Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 57 страниц)
– В Васгоре нас встречали у ворот, – Асфи с полуулыбкой продолжила рассказ. – Много женщин разных рас. Была жидкая еда, видимо, чтобы после голодовки не утяжелять желудок. С другой стороны, там было столько выпивки, что ею точно при желании можно было бы напиться до смерти. Я только делала вид, что пью. Боялась. Излечиваться полностью не рискнула же, чтобы другие васоверги ничего не заподозрили, поэтому страшно было, что настойки элементарно кровь разгонят.
Небрежным взмахом руки она убрала челку, упавшую на лицо. Тонкая прядь прилипла к влажным губам, попала в рот, и Асфи, водя пальцами по щеке, стала осторожно выталкивать волосы языком. Я вдохнул глубоко, пережидая взрыв в голове. Погрузившись в созерцание костра, вновь обратился к духам с молитвой.
Голос, сладким стоном застрявший в памяти, опять зазвучал над стоянкой:
– Празднуют они до рассвета. Как я поняла, напиваются и хватают первую попавшуюся девушку, чтобы быстро рухнувшую демографию исправить. Ну, Роми, наверное, знает, что это такое. За один ритуал они половину смелых васовергов убивают, а потом спешат эту половину восстановить.
– И тебя не трогали? – Роми изогнул бровь, подтягивая к себе походную сумку.
Я затаив дыхание мысленно ругался на себя. Мне-то какое дело спала она той Луной с васовергами или нет? Асфи хмыкнула с отчетливой грубостью.
– Вот еще! Я хоть и переживала за свое здоровье, но так злилась, что готова была еще нескольких васовергов завалить. Нет, в самом деле. Может, солнце в голову напекло; может, голод дал о себе знать; может, пережитый стресс – или все вместе взятое. Елрех, ты не представляешь, как там мучаешься даже просто от долгого сидения на месте. И в голову лезет все – что нужно и не нужно, а отвлечься – ну вот вообще никак! – Она развела руками; ее кружка блеснула выгнутым боком, отражая огонь. – В итоге потом ходишь и на всех рычишь, чтобы даже со спины не подходили. Но вот знакомились часто. Это связано с желанием запомнить всех, кто на ритуале проявил свою Ярость. У них существуют привилегии, которые выделяют яростных васовергов среди тех, кто на этот ритуал даже не суется. Якобы: опасаешься за свою жизнь, значит, пресмыкайся.
– Сколько еще до Васгора? – поинтересовался Ромиар, раскатывая карту перед собой.
– Если будем идти таким же темпом, то пара-тройка дней.
Дней?..
– Ты с севера? – Я осмелился вновь посмотреть на нее.
Она ответила не сразу. Несколько мгновений хмурилась, а затем резко повернулась ко мне. Злости на милом лице не было, только сочувствие.
– Пожалуйста, не будь как все фадрагосцы: не считай изгоев преступниками с рождения, – попросила она мягко, неожиданно приятно удивляя. – Они не виноваты, что родились в другом месте. А я нет, не с севера. Из другого мира.
Я усмехнулся, хоть шутка, сказанная, чтобы скрыть родное место, и не была смешной. Скорее, отдавала излишним самолюбием.
– Смотри, – округлила глаза, обращаясь неизвестно к кому, – думает, что я шучу. Нет, Кейел, это чистая правда. И рассказываю я тебе об этом, только потому что ты захотел знать обо всем. Справедливое желание, я его уважаю. И не вздумай брать пример с Роми – держи язык за зубами, цени тайны, которые тебе доверяют.
Роми фыркнул, а Асфи выплеснула остатки отвара в костер и стала вытряхивать из кружки последние капли.
– Елрех, наверное, каша уже готова. Есть хочу. И спать. Завтра…
– На рассвете, – поправила Елрех, потянувшись за мисками и ложкой. – Не дуйся, смелая человечка. Кейел прав: с твоей речью надо что-то делать, иначе тебя будут принимать за изгнанницу.
– Хорошо. На рассвете я отведу вас к горе. Роми, ты как раз поставил на нее палец. Ага, к этой самой. Там разобьете лагерь и будете ждать, когда я вернусь из Васгора.
– Опять сунешься к ним одна? – с упреком узнавала полукровка.
Асфи в ответ повела плечами. Взяв посуду у Елрех, заглянула в котелок. Промычала, облизывая губы, и закусила язык, оставляя кончик снаружи. И я по очередному жару внутри себя и дрожи в руках понял: одна она не пойдет. Я должен вырваться из омута соблазнов, пока не влюбился, как Роми. Поэтому мне необходимо пойти с Асфи и поговорить с ней наедине.
* * *
Как и предполагалось, без сопротивления не обошлось.
– Куда пойдешь? – изумилась Асфи, поднимая с земли сумку.
– С тобой, – с готовностью повторил я, поправляя свою сумку на плече.
Девушка заглянула мне за спину и поинтересовалась:
– Ты ничего в обед не подсыпала?
– Нет, сумасшедшая человечка!
– Тогда – подливала?
– Асфи, мне нужно пойти с тобой! – твердо сказал я и шагнул к ней. Она мгновенно отступила и с недоумением уставилась мне в глаза. – По твоему, зачем я пошел с вами?
– Ну…
– Чтобы стать сильнее. – Я улыбнулся, щурясь от яркого солнца. – И чтобы ты понимала: духовно и физически. Васгор, судя по твоим рассказам, прекрасное место для начала.
– Не. – Она покачала головой.
Я несколько раз кивнул.
– Какой ты настырный, Кейел. – Ромиар остановился в метре от меня, положил руку на живот, второй – облокотился на первую и обхватил подбородок. Стал переводить задумчивый взгляд с меня на Асфи. – Соглашайся, человечка, он ведь прав.
– Не, – упрямилась она. Повернулась к нему и скрестила руки на груди. – Ты говорил, что будешь за ним…
– Я способен сам за собой присматривать, – не дослушивая оскорбления к себе, перебил я ее.
Она залилась румянцем. Сглотнула, сложив губы трубочкой, медленно выдохнула и решила попытаться снова:
– Кейел, послушай…
– Я иду с тобой, – настоял я и направился прямо на нее.
Асфи мигом отскочила в сторону, и я затылком ощутил ее молчаливое общение жестами с другими. Либо надумал… Без разницы – главное, меня больше никто не задерживал.
Девушка не ошиблась с расчетами. К горе мы пришли третьим рассветом к половине пути Солнца. Местность нагоняла тоску и желание двигаться без остановки, чтобы скорее миновать ее. Степи, выжженные палящим гневом Солнца, сменялись желтым камнем, от которого поднимался зной. Но больше всего не по душе были промежутки с рыжими барханами. Горячий ветер срывал с их вершин песок, и он летел в лицо, глаза, скрипел на зубах и прощупывался в волосах. Я слышал, что земля викхартов сплошь такая, только песок там бурый.
Когда жара плавно вытеснила мягкое тепло соседнего региона, я удивлялся, почему Асфи размотала плащ, аккуратно свернутый в рулон и прицепленный под сумку, и накинула на себя, но потом понял – Солнце не любило землю васовергов. Под плащом в самый зной становилось невыносимо, но пот, льющийся струями с волос, по шее, спине, ногам, пропитывал одежду, а она, влажная, хоть немного остывала даже под горячим ветром. Без плаща никто из нас долго не продержался. Однако никакие неудобства не останавливали меня от любования Асфи, поэтому в своем решение я не передумал.
Мы молча двигались по твердой земле. Асфи насупилась, в мою сторону даже быстрых взглядов не бросала. Иногда лишь поднимала глаза к Солнцу, а затем озиралась, прекрасно ориентируясь по местности, но иногда все-таки сбиваясь. Я не поправлял, просто шел следом и ждал, когда она прекратит дуться.
Солнце сделало шаг с половиной, когда Асфи указала вдаль – на дерево со скудной тенью под ним.
– Нужен привал. – Предплечьем вытерла пот со лба и протянула: – Тут невыносимая жара…
И ее, наконец-то, прорвало.
– Когда я сюда в первый раз пришла, еще в той жизни, было мрачно, но как-то сыро. Видимо, небывало повезло. А сейчас просто невыносимо находиться, пекло похуже чем под Сводом скверны. Хотя нет, там все-таки хуже. С другой стороны, некоторые переулки в Васгоре под солнцепек попадают и сохнут. Вони меньше. Ты, кстати, все же зря в Васгор со мной отправился, не для первого раза местечко… Противное и ужасное. Может, тебя стоит даже о нем просветить, ну, чтобы…
– Асфи, – с улыбкой позвал я, и она, склонив голову и замолчав, искоса посмотрела на меня. – Ты любишь поговорить.
Темные брови сошлись на переносице, губы выдали сомнение. Я засмеялся и покачал головой; капюшон чуть съехал от движения, и я снова спустил его на лоб.
– Роми любит слушать, размышлять, уточнять, спорить. Елрех говорит в основном по делу – не привыкла, наверное, – но послушать тоже любит, а вот твой голос звучит всю дорогу. Я от тебя столько всего о Фадрагосе узнал, сколько от торговцев за всю жизнь не слышал.
– Хочешь сказать, я болтливая? – она растерялась.
Неужели ей никто об этом никогда не говорил?
– Извини, – вдруг произнесла, опуская голову. – Если соскучился по тишине, просто одерни меня. Обещаю, я помолчу.
Нет, только что прошли целый шаг с половиной Солнца без ее болтовни, и путь показался долгим. Пусть не замолкает.
– Наоборот, Асфи, мне нравится тебя слушать. Но я бы хотел поговорить с тобой.
– Не удивлена. Ты ведь за этим здесь? Извини, я просто гадала: наедине остаться хочешь или действительно ради глупой закалки со мной навязался.
Мы выбрали самое темное место под деревом. Остроконечная листва пропускала свет, как решето. Под таким особо не расслабишься, но отдохнуть немного можно. Асфи опустилась на землю первая, прижала ладонь к ней и вскоре отдернула, втягивая воздух сквозь зубы. Я вздохнул тяжело, вытащил маленькое полотенце из сумки и вытер мокрый лоб, шею. Затем нехотя уселся рядом с Асфи, как можно лучше запихивая плащ под себя. От земли мгновенно дохнуло жаром в лицо, но ноги пробрала приятная колкость, и они словно загудели. Несмотря на зной, захотелось вытянуть их и дать им отдых. Глядя, как Асфи, пьет воду, я потянулся к своему бурдюку.
– Оставь хоть немного, – через несколько мгновений услышал я и отнял бурдюк ото рта. Асфи, вытирая губы манжетой рубахи, предупредила: – В Васгоре воду днем с огнем не сыщешь. Я бы ее рекомендовала вообще запрятать в сумку, как и деньги. В городе смотри в оба, воровство – дело обычное.
Кинула бурдюк на сумку и, прислонившись затылком к стволу дерева, блаженно застонала. Я последовал ее примеру и, прикрыв глаза, с трудом удержался от такого же стона. Еще бы ветер прохладнее…
– Так о чем поговорить хотел?
– О нас, – ответил прямо.
Она наверняка поймет. Возможно, Елрех и Роми не поняли бы, наверняка не поняли бы родители и Лери, но, насколько я успел узнать Асфи, она готова выслушать любую откровенность.
– М-м… – протянула лениво. – Мы же уже договорились.
– Договорились, – согласился я. – Но усложнять ничего не хочу.
– Это правильно.
– Ничего утаивать, надумывать лишнего.
– И это правильно.
– Лучше ведь для всех, если обойдемся без секретов. Ты, как я понял, как раз из тех, кто ценит правду.
– Ценю. А ты я смотрю, приглядывался. Не слишком ли увлекся?
– Слишком. – Признание осело тяжестью в груди.
– Понятно. – Она тяжело вздохнула.
– А ты?
Ответь, что тоже, Асфи…
– Старалась не присматриваться.
Уклончиво. Нечестно. Одним словом – девушки. Но эта…
И опять голова пошла кругом от воспоминаний. Я упрекнул на выдохе:
– Асфи, нельзя ведь так парней целовать. – Подождал ответа, но его не последовало. – Мне понравилось. Теперь не могу перестать думать о тебе. Не слышал, чтобы у нас кто-то так целовался.
– А у вас так и не целуются, – очень тихо сказала. Если бы ветер не успокоился, я бы не разобрал слов.
– У вас? А где так целуются, Асфи?
– В моем мире.
Я отнял затылок от дерева и посмотрел на девушку. Она будто почувствовала мой взгляд, приоткрыла один глаз и скосилась на меня.
– А ты не поверил? Я же сказала: я из другого мира.
– Да ну?
– Честно, Кейел. Могу рассказать о нем. Хочешь?
– Быть не может… – Неужели она говорит это всерьез? Другой мир – что? – Хочу. И многое расскажешь?
– Я же болтливая. А о своем мире к тому же говорить могу постоянно. Это вообще моя излюбленная тема, нашелся бы только слушатель.
– Поверить не могу.
Асфи рассмеялась, выгибая шею, – и я позабыл сразу о двух мирах. Ощутив привычное волнение, наблюдал за ней.
– Асфи, что мне делать? – вопросом мгновенно оборвал красивый смех. Она плотно сомкнула губы, на влажном лбу залегли морщинки. Отвернулась. – Я постоянно думаю о тебе. Пытался не думать, но не получается.
Она вцепилась в плащ у горла, запахнула плотнее, будто опять пряталась от меня. И мне нравилось… Нравилась ее реакция, нравились напряженные пальцы и блеск в карих глазах. Нравилось сорвавшееся дыхание и румянец на щеках.
– Я злюсь на нас, Асфи. На себя, потому что ничего не могу с собой поделать. На тебя. Тот поцелуй… – Зажмурился, обхватил лоб рукой, потер виски. Договорились ведь быть честными, значит, надо сознаваться во всем, в чем себя уличил. – С первой встречи глаза запомнил. Еще в Медвежьей колыбели. Потом в Солнечной от смеха твоего замирал. Другое дело, что значения, дурак, не придавал. И этот поцелуй окончательно укрепил интерес к тебе. Мне ведь нельзя тобой увлекаться, Асфи.
– Думаешь, мне легче? – спросила тоскливо.
Я присмотрелся к ней внимательно, но и с беглого взгляда все становилось ясно.
– Не легче, – озвучил увиденное, трогая горячую землю возле стройной ноги. Поддаваясь скверне, я склонился к Асфи, заглянул в лицо, и девушка, как обычно, стушевалась сильнее. – Я не слепой. Ты постоянно смотришь на меня и стараешься избегать. Ты… Если бы я мог, то поцеловал бы тебя снова и не остановился бы. Вот такие плохие желания. Порок. Ты ведь ощущаешь то же.
Асфи, втянув голову в плечи, молчала и всячески избегала смотреть мне в глаза.
– Но тебя тянет к нему. К тому, кого ты видишь вместо меня, а я… Я и так уже предал Лери: оставил ее одну. Ушел, не сообщая, куда и зачем. Мне остается только надеяться, что я успею вернуться до того, как она подарит жизнь нашему ребенку. Я хочу быть хорошим отцом и мужем.
Я отодвинулся, чувствуя стыд. Асфи слабо кивнула. Подтянула ноги к себе, обняла колени и прилегла на них щекой. Устремила пустой взор на песок.
– Ты любишь ее? – поинтересовалась и шмыгнула носом, едва сдерживая слезы.
– Люблю, – тихо ответил я.
– Вот и я его люблю. До сих пор люблю.
Девичьи руки сжались; костяшки побелели. Ревности, наконец-то, не было, но любопытство осталось и победило.
– Неужели Вольный был хорошим?
– Хорошим? – Асфи, все так же глядя на землю, приподняла бровь. – Потом был. Сначала – нет. Даже убить пытался. И потом долго нет. Я даже и не помню, когда хорошим стал.
– И ты все равно полюбила? – Я пересел удобнее: подтянул одну ногу к себе и обхватив ее, сцепил пальцы в замок.
– Значит, нашла за что. Не суди его. У него судьба была…
Девчонка – невероятно ранимая, хрупкая, беззащитная, – осторожно выдохнула. Сильно сомкнула губы, и сама вся сжалась в комочек. Слеза покатилась к ее носу, смешалась с каплями пота. Сердце замерло, руки ослабли, меня охватил страх. Пришлось сдержать себя, чтобы не обнять ее, не начать бестолково спрашивать, чем я могу помочь. Ну чем я могу помочь ей?
– Опять плачу. Столько не плакала, держалась, и вот – снова. Каждый день скучаю по нему, вспоминаю. Представляю, как было бы, а если бы, а вдруг… – Опять шмыгнула носом. – Я когда появилась в Фадрагосе, порядков не знала. Людей видела реже, чем эльфов. А тут человек, парень, может, чуть старше меня. И красив, зараза. Смотришь на него – и дух захватывает. Хочется, чтобы… – Встрепенулась, побледнела. На меня круглые глаза подняла и, губы пальцами накрывая, прошептала: – Прости.
Улыбка была неуместна, но я не удержался. Не смог. Отпустил себя; неправильная радость перебила все плохое. Будто прямо на чужом горе выросло счастье.
– Это ты меня прости, – попросил. Закрыл глаза, сдавил рукой щеки, стирая улыбку, сводящую скулы. Объяснился: – Никогда не слышал о себе ничего подобного. У нас ведь с ним единственное общее – это внешность. Приятно. И что, даже эльфы не затмевают?
– Сдались тебе эти эльфы? – фыркнула она, тоже повеселев. Выпрямилась и вытерла щеки. – И общего у вас чуть больше – в той жизни тоже все меня к эльфам отправлял. Красивые, красивые…
– Видимо, у меня во всех жизнях эльфы вызывают предвзятость.
– Ты сейчас говоришь про этого? – Асфи нахмурилась. – Который у вас в деревне главным себя возомнил.
– Не будем о нем. – Дернул рукой, желая накрыть ее рот, но вовремя опомнился. Сжал кулак, заводя за поясницу.
– Как скажешь, – запросто согласилась. – Он мне тоже не понравился, видела эльфов и получше. А насчет твоего разговора. Делать что?.. – Опустила плечи, почесала курносый нос и сдалась: – Не знаю я, что нам делать, Кейел. Но, знаешь, спасибо тебе, что ты вот так честно обо всем заявил. Не знаю, как тебе, но мне полегчало.
Полегчало? Наверное.
– Давай попробуем подружиться и впредь всегда друг друга одергивать. Вот так открыто говорить, где перегиб, где забываемся. Будем учиться держать дистанцию и всегда помнить. Я буду помнить, что ты – не он, а ты о том, что тебя дома ждет любимая невеста, которая скоро сделает тебя счастливее. Увидим, что кто-то из нас… ну, скажем, попутал берега, сразу же будем бить тревогу. Мне кажется, у нас получится отличная взаимопомощь. Как думаешь?
– Получится, – уверенно сказал я, действительно ощущая облегчение и даже прилив сил. Она права, бороться вместе проще, чем в одиночку.
– Идем дальше? – спросила, поднимаясь с земли.
– Идем.
– Сейчас расскажу тебе об основных порядках в Васгоре, – хватая бурдюк и сумку с земли, начала она, – но, по сути, порядков как таковых нет. Ты главное, держись рядом со мной. Не встревай в разговоры, игнорируй любые провокации. Помни, что если завяжешь конфликт, то пострадаем мы оба. Поэтому я буду тебе благодарна, если ты нас не подставишь. И не обижайся, что тоже тебе так прямо об этом говорю. Это не потому что я считаю тебя, как жители твоей деревни, дураком, а потому что лучше заранее…
Я расхохотался, и она, растерянно взглянув на меня, замолчала. Духи Фадрагоса, замечательная девушка! Еще ни с кем не было так легко. Вставая следом за ней, сквозь смех успокоил:
– Асфи, я не обижаюсь. – Положил руку на ее плечо и с благодарностью заверил: – Я не вижу ничего плохого в предостережениях. Больше не волнуйся об этом.
Дальнейший путь пролетел незаметно. Асфи изредка замолкала, да и то интересуясь у меня, все ли я верно понял. Рассказы о разных ситуациях с васовергами лились из ее уст нескончаемым потоком. Большую часть я знал с детства из чужих слов, но девушку не останавливал, чтобы не сбивалась.
Когда на горизонте показался Васгор, полупрозрачный, объятый маревом, Асфи изменилась. Незаметно исчезла осанка, походка утратила женственную красоту, а правая рука, почти всегда сжимающая лямку сумки, перелегла на рукоять кинжала. По мере того, как стены города росли перед нами, на лице девушки разглаживались морщинки улыбки и веселья, а вместо них появлялся отпечаток опыта, пожалуй, больше подходящий бывалому воину. Вмиг почудилось, что она старше, чем выглядит, а потом я вспомнил – не чудится…
Оказавшись в самом городе, я согласился с Асфи, что хуже места еще не видел. Для первого раза это хоть и не было слишком, но смотреть на казненных существ, нанизанных на кости драконов, не хотелось. Во мне росла злость, рождались вопросы, мысли, требования… Опять глупые требования, которые некому предъявлять. Нельзя отбирать чужие жизни, для этого нет никакого оправдания. Ни Солнце, ни Древо жизни, ничего нет, что может оправдать отнятую жизнь.
Некоторые васоверги встречали Асфи крепкими хлопками по спине и обрывками слов на языке, звучащем грубо. Другие молча сходили к обочине и провожали нас внимательными взглядами. Девицы… В Заводи я видел множество девушек, и часто любой можно было любоваться. Не так, как я любуюсь Асфи – без желания, но с приятным ощущением. Однако тут девицы вызывали отвращение. Одни: лохматые, грязные, часто с выбитыми зубами и синяками на лицах; такие смотрели хмуро, шипели вслед проклятия. Другие: хоть и с сальным блеском на волосах, но ухоженные, одетые броско, откровенно; горящими взглядами и манящими жестами подзывали к себе, а затем, когда я отворачивался, смеялись дружно. Третьи: их я заметил не сразу, да и то после того, как васоверг швырнул темноволосую человечку прямо нам с Асфи под ноги. Из-за пазухи дырявой куртки вывалились флаконы и мешочки, из разорванного ворота в грязь упали монеты.
– Воровка, – бросила Асфи, толкая меня в локоть. – Обойдем.
И мы обходили по грязным, вонючим переулкам. Под сапогами хрустели кости, под завалами мусора пищали крысы, растаскивая объедки из вылитых помоев. Иногда среди всего бытового безобразия просматривались останки существ.
– Ромиар не прав, – произнес я; омерзительная дрожь в груди нарастала. Асфи хмуро глянула в мою сторону, и я добавил: – У меня нет ничего общего с васовергами.
– У меня тоже, – ответила она ободряющим тоном. – Но им об этом знать не обязательно.
В таверне – с закопченными стенами, затхлым кислым воздухом и забитой пьяными васовергами – Асфи отыскала мужика, который согласился отправиться в дом Дарока. В этой же таверне мы сели за узкий стол, взяли какой-то несъедобной дряни, но не ели. Сидели друг напротив друга и вяло переворачивали пыльными пальцами бледно-желтые с зелеными разводами куски. О том, что нам принесли, даже гадать не хотелось.
Когда я уже был готов рискнуть и попробовать темно-зеленую выпивку, за нами наконец-то пришли. Два васоверга от души похлопали Асфи по спине, а затем без лишних расспросов пригласили идти за собой. О месте, где я видел молодых парней, а затем полуголых, голодных детей, хотелось забыть. Я шел за Асфи, едва ли вслушиваясь в ее беседу с васовергами, и понимал, что мне еще повезло с детством.
Сам Дарок, как и его дом, уже не впечатляли. По мне этот васоверг с серыми лохмами под стальными рогами мазнул взглядом и словно забыл. Видимо, тоже не впечатлился. Поглядывая на Асфи, преобразившуюся в какую-то осторожную, таинственную наемницу, пытался понять – она изменилась только внешне, или внутренне тоже? Заметив, что она, не думая, отправляет еду со своего блюда в рот, я и себе позволил выпить и поесть. Говорили присутствующие на общем языке, и иногда информация из звучавшей беседы цепляла, но я молчал, мысленно откладывая вопросы на потом.
– Я, как услышал, что ты вернулась и меня ищешь, успел обрадоваться, – проговорил Дарок, раскидывая по нашим блюдам крупные куски мяса. – А ты снова с просьбами.
– Оставь эти намеки, – беззлобно попросила Асфи. Но при этом в ней не осталось ничего хрупкого и ранимого, что я видел в пустыне. – Я не ищу отношений, тем более не спешу стать мамой.
Дарок довольно ухмылялся. Его шрам, рассекающий губу, то темнел, то светлел.
– Зачем ты вернулась, Асфи? Скажи, что Стрекоза посмела обмануть тебя, и весь Васгор бросится на ее поиски. За оскорбление яростных полагается особая казнь.
– Не обманула. – Она покачала головой. – Пока еще нет.
– Но ты этого ждешь. – Большие пальцы Дарока превратили крохотный кусок мяса в блин.
– Просто не исключаю никаких ситуаций. Однако я тут по другому вопросу.
– Говори. – Мясной блин полетел к отходам.
Все васоверги выжидающе уставились на Асфи. Я не чувствовал опасности, но заметил топорик на стене. Управляться топорами я умел.
Асфи цыкнула и повернулась ко мне. Я посмотрел на нее в ответ. Что?
– Я не знаю, могу ли говорить при Кейеле, – выпалила она и снова уставилась на Дарока.
Тот помрачнел. Склонился над столом.
– Ты привела ко мне в дом человека, которому не доверяешь?
– Нет! Я ему верю. Как себе верю. Просто… Откуда мне знать, могу ли я кому-то рассказывать твои секреты? – прозвучало это упреком.
Я напрягся, снова бросая взгляд на топор, но Дарок ухмыльнулся.
– Похвально, – произнес он. И поднял свою кружку. – Говори, раз ему доверяешь.
– Ты сказал, что разведчики видели Стрекозу рядом со старым вождем, – незамедлительно произнесла Асфи, постукивая пальчиками по столешнице. – А вождь ищет любое могущество, которое сделает его сильнее. Ради этого ты согласился мне помочь и попросил разузнать о ней все, что смогу.
– Все верно, – согласился он и сделал несколько больших глотков.
– Дарок, я тебе об одном не сообщила. Я сама предложила ей найти такое могущество. За этим я сюда изначально и пришла.
Васоверги напряглись. Дарок отнял кружку ото рта, а вскоре сдавил ее – железные бока жалобно скрежетнули и прогнулись.
– Не злись, договорить дай, – казалось, бесстрашно потребовала Асфи, но я заметил, как напряглись ее ноги. Зато в карих глазах плескался гнев. – Я уверена, что со старым вождем они ищут сокровищницу Энраилл. Ни какой-то там отдельный артефакт, брошенный непонятно где, а целую кладовую артефактов, способных покорить весь Фадрагос.
– Эта сокровищница – выдумка. – Дарок фыркнул, остальные васоверги расслабились, заулыбались. – Им никогда не найти ее, как и тебе, потому что это жалкая сказка.
– Ошибаешься. Я знаю, где она, и веду Стрекозу в нее. Но собираюсь убить разбойницу сразу, как только она станет мне ненужной.
Милость Дарока мигом сменилась гневом. Он резко подался вперед. Сердце замерло. Я подумал, что он схватит безумную девушку и ударит. И сам не сообразил, как навалился животом на край стола, со своей стороны подаваясь навстречу Дароку. Тот застыл с стиснутыми кулаками, лежащими на столе, взглянул на мои кулаки – точно такие же, напряженные, как и его. По спине пробежал озноб. И что я сделаю этому мужику?
Он вдруг ухмыльнулся, кивнул мне и снова уселся расслабленно. Я постарался вспомнить самые интересные скверные мысли, чтобы отвлечься от страха, накатившего с опозданием.
– Если все это правда, то мне проще убить тебя, – заявил Дарок, пока его дружки проделывали во мне дыру тяжелыми взглядами. – Ты рискуешь. Что заставляет тебя говорить нам все это?
На Асфи я не смотрел, но услышал в ее голосе звонкие нотки веселья, либо удовольствия. Гордость? Прикосновение к плечу привлекло внимание, и я обернулся. Девушка стиснула мое плечо, но обращалась по-прежнему к васовергу.
– Вера в то, что ты ч… васоверг слова. У меня появилась нужда еще в четверых существах. Вас как раз четверо. Пойдем со мной, Дарок.
Он, не раздумывая, спросил:
– Когда?
Аня
Волнение мешало создать картину будущего из прошлого. Но я гадала. Почти каждую минуту, когда мне удавалось отвлечься от ближайших планов нашего похода, от нынешнего Кейела и воспоминания о прошлом, от опасений перед Стрекозой и Дароком, я гадала о будущем Фадрагоса. До недавнего времени у меня и мысли не возникало, что я буду так часто размышлять о Десиене.
Мерзкий балкор, не умеющий даже ударить… И вдруг спаситель? Он?
Не смешно.
Часто хотелось выбросить эти мысли из головы, забыть о них, перестать сопоставлять, но не получалось. Иногда возникало желание удалиться подальше от ребят и позвать Тавирда, или Анью, или еще кого-то из Повелителей, чтобы просто расспросить их подробнее о планах и правдивости собственных догадок. Надежда тлела, что они ответят: подтвердят или опровергнут – этого более чем достаточно. Ведь это важно для всех нас. В том числе и для Повелителей. Хотелось позвать, но я опасалась, что если мое приглашение сработает, то Разрушители не преминут попутно заглянуть в ближайшие поселения.
Оставалось лишь верить, что сценарий будущего, складывающийся из известного прошлого, – не бред моей больной фантазии. Фадрагос вот-вот приобретет гармонию, которую утратил с появлением людей. И добьется этой гармонии Десиен – жалкий балкор, едва не умерший от меланхолии.
Или я несправедлива?
Будущий мир Фадрагоса – заслуга многих: погибших, забытых, застрявших во времени, утративших чувства и, в конце концов, утративших все. Как я или Вольные.
– Асфи, – позвал Кейел.
Порыв ветра швырнул темный, с красным отливом песок в глаза, и я отвернулась, натягивая серую косынку на нос. Парень, догоняющий меня, опустил голову ниже, удерживая капюшон на голове. Елрех и Роми тоже отвернулись от ветра. Наверное, стоило пожалеть ребят и разбить лагерь, переждать ветряную погоду в низком шатре, за тонкими покрывалами. Однако затягивать поход не хотелось настолько, что я гнала всех в путь с зари и до самого заката.
Как только ветер опустил взвесь песка к нашим коленам, Кейел взглянул на меня и улыбнулся. На эту улыбку я не могла не ответить улыбкой – еще ни разу не получилось не отвечать.
– Ты далеко ушла, – поравнявшись со мной, сказал он. – Тебе не тяжело? Я могу поднести твою сумку.
– Все хорошо.
Он предлагает это каждый день. В первые дни, как мы покинули Васгор, он даже стягивал с меня сумку насильно, напоминая то мне, то Елрех, что мы девушки. Он заставлял и Роми тащить котелок и палки, которые Кейел предусмотрительно отыскал и взял с собой, – в пустыне с их помощью мы и выстраивали низкую и очень тесную палатку из одеял, спасаясь в ней от песчаных бурь. Кейел многое знал об этой пустыне от сварливой знахарки и этими знаниями спешил поделиться с нами, уберечь нас.
Иногда мне казалось, что между этим добродушным парнем и Вольным много общего, но я моментально выбрасывала из головы все вспыхивающие сравнения. Все-таки у нас возник уговор, благодаря которому было легче находиться рядом. И как друг, как приятель, этот парень доставлял мне удовольствие своим обществом. С Вольным было гораздо сложнее.
Сердце сжалось от очередного лишнего сравнения. Я уничтожила того, кого любила. Стерла малейшие воспоминания о нем. А сейчас… Как я могу улыбаться тому, кто занимает его тело?
Вина надавила на плечи, стыд кольнул в груди.
– Ты что-то хотел? – поинтересовалась, с трудом шагая по зыбкому песку.
– Рассветом ранее ты рассказала о небе и дожде. Это было очень интересно. – Теплые глаза сияли, глядя на безоблачную синеву над головой. – Расскажи что-нибудь еще.
Я порадовалась, что мою усмешку скрывает косынка. Нет, я не считала себя выше этого парня. Как не считала себя умнее Роми или Елрех. Может быть, раньше… Раньше я была уверена, что банальные знания о мире дают право на превосходство, что они делают существ цивилизованней. Однако в последние дни мне приходилось многое рассказывать Кейелу о Земле, и я всякий раз ловила себя на мысли, что Фадрагос вызывает у меня больше симпатии. Существа тут, конечно, хитрые, но при этом честнее и зачастую мудрее. Например, они меньше врут сами себе.
Усмешку на моем лице рождали приятные чувства. Мне нравилось, как Кейел тянулся к знаниям, словно ребенок. Но при этом на фоне фадрагосцев он за счет этой тяги выглядел в разы взрослее.
– Я не знаю, что тебе рассказывать, – призналась я. – У нас многое по-другому, Кейел. Раньше я была уверена, что у нас прогрессивное общество, а теперь не уверена. Несмотря на все технологии в моем мире, самые ценные знания я приобрела в вашем.
Он нахмурился и произнес:
– Вы многое знаете, чего не знаем мы. У вас есть наука, а она помогает жить даже без духов. Что ты могла узнать ценного в Фадрагосе?
