аромат трав от белых волос был еще вкуснее того, что пропитал воздух в этом прелестном регионе. Чувствуя ответные крепкие объятия и легкую дрожь Елрех под ладонями, я смутилась. Совесть кольнула.
– Хочу увидеть тебя седой, – удерживая улыбку на лице, отстранилась и проговорила я. Обхватила щеки Елрех, ощутила необычную кожу под ладонями и вытерла большими пальцами мокрые дорожки. – Тебе наверняка пойдет.
Елрех шмыгнула носом, но проявляла гордость – упав в лужу, сделала вид, что хотела охладиться. Клыкасто улыбнулась, несмотря на льющиеся ручьем слезы, и произнесла радушно:
– Что же вы встали тут, бестолковые люди? Кейел, бессовестный ты человек, мы остались без хороших дров. Мне пришлось пару шагов Солнца собирать гнилье по лесу. А как видишь, лес тут не густой. Асфи, лентяйка! Тут полно ценных растений, а у меня всего две руки.
– Так и у меня всего две.
– Ну-ну, – Она подтолкнула меня в поясницу, подсказывая дорогу к лагерю, – не отлынивай, когда причина – не причина. У меня две руки, у тебя две и у трудолюбивого человека две – считай, сколько уже помощников. Я одна не справляюсь. Мне пришлось усадить за переборку трав уважаемого Ромиара.
Я выгнула бровь.
– И как?
– От него проку больше, чем от тебя. А вот за что ты бросила на мои плечи бездельника, готового проглотить целиком мсита, я не понимаю. В чем я провинилась перед тобой? Добрый человек, может, ты знаешь причину? Чего это ты молчишь? Прячешь от меня что-то во рту? Даже не поприветствовал при встрече.
– Здравствуй, Елрех, – мягко сказал Кейел, шагая с другого бока от нее.
Она обнимала меня за талию. И внезапно обняла его тоже.
– Так-то уже лучше, бессовестные люди. Но поучить вас манерам еще стоит. И разуму поучить обязательно нужно. Вот придем в лагерь, я вас накормлю, а затем отхлестаю прутиком. Как раз под вас нашла…
Я слушала ее дрожащий голос, видела ласковую улыбку и непрекращающиеся слезы, и самой хотелось плакать.
– Прости меня, Елрех, – попросила тихо.
– За что это, хитрая человечка? – Она недоверчиво усмехнулась.
Но причину ее слез я знала прекрасно.
– Я заставила тебя волноваться. Я во всем виновата.
– Не ты одна. – Елрех повернула голову к Кейелу. – Ты рассказал ей, бессовестный человек, как собирался нарушить ее приказ?
– Что? – заинтересовалась я.
– Елрех! – возмутился Кейел; на впалых щеках проступил румянец.
Я засмотрелась. Он умеет краснеть?
– Ах, бесстыжий негодник! – вскинулась Елрех, поднимая высоко голову. – Ты гляди на него, рассудительная Асфи. Он еще и кричит на меня. Выходит, не сказал он тебе, как бунтовать вздумал! Ну ничего, ничего… Я сама Асфи про тебя все расскажу.
Кейел ссутулился и насупился.
– Не нужно. Мы разберемся сами.
– Еще чего! Раз ты сам до сих пор Асфи не рассказал, как тебя едва ли не пришлось одевать насильно, так я в подробностях расскажу.
Глядя на обреченный вид Кейела, я рассмеялась. Что же случилось наверху, пока я сжигала тварей под землей?
* * *
Никогда бы не подумала, что мечтать о счастливом будущем может быть невероятно больно. И эта боль лучше всего остального вынуждала забывать о времени и просто жить настоящим.
И мы снова с Кейелом смеялись. Хохотали истерично над малейшей глупостью, будто ничего смешнее никогда не видели. Мы обнимались каждую удобную секунду. Целовались… Поцелуи стали нашей второй пищей, глотком воды – острой необходимостью.
– Останемся на Луну снова здесь? – хрипло спросил Кейел и нежно поцеловал в щеку.
Я зажмурилась ненадолго и улыбнулась.
Широкая река журчала и мерцала под полуденным солнцем. Большой камень подо мной был теплым и гладким, будто много веков его шлифовала вода. Однако он, подставляя ровную поверхность свету, высился как раз на небольшом холме. Я сидела на нем, упираясь ладонями за спиной и рассматривала поверх плеча Кейела водную гладь. Кейел стоял рядом, обнимая и разглядывая меня, казалось, будто любовался мной. Хотелось верить, что именно любовался.
– Тут много комарья, – я притворно закапризничала.
Он свел брови на переносице и заслонил лицом обзор на реку. Я сразу же заправила русые волосы за уши и только потом, осознав уже собственную привычку, рассмеялась.
– Что? – Кейел тоже улыбнулся.
Я покачала головой. Он стиснул мои бедра и легонько боднул лбом в лоб. Потребовал:
– Признавайся. – В отместку моему усилившимуся смеху укусил меня за щеку. И спросил: – Что мне сделать, чтобы ты осталась со мной?
Сердце ушло в пятки, смех застрял в горле и не позволял сделать хотя бы крошечный глоток воздуха. Я обняла Кейела за шею и стала целовать его в висок, в лоб. Сердце, наконец-то, застучало чаще, но одновременно с этим закружилась голова. В ней никак не укладывалась просьба Кейела и, кажется, сводила с ума.
– Я буду отгонять от тебя кровососов хоть до самого рассвета, – прошептал он, и я стиснула зубы, сдавила волосы на его затылке. Идиотка! – Пока Стрекоза не вернулась, мы можем уединяться, потом будет сложнее. Ты говорила у костра, что в Своде Скверны нельзя будет разделяться.
Я облизала пересохшие губы, подавила взметнувшуюся внутри горечь и заставила сердце успокоиться. Постаралась вернуться в привычное впитывание настоящего, отказываясь от мгновенно оживших мечтаний о будущем. Эти фантазии нужно хоронить сразу же, чтобы не успевали укрепиться. Они – моя слабость.
– Конечно же, я останусь с тобой, – приблизив свои глаза к его глазам, произнесла я.
Кейел не улыбался. Смотрел с задумчивостью и сжимал губы, будто хотел о чем-то спросить, но не смел.
– Я хочу сделать что-нибудь для тебя, – признался. Я приподняла бровь, подталкивая говорить дальше. Он взял меня за руку, поднес ее к губам и принялся целовать. Прерываясь от поцелуев, покупающих меня с потрохами, продолжил: – Мне очень хочется, сделать для тебя хоть что-то. Что-нибудь приятное, что-нибудь… Не знаю, Асфи. Что мне сделать для тебя?
Я выдавливала из себя улыбку, хоть и захотелось ругаться на Повелителей. Хотелось одновременно остановить безумие, собственное мучение, но… Это пытка. Никогда не пробовала наркотиков, но, наверное, идиотская тяга к саморазрушению прямо сейчас была именно зависимостью.
– Покружи меня, – попросила я.
– Покружить? – удивился Кейел.
Я кивнула. Он прижал мою ладонь крепче к своей щеке и нахмурился.
– Асфи, я в самом деле хочу сделать для тебя хоть что-нибудь. Ты не представляешь…
Он осекся, а я вцепилась в него и заставила посмотреть на меня.
– Что не представляю?
Кейел подтянул меня к себе ближе, надавил на затылок, лишая возможности видеть его лицо. Полушепотом произнес на ухо:
– Ты не представляешь, как многое ты мне даешь. Я будто только теперь начал понимать, какой может быть жизнь. Асфи, я не знаю, как тебя благодарить, но очень хочу. Мне это нужно. Нужно сделать тебя счастливой в ответ.
– Я ведь ничего не прошу. Ни в чем не нуждаюсь.
– И я чувствую себя подлецом. Я… и есть подлец. Дай мне возможность хотя бы с тобой быть немного лучше.
Противная дрожь прошлась по мне волной. Теперь он стыдит себя за то, что со мной изменил Лери? Все-таки он был прав: я чудовище.
– Покружи меня, Кейел. – Я заставила себя улыбнуться и дунула ему на висок. – Я и вправду хочу, чтобы ты меня покружил. И еще. Больше никогда не заводи эту тему. Мне с тобой очень хорошо, и этого достаточно.
Он опять нахмурился и явно хотел спросить что-то еще, но не решился. Легко подхватил меня на руки, в два широких шага отошел от камней и, крепко прижав к себе, закружил.
* * *
После обеда я помыла посуду и возвращалась от реки к лагерю. Елрех ушла собирать цветы, распускающиеся лишь в определенный момент времени ровно на час. Кейел отправился проводить ее и забрать какие-то припрятанные ею неподалеку корнеплоды. Ромиар, устав от борьбы с тошнотой, улегся на лежанку и мигом заснул. Дарок отсиделся недолго в тени и принялся за единственное занятие, которое было ему доступно и которым он владел в совершенстве.
Я мельком оценила замах руки и внутренне сжалась, когда кулак опустился на дерево. От коры, изрезанной плетьми, отлетели куски, от ствола – щепки. Дарок не останавливаясь ни на секунду, развернулся, отпрянул, хлестнул плетью еще раз. На толстом стволе осталась новая зарубка.
Свободного времени хватало, а вот занятия мы себе искали сами. Поэтому, сгрузив посуду в лагере, я с интересом приблизилась к Дароку. Скрестила руки на груди и стала откровенно следить за ним, за его движениями, за силой тех или иных ударов. От удара сверху треснула низкая, толстая ветка. От прямого удара раскрошился верхний слой ствола. Бритвы плетей были менее острыми, чем у лиертахонов, поэтому они не оставляли глубокие и едва заметные порезы – не как нож по маслу. Бритвы васовергов врезались в дерево и раздирали его. Порез получался с рваными краями, неровным, грубым – наверняка, безумно болезненным. Между лопаток зачесалось. Я помнила слабые удары Гора по себе. Наверное, он бы недолго выстоял против Дарока, а со мной в первое время тот воин поигрывал. Следующей его ошибкой стало то, что он подпустил меня к себе близко, и не мог в полной мере сечь плетьми. Стоит ли рассчитывать на такую же глупость от Дарока?
– Что, женщина? – обратил на меня внимание Дарок.
Вытер предплечьем пот со лба, встряхнулся по-звериному и улыбнулся. Я знала, какими чувствами он охвачен. Помнила и свои тренировки, и свои малочисленные бои – восторг, полученный при них дарит кипящую силу. На Земле сказали бы проще – выброс адреналина. Но в Фадрагосе мне казалось, что этого короткого описания недостаточно для выражения всей той дикости и сближения рассудка со звериным, которое сопровождало силу. Ярость? Пожалуй. Дикая, необузданная, вытесняющее все человеческое.
– Я помню, как ты одолела тварь под землей. На тебя напала всего одна, я бы отправил ее душу к Солнцу всего за один удар, а ты не справилась быстро. На тебя могла напасть свора и разорвать на куски.
– Мне бы помогли духи.
– Они не всегда успевают помочь. – Дарок ухмыльнулся, искажая шрам на лице. Отошел от дерева на середину поляны. – В этой вере в духов кроется основная ошибка воинов другой расы. Не думай, что я не прибегаю к помощи тех, кто может вызывать великих духов. На поле боя я тоже не брезгую ничем. Но в бою один на один, если тебе сломать челюсть, ты не сможешь позвать никого на помощь.
– Пытаешься учить меня?
– Даю советы толковому воину. Будет жалко, если другие васоверги оценят тебя скорее меня и доберуться до тебя раньше. И я вижу, как ты смотришь на меня. Я не враг тебе, Асфи, и никогда не стремился стать им.
– Ты обозначил свои намерения. Кем они делают нас, если не врагами?
Он с улыбкой склонил голову и принялся тереть сбитые костяшки на кулаке. на мой вопрос не ответил, предложил:
– Выйдешь против меня? Разомни мышцы, женщина.
Я думала недолго. Вышла. Хотя бы попробовать свои силы, понять, стоит ли рассчитывать на победу. Раны на Дароке после битвы в пещере все еще не прошли: укушенная шея была опухшей, на спине и животе краснели полосы от когтей, а местами чернели и желтели синяки, – но все на нем заживало как на собаке. И я не боялась ранить его даже серьезно.
Сощурилась от яркого света и повертела кинжалом в руке. Дарок заслонил собой солнце, поиграл мускулистыми плечами. Быстрым шагом смял траву и ударил. Без предупреждения, без оглашения о начале боя.
Я увернулась прежде, чем плеть срезала траву рядом. Бой не шуточный…
Рванула вперед, сокращая расстояние и ударила кинжалом, метя в бок. Острие не встретило препятствия, и меня повело по инерции вслед за ударом. Переставила ноги и ударила снова, но рука оказалась в крепких тисках. Дарок потянул за нее до хруста в плече. Я ахнула, в глазах вспыхнуло от боли. Резкий удар между лопаток снес меня вперед, но через два размашистых шага, я упала на колени, глотнула воздуха и быстро развернулась. Выставила кинжал перед собой и не успела среагировать на хлесткий удар-пощечину в лицо. Он пришелся частично на висок и ухо – в голове зазвенело, меня повело в сторону. Упасть не успела.
