Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 57 страниц)
Дарок поднял меня за воротник рубахи и швырнул в сторону. При падении я наткнулась ребрами на камень и упала возле него. В глазах мельтешила трава: то исчезала в темноте, то растворялась в белизне, то просто расплывалась. Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Это бой насмерть?
С чужой помощью я взмыла вверх, пояс штанов впился в живот и треснул. Кинжал выпал из горящей болью руки.
– Не шипи, Асфи, – донесся грубый голос сквозь звон. – Я не собираюсь тебя насиловать. Но мог бы.
Кожа на ладонях содралась о поверхность валуна. Голову придавила неподъемная рука, впечатывая щекой в жаркий камень. В нос, кроме запаха трав и крови, ударила вонь едкого пота. Пальцы с острыми ногтями оторвали щеку от камня и впились по обе стороны от губ, надавили до боли, и я под этой силой открыла рот и не смогла сомкнуть. Попыталась подняться, но натолкнулась спиной на грудь Дарока. Он мигом налег на меня, придавливая к камню всем телом.
– Видишь, как запросто с тобой расправиться? Ты хороший воин, Асфи, но недостаточно хороший, чтобы противостоять мне. И ты женщина, хоть и ведешь себя, как мужчина. Природа наградила тебя даром рождения, а ты отказываешься его использовать. Я предлагаю тебе все, а ты отказываешься. Я иду тебе навстречу в условиях нашего договора даже после твоего отказа, а ты смотришь на меня, как на главного врага. Думаешь, – дохнул он мне гнильем изо рта в губы, – ты первая женщина, которую я буду брать силой? Ошибаешься.
Дарок резко отстранился и дернул меня за шиворот. Швырнул в сторону, и я полетела, путаясь в собственных ногах. Ветки поваленного дерева встретили недружелюбно: ободрали бок, ударили между ребер и в поясницу. Выбили стон. Я зажмурилась. Мыслей не было, в голове только настойчиво крутились слова Дарока и нравоучения Кейела – в этом мире драться нельзя, нужно лишь убивать.
– С тебя достаточно, Асфи. – Шаги затихли возле головы. – Иди к реке, смой кровь с себя. Или задержись ненадолго и выслушай мое новое предложение. Оно тебе понравится.
Я с острой колкостью в груди вдохнула глубоко через рот и приподняла веки. Нос заливала кровь, попадала в глотку и ее хотелось сплюнуть. Руку от плеча до локтя жгло невыносимо и хотелось засунуть ее в холодильник, обложить льдом, или хотя бы нырнуть в ледяную воду. В нескольких местах на теле саднило, но боль в плече перекрывала все.
Дарок возвышался надо мной высокой скалой – гора мышц. Только гора эта была подвижной, быстрой и готовой к опасностям в любое мгновение. Эту гору мышц я недооценила. Когда попыталась приподняться, руку и живот пронзила острая боль. Дарок хмыкнул. Мигом вздернул меня на ноги и, вцепившись в плечо, рванул до очередного хруста. Я вскрикнула, ноги подогнулись. Едва не упала, но Дарок придержал за плечо.
– Готова выслушать меня, гордая женщина?
Я слизала кровь с разбитой губы. Что-то не хотелось представлять, сколько всего на самом деле васоверг успел разбить мне за короткую минуту. Даже организм не смог так быстро распознать и прочувствовать все раны и ссадины.
– Говори, – сказала и, покачнувшись, оперлась на него.
– Не знаю, что ты нашла в этом человеке, – Дарок сплюнул, – но скверна с тобой, если тебе нравятся существа со слабой внутренней силой. Тебя ведь тянет к нему серьезно?
Рука, которой я держалась за васоверга, непроизвольно сжалась в кулак. Губы приподнялись в оскале. Но Дарок, глядя на меня, лишь ухмыльнулся и легонько встряхнул меня. Вывернутое плечо, только-только вставшее не без помощи Дарока на место, отозвалось жгучей болью.
– Я не собираюсь его трогать, – сказал воин.
Я не поверила. Подсказала продолжение мысли.
– Не собираешься трогать, пока я…
– Не зли меня, женщина, – голос прозвучал грубее. – Я сказал тебе, что не хочу вражды с тобой. Ты нравишься мне, как союзница.
Он хмурился, вглядываясь мне в глаза, будто искал в них проблески доверия. Мимолетно оскалился, хрустнул опухшей шеей и произнес:
– Волчонок тоже схлебывает слюну рядом с тобой. А у него есть обрюхатенная девка.
– Есть, – короткое подтверждение поцарапало горло. – К чему ты ведешь?
– Чего испугалась? Я же сказал, что не буду его трогать. Вот, что я могу предложить тебе, раз ты такая неподкупная. Наши сыновья вынашиваются быстро. Ты и на несколько морщин состариться не успеешь, а уже шестеро подрастут и будут отправлены в кандар’рхор. На этом, как и договаривались, мы разойдемся. И я в ответ могу оказать тебе услугу.
Дарок замолчал ненадолго. Свободной рукой почесал ссадину на лбу, языком выковырял остатки еды, застрявшей между клыками. Сплюнул и озвучил:
– Твой малец из Солнечной. Я не бывал в этой деревушке, но когда-то добирался к соседним. Это не так далеко от Васгора, и я могу отправиться туда в любое свободное время.
– Зачем? – спросила я. Сердце перестало биться, меня сковала оторопь.
– Опишешь мне эту его девку. Если она хороша собой и плодовита, то я оставлю ее себе. Пусть рожает васовергов, нам всегда нужны воины. А если страшна или надоедлива, то отдам ее кому-нибудь. Впрочем, – прищурился задумчиво, – Архаг давно себе девицу присматривает. Не нравится ему менять их от похода в поход. Вот его и награжу ею. Правда, если она человеческое дитя родит прежде, чем мы до нее доберемся, то не злись. Его бросим в этой деревне. Пусть твой человек своего сына и воспитывает.
– Да, звучит многообещающе. – Я скривилась. Рассеченная губа напомнила о себе покалыванием.
– Опять недовольна? – догадался Дарок. – Что ж ты за женщина такая? Я не трону ни его, ни кого-то другого из Солнечной. Просто заберу его девку и тем самым решу ваши проблемы. А то как он, со своей слабой волей, от нее избавится? А тут я выручу. Можем, даже ему не говорить ни о чем, если тебя это волнует. Потом, как родишь мне, пойдешь к нему. Я уверен, что он тебя с радостью встретит. И будете дальше тереться друг о друга хоть до смерти. Ну, что скажешь?
Я закусила разбитую губу, удерживая смех. Кинжал валялся где-то в траве, и меня это радовало. Никому бы не понравилось, что у нас внезапно поубавилось в команде на одного васоверга. В груди кипела злоба, напоминала о Ксанджах, но Дарок будто прочел мысли по моему лицу и с готовностью призвал:
– Убить меня хочешь, Асфи? Так убивай. Вот прямо сейчас и убивай, в благодарность на все мои уступки тебе. Думаешь, умру я, если ты душу мою Солнцу отдашь?
На мой заинтересованный взгляд, Дарок мигом пояснил:
– У меня столько воинов, что будь я жестокой мразью, то захватил бы Васгор силой. Догадываешься, что будет, если ты убьешь меня? – похлопал по плечу, и я увернулась, втягивая воздух сквозь зубы. Пошатываясь, отступила от васоверга, а он только усмехнулся криво и склонил рогатую голову к груди. – Чтобы занять мое место, желающим надо будет сразиться между собой. Но до этого всем моим братьям нужно будет отомстить за мою смерть. Тебе придется сразиться с каждым желающим возглавить мое войско. Но ты женщина. Они не захотят видеть тебя во главе, даже слабак постарается убить тебя. И долго ты выстоишь против многотысячной армии?
Дарок шагнул ко мне, снова убирая дистанцию между нами, и произнес с угрозой:
– Никакие духи не помогут тебе, Асфи. Я умру, но ты не проживешь дольше нескольких периодов. Первым делом тебе выбьют зубы и вырвут язык, чтобы ты не смела звать духов. А затем первый же васоверг отрежет тебе голову и насадит ее на площади Жатвы на драконью кость. И только тогда мои братья возьмуться делить мое место между собой. Сначала они достанут тебя хоть из желудка пещерного монстра.
Я отступила, морщась и вытирая ладонями кровь с лица. Отлично, вот и уступки от дикаря. Почему мне всегда было смешно, когда фадрагосцы даже говорили с омерзением о васовергах? Насмешливо слушала о них, что они мародеры и животные. Выдохнула шумно и кивнула. Сплюнула кровь и снова кивнула. Щедрое предложение Дарока кружило голову и делало мысли о будущем совсем невеселыми. Я покачала головой, не соглашаясь с такой помощью, и снова кивнула, осознавая, что зря связалась с этой расой. Не доросла тягаться с ними…
– Я тебя услышала, – произнесла, отступая медленно. На улыбку больше не осталось сил. – Услышала, Дарок. Спасибо. Правда, огромное спасибо! Но давай остановимся на первоначальном варианте. Разберемся друг с другом после похода. Не нужно приплетать в это кого-то еще. Только ты и я. Найдешь меня и… – Махнула рукой. – Кто-то кого-то убьет.
Развернулась и, спотыкаясь, поплелась к реке. В голове от тяжелой пощечины все еще периодически темнело, а мир расплывался.
– Ты плохо услышала меня, женщина! – прилетело уже в спину, но я не стала оглядываться. – Я не убью тебя, а возьму себе. Тебе проще смириться и согласиться. Почему ты так упрямишься?! Даже бывшая любовница правителя самого богатого региона поняла бы, что проще согласиться, а после жить дальше, как захочется!
Привкус крови стал каким-то привычным, как и смирение с будущим. Дарок просто не понимает, что я убью себя, если окажусь в неволе. Он может связать мне руки, отрезать язык, выбить зубы, вырвать ногти, посадить в комнату с мягкой обивкой без острых углов, но в итоге я удавлюсь единственным глотком воды, который он подаст мне, когда мой организм перестанет справляться с истощением.
Немного полегчало только в реке. Одежда осталась лежать кучкой в невысокой траве. Ветер гнал маленькой рябью воду к низкому берегу; сама же вода мчалась с успокаивающим журчанием между камней разных размеров. Непуганая рыба плавала совсем рядом со мной. Я смотрела в чистую воду и видела дно, усыпанное галькой. Айссия принялись за меня изнутри – щекотали что-то возле ребра. Кровь с носа капала в воду и мигом растворялась в нитях разводов.
Так растворялись бесследно очередные логические нити моих мыслей. Куда следует прятаться от Дарока после похода? А если вступить в гильдию мудрецов? Можно попробовать договориться с Энраилл. Неужели не защитят Вестницу? Неужели Дарок настолько помешается на идее сильных сыновей от меня, что будет готов объявить войну Обители гильдий? Воспоминания о Кхангаторе напомнили, как хрупка иллюзия мира во всем мире… Спрятаться на севере? Примет ли меня Десиен под свое крыло? В конце концов, я нашла ему жертву.
– Как вода? – вопрос заставил вздрогнуть и, прикрыв грудь, резко повернуть голову к берегу.
Кейел с довольной улыбкой прыгал на берегу, стягивая наспех сапоги. Пошатнувшись на одной ноге, хотел что-то спросить, но впился в меня взглядом и замер. Улыбка медленно сползала с его лица. Я отвернулась, прижимая тыльную сторону ладони к разбитой губе. А уже через миг всплеснула вода. Кейел быстро добрался ко мне и остановился напротив.
– Зачем намочил одежду? – недовольно поинтересовалась я, глядя на мокрые штаны и рубашку, промокшую по грудь от быстрых шагов и высоких брызг.
Кейел молча сжимал кулаки. Воды мне было по пояс, и она, казалось, обмывала напряженные костяшки мужских рук.
– Смотри, вода из-за тебя помутнела.
И на это замечание он не ответил. Только сильнее кулаки сжал и выдохнул с шумом. А затем потянулся к моему лицу пальцами. Я уже не вздрагивала, только поежилась и глаза закрыла. Мозолистый палец мягко тронул подбородок, губы невесомо приласкали поцелуем ссадину на щеке.
– Что случилось, Асфи? – хриплый голос прозвучал тихо. С нежностью, способной мигом растопить любое затвердевшее сердце.
– Ветка. Тут полно веток.
Кейел отстранился и прикоснулся к покрасневшей коже на ребрах. Провел осторожно подушечкой пальца под моей рукой – завел за спину, где я себя осмотреть не могла.
– М-м, – протянула я, открывая глаза и сталкиваясь с пугающей злостью в зелено-карих глазах. И отговорка оборвалась недосказанной: – А потом камень, их тут тоже…
Злость была не та, какой он смотрел на меня в ночь разборок со Стрекозой. И не та, когда он ворвался в деревню Медвежья колыбель в поисках обидчиков Лери. Я сглотнула и едва не отшатнулась. Вольный?.. Страх покрыл тело ледяной корочкой; кожа покрылась мурашками. Я обхватила горло, стараясь вдохнуть и прогнать ужас. Отвела взгляд. Передо мной другой Кейел. Просто…
– Дарок нужен мне живым, – произнесла я, все же не сумев отогнать ощущение, что передо мной Вольный. – Слышишь, Кейел, не смей его трогать. К тому же его убийство доставит больше хлопот, чем пользы.
– Он не оставит тебя в покое, – выдохнул Кейел, обнимая меня.
Выходит, вариант с убийством он все-таки обдумывал? Я прижалась к его груди и закрыла глаза. Мысли о Дароке мигом вытеснила одна единственная: у нас с Кейелом остается все меньше и меньше времени побыть друг с другом.
– Хочешь проведем ночь на берегу? – спросила я.
Кейел долго молчал, а затем шумно выдохнул мне в макушку и ответил:
– Хочу.
Допоздна мы пробыли у реки. С трудом выдавленные первые вопросы о пустяках быстро переросли в трепотню. И уже вскоре я смеялась над шутками Кейела, отвечала на школьные вопросы о разных природных явлениях, которые в Фадрагосе объяснялись наличием духов. Айссия милостиво залечили ссадины, затянули царапины – и о недавней стычке с Дароком я вспомнила лишь тогда, когда мы с Кейелом вернулись к лагерю. И если в этот раз Дарок не трогал Кейела, то Кейел вдруг остановился перед сидящим васовергом и беззастенчиво спросил:
– Каким ядом можно отравить васоверга?
Дарок медленно перестал жевать мясо и поднял голову. Кейел скрестил руки на груди, шире распрямил плечи и нахмурился. Я замерла в трех шагах от мужчин; страх вызвал оцепенение.
Дарок проглотил мясо, отбросил недоеденную ножку зайцекрыла в кусты и поинтересовался:
– Убить меня хочешь, малец?
– Нет. Я просто любопытный. Елрех, может, ты знаешь? Я видел неподалеку куст рубиновой сладости. Мне любопытно, выживет ли васоверг, если съест ягоды без листка.
Бледность Елрех была заметна даже при свете костра. И Ромиар, помешанный на ней, отвлекся от подглядывания и прямо, с настороженностью посмотрел на Кейела. Я быстро нагнулась за миской, подошла к котелку и произнесла:
– Мы просто слышали, что у васовергов крепкие организмы. Викхартов ведь не один яд не берет, а как обстоят с этим дела у васовергов, мы не знаем, – пожав плечами, стала накладывать кашу.
– Я слышала, – заговорила Елрех, возвращаясь к еде, – что…
– Если хочешь убить меня за женщину, на которую претендуешь, то сделай это открыто, – перебил Дарок, обращаясь к Кейелу и скалясь. – Или у тебя девичьи методы?
– Он не это имел ввиду, – настояла я на своем. Приблизившись к Кейелу, всучила ему в руки первую миску и сразу же вернулась наполнять вторую. И застыла в еще большем страхе, когда услышала хриплый голос.
– Я хочу убить тебя, но не знаю, как это сделать. – Кейел стоял так же перед Дароком гордо, хоть и удерживал в руке миску с кашей. – За тебя будут мстить, будущий вождь, а я всего лишь человек.
– Признаешь свою слабость и смеешь стоять передо мной? – Дарок стал подниматься.
Я мигом наполнила миску, подошла к Кейелу и, заслоняя собой, заняла вторую его руку.
– Держи. Сейчас возьму одеяла и плащи. – Повернулась к костру и сообщила всем, стараясь игнорировать напряжение: – Мы проведем… пробудем всю Луну на берегу. Кейел призовет Мивенталь и попросит присматривать и тут и там.
Дарок, поморщившись и глядя Кейелу в глаза, сплюнул и снова уселся. Я несильно толкнула хмурого и упрямого парня, дождалась, когда он перестанет сверлить Дарока злобным взглядом и посмотрит на меня. Кивнула в сторону берега – только спустя несколько секунд Кейел все же отступил и нехотя направился к реке. Подхватив вещи, я последовала за ним.
Свет костра остался далеко позади. Луна разгоняла сумерки. От реки веяло прохладой, сыростью; высокая трава ластилась к ногам. Я догнала Кейела, идущего по тропе.
– Что это было?
Он молча ускорился. Я не отстала:
– Кейел, он мог убить тебя! И может! Ты хотя бы думал…
– А что я должен делать?! – резко развернувшись, громко спросил он. Я затормозила и отступила. Кейел, напротив, подошел еще ближе и склонился ко мне. Тяжелое дыхание слышалось в ночной тишине, глаза блестели из-под бровей. Наверное, если бы его руки не были заняты мисками, он бы вцепился в меня или сжал кулаки. Процедил мне в лицо: – Он зверь, Асфи. Хуже зверя! Васоверги все такие, но…
Замолчал и вскоре покачал головой, закрывая глаза.
– Что – но? Они и вправду живут по звериным законам. Зачем же ты тогда ждешь от Дарока чуда? Для чего угрожаешь ему?
– Асфи, ты была вся в крови, – шагнув на меня, прорычал Кейел. Я вынужденно попятилась. Кейел судорожно вздохнул и тряхнул головой. Что-то пробормотал под нос, а потом опустил плечи и тише сказал: – Прости меня. Я не понимаю, как это вышло. Увидел тебя с этим… – Мазнул плечом по щеке, но так и не смог произнести о синяке или ссадине. – А он там сидит и даже не думает о том, что сделал. А я… Прости, Асфи, я не сдержался. Просто не сдержался.
Качая головой сам попятился, а вскоре развернулся и продолжил путь. Я поспешила следом. Чувства разделились надвое, если не натрое… Страх за жизнь Кейела, злость на него, вызванная этим страхом, и безумная нежность в ответ за его беспокойство обо мне. Насколько же я ему небезразлична?
Несмотря на ночь, ветерок был теплым. Он отгонял комаров, ласкал нас и качал травы. Их шелест успокаивал, смешивался с журчанием воды в реке и несмолкающим далеким рокотом водопада, и вместе они убаюкивали. Каша из местной крупы, похожей на чечевицу, оставляла пряный привкус. Кусочки запеченного мяса попадались в ней и буквально таяли на языке, будто нежнейший паштет. Я сидела возле Кейела, наслаждаясь ужином и видом. Луна сияла среди звезд и в небе, и в реке, рассыпаясь в ряби на множество блестящих осколков. Этот свет бросал блики на камни, затмевал искры звезд на водной глади. Падал на лицо Кейела. Все еще хмурое и задумчивое, но гораздо более умиротворенное, чем при разговоре с Дароком.
Поев, мы сполоснули миски и стали раскладывать плащи и одеяла на берегу. Мы шли чуть выше по течению, зная, что Роми и Елрех облюбовали для хозяйственных нужд подступ к реке пониже, в метрах ста от этого места. Убежденные, что нас никто не потревожит, а Мивенталь, появляющиеся и в этой роще, обязательно предупредят о малейшей опасности, позволяли себе расслабиться. Улечься Кейел не позволил – стал раздевать, а потом увел к реке. В ночь вода была парной. И чем позднее становилось на улице, тем отчетливее виднелся пар над рекой.
Мы купались. Резвились, смеялись, плескались. Иногда кто-то из нас вмиг успокаивался и очередное дурачество обращалось во внезапное объятие и поцелуи. Мне нравилось целовать Кейела не меньше, чем когда он целовал меня. Нравилось видеть, как он глубоко вдыхает и закрывает глаза. Нравилось гладить его кожу, на которой от моей ласки проступали мурашки. Голова кружилась, когда он стискивал волосы на моем затылке и прижимал меня к себе плотнее, запрокидывая голову и позволяя целовать в шею. И ноги слабели, когда он срывался на ответную нежность.
– Идем, – оторвавшись от моих губ, позвал он.
И потянул за руку. Вода шелком нежила живот, легонько подбивала ослабевшие ноги. Стопы наступали на круглую гальку, водоросли провожали осторожным касанием к голени. Я все дальше отходила от реальности и терялась в волшебстве ночи. Крепче сжимала горячую ладонь Кейела, и радовалась ответному крепкому стискиванию, как ребенок чуду. Уже за это проявление его взаимности ускорялась, догоняла и, цепляясь за предплечье, останавливала Кейела и лезла к нему с поцелуями. Он отвечал, но упрямо вел к середине реки. А она не углублялась, не сбивала с ног, не гнала прочь.
Кейел усадил меня на огромный валун и забрался следом. Ровная твердь под спиной вдруг показалась мягкой периной. Вода стекала по телу с волос, щекотала кожу, дразнила… И я слизала блестящие капли с груди Кейела, промочила губы каплями с его живота. Он быстро подхватил и эту новую игру, как поддерживал все предыдущие. И вскоре ночь наполнилась шумными вздохами, осторожными стонами и шепотом, наполняющим это место нашими именами. Звезды кружились с Луной, сверкающее небо то отдалялось, то рушилось на нас. Воздух иногда пылал в груди, а порой студил разгоряченные тела. Плотно переплетенные, нуждающиеся друг в друге и словно желающие слиться. И эта необъяснимая нужда, тяга, необходимость – желание быть с Кейелом заставляло постоянно выгибаться и двигаться к нему навстречу. Так часто и долго, что мышцы в ногах и руках загудели, а речную воду на теле сменил пот. Но награда за усталость всякий раз заставляла звезды кружиться и рушить небо. Воздух вновь и вновь раскалялся и согревал до жара грудь, живот, ударял приятно в виски и вспыхивал ярко в глазах.
Некоторые звезды сияли ярче других, подсказывая о четвертом шаге Луны. Кейел дрожал, удерживаясь на локтях, и едва ли не наваливался на меня. Дыханием трогал шею, медленно восстанавливая его. Я смотрела поверх его плеча на небо и улыбалась. Истома добавила рукам неподъемный вес. Хотелось еще раз обнять Кейела, погладить его спину, но, казалось, что даже малейшее движение – это невозможная задача.
Кейел откатился в сторону, улегся рядом на валуне, прижимаясь ко мне. В лунном свете блестели его глаза и сияла улыбка. Притянув меня к себе, он заложил руку под голову и протянул:
– Хорошо.
Я усмехнулась разлившемуся теплу в груди. Устроила голову удобнее на твердой груди и стала гладить пальцами место, где когда-то давно были шрамы от чьих-то когтей. Говорить не хотелось, будто вновь для понимания нашего настроения и чувств слова были не нужны. Кейел запустил руку мне в волосы и стал играть с прядями, приятно лаская. Продолжая улыбаться, я закрыла глаза. Под щекой стучало родное сердце, любимый человек обнимал и гладил. Волшебная ночь отчетливо показала мне третий мир, в котором не существовало ничего, кроме меня и Кейела.
* * *
Мы так и уснули на огромном камне, стоявшем прямо посреди реки. Проснулись поздно, но, судя по тому, что Мивенталь не разбудили Кейела, нас даже никто не искал.
Вторая группа, наконец-то, появилась к обеду, что безумно обрадовало. Волнение о пятерке преследовало каждое утро, но я напоминала себе, из кого она состоит. И не прогадала. Мало того, что они принесли содержимое сундука, добытого со дна озера, так еще и припасы. Стрекоза проявила инициативу и настойчивость, убедив всех зайти в заводь Ал’лирта. В город отправили только Лиара, который мало кого интересовал в Фадрагосе и, соответственно, не вызвал бы подозрений. Остальные дожидались в подлеске неподалеку от города. Откуда компания взяла наличные, я уточнять не стала. Пока они рассказывали наперебой о своем пути, уловила несколько слов из их короткого спора и поняла, что без каких-то других разбойников, орудовавших на той дороге и решивших ограбить Стрекозу с Лиаром, не обошлось. Только Кейел влез с вопросами, уточняющими внешность грабителей, а, услышав, поник. Он тоже не стал интересоваться судьбой несчастных, не знающих, что вдоль дороги по лесу шли васоверги.
Сразу в Свод скверны мы не отправились. Даже васоверги, как выяснилось, могут быть подвержены психологическим травмам. И если Стрекоза с Лиаром, путешествуя от одного священного кольца к другому, отдыхали, отчего проявляли радушие, то васоверги выглядели подавленными и злыми. Они не отрицали, что духи Предков существенно ускоряли и облегчали дорогу, но сам факт того, что им приходилось пользоваться их помощью, угнетал воинов. И я решила дать им время прийти в себя.
К тому же весь остаток дня я посвятила подробному рассказу о том, что нас ждет в Своде Скверны и игре Наллеран, которую мы подробно разбирали сначала черчением палкой по земле, а потом, забрав последние листы у Роми, тратили их и играли, не подглядывая в клетки друг друга. Сначала мне казалось, что идея взять за шифровку русский язык – хорошая, но затем я ее отмела. Попросила кислого Роми помочь, и он споро накидал шифровку именно на драконьем языке. Так практика была более логичной. С чем столкнемся, то и изучаем. И многие символы уже к закату обрели между нами – десятью разными существами, устроившихся кругом у костра, – четкие названия. Я была уверена, что, играя каждый вечер и используя разные символы, мы вскоре будем пользоваться одними лишь названиями, не тратя драгоценное время на подробные описания.
На закате пришлось оставить в покое уставших существ. Васоверги сразу же под предлогом охоты отправились вглубь леса, но я была уверена, что Дарок будет допрашивать троицу о Стрекозе. К слову, эльфийка никак не выдавала обиду на меня. Рана на ее груди не заросла и требовала ежедневной обработки. Но даже, промачивая ее зельем прямо при мне, Стрекоза с улыбкой рассказывала мне о том, как васоверги морщились подходя к озеру. Что Архагу даже пришлось влезть в воду, потому что Стрекоза из-за раны, не смогла доплыть до берега, и Лиар бросил сундук, помогая ей. Вот за сундуком Архаг и полез.
– Ходил потом грязь по себе размазывал и чесался, – хохотала Стрекоза, мешая Елрех осмотреть порез на заживающем ухе. – Видела бы ты его, человечка, решила бы, что не воина себе в отряд взяла, а облезлую, побитую кошку. Ему в тот миг только бы ушки прицепить и к голове прижать!
И несмотря на грубое поведение девушки и совсем уж не женственный хохот, голос все равно завораживал.
В отличие от Стрекозы, Лиар смотрел на меня волком. Постоянно казалось, что как только повернусь к нему спиной, он всадит нож мне между лопаток. Я даже ощущала ту боль. Именно этот парень и показал мне, какая она бывает от клинка. Лиар немного нервировал, но я не позволяла опасениям проявиться эмоционально.
Ужин получился поздним. Васоверги вернулись после заката, когда уже доходило над костром несколько крупных рыбин, пойманных Кейелом. Но от мяса молодого кабана отказываться никто не думал. Возвращению второй группы, казалось, радовался даже Роми. По крайней мере, он пытался участвовать в беседе за ужином и улыбаться. А может, ему просто надоело спать каждое свободное время.
– Почему вы тащились в Заводь? – спросил он, опираясь спиной на валун. И с несвойственным ему в последнее время аппетитом продолжил есть наваристую кашу с куском поджаристой кабанины.
– А куда нам надо было? – удивилась Стрекоза с набитым ртом и запила все быстро ягодным морсом.
Ягоды собирали мы с Кейелом после позднего завтрака… Я улыбнулась, поерзав на поваленном дереве и отвлекаясь от еды. Кейел сидел на траве, налегая плечом на мое колено. Никто из новоприбывших почему-то не удивился внезапным отношениям, только васоверги скалились изредка, наблюдая за нашей взаимной заботой друг о друге.
– В Обитель, – ответил Роми, поглаживая кисточкой хвоста ногу. – Она ведь ближе была.
– Еще чего удумал? – возмутилась эльфийка. Лиар, разместившийся на плаще рядом с ней, что-то забормотал и замахал черным хвостом активнее. – Может, Лиара и плохо знают в лицо, но рисковать нельзя! Стража в Обители гораздо бдительнее, чем в Заводи. К тому же Заводь мы знаем лучше, да и некоторых стражников можно подкупить. Выставь сегодня нас под суд духов, мы за собой многих на этот суд потащим! Не все такие невинные, как хотят казаться.
– В Обители точно нельзя подкупить уважаемую стражу, – донесся голос Елрех из полутени. Как только в нашей компании прибавилось васовергов, она сразу же вернулась к старой практике – есть чуть вдали ото всех. – Каждый в гильдиях защитников старается честной жизнью доказать свою ценность.
Стрекоза фыркнула, но отрицать не стала. В лагере вдруг наступило безмолвие. Потрескивал костер, стучали ложки, чавкали васоверги. Наевшийся Норкор рыгнул и, вздохнув тяжело, потянулся за кружкой. Я вновь увлеклась Кейелом: накрутила русую прядь волос, собранных в низкий хвост, на палец и легонько потянула. Он мигом отклонился и обернулся с вопросительным взглядом. Улыбнулся мне и плечом толкнул колени.
– Елрех, – обратился Роми.
Дружный стук ложек мигом зазвучал тише. Я напряглась, Кейел нахмурился и повернул голову к шан’ниэрду.
– Что тебе, уважаемый исследователь?
Последние дни между этими двумя были весьма теплые отношения, но всегда официального тона и характера. Роми и вправду готов был помогать Елрех с чем угодно: от сортировки трав до уборки в лагере или чистки рыбы от чешуи. Они вели себя вежливо друг с другом, где-то порой тянулись поговорить на общие темы, но скованность в поведении присутствовала у обоих.
– Ты не могла бы поужинать с нами? – выдавил из себя Роми, хмурясь.
Поежился, поморщился и замер. На сером лице появилось ошеломление, желтые глаза медленно открывались все шире и шире. Роми сглотнул и побледнел. Понял, что в очередной раз показал влюбленность к полукровке перед всеми? Устыдился?
Зелье не спасло от рвоты. Миска с остатками каши опрокинулась в траву. Сам Роми быстро оказался на коленях и опорожнял желудок. Я кое-как дожевала и проглотила то, что успела набрать в рот, и посмотрела на кашу уже без аппетита. Мысленно сделала зарубку, что доесть порцию обязательно надо, но можно и позже.
Как только Роми поднялся с трудом и побрел в сторону реки, Кейел спохватился следом. Положив руку ему на плечо, я остановила его.
– Я сама, – пояснила, отставляя миску.
За Роми не спешила, давая ему время привести себя в порядок. Нашла его на берегу. Он сидел под раскидистым деревом, прислонившись к стволу, и мял травинку. На мое приближение никак не отреагировал. Я устроилась на валуне, тоже сорвала травинку и стала крутить в пальцах. Вода журчала и, мерцая, отражала осколки луны. Ветер спал.
– В той жизни ты убил свою семью, – сказала я. В душе расползалась горечь. У меня было мало опыта в сочувствии мужчинам, но я точно знала, что даже этот Роми – не Вольный – не простит мне жалость. Однако выразить поддержку необходимо. Нужно, чтобы он знал, что мы понимаем его, а если и не понимаем, то принимаем таким, какой он есть – никто не способен быть совершенным во всем. Я сглотнула и продолжила равнодушно рассказывать: – Сестру уже во взрослом возрасте. Она хотела отомстить за родителей.
Роми разглядывал реку и продолжал мять травинку. Хвост неподвижно лежал на земле.
– В нашу первую встречу тебе почти удалось убить и меня.
– Я был Вольным, – тихо ответил он.
– К тебе вернется память. – Я опустила голову и уставилась на носы сапог. – Вернутся и все чувства с ней.
– Думаешь, у Вольных они сильнее?
Я не ответила. Думаю, что на этот вопрос Ромиар сам найдет ответ. И он принялся размышлять, будто нашел за что зацепиться и отвлечься:
– Их всегда считали бесчувственными. Многие знают, что способность чувствовать к ним возвращается, но мало кто верит, что они способны на полноценность.
