Текст книги "По следам прошлого"
Автор книги: Ксенольетта Мечтательная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 57 страниц)
– И к Вол… туру гнал, – заплетающимся языком, проговорила. – Как ненужную. А до этого птицу мне сбил. Помнишь? Помнишь же?
– Помню, – соврал. Лишь бы не плакала.
– Сегодня кру… жилась и падала. Ты сбил. В сердце… стрелой.
Рубашка на плече и груди вымокла от слез, прилипала к коже. А еще ее волосы… Тоже липли, но к тому же щекотали шею, подбородок, нос и лезли в рот. Я терпел. Как и хмельное дыхание, и неудобную позу – Асфи забралась мне на ноги и скрутилась калачиком, отдавливая все, что можно. И выговор лился на меня, словно на виновника, и я терпел.
– А потом избавил… ся. Ты сжал сердце. Я не хотела сжимать.
О чем она бормочет? Ей пить нельзя. Нельзя.
– Дома думала… убью себя. Не успела… И кровь на ногах… Побила пальцы… Нож ис… правил бы. Но мама… Там думала – все. Тут думала… – Всхлипнула, ощутимо сжимаясь. – Не успела…
– Т-ш-ш…
Я прижал лохматую голову к своему плечу, обнял девушку и закачал.
– Все хорошо, я рядом. Не плачь.
Но она плакала. Тихо, почти беззвучно. Позволяла укачивать себя и плакала.
Духи Фадрагоса, Вольный, что ты скотина наделал? Ты же знал, что бывших Вольных не бывает. Знал, что подохнешь! Знал! Не верю, что все об этом в мире знают, а ты не слышал. Какой тварью надо быть, чтобы позволить девушке, ничего не знающей о нашем мире, влюбиться в себя?
Безжалостные звери!
Успокоившаяся девушка в моих руках вдруг встрепенулась. Прошептала, обдавая ключицу теплым дыханием:
– Я засыпаю.
– Спи. – Я погладил ее по голове и, запустив пальцы в волосы, помял затылок.
Она кивнула и устало добавила, будто с чем-то смирилась:
– Я увижу тебя на рассвете. Ты обещал.
Я тяжело вздохнул, еще сильнее путаясь в чужих отношениях. О своих уже задумываться не хотелось.
Глава 20. Сбор
Аня
Голова гудела. Щебет птиц откликался дерганьем в висках и затылке. Желтый каменный потолок расплывался, а стену на пару секунд перекосило. Когда очередной пик боли отступил, я заморгала. Глаза резало так, словно в них песка насыпали. Может, так и было?
Комната узнавалась медленно, но это узнавание приносило ни с чем несравнимое облегчение. На всякий случай я ощупала себя и, приподнявшись на локтях, оглядела одежду на себе. Крови не было, следов побоев тоже. Значит, вечер прошел благополучно. Тошноты тоже не было, будто и не пила вовсе, но все-таки голова раскалывалась, а часть вечера напрочь была выдрана из памяти. Помню второй кубок напитка…
И все.
За окном только начало светать, что безумно радовало. Мы не планировали задерживаться у викхартов надолго, поэтому, несмотря на праздники, отдыхать и отлеживаться некогда. Хорошенько зевнув и потянувшись, я вышла из комнаты. Крадучись пересекла узкий коридор, заваленный сетками с продуктами и различными вещами, откинула темную занавеску на дверном проеме и переступила порог соседней комнаты.
У Елрех было прохладнее, но заметно теснее. Ее матрас лежал по центру. Сама Елрех, натянув легкую простыню до подбородка, спала на боку. Белые пряди, спутавшись с защитными амулетами, свисали на лбу, пересекали ровный нос. Синие губы были приоткрыты, и едва слышное сопение шевелило несколько тонких волосков. Присев на корточки, я легонько коснулась плеча, на котором собралась в многочисленные складки рубаха. Видимо, Елрех так устала ночью, что даже не разделась, к тому же непривычно долго спала.
– Асфи? – разлепив серые глаза, промямлила она. Приподнялась на локтях и глянула в сторону окна с приоткрытой шторой. – Уже рассвет?
– Ты, видимо, загулялась допоздна.
Она нахмурилась, кивнула. Села и принялась приглаживать волосы перебинтованной рукой.
– А это что? – поинтересовалась я.
Елрех удивленно вскинула брови, но сразу же закатала рукав мятой рубахи повыше и стала снимать бинт. Под ним оказалось четыре царапины.
– Смотри, как хорошо все зажило, – проговорила она, одновременно зевая. Провела коготком рядом с самой заметной царапиной. – Даже слабейшее зелье, приготовленное с кровью викхартов, за ночь затягивает глубокий порез. Глянь, а от других и следов не осталось.
– Кровь викхартов? – изумилась я, склоняясь над синей царапиной ниже. – А это безопасно?
– А что может быть опасного в их крови?
– Болезни, например, – предположила я.
Тихий смех разнесся по комнате. В глазах Елрех образовалась убойная доза умиления.
– Поднимай остальных, Асфи, – с улыбкой сказала, – а я соберу нас в дорогу. Знахарка говорила, что за травами надо идти с Луной.
– Значит, с гор мы должны спуститься до вечера.
– Желательно до полпути Солнца.
Не медля ни секунды, я поднялась и отправилась в комнату Кейела.
В помещении, больше похожем на подсобку, гулял легкий сквозняк. Каменные этажерки были завалены старой утварью. В углу стояла метелка и железное ведро – местные даже в костры старались бросать меньше древесины, пуская в расход высушенный навоз и непригодные в быту коряги, зато с камнем и металлом никакой нехватки не испытывали. Через прорехи в шкуре, висящей на окне, просачивался утренний свет и тонким лучом падал аккурат в изножье матраса. Серая простыня сползла с Кейела и сбилась на полу; рубаха была брошена чуть дальше. Вот же, а совсем недавно он сетовал, что пустыня не пощадит такую хорошую вещь.
Я не удержалась – подняла рубаху. Отряхнула, а потом, глянув воровато на спящего, уткнулась лицом в мягкую ткань и закрыла глаза. Его запах… Казалось, даже головная боль притихла.
Позволив себе короткое отвлечение от реальности, я все-таки заставила себя вернуться к делам. Сложила вещь и оставила на табурете. Присев на корточки у матраса, залюбовалась. Кейел, опрокинув голову на согнутые руки, спал на животе. Русые волосы разметались по сторонам, оголили шею. Загар, приобретенный под палящим солнцем, отливал золотом. Полоса – переход к коже без загара – была с трудом заметна в тусклом свете помещения. Руки сами потянулись к спине, к проступающим позвонкам. Сердце замедлилось, а вот дыхание зашумело, и я сдерживала его, чтобы не разбудить парня раньше.
Знахарка в Солнечной была и вправду потрясающей, потому что от детских травм почти не осталось следов. Тонкие рубцы тянулись такими незаметными ниточками, что пришлось постараться, чтобы увидеть их. Труд прожитых в деревне лет отложился в мышцах. Хотелось прикоснуться к ямочкам, образовавшимся на лопатках из-за поднятых рук. Еще сильнее хотелось лечь рядом и попросить обнять.
– Кейел, – осторожно позвала я и позволила себе накрыть ладонью плечо, – просыпайся.
Он никак не отреагировал, поэтому я сжала пальцы и позвала громче – в ответ ничего. Склонилась к нему и с удовольствием погладила по плечу.
– Кейел.
Он отозвался тихим стоном. Я скользнула ладонью к шее, все собираясь похлопать по-дружески, но никак не могла прекратить просто гладить.
– Нам пора выходить, а мы еще не собраны. Завтракать придется в дороге.
– Уже встаю, – прохрипел он.
Вытянул одну руку и повернув голову, упал на щеку. Злость на саму себя выдавила шумный выдох, но остановиться мне оказалось не под силу. Пальцы легко подцепили русые волосы, а те с привычным движением послушно заправились за ухо.
– Духи Фадрагоса, – протянула, наблюдая темные круги под зелено-карими глазами и в целом помятый вид, – ты ночь не спал?
Кейел странно улыбнулся, будто сомневался в чем-то. Несколько секунд молчал, разглядывая меня, а затем тихо произнес:
– Не отпускали. – Его сонный голос звучал еле слышно, словно мурлыканье, и сводил с ума. – Я пытался уйти несколько раз, но меня крепко держали.
– Что-то серьезное? – я внутренне напряглась.
– Серьезное.
– Тебя обижали?
– Что? – Кейел свел брови над переносицей и изогнул их. – А, нет! Нет, Асфи, меня не обижали, но и не отпускали.
– Не удивительно, – усмехнулась я, – ты понравился местным.
– Да, – выдохнул, не сводя с меня таинственно веселого взгляда.
Неужели меня с местными обсуждал? Вполне возможно, потому что Кхангатор не скрывал, кто у нас выступил за главного.
Кейел ничего не говорил о моей руке на своей спине, а ладонь между тем согревалась его теплом. А если… Может, сонным и не заметит. С той же дружеской улыбкой возобновила поглаживание, но Кейел сразу заметил. Вот только вместо того, чтобы одернуть меня, растянул улыбку шире, зажмурился и с наслаждением промычал. По ногам прошлась дрожь, в груди залегло волнение. Я мигом смилостивилась:
– Знаешь, я думаю, что ты можешь остаться. Мы с Елрех и сами справимся, а Роми навязался только из-за исследовательского интереса. Тебе идти совсем не обязательно.
– Я пойду, – ответил он и перелег. Уперся кулаками в матрас под шеей, уткнулся лбом в него и выгнул спину, подставляясь мне под ласку.
Духи Фадрагоса! Его кожа покрылась мурашками, а сам он блаженно простонал. Я едва не рассмеялась, чувствуя прилив радости или даже самого настоящего счастья.
– Болит спина? – поинтересовалась сиплым голосом и сразу прочистила горло легким кашлем.
– Нет, просто хорошо.
И плевать, что не болит!
Я с решимостью присела рядом и принялась массажировать ему спину, а чтобы отвлечься от глупого чувства стыда, спросила:
– Хорошо повеселился?
Он не ответил, лишь фыркнул громко. Вздохнул шумно и полюбопытствовал:
– Елрех не убила себя?
– Только изрезала руку. С ней все хорошо, ты зря беспокоился.
– А Роми как? – Он снова простонал. – Его уже разбудили?
– Пока нет, я только собиралась.
– Я сам, – коротко вызвался. И тут же попросил: – Давай задержимся еще на полчетверти шага Солнца.
Десять-пятнадцать минут мы могли себе позволить, раз все равно проспали. К проводнику посыльный от нас должен был прийти еще до зари, но нас предупреждали, что после праздника опоздание возможно не только с нашей стороны.
– Зачем? – уточнила я.
– Хорошо так, – произнес он, отбирая глоток воздуха. – Не сдавливай кожу, Асфи, просто погладь, как гладила до этого. Духи, каждое утро бы так.
С замиранием сердца я смотрела на свои руки, на его спину, затылок. Наслаждалась кожей, покрытой мурашками, с удовольствием прикасаясь к ней снова и снова. Хотелось продлить наше общее наслаждение как можно дольше, но вскоре заглянула Елрех. Глянув на меня, с жалостью покачала головой, а после позвала нас обоих. Пришлось идти.
Роми выглядел ничуть не лучше Кейела, даже менее довольным. На сером лице залегли фиолетовые тени, желтые глаза часто были прикрыты веками, а белая кисточка хвоста свисала мертвой мышью – слабо болталась в ногах и вызывала чувство жалости. В какой-то момент даже пришлось сдерживать себя, чтобы не подойти, не приподнять ее двумя пальцами, затем встряхнуть и спросить: «Жива, милая?» Опасалась, что после этого Роми точно оторвет мне руки.
Позавтракать мы все же успели. Сынишка хозяев вернулся от проводника с новостью, что тот сам опоздает. Викхартка в годах напекла нам пышек и пожарила яичницу, а после, пользуясь неплохим знанием общего языка, развлекала рассказом о своем времяпровождении на празднике. Я жевала и пыталась вспомнить хоть что-то, что происходило после второй порции крепкого напитка. Все же зря я так залпом осушала эти пол-литровые, или даже литровые, кубки. В голове образовалась самая настоящая дыра, в которой то и дело вспыхивали костры и танцы, танцы и костры. Кажется, кто-то плакал. Кто?
– Я все. – Кейел отодвинул опустевшую миску и поднялся из-за каменного стола. – Пойду наберу нам воды в путь.
– Хорошая идея, – пробормотал Роми, одновременно жуя и перечитывая ночные записи в дневнике.
– Подожди, милый человек, я с тобой.
Елрех залпом допила бодрящий отвар, встала и начала заправлять штанины в сапоги. Я, грея в руках кружку, смотрела на нее, все еще пытаясь вспомнить, чем закончился у меня праздник. Иногда возникали пугающие воспоминания. Я знаю, что давно рехнулась, наверное, еще во дворце Цветущего плато, после казни девочек. Поэтому ничего странного нет в том, что вообразить Вольного для меня не составляет труда, а уж по пьяни…
Скосила взгляд на Кейела, стоявшего со сложенными руками на груди в дверном проеме, и удивилась, когда он, дернувшись, резко отвернулся. Так бывает, когда невольно ловишь на себе взор того, кто не хочет быть застуканным. Сердце замерло и словно ждало подтверждения, чтобы затрепетать. Он смотрел на меня? Допустим. И улыбнулся бы, как это происходило обычно…
И сердце все-таки затрепетало…
Он осторожно поднял на меня глаза и снова быстро опустил. Тряхнул волосами, позволяя непослушным прядям упасть на щеки, и стал поправлять пояс. Чего он смущается? Утренней нежности? Так вроде бы и сам просил, и после никак не отмечал. Значит, дружеский жест… Натянутый, конечно, но пойдет. Тогда чего смущается?
Щеки разгорелись, а воздуха стало мало. Надежду, что Кейел влюбился в меня, пришлось всеми внутренними силами гасить. На нее я не имею права. Я предала его в той жизни, а теперь он с другой. Лери, в отличие от меня, спасала его, вытягивала из передряг и оберегала. Лери, в отличие от меня, не побежала делать себя бесплодной и просто обрывать беременность от него, как сделала я в той жизни все в том же проклятом дворце Цветущего плато.
Однако надежда не гасла, а, вопреки всей логике, под мысленными запретами только распалялась сильнее и хотела жить. Она стремилась поселиться в чертовом сердце, не желающем больше превращаться в обугленный камень. Простое желание переспать с девушкой, как правило, смущение не пробуждает. Для этого должна быть другая причина.
Духи… Я пропала.
Тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Должна быть другая причина. Может, стыд. За что?
После ухода ребят мы с Роми тоже долго не засиживались. Он по диагонали прочел записи, пофыркал, похмыкал, чем-то со мной поделился, что я пропустила мимо ушей, а затем поторопил.
Улица с самого утра была залита солнцем. Кейел и Елрех сидели на крыльце и тихо беседовали о местных знахарях, а, услышав нас, с улыбками обернулись. Высокий подросток выбежал вслед за нами и, кое-как высказываясь на общем языке, повел нас по адресу: дом, на котором Тогир сковал первый меч.
Две улицы вскоре остались позади, а на третьей отыскался сквер с большой каменной чашей, заполненной водой. В ней плавали рыбки, росли водные цветы, рядом спряталась лягушка и изредка подавала противный голос. На одном из фасадов домов, расположенных напротив, и вправду стоял возле кузницы викхарт и любовался тонким мечом. Парнишка что-то бодро проговорил, получил от Елрех монету и сбежал, а мы отошли в тень раскидистой пальмы. Может, и в горы надо было выходить ночью? Такой зной с самого утра…
– И вот за это он нас ругал, – долетел отголосок беседы Роми с Кейелом.
На Кейела я всю дорогу старалась не смотреть, но получалось, мягко говоря, плохо. Вот и сейчас я отвернулась, опустила голову, но всякий раз бросала на парня взгляды. Кейел зевнул. Потер бледное лицо, часто заморгал. При хорошем освещении его недосып приобретал новые оттенки – лиловые и оливковые – они залегли в тенях под глазами. Наконец-то, его состояние заметила не только я.
– А ты где провел праздник? – с подозрением присматриваясь к нему, спросил Роми. – Ко мне ты подходил в последний раз, когда Кхангатор рассказывал о жертвоприношениях в Вечном лесу. Потом я тебя не видел.
– Меня перехватили, – отмахнулся Кейел и снова зевнул.
Елрех присела на валун возле клумбы. Кивком указала мне на второй, но я покачала головой и прижалась спиной к столбу, на вершине которого стояла чаша – ночами в них насыпали горящую смесь и поджигали.
– Ты вообще спал? – привязался Роми, и я пользовалась его настырностью, с интересом прислушиваясь.
– Спал. – Кейел с вялой улыбкой кивнул.
– Я вернулся, когда голосила ранняя птица и на улицах почти никого не оставалось, – с сомнением потирая подбородок, сказал Роми. – Заходил к тебе, но тебя не было.
Вот как? Я вскинула брови. И опять поймала на себе быстрый взгляд Кейела. Любопытно.
– Я был… – Кейел тяжело вздохнул и опять посмотрел на меня, но теперь я отчетливо заметила не стыд и смущение, а вину. – Меня увели с праздника и почти до рассвета не отпускали.
– Надо было уйти. – Роми нахмурился.
– Я пытался. Несколько раз пытался. Но меня держали.
– Как держали? – изумилась Елрех, вытягивая шею.
Кейел развел руками.
– Крепко. Вцепились в одежду. Как только я двигался, просто удерживали крепче.
Елрех округлила глаза и нащупала рукоять кинжала. Роми нахмурился сильнее, показал клыки, а его хвост впервые за утро метнул каменную дорогу. Я сглотнула. Какая-то навязчивая идея пыталась возникнуть в голове, чем отвлекала от серьезных проблем. Я поморщилась. Если Кейела и впрямь всю ночь где-то насильно удерживали, то почему он не рассказал об этом утром? Злость Роми наводила меня лишь на одну мысль: Кейел не привык жаловаться. От этого становилось мерзко. Но хуже всего, что мое воображение, расспаленное странными взглядами Кейела, рисовало ужасные ночные фантазии, будто мы могли провести ее вместе. А ведь надо в первую очередь думать о том, как, если что, выйти из конфликтной ситуации, не позволяя викхартам измываться над нами, но при этом не разжигая ненависть между ними и нами. Может, Кейел поэтому и молчал? Привычно принес себя в жертву, ради спокойствия окружающих.
– Дикари, – тихо рыкнула Елрех, поднимаясь. – Так и знала, что доверять им нельзя!
– Что с тобой делали, человек? – Роми шагнул к нему.
Кейел тем временем примирительно поднял руки и попятился.
– Ничего такого!
Роми потребовал ответ более настойчивым тоном:
– Что делали, Кейел?!
– Любили! – выпалил Кейел.
Что?..
– Любили? – переспросила Елрех, высоко поднимая брови.
– Ну… Вроде того.
– Вроде? – все еще не верил Роми. – Или ты просто не хочешь говорить?
Кейел с шумом выдул воздух через рот и беспомощно опустил руки.
– Роми, большую часть праздника я провел с девушкой.
– С какой? – не унимался рогатый, пока я пыталась сглотнуть и найти силу в ногах.
Голова пошла кругом.
– Очаровательной. – Кейел рассмеялся. – Неужели я под строгим надзором, и должен отчитываться за каждый шаг? Я был с девушкой почти до самого рассвета! И мне понравилось! Я не жалею. Не выспался – и всего-то! Зато меня… – Пожал плечами, – любили.
Он изменил Лери? Ничего ведь страшного не случилось. Даже если с викхарткой, а не со мной. Я едва подавила нервный смешок, но вот глупый вопрос сорвался с языка.
– Как?
Кейел посмотрел на меня с изумлением. И с кривой улыбкой сжал кулаки. Ну да, только что он прямо заявил, что немаленький и отчитываться ни перед кем не собирается. А я вот лезу.
– Кажется, до смерти, – ответил он. – Так, как меня никогда раньше не любили.
– Не понимаю, – пробормотала Елрех.
– Наконец-то! – обрадовался Кейел, глядя в конец улицы. И сорвался с места, сбегая от допроса: – Смотрите, проводник идет. Нам пора.
В горы мы направлялись скорее из чистого интереса, чем по надобности. Кхангатор, решившись на сделку, предложил нам изучить местный быт, познакомиться с карьерами и травяными долинами. Роми не мог упустить этой возможности, а у Елрех так засияли глаза, что я не смогла отказать.
Когда-то давно, в моей прошлой, или позапрошлой, жизни, я не особо интересовалась географией и биологией. Сначала любила песни, а затем прикипела к цифрам. Подсчет рисков и взвешивание выгоды быстро вошел в обиход, а со всем остальным я знакомилась лишь поверхностно и с любопытством, принесет ли это знание хоть какую-то практическую пользу. Но у меня был младший брат. Егорка, казалось, всегда был моей противоположностью – ненавидел деньги, бунтовал против обогащения и заступался за всех несчастных. А еще он обожал географию с первых классов, как начал ее изучать. Отец всегда переживал, что «его пацан» заделается каким-нибудь геологом, потом не найдет работу и вынужден будет пойти по стопам мамы, а учитель, известно, – профессия неблагодарная. В этих горах Егорка, наверное, бы поселился…
Идти к ним пришлось несколько часов без остановок и быстрым шагом, но уже к полудню они появились перед нами, окутанные дымкой марева. Невысокие. В Фадрагосе я видела горы и выше. На них не было красивых снежных шапок, да и приземистая растительность издали терялась на желто-бурой почве. Еще на подходе я была больше занята разглядыванием затылка Кейела и попыткой разобраться с фантазиями. Они все сильнее обретали черты памяти, и даже крохотная зацепка тянула один за другим фрагменты ночи. Когда мы подошли к расщелине в горах, я и вовсе была убеждена – Кейел провел ночь со мной. С одной стороны, это принесло огромное облегчение, но с другой – безумный вопрос. Что между нами было?
Однако вскоре горы и шепелявая речь проводника сумели отвлечь. Я бы сравнила эти горы с короной и, быть может, даже назвала королевскими. Дело в том, что горная цепь создавала собой кольцо, оставляя котловину в центре.
– Таких нес-с-сколько, – шипел высокий викхарт, снимая с головы капюшон.
Оставив расщелину позади, мы вошли в настоящий рай. Буйная зелень и множество цветов облепили тенистые участки. Шатры стояли через каждые несколько метров. Викхарты, рабочие, расхаживали с инструментами, тягали ведра, мешки, носилки с камнями, стучали кирками и молотками, пилили и сколачивали подпорки. Обжитая территория была вытоптана, а тропы уводили к темнеющим у изножья гор пещерам. Птица, выпорхнув из раскидистого куста, испугала меня и с шелестом крыльев взмыла вверх. Я подняла голову и залюбовалась небом, виднеющимся в огромнейшем круге, окаймленном зубами скалистых выступов.
– Черное золото добывать трудно, – продолжал викхарт, уводя нас к одной из пещер. – Внутри воздух другой. Иногда он убивает.
Зато, как рассказывала Елрех, какая-то черная смола, которую называли золотом, при правильном смешении с другими целебными травами давала быстрый исцеляющий эффект даже при самых серьезных ранах. Я остановилась возле шатра, вдохнула запах наваристого супа, кипящего в подвешенном котелке, и снова подняла голову к ясному синему небу. Это место нравилось мне, как многие другие в Фадрагосе, и в нем хотелось задержаться. Тем не менее мы спешили.
Спешка не позволила нам спускаться глубоко в пещеры и по ним же подниматься по коридорам шахт на опасные отвесы, где, кроме камня, еще встречались редкие растения. Эта же спешка постоянно напоминала, что нельзя расходовать силы, потому что сразу по возвращению в город необходимо идти со знахаркой в зеленую долину, сокрытую в других горах. Там, в вечном безветрии, если верить рассказам, по ночам сгущался туман, а утром оседал на землю росой. И долины цвели независимо от погодных условий.
Из-за спешки я часто думала о предстоящем переходе через пустыню обратно к Заводи Ал’лирта. Не хотелось забыть что-то важное, а потом возвращаться к викхартам. С другой стороны, глядя на Кейела, я боролась с возникшим желанием продлить все наше путешествие. Что будет потом, когда он выйдет из сокровищницы Энраилл? Деревенский паренек научился читать и уже тратит свободные вечера выводя буквы везде, где только можно – на песке, царапинами на камнях, иногда на испорченной Ромиаром бумаге. Он глотает знания, как голодный, добравшийся до пищи. Скорее всего, Роми оказался прав, и свое будущее Кейел найдет в гильдии исследователей. То есть получит влияние и защиту гильдии, после чего заберет из своей деревни Лери, наконец-то, пройдет с ней ритуал связи сердец, и заживет со своей семьей в Обители гильдий. С моей стороны будет глупо потом искать с ним встречи. Но сейчас…
– Надо поговорить, – буркнула я, одергивая Кейела за локоть у входа в пещеру.
– О чем? – включил он дурака.
И даже не обернулся ко мне…
Темные своды поглощали дневной свет, но, кроме тусклых Охарс, в пещере чадили факелы. Воздух наполнился дымом и потяжелел. Шорканье шагов утопало в громкой работе викхартов, голос Елрех неразборчивым эхом доносился до меня, но быстро глушился многотонными пластами камня. Я опять сократила расстояние между собой и Кейелом и тихо сказала:
– Я вспомнила ночь.
Кейел мигом остановился и посмотрел на меня. Его капюшон был снят, на лицо падал свет факела, подчеркивал остроту носа, впалость щек и предъявлял взору сведенные на переносице брови в извиняющейся мимике.
– Я не хотел говорить при остальных о твоем… – опустил голову, заправляя пряди за уши, – поведении. Не был уверен, что тебе бы это понравилось.
Улыбка вырвалась против воли, а вот на слова благодарности не хватило глотка воздуха. Кейел, так и не подняв головы, ожидающе смотрел мне в глаза. Сжимал губы и мял в руке шлейку заплечной сумки. Казалось, еще немного – и он начнет просить у меня прощение ни за что. Или за что-то…
Я отступила. Вжалась спиной в неровную стену коридора, прячась за толстой подпоркой. Кейел мельком глянул в сторону увлеченных ребят и нашего гида, с каждой секундой отдаляющихся от нас, а затем решительно шагнул ко мне.
– Между нами что-то было? – в лоб спросила я.
– Ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться, – с готовностью ответил Кейел.
– Тогда о чем ты говорил утром? Кейел, это ведь я тебя не отпускала. Когда утром я спросила было ли что-то серьезное, ты подтвердил. Что между нами произошло?
Он потер переносицу. В пещере что-то заскрежетало, участились удары железа о камень, громче зазвучала перекличка рабочих. Кейел вынужденно склонился ко мне, удерживаясь за балку, и дыханием тронул щеку, своим теплом окутал грудь и шею. Шепотом спросил:
– Что ты помнишь?
Хитрый. Помнила я, наверное, мало. Отрывки позволяли составить скупой сценарий. Я выпила больше, чем следовало, а от местного напитка напрочь снесло голову. Затем помнила, как с Кейелом шли к дому, где остановились. Помнила, как плакала, за что было особенно стыдно. А потом – как мы сидели в обнимку и о чем-то говорили. Как кружилась голова, как плыла комната. А перед глазами светлая рубаха, на которой плясал отсветами огонь и застыла моя тень… Выбритые скулы и подбородок, к которым хотелось прикасаться руками, но страшно было отпустить парня из объятий. И еще – губами, но пьяному телу не хватало сил, чтобы даже просто держать голову прямо.
Я сглотнула призрак хмельного пойла, повела языком по небу, рассасывая горько-сладкий привкус воспоминаний. Он только сильнее растворился в теле и подразнил эгоистичные желания. И мне понадобилось собрать все внутренние силы, чтобы голос прозвучал ровно:
– Не думаю, что сейчас время для пересказа. Мне важно понять, что серьезного произошло ночью.
– Ты рассказывала мне о своих отношениях с Вольным. Мне кажется, для тебя это было серьезно. Выговориться. – Кейел тоже говорил непринужденно, но всякий раз делал заминку, подбирая слова. При этом не отводил внимательного взора от моих глаз. Пощекотав очередным выдохом щеку и подбородок, тише добавил: – Ты обвиняла меня.
– Нет! – Сердце ухнуло. Я подалась вперед, сжимая кулаки, но мгновенно отпрянула обратно. Картинка ночи вспыхнула новыми деталями, и щеки запылали. Духи Фадрагоса, как он вытерпел меня?! – Нет, Кейел, конечно же, не тебя. Извини! Надо было оставить меня, а не выслушивать пьяную истеричку.
– Я не мог. – Он покачал головой, нахмурился. Отвернувшись, поморщился. – Сначала боялся оставлять тебя одну, а потом, когда ты уснула, пытался. Но ты постоянно просыпалась и держала. То за рубашку хваталась, то обнимала и бормотала всякое…
– Всякое? – зацепилась я за последнее не столько из интереса, сколько из желания понять его настроение. Показалось, что оно вдруг испортилось.
Он, к сожалению, так ко мне и не повернулся. Освещенный факелом, стоял совсем рядом – стоило лишь немного податься вперед, чтобы прильнуть к нему, – удерживался за балку и молча смотрел в сторону. В хмуром взоре теперь только слепой не разглядел бы разочарование, или грусть.
– Всякое, – не двигаясь, повторил Кейел. – Просила не оставлять тебя, в любви признавалась. Ты так любишь… – Закусил губу, точно не договорив фразу. Наконец-то повернулся ко мне с широкой улыбкой, похлопал по балке и, отступая, весело позвал: – Пойдем, Асфи, иначе скоро нас потеряют.
Вот только веселья в зелено-карих глазах не было.
Прежде, чем я смогла даже рот приоткрыть, Кейел направился дальше по коридору пещеры, а я сдержала вопрос. Глупый вопрос о том, как я могла обвинить именно его? Как Кейел это себе представляет? И этот вопрос застрял тянущей болью в горле и мешал вдохнуть полной грудью. Сердце билось быстро-быстро, а с осознанием смысла возникшего вопроса безумно хотелось просить прощения у Вольного… В конце концов, передо мной другой парень, с которым у нас нет ничего общего, или тот же, просто забывший, кем мы были?
Неужели Кейел тоже задумался над этим? Наверное, это плохо и мне должно быть стыдно.
* * *
Ветер шелестел густой листвой подлеска, уносил искры костра к кусочку звездного неба, раскинувшегося над поляной. Я куталась в куртку и с улыбкой отмахивалась от редких комаров. Знойная пустыня два дня назад осталась позади, а мы выбрали замечательное место на окраине леса для стоянки – спокойное, тихое, с узкой речушкой неподалеку.
– И как же тебя поймали, шебутной шан’ниэрд? – Елрех расчесывала влажные волосы небольшим гребнем.
– Много ты видела детей беловолосых шан’ниэрдов на улицах? – поинтересовался Роми. Он развалился на покрывале и с довольным видом мял кисточку своего хвоста. Пустыня сильно сказалась на Роми, он словно обессилил в ней, выглядел точно уставшим и все меньше задирал меня. – Я заблудиться не успел, а обо мне уже говорила вся обитель.
– Я когда была маленькой, тоже сбегала из дома, – вспомнила я.
– Тебе тоже казалось, что от тебя за воротами что-то скрывают?
– Ну нет. Не настолько же у людей затворнический образ жизни, как у вашей расы.
– Даже в твоем мире? – спросил Кейел.
Он сидел, прислоняясь к огромному стволу дерева, и срезал тонкую стружку с небольшого полена, которое подобрал под ногами день назад. Кажется, оно постепенно обретало форму.
– В моем – тем более. Наверное. – Я пожала плечами, стараясь отвести взгляд от блеска в зелено-карих глазах. Но Кейел терпеливо ждал ответа, пытливо глядя прямо в мои глаза, чем завораживал. – Я мало видела жизнь простых горожан в Фадрагосе, поэтому сравнивать мне трудно. Просто у нас не принято прятать детей в четырех стенах, в этом нет никакой необходимости. Наоборот, очень рано…
В чаще громко хрустнула ветка, и я мгновенно позабыла о беседе. Сжав рукоять кинжала, стала всматриваться в темноту. Луна освещала нас, как и костер, но ее лучи не могли пробраться под густые заросли леса. Ромиар сел и тоже схватил свой кинжал. Кейел выпрямился и, глядя в тени, нащупал топорик. Елрех молча хмурилась и медленно поднималась. Ее выражение лица не понравилось мне. Что она увидела там своим зрением? Кого?
Не дожидаясь, когда она поставит меня в курс дела, я бесшумно вскочила на ноги и сама зашла в тень. Оглянувшись разок на ребят, поняла, что они даже не заметили моего ухода. Лишь бы не всполошились напрасно.
