Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 57 страниц)

Двери почти никогда не закрывались. Существа разных рас заходили, распахивая их настежь, с порога здоровались с улыбчивой Найлиной, приносили новости, перекидывались несколькими шутками, попутно оставляя часть добычи, а затем спешили по другим делам. Из одной неприметной двери к другой сновали задумчивые подростки – юные ученики гильдии. Некоторых из них я узнавала; помнила, как они с опаской поглядывали в мою сторону, когда я добиралась до Кеши. Помнила и тех, кто прибегал познакомиться, разузнать обо мне какие-нибудь подробности, а потом кивали при встречах. Теперь они не замечали меня или мазали по мне мало заинтересованными взглядами.

Широкий проем в очередной раз залился светом, и в нем вырос до боли узнаваемый силуэт. Елрех переступила порог, дверь за ней захлопнулась – я съежилась в волнующем ожидании. Пару секунд фангра стояла неподвижно, затем вцепилась в меня пристальным взором, изучила с головы до ног и, ничего не выразив, направилась к лестнице.

– Дриэн у себя? – зычно спросила у Нейлины.

– Должен быть. Он не выходил, – отчиталась девушка, сортируя очередную добычу по мешочкам и корзинкам.

Я проследила за беловолосой подругой до тех пор, пока она не исчезла из поля зрения. Слушая удаляющиеся скрипы ступеней под ее шагами, сжала гильдейский знак в кулаке. Острые грани пройдохи аспида ужалили ладонь, вырвали из клокотания пульса и водоворота неосознанных страхов. Как бы ни хотелось рассказать Елрех всю правду, нужно набраться терпения и убедиться, что эта самая правда не испортит наши с ней отношения.

Ожидание нервировало и злило, но, к радости, не оказалось длительным. Когда знакомые сапоги мелькнули на верхних ступенях, я вскочила на ноги. Елрех бодро спустилась, остановилась в шаге от меня, еще раз окинула изучающим взглядом, а затем протянула мне когтистую руку.

– Елрех.

– Асфи. – Я крепко схватила ее за руку и едва не затрясла, но вовремя вспомнила, что жест знакомства у фангр все же отличается от земного.

– Я слышала. Это имя принадлежит моей расе. Кто дал его тебе?

Серые глаза приковывали внимание, путали мысли, сеяли хаос в чувства. Дрожь пробегала по телу, пробирая ознобом и приподнимая волоски на затылке. К смыслу слов приходилось не просто прислушиваться, а вникать, повторяя целое предложение в уме. Вот и шанс на новое знакомство…

– Подруга, – ответила я, еле заметно хватая воздух ртом. Голова чуть кружилась от волнения.

Елрех изогнула белую бровь и спустя мгновение, не опуская подбородка, взглянула ниже.

– Не могла бы ты отпустить мою руку, странная человечка?

– Извини. – Отдернув руки, я мигом спрятала их за спиной.

– Дриэн сказал, что ты сирота, – зашагав к выходу, проговорила Елрех, – но это все, что мы о тебе знаем, потому я запуталась. Теперь помоги мне разобраться. Твое имя носит символичный характер и у него должно быть продолжение. Оно дано тебе с рождения? – Покосилась на меня.

Я старалась не отставать от нее.

– В какой-то степени.

– В какой? – Повернулась ко мне, останавливаясь и вынуждая остановиться меня. – Асфи, мне важно знать, с кем я вынуждена разделить кров. Расскажи о себе сама, если такие простые вопросы вводят тебя в растерянность.

Я медленно выдохнула, обдумывая ответ. Все, что я скажу из правды, вызовет ненужные вопросы, а любая ложь – угроза добрым отношениям.

– Знаешь, впервые мне настолько трудно о себе рассказывать.

– Это еще почему?

Я жадно разглядывала ее, сжимая кулаки и лихорадочно обдумывая дальнейшие слова. Елрех же присмотрелась ко мне, а через миг оскалилась, чем мгновенно вызвала панику.

– Я не выбирала, кем родиться, грубая человечка! – прошипела она, вздергивая подбородок. – Но мы все выбираем, какими нам быть! Мне тоже не нравятся вонючие васоверги, не нравятся заносчивые эльфы и я терпеть не могу лицемерных людей. Если тебе нужна наша гильдия, то лучше прямо сейчас отправляйся к Дриэну и попроси его приставить к тебе такого же человека, как и ты сама.

Выплюнув гневную тираду, она сорвалась с места, а я тупо смотрела перед собой, переваривая услышанное. Что ее разозлило?

– Елрех, подожди! – крикнула ей вслед. Дверь за ней закрылась, и я поспешила на улицу. Выскочив на залитое солнцем крыльцо, мгновенно выпалила: – Я не хотела тебя обидеть! Да подожди же ты, сварливая баба!

Она резко развернулась ко мне. Схватилась за рукоять кинжала, вынуждая затормозить на безопасном расстоянии. На всякий случай я вскинула руки в примирительном жесте.

– Да ладно тебе, Елрех. – Поморщившись, тихо протянула: – Ну же, успокойся. Я и впрямь не хотела тебя обидеть.

Она смотрела на меня с прищуром и идти навстречу в устранении конфликта явно не собиралась.

– Дело не в тебе, полукровка, – выдавила я из себя теперь уже неприятное слово, чтобы подчеркнуть, что понимаю суть ее надуманной проблемы. – В моем прошлом много горечи и ошибок. Я обязательно расскажу тебе все о себе, но в более подходящей обстановке.

Ветерок коснулся щеки, скользнул по лбу, щекоча кожу волосами и охлаждая выступивший пот. Черты лица Елрех смягчились, но хмурость никуда не делась. Не проронив ни слова, она отпустила кинжал и отправилась дальше. Я постояла еще немного, ожидая, что фангра запретит мне следовать за ней, но запрет так и не прозвучал.

Наша прогулка по улице напомнила первый день нашего предыдущего знакомства. Тогда я тоже брела позади гордой воительницы на почтительном расстоянии и многого опасалась – например, остаться одной в незнакомом лесу, или стать жертвой той, на чью помощь надеялась. Кажется, что почти ничего не поменялось, однако знания изменили мое отношение ко всему.

Наконец, когда мы вошли в уютный дворик нашего дома, Елрех дождалась меня и миролюбиво сказала:

– У меня есть определенные правила в быту, и на первое время жить будешь по ним. Позже разберешься в их порядке, а я привыкну к тебе, тогда и не буду тебя сковывать.

– Я понимаю, – кивнула я, стараясь не смотреть в ее сторону, чтобы лишний раз не спровоцировать скандал или не вызвать ненужных подозрений. – Пока ничего не знаю – я просто гостья, а не хозяйка. Заведовать буду потом.

– Да, сообразительная человечка. И прости за то, что я о тебе плохо подумала и за мое недоверие тоже. Я не привыкла к обществу. Мне, как и тебе, придется учиться соседствовать с незнакомым существом.

Я открыла рот, но никакой ответ из себя выдавить так и не смогла. В горле плотным камнем застрял ком. Незнакомка – вот, кто я для той, кто для меня является олицетворением нового дома. И хочется обидеться, да как-то невообразимо глупо обижаться на правду. Правду ли? Где теперь искать эту правду, если у каждого она своя?

Мы промыли сапоги от грязи и оставили их просыхать за порогом – это правило я помнила. Затем Елрех показала мне дом, в котором я и без того хорошо ориентировалась. Она выделила мне ту же комнату, в которой селила меня в прошлый раз. В отношении личного пространства ничего не изменилось, но на кухне Елрех возвела четкую границу, разделив посуду, полки под нее и освободив мне в холодной кладовой шкафчик под продукты. После быстрой экскурсии она дала немного наличности с условием, что я все отработаю, а потом сослалась на важные дела и оставила меня одну. Я боялась наседать на нее, поэтому спрятавшись за занавеской, смиренно смотрела, как она отдаляется от дома.

После вороха испытанных эмоций, открытие, что солнце с рассвета сделало лишь пару шагов, вызвало удивление. Казалось, что мне необходим отдых после долгого изнурительного дня, но весь день еще только маячил впереди. Я отпрянула от окна и, наконец, осознанно осмотрела комнату, в которой придется жить. Жить ли? В какой-то степени так, но лишь в той, что привычна Фадрагосу, а не Земле. Ведь не для спокойного проживания отведенного мне времени я пришла в Обитель гильдий и уж тем более не для этого примкнула к Пламени Аспида.

* * *

Непривычный ранний зной усиливался, и марево густело над пыльной дорогой. Видимо, скоро обитель накроет гроза, и все жители вновь будут мрачными, принимая погодные условия себе в вину. Я держалась тени, продвигаясь широкими улицами к нужному району, который принадлежал низшим и отверженным. Пересекая сквер с полумертвой растительностью, замешкалась. Разбитые сорняком дорожки были засыпаны сухими листьями, ветки иссохших деревьев кривыми ветками-руками тянулись то к земле, то к небу, скручивались и изворачивались так, словно сбились с пути, потерялись в пространстве и дальше пробирались на ощупь до тех пор, пока не погибли. Я долго смотрела на них, почему-то вспоминая вечер, когда мы с Кейелом танцевали под звездами. Наверное, тогда я тоже не понимала, к чему на самом деле стоит тянуться.

Место, где Роми порезал меня ядовитым дротиком и едва не убил, нашлось не сразу. Но оно и не вызвало никаких эмоций ровно до того момента, пока я не вспомнила о метке, которой наградил нас Кейел. Пусть я была всего лишь инструментом Вольного, но он оберегал меня. Оберегал так же, как оберегал любое средство достижения своей цели. Меркантильно, цинично, практично – ничего романтичного и возвышенного, ничего общего с тем отношением, о котором могут мечтать девушки. Однако именно так возник наш союз, затем рос и креп на личных интересах и наконец – обрел что-то неподдельно важное, что-то жизненно необходимое нам обоим. Мы больше, чем партнеры, и изначально были больше, чем просто любовники.

Глядя на серую землю под ногами, я сжала кулаки. Втянула душный воздух, набирая его полную грудь и ощущая созревающую решительность. Кейела необходимо отыскать как можно скорее. Вольному нужно помочь достигнуть его цель, но прежде придется разобраться, куда же эти самые Вольные исчезают. Я не отдам его никому. По крайней мере – без борьбы.

На крыльце харчевни, где когда-то мой Вольный едва не устроил стриптиз, толпился сброд головорезов. Не желая портить репутацию гильдии, я еще на подходе убрала знак под рубаху, а помня предыдущий опыт общения с Вайли, намеренно приподняла подбородок и положила руку на кинжал. Раз уж я почему-то стала напоминать наемницу и убийцу, то надо этим пользоваться. Мужики при моем приближении притихли, но разговор не прекратили. Бросая оценивающие взгляды, расступились. Шутку с пошлым оттенком позволил себе лишь один громила, человек, да и то удовлетворился моим ответным молчанием и преследовать не стал. В самой харчевне днем стоял полумрак, густились духота и вонь, гул голосов походил на жужжание шмелей. Посетителей было не так уж и много, и все выглядели сонными. Впрочем, скорее всего, так и есть. Не думаю, что наемники придерживаются дневного графика работы.

Я подошла к стойке и ко мне мгновенно подскочила фангра. А вечерами она с привлекательным эльфом поет тут песни…

– Что будешь? – спросила она, перекидывая темную косу за спину и сверкая из-под густых ресниц голубыми глазами.

– Поесть бы, – ответила я, опираясь ладонью на стойку и замечая, как крепкая эльфиорка за ближайшим столом вяло ковыряет тусклые овощи в тарелке. – Я не привередлива, но от скисших помоев откажусь.

Фангра проследила за моим взглядом и фыркнула. Не позволяя навешать лапши мне на уши, я продолжила:

– Я давно сюда не заходила, но с кухней вашей знакома. Не надейся на мне нажиться, – наклонила голову вперед. В светлых глазах фангры появилось понимание: – Я не завтракала и толком не ужинала, поэтому буду рада любому, что будет свежим, горячим и очень быстро появится передо мной.

– Сейчас распоряжусь, – бросила она, отталкиваясь от стойки и направляясь на кухню.

Всего дважды мы с Ив приходили сюда пораньше, и именно в первую половину дня тут любили подавать старую стряпню, посыпав ее свежей зеленью или полив ароматным соусом.

Вскоре со стороны низкой двери донеслись громкие указания. Я забралась на высокий табурет, стряхнула крошки со стойки и облокотилась на нее. Фангра вернулась, с грохотом водрузила передо мной кружку с чем-то темным.

– Квас, – пояснила бойко. – Разбавлен водой, поэтому за счет заведения.

– Помнится, раньше были орешки.

Она подмигнула мне и улыбнулась, показывая клыки.

– А ты действительно бывала у нас раньше. Орешки закончились, бери то, что предлагают.

– Спасибо. – Я улыбнулась ей в ответ и отхлебнула кислого напитка. – Слушай, а верховный Бесстрашных Зверей все еще приходит к вам?

– Как и раньше, каждый вечер, – мгновенно сказала она, хватая связку сушеных яблок. – Ты прямо заняла его место.

Я кивнула и без заискивания подвела ближе к теме:

– Я слышала, что он работает с Вольными.

Она поморщилась и пожала плечами.

– Может, и работает, но я такого не помню. Будешь? – Предложила пару сморщенных ломтиков.

– За счет заведения? – с усмешкой уточнила я, а она хохотнула. – Давай. Так, хорошо, если ты не помнишь, работает ли он с Вольными, у кого я могу узнать об этом прямо сейчас? Или просто подскажешь мне, где найти этого верховного, чтобы не ждать вечера?

Фангра прекратила срывать ароматные кусочки с веревки и поджала синие губы. Несколько секунд посверлила меня задумчивым взглядом, а затем произнесла:

– Знаешь, я бы не удержалась со Злобными лисицами, если бы не моя память, внимательность и голос. Пока я пою, усадив зад на эту высокую стойку, успеваю рассмотреть всех, кто сюда приходит или хотя бы раз приходил. Я прекрасно помню: каких посетителей к нам пускать нельзя, кому не наливать покрепче, кто с кем враждует, а кто с кем дружбу водит. Но вот ты сидишь передо мной, говоришь, что уже бывала тут, а я тебя будто впервые вижу. Потому врать не буду. Возможно, не помню я, но уже долгие периоды не находилось таких Вольных, которых в Зверях прикармливали бы. Им своих ртов хватает.

– Ладно. – Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула. – А многих Вольных знаешь вообще?

– А чего их знать-то? Если Вольные появляются, слава о них на весь Фадрагос разносится быстро. Спрашивай прямо – кто тебя интересует? – Широко улыбнулась и добавила: – И накинуть несколько монет потом не забудь.

Я сразу же потянулась к кошелю.

– Мне нужен Кейел. Слышала о таком?

– Не приходилось.

Ноги онемели, сердце ухнуло – и словно падение в бездну, все вокруг размылось, утратило всякую ценность. Не приходилось…

– Ладно, – выдавила с трудом из пересохшего горла, стараясь держать себя в руках. – А о Ромиаре? Это беловолосый шан’ниэрд.

– Да ну! – Фангра широко глаза раскрыла и выдохнула: – Ты, что ль, такого знаешь?

Я отхлебнула кваса; кружка стала совсем тяжелой, почти неподъемной. Прямо как эти скверные новости.

– Допустим.

Она склонилась ко мне и тише поинтересовалась:

– У кого он учится?

– Учится? – тупо переспросила я, часто моргая. В висках барабанила кровь, струйка холодного пота потекла от волос к уху.

Ромиар учится? Это он меня многому учил.

– Ну, они ж все сначала по наставникам шляются, – заговорщицки проговорила фангра; ее голос едва пробивался сквозь грохочущий стук крови и поток хаотичных мыслей. Где Кейел и Роми? Куда исчезают Вольные? Неужели я больше никогда не увижу их? Кейел выполнил миссию. Он справился. – Как только видения их отпускают, так они сразу из дома уходят. Мой тебе совет – избегай детей с пустыми глазами. – И налегла полной грудью на стойку, тише любопытствуя: – Так что с этим Вольным? Представляю, какой удар семья получила. У них же каждый ребенок на счету, раса-то вымирающая. Там, наверное…

– Погоди! – перебила ее, вскидывая руку и мотая головой – от раздражающе-пугающих мыслей она не освободилась. – А Вайли знаешь? Тоже Вольная.

Фангра поморщилась и выпрямилась сразу.

– Слышала о ней.

Твою мать!

– Говорят, – продолжила фангра, не замечая, как я хватаюсь за стойку, чтобы просто не повалиться, – в Обители гильдий эта полукровка редко появляется, все чаще в Васгоре и у виксартов на земле находится. Так ты мне об этом-то Вольном расскажешь, иль нет? Это ж надо, беловолосый шан’ниэрд – и Вольный.

* * *

Домой я брела на ватных ногах. Мысли едва собирались по крохотным, ускользающим кусочкам. Бывших Вольных не бывает… Предполагать, что ни Роми, ни Кейела вовсе не существует в Фадрагосе, я отказывалась.

Весь день провела взаперти как на иголках, ожидая Елрех. Когда прошел шок, идеи возникали одна за другой – только успевай хватать. Из идей формировались цели и задачи, и мне приходилось расставлять приоритеты. Казалось, еще немного – и я полезу на стены. Хотелось выплеснуть эмоции, искромсать мебель, разбить кулаки о что-нибудь. Но я вела себя смиренно, просто блуждая по комнате и разглядывая тени в щелях и углах. Иногда в них мерещились образы прошлого, будоража сожалением, виной, пристыжая едким, болезненным стыдом.

Елрех вернулась на закате. Я заметила ее в окне, когда она только подходила к калитке. Хотелось броситься к ней навстречу, обнять крепко и попросить успокоить меня. Попросить о помощи. Но я сдерживалась.

Она зашла в дом, позвала меня, и только тогда я медленно направилась к ней.

– Ты ела? – спросила фангра с порога. В ее руках был тяжелый мешок.

– Выбиралась в харчевню, – ответила я, перетаптываясь с ноги на ногу под скрип половиц. – Но это было еще утром.

– Если хочешь, человечка, можем приготовить ужин вместе. – Елрех явно пыталась улыбнуться, но лишь дернула уголком губ, как снова нахмурилась.

– Хочу.

– Тогда пойдем. Заодно расскажешь, как провела день.

Я засеменила за ней следом, перехватила мешок с продуктами и стала помогать выкладывать их на стол. Елрех молчала, но ее слабая задумчивая улыбка с каждой секундой все больше походила на настоящую.

– Ты пытаешься подружиться, – тихо заметила я.

Она хмыкнула и покосилась на меня.

– Будто тебя это удивляет. Не думала, что я всегда дружелюбная?

Я покачала головой, попутно размышляя, с чего же начать трудный разговор.

– Без обид, Елрех, но в эту чушь я не поверю. Возможно, в тебе многое от фангр, но не меньше досталось и от твоих беловолосых, рогатых собратьев.

Молочный фрукт в ее руке треснул, и я поспешила продолжить:

– Я же сказала: без обид! И мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Я голодна, человечка, – холодно произнесла она, потянувшись к миске. – У меня выдался напряженный день. Вот-вот умрет Солнце, а я даже зернышка не съела. Готова мсита целиком проглотить.

Я тяжело вздохнула и кивнула. В груди жгло нетерпеливое желание быстрее открыться ей, а затем попросить о помощи. Куда исчезли Вольные? Как вернуть их? А главное – терпит ли время?

За готовкой мы не обмолвились ни словом, а Елрех будто и не замечала того, как я подхватываю любое ее занятие, с точностью предугадывая, что она собирается готовить. Погруженная в какие-то глубокие мысли, она не придавала никакого значения тому, что мы способны работать слажено, будто делали так всегда. И ведь делали – в прошлой жизни.

Небольшая кухня быстро наполнилась вкусными запахами, но аппетит не приходил. Под маленьким котелком, размещенным на подставке, танцевали духи, над бурлящим соусом в нем поднимался пар, а в это время Елрех выкладывала из жестяной коробочки-духовки румяные лепешки. Я разлила по кружкам морс, уселась на табурет и постаралась отвлечься. Разглядывала Елрех и уговаривала себя немного потерпеть. Пока она с аппетитом наворачивала тушенные овощи с мясом, я размазывала свою порцию по тарелке.

– И о чем ты созрела поговорить? – наконец произнесла Елрех, потянувшись к кружке.

– Ты хотела, чтобы я рассказала о своем прошлом.

– Хотела, но, насколько помню, утром ты этого не хотела. Уже придумала историю, которой обманешь меня?

Обману? Я стиснула зубы. Нельзя грубить Елрех, пусть она сейчас и не права – ведь сама же не любит, когда судят по расе.

– Знаешь, Елрех, я тебе клятву принесу.

– Не нужна мне твоя клятва, – запросто отмахнулась она, – и секреты оставь при себе, раз они тебе так важны.

Уверенность в успехе грядущего разговора таяла с каждой секундой, но следом пустота заполнялась неявным страхом, раскаляющим гнев.

– Важны, но…

– Я передумала, – перебила Елрех, а я сжала кулаки, скрывая дрожь в руках. – Утром ты сказала, что прошлое у тебя горечи полно, а Дриэн сообщил, что ты сирота. Посмотри, глупая человечка, какой вечер хороший. Не нужно его портить дурными воспоминаниями.

Духи Фадрагоса!

– Елрех! – Я хлопнула по столу; мышцы лица дернулись от напряжения. Когда Елрех подняла на меня изумленные глаза, я на миг разозлилась еще сильнее, но тут же этой злости смутилась. Провела ладонью по скатерти, разглаживая складку, и спокойнее произнесла: – Мне нужна твоя помощь.

Замолчала, ожидая вопросов, но их не последовало. Несколькими глотками морса прогнала першение и сухость в горле, медля вытерла губы и снова в серые глаза посмотрела – как в прорубь нырнула. Незримый лед остудил окончательно. Елрех не знает меня, видит незнакомку перед собой. Что она сейчас думает обо мне?

– Извини, я… – И ведь детально распланировала с чего начать исповедь, почти заучила, а сейчас все позабылось. Поэтому выдохнула правду: – Сволочь я.

Елрех распрямила плечи, на стену спиной налегла и, кружку отставив, деловито руки на груди скрестила. Я сглотнула и решила говорить так, как с языка слетает и в мыслях складывается.

– Не так давно, или все же давно… Иногда время трудно измерить и обозначить. Я была сволочью, Елрех. Хоть и жила по строгим принципам и правилам, но все равно была сволочью. А сейчас я, наверное, меньшая сволочь, но совсем недавно отправила девчонку на смерть.

Елрех грозно свела брови вместе, плечи приподняла и негромко уточнила:

– Что ты сделала с ней?

– Ничего. Почти ничего. – Сердце заколотилось быстрее, мысли в голове заметались, и я вцепилась в кружку обеими руками. Нужно переходить ближе к делу, а я все кружу вокруг да около. – Мы с ней просто поговорили, и я ей кое-что рассказала об одном негодяе. Балкоре. Теперь она должна отправиться к нему, чтобы он ее убил. Вот и все.

– Балкоре? – с недоумением протянула Елрех. – Я не понимаю.

Я бы тоже ни черта не поняла.

– Я тоже, Елрех, – несмело улыбнулась, озвучивая мысль. – Раньше я никому смерти не желала, и выбирать не приходилось. Вокруг меня всегда все стремились жизнь оберегать, а потом… мир поменялся. – Несдержанно хохотнула, опуская глаза. – Буквально. Я так злилась, что Вольной рассказала обо всем, думала, там же на месте и рехнусь. По-хорошему, это ей бы ему кинжал в сердце вогнать, но на самом деле это будет по-плохому. Она ни в чем не виновата, а он виновен во многих убийствах, и в итоге – ей собой жертвовать, а ему, наверное, почет и благодарность принимать.

Елрех молчала, а я с каждым мгновением тишины понимала, какой несвязный бред, должно быть, несу. Истеричные крохи веселья улетучились, скованные напряжением губы расслабились и от этого даже заныли скулы и щеки. Я хмыкнула и продолжила подступать к непростой правде:

– Не перебиваешь, не уточняешь. Думаешь, наверное, что я бред какой-то несу. Извини. Это очень трудно вот так просто взять и сказать, что мы с тобой давно знакомы, просто ты умерла. – Тряхнула волосами, отгоняя воспоминания последнего взгляда Елрех, направленного на меня, там, в сокровищнице, перед тем, как по моей вине все сгорело в синем пламене. – Или я умерла…

– Ты пугаешь меня, странная Асфи. – Елрех снова подалась вперед, облокачиваясь на стол; под ее весом он со скрипом пошатнулся. – О чем ты говоришь?

И вновь одолела нервозность. Зачесалась шея, сбилось дыхание и захотелось сбежать от всего. Я со смешком в голосе и слезами на глазах призналась:

– Представляешь, когда-то давно сам правитель региона Цветущего плато рассказывал мне историю Фадрагоса.

Елрех вытаращилась на меня, как на безумную, а я продолжила:

– Говорил, что раньше мудрецы и исследователи поднимали вопрос о том, считать ли больных болезнью солнца умершими? И с Вольными так же. А потом сказал, что эти же мудрецы, – я подавила очередной смешок – он щекотал горло. Хитрые лжецы, эти Энраилл, – что они предполагали, может ли появиться в Фадрагосе тот, кто будет считаться умершим, но при этом не утратит рассудок и память. И вот я… Елрех, прости меня. Ты и представить не можешь, что я натворила. Прости.

Всхлип сорвался с губ, и я накрыла их ладонью. Съежилась и зажмурилась. Дыши, дыши, дыши! Духи Фадрагоса, возьми себя в руки, тряпка! Ты вернулась в Фадрагос, радуйся уже этому!

– Прощаю, – вклинился осторожный голос в мысленные приказы. – Видимо.

Неуверенность Елрех немного рассмешила и прибавила душевных сил. Лишь на капельку осмелев, я сразу заставила себя посмотреть на подругу и говорить дальше:

– А еще ты об имени спрашивала! Ты мне его и дала. Асфирель – так ты меня назвала после того, как мы с тобой убили лиертахона. – Я коснулась пустого запястья, потерла его. Жаль, что клыка больше нет. – Асфирель. Мне не подходит это имя. Елрех, на мне лежат большая вина и тяжелое бремя. Мы с тобой познакомились давно. Это случилось рано утром в Вечном лесу…

Она не перебивала – смотрела неотрывно, изумленно, с неприкрытой жалостью, а я давила из себя слово за словом. Зачастую бессмысленно прыгали предложения, иногда они лишь путали, иногда пугали, что я не смогу вернуть утраченное – а его так много и оно все важное, – иногда доводили до слез и изредка, когда выражение лица Елрех менялось на серьезное и озадаченное, вселяли надежду. Я заставляла себя признаваться в том, кто я, откуда и какой груз прошлого тянется за мной.

Елрех поверила. Поверила не сразу, что было логично, но я смогла убедить ее.

– О бабуле своей ты многим рассказывала? Как проститься с ней не успела, или как она алхимии тебя учила? И мама твоя… Мне жаль, что она так играла с тобой. – В ладонь билось неспокойное сердце, разрывая грудную клетку изнутри. Я несильно похлопала себя по груди и, не отнимая руки, добавила полушепотом: – И я сочувствую, что при вашем прощании, когда ты уходила из ее дома, она не сумела скрыть облегчения. Мне больно, что с тобой так обошлись. Тем более больно и стыдно, что я поступила не лучше.

Елрех дышала медленно, тяжело. Глаза ее блестели, но слез видно не было; на переносице застыла глубокая морщина, выглядя на побледневшей коже темно-синим росчерком.

– Ты и вправду использовала Сердце времени? – аккуратно переставляя посуду на столе, будто отвлекалась бесполезным занятием, спросила Елрех.

Я кивнула.

– Использовала. Говорю же, в свой мир рвалась.

– Почему там не осталась?

Наши голоса в полумраке опустившихся на Фадрагос сумерек звучали размеренно, устало. Охарс никто из нас не призвал.

– А это… – протянула я. Переживания отпустили, оставляя слабость. – Кейела, Вольного, который нами руководил, найти его хочу. Он мир спасал, Елрех. От меня спасал. В чаше-артефакте, которая врагов показывает, я была.

– Выходит, мир он не спас.

– Наоборот.

– Как это? Вот же ты… – На меня исподлобья взглянула. Без обиды и осуждения, но угрюмо.

Я вздохнула тяжело. Отодвинула от себя тарелку и, руки на нем сложив, налегла на них щекой. Ответила, всматриваясь в темноту, собравшуюся в углу, – она больше не пугала, как в той жизни.

– Говорю же, Елрех, спас он мир. Сам того не понимая, спас. До последнего думал, что ради меня всем миром жертвует. Даже простился. Идиот. – Я улыбнулась, чувствуя овладевшую мною нежность при воспоминании о нем, и пояснила: – Не в нашей с ним привычке было прощаться. А тут прощения просил.

– За что? – продолжала интересоваться Елрех, словно все еще старалась найти зацепку и опровергнуть мое признание.

– Он использовал меня. Тебя. Всех. При любой возможности использовал любого.

– Только плохие всех используют. Зачем же он тебе?

– Думаешь, я лучше? – Голову приподняла, укладывая на предплечья подбородок, чтобы Елрех видеть. – Да и не в этом суть. Я сегодня узнала, что нет его. Бывших Вольных ведь не бывает… – Неприятный ком вновь поднялся к горлу. Я шепотом попросила: – Помоги мне найти Кейела, Елрех.

Она жалостливо брови вместе свела и так же тихо поинтересовалась:

– Как же мы найдем его? Сама говоришь, что нет такого Вольного больше.

– Не знаю, – протянула я. – Надо разобраться, куда они исчезают. Надо выяснить.

– И как ты собираешься это делать, наивная человечка?

Я усмехнулась, выпрямилась и предложила одно из соображений:

– Сначала выясним об их семье. С нами был второй Вольный – светловолосый шан’ниэрд. Как я понимаю, их не так много.

– О таком Вольном точно знали бы все, – согласилась она, кивая головой.

– Значит, семей этой расы тоже не так много. Я хочу отыскать семью этого Вольного. Так мы хотя бы узнаем, рождались ли эти парни в нынешней моей жизни.

– Что значит – в нынешней моей жизни? – хмыкнула Елрех.

– Я не знаю, как еще обозначать время. – Я пожала плечами. – Мне всегда казалось, что оно лежит в плоскости, а выяснилось, что это тот еще пространственный бред. И бред этот личный, потому как без памяти, какой обладаю я, ты можешь видеть только одну временную шкалу.

Мы с ней просидели до поздней ночи. Она спрашивала обо всем, а я без утаивания рассказывала абсолютно все. Если в этой жизни Елрех предаст меня, поутру побежав с доносом к Дриэну, значит, я вернулась в другой мир – снова чужой. Значит, и остальных искать без толку.

Охарс парили над нами, когда за окном сверкнула молния. Спустя миг раскат грома сотряс стекла, испугал духов, и они взметнулись к потолку, разлетелись в разные стороны: кто дальше от окна, кто к нам с Елрех за плечи. Она словно только сейчас очнулась и обратила внимание на окружение. Хмуро посмотрела на черное окно, скривилась от стука первых капель и тихо призналась:

– Теперь ты нравишься мне, Асфи. Не от того, что ты мне рассказала, а от того, как вела себя этим вечером. С тобой… – повела плечами, – уютно как-то, привычно.

Я улыбнулась, но сближаться с подругой все еще не рисковала. А она продолжала:

– То, что ты рассказала, вызывает много вопросов и сомнений, но я почему-то верю тебе. Мне не хочется тебе верить, но я верю. Ты говоришь, что твой Вольный спас Фадрагос тем, что подарил тебе знания?

– Наши Вольные спасли.

Елрех никак не могла принять тот факт, что в прошлой жизни ее любил беловолосый шан’ниэрд. Вот и сейчас она скривилась, поежилась и сказала:

– Пусть так. – На меня посмотрела. – Только ты не говорила, как второй Вольный помог тебе.

– Он оберегал Ив, исследовательницу, а я удачно спасла ее. И за это спасение она наградила меня тайной, которая помогла мне выжить в этой жизни. Извини, саму тайну я рассказывать тебе не буду.

– Как скажешь, – не возражала Елрех. Постучала коготком по каемке тарелки и предположила: – Получается Фадрагос еще не в безопасности? Повелители и впрямь зачастили. – Покачала головой. – Наверное, потому несколько рассветов назад в самом деле в обитель прибыли правители регионов.