Текст книги "По следам прошлого"

Автор книги: Ксенольетта Мечтательная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 57 страниц)

– Вот и поступи так.

– Мне не отдадут сына. – Мысли о предстоящих проблемах потеснили чувства к Асфи. – Я много раз ругал духов, Асфи.

Она оскалилась едва заметно и отвернулась, позволяя любоваться профилем.

– Ты же сам выступаешь против этой чуши.

– Именно это и не позволит мне ни забрать сына, ни вступить в гильдию исследователей. Если я попытаюсь забрать Лери с ребенком из Солнечной насильно, то мои же родители пожалуются в гильдию Справедливости.

– Они били тебя! – прошипела Асфи, вперившись в меня яростным взглядом. – Духи заступятся за тебя.

– Нет. – Я покачал головой и облизал пересохшие губы. С каждым проговоренным словом невидимая тяжесть наваливалась на меня сильнее. – Ты права: духи заступятся за меня, но только за то, что меня ударили первыми. И моих родителей, соседей, возможно, даже Лери накажут. Лишь духам будет известно, какое наказание их ждет. Я не смогу наказать одних и защитить других. Потребую наказания – оно затронет всех. И другая причина – меня тоже могут потребовать к ответу. Ведь моя скверна спровоцировала существ на ненависть.

Асфи округлила глаза и приоткрыла рот. Теперь она была похожа на маленькую девочку, которая впервые увидела какое-нибудь чудо, которое творят духи.

– Безумие, – ее голос потерялся в шелесте трав.

– Асфи, если меня заставят клятвой подтвердить мои рассуждения о законах духов, о послушании им… О многом, о чем я говорил, тогда меня наверняка выгонят из регионов. Я стану изгоем.

– Ромиар сказал, что гильдия исследователей…

– Ромиар – беловолосый шан’ниэрд. Слышала бы ты, как он рассуждает о спасении таких, как я. Они… как это правильно сказать? Возносятся в собственных глазах, когда помогают немощным.

– Самоутверждаются, решая чужие проблемы, – поняла она. – Не думаю, что это так. Он искренен. И это говорю я – та, кто готова чихвостить его за любой его небрежный взмах хвоста. – Асфи усмехнулась, явно пытаясь развеять обстановку шутливым высказыванием.

Я не мог не улыбнуться ей. И продолжил говорить с улыбкой, хоть в душе назревало осознание, что в моей жизни близится огромная беда. Как я справлюсь с ней?

– Асфи, я не буду рисковать Лери и сыном, полагаясь на поддержку исследователей. Я не такой дурак, чтобы понимать, что они не пойдут против всего Фадрагоса, защищая жалкого человека. И изгоем быть не хочу. О севере и северянах мне доводилось слышать жуткие вещи.

Жалостливое выражение лица Асфи навело на мысль, что и в этом вопросе все неоднозначно, но расспрашивать в этот миг о севере не хотелось.

– Я сам себе противен, – признался, и словно камень с души рухнул. – Я очень хочу, чтобы существа в жизни полагались только на себя, а сам от духов отказаться не могу. Я не обладаю той силой, какой обладают васоверги. И я не такой, как ты, Асфи. Я слабый человек. Душой слабый. Мне страшно, что если я отрекусь от духов, то за меня больше некому будет заступиться.

Разговор прервали васоверги громким хохотом. Они дружно поднялись и отошли в сторону, где поляна позволяла размахивать плетьми. Асфи, наблюдая за ними, хмурилась и кусала губу. О чем думает? Я проследил за ее взглядом, и увидел Дарока, по-хозяйски оценивающего пространство вокруг себя.

Возникающие в голове вопросы застревали в горле уже на первых словах. Желание продолжать беседу исчезли. Одолела ревность… Ревность к той, кто не ревнует меня. Ревность к свободной девушке. А Лери?..

И в мыслях мигом образовалась пустота. Пропасть. О Лери и думать не хотелось.

Наверное, с Асфи пора прекращать все, пока не зашло слишком далеко. Пока увлеченность и удовлетворение плотских желаний не переросли в сильные чувства.

Решение, как надо действовать, возникло в голове мгновенно, но мигом принесло боль и страх. Преодолевая их, я вытащил деревянную фигурку, отыскал маленький нож и принялся обтачивать формы. Уже к закату закончу.

Асфи, наконец-то, оторвала взгляд от васоверга – будущего вождя, важного существа в Фадрагосе, – и обратила внимание на меня. Тепло, словно мотылек, вспыхнуло в груди мимолетно, пронеслось по крови, принося легкость. Но ледяная тяжесть задушило и размазало это тепло с особой жестокостью, когда Асфи равнодушно отвернулась и как ни в чем не бывало продолжила возиться с вещами.

И верно. Мне давно пора насытиться свободой и остановиться. Почему бы не теперь? Пока еще не поздно.

Асфи

До вечера я разгребала дела. Вот казалось бы, откуда им взяться? В походе, в жизни без прошлого и будущего, по сути, в пустоте. А они брались. Рождались в желании учесть все риски и застраховать жизнь каждого, кто мне доверился.

Пришлось снова перебрать зелья, чтобы в них запросто могла разобраться Елрех, когда это может понадобиться экстренно. Мало ли что произойдет тут, пока меня не будет рядом.

Насчет еды я не беспокоилась – никто из взрослых существ, окружающих меня, с голоду точно умирать не собирался. Только если Роми, но его не кинет Кейел, да и Елрех…

Роми я написала огромное письмо. Дождалась, когда Кейел – отчего-то злой и расстроенный, возможно, разговором, – отойдет, а сам рогатый исследователь задремлет, и осторожно стащила у него несколько листов афитакской бумаги, чернила и палочку для письма. Спрятала все за пазуху и под предлогом прогулки и желании побыть одной удалилась как можно дальше от лагеря.

Долго думала, что написать…

Крутила, вертела листы, макала кончик палочки в чернильницу и застывала над чистой поверхностью, не решаясь марать ее.

Что писать-то?

Хотелось многое, но требовалось только нужное. А что нужное?..

Я вернусь?

Или… В случае, если не вернусь?..

И снова – или…

Голова разболелась. Ветер гнул листы, которые я прижимала к неровному камню. Чернила на кончике высыхали быстро, и приходилось макать палочку в них снова и снова. В какой-то момент слова сложились в предложения порывисто, будто меня, наконец-то, осенило и прорвало.

Написанные записи высохли. Я сложила их, спрятала обратно за пазуху и поспешила в лагерь.

– Нагулялась? – поинтересовался Дарок, когда я вышла к костру.

В вопросе слышалось что-то странное… Будто он содержал подкол. Ехидство? Вот уж не думала, что только из-за Холмов грез между нами пробежит огромная черная кошка.

– Прекрасные места, – отмахнулась я, отыскивая взглядом остальных.

Все были невредимыми, здоровы – большего и не нужно. То, что Елрех опять с закатом сидит дальше ото всех, прячась в тени кустарников, раздражало, но понимание такой необходимости успокаивало. Ромиар разворотил сумку, видимо, разыскивая украденное.

– Что-то потерял? – спросила я, подходя к котелку с кашей и посуде. Стоит ли поесть?

– Потерял, – с досадой ответил шан’ниэрд и откинул беловолосую косу за спину. – Чернильницу и афитакскую палочку. Видимо, забыл на прошлой стоянке, или выпали по пути.

– Больше не осталось? – изобразила я изумление.

Поесть бы надо, вот только аппетита совсем нет. Вдруг мои предположения и надежды ошибочны? Тогда и Роми умрет, а Кейел…

Стиснула на секунду кулаки, прогоняя ужасные сомнения. Они не спасут и не помогут. Нужно действовать, как запланировала. Будто у меня есть другой вариант. На-до. Все!

– Запасные есть, – отозвался Роми.

Тогда зачем усердно разыскивает украденные? Еще бы скандал тут закатил… Взял бы запасные, раз так не терпится что-то записать.

– Удивительно, что ты раньше все не растерял, – влезла с издевкой Стрекоза.

Васоверги широко заулыбались. Лиар, судя по всему, прекрасно понимающий Роми, свесил голову на грудь и интенсивнее стал вычищать когтями грязь из-под когтей. Кейел не отвлекся от книги ни на секунду. Конкретно эту он перечитывал уже в третий раз. Что в ней особенного?

Под разгар новой беседы я решительно отошла от еды и направилась к своей лежанке. Взглянула на широкую кучу веток и замерла с плохим предчувствием. Ветки частично укрывал мой плащ, а часть была пуста. Я украдкой оглянулась и только теперь заметила, что Кейел соорудил себе отдельную лежанку.

Горло сдавило, во рту пересохло. Я попыталась усесться, словно ничего не случилось, но не смогла сдвинуться с места. Пользуясь тем, что костер освещает мне спину, а лицо укрыто в полумраке сумерков, зажмурилась и сильно сжала губы. Только бы не разреветься глупо.

В голове прокрутился дневной разговор о Лери, об их ребенке, о планах Кейела… Руки задрожали.

Пару раз глубоко вдохнув, я сумела взять себя в руки. Быстро устроилась на лежанке, отвернулась от костра и укрылась. В конце концов, у меня есть вопросы серьезнее моего предстоящего одиночества. Нужно раздобыть последний ключ и провести всех через ловушки в сокровищницу. Никто не должен погибнуть.

Беспокоили слова Кейела о том, что его попросту не отпустят в город и в гильдию. В первое мгновение я даже всерьез задумалась о предложении Дарока с воровством Лери, но быстро сообразила, что это ничем не поможет. Надежда была только на Роми. Рогатый должен что-то придумать, чтобы вытащить и Кейела, и Лери из чертовой деревни. Поэтому я решила сначала вернуть Роми память о прошлой жизни, а потом обдумать с ним варианты, чем помочь Кейелу. Его необходимо защитить.

– Рано ложишься спать, Асфи, – протянул Дарок. – Следующим рассветом ведь еще отдыхаем тут. Ты сказала, что надо набраться сил.

– Да, надо. – Я натянула одеяло до подбородка. – Но я хочу спать.

Спать не хотелось. Тем более тоска толком не проходила. Значит, Кейел поставил точку. Немного раньше, чем я планировала. В итоге я оказалась не готова.

Я крепче закрыла глаза и попыталась уснуть.

Кейел

Трудно вслушиваться в слова разговора, когда все мысли об Асфи. И невозможно читать – текст попросту расплывается перед глазами. Но я крепко держал книгу и пытался дочитать хотя бы одно предложение. Их смысл все время ускользал.

Перевернув страницу, я задумался о Лери. Попробовал вспомнить ее смех. Кажется, сумел. Попытался вспомнить поцелуи – и зашевелил языком во рту, невольно вспоминая поцелуи Асфи. Пришлось постараться, чтобы снова представить перед глазами Лери. В голове образом возникла наша последняя беседа. Будет ли Лери опять требовать меня убить уродов?

Хоть бы простила…

Представил, что простила. И вот живем вместе, в доме моих родителей, как я всегда хотел. Я могу обнимать ее перед сном и называть ласково любимой… Целовать ее на рассвете, смешить и любоваться.

Я ждал, прислушиваясь к себе. Но ничего не происходило. Былая радость от таких мечтаний не охватывала, как происходило раньше.

Совсем скоро я вернусь к Лери. Так сказала Асфи. Немного осталось… Потерпи немного.

Сердце сжалось, уши заложило. Я закрыл книгу, бережно обернул ее в кожу и засунул в сумку. На миг задержался на лежанке, которую подготовил для себя, пытаясь остановиться и поступать правильно, но поднялся. Одновременно с приливом затаенной радости ощутил тревогу. А вдруг Асфи сейчас оттолкнет? Она ведь не глупая, все поняла. Просто ей все равно.

От последней мысли накатила досада.

Я лег позади Асфи, пробрался под одеяло и обнял ее за талию. Затаил дыхание, когда она быстро перевернулась ко мне лицом. От испуга пробрал озноб. Но Асфи лишь обняла, уткнувшись носом мне в грудь. И меня отпустило. Я запустил пальцы в ее волосы, прижал крепче голову к себе и поцеловав в лоб, прошептал:

– Пусть духи уберегут твой сон от кошмаров, Асфи.

– И тебе добрых снов, Кейел, – тихо ответила она и дотянулась губами к моему подбородку. Нежно поцеловала и шепнула: – С тобой теплее.

Воздух стал слаще.

***

– Ты куда? – прошептал я, чувствуя, как Асфи осторожно вылезает из-под моей руки.

– Тише, спи. Я по нужде. Приспичило.

Я приоткрыл глаза, прикидывая время. На небе вовсю сияли духи, Луна единолично владела Фадрагосом.

Асфи чмокнула меня в щеку, в губы. Хотелось ответить, но глаза слипались, клонило дальше в сон.

– Давай скорее. И возвращайся, – поторопил я девчонку и зевнул.

Она угукнула и погладила меня по голове, окончательно усыпляя.

* * *

Холод пробрался под одеяло, тронул шею, пощекотал грудь под рубахой. Я зябко поежился и попытался прижаться к Асфи ближе. Куда она отлегла?

Грудь ни во что не уперлась, рука прощупала под плащом остывшие ветки. Я нахмурился, вспоминая, что Асфи разбудила меня и отошла. Как давно это было?

Приоткрыл глаза. Сизое небо едва загорелось лиловой дымкой. Духи погасли, Луна исчезла из виду в ожидании рождения Солнца, вокруг стояла тишина. Недоброе чувство кольнуло сердце.

Я быстро сел и осмотрелся.

Васоверги спали, но вот-вот должны были проснуться; они никогда не пропускали ритуал на рассвете. Остальные кутались в одеяла, наверняка собираясь проспать чуть ли не до пятого шага Солнца. В кострище тлели угли, отдавая последнее тепло. Асфи нигде не было.

Лес отдыхал. Молчали птицы, ветер будто тоже дремал. Молочный туман поднимался в низинах, копился в кустарниках. Тишина казалась незыблемой. Я ждал, что хрустнет ветка, и вскоре откуда-нибудь появится Асфи, но ничего не происходило. Мивенталь бесшумно скользнули в виде волка между деревьев; этой Луной никто не беспокоил нас. Сообщили бы мне духи, если бы с Асфи что-то случилось?

Тревога нарастала. Но чем дольше я осматривался, тем сильнее она сходила на нет. Сумка Асфи была на месте, плащ мялся на лежанке. Выходит, она где-то поблизости. Я поднялся и отправился осматривать окрестности.

В высокой траве прятались сгнившие ветки и упавшие плоды дикой груши. Первые хрустели под ногами, мешая слушать лес, вторые трескались, превращаясь в скользкую кашу. В низинах уплотнялся туман, холодил густой влагой неприкрытую одеждой кожу. Ветки деревьев осторожно прикасались к плечам, листья шептались над головой. Я обошел лагерь, но Асфи не заметил. Вернулся на поляну с надеждой, что мы попросту разминулись, и она уже вернулась. Но наша лежанка пустовала.

Пришлось вернуться в лес и потревожить Мивенталь. Волк при первом же тихом обращении выбежал из кустов и потрусил ко мне.

– Приведите меня, пожалуйста, к Асфи, – почесывая духов за ухом, попросил я.

Зеленые глаза взглянули с укором. Волк отступил и, мотнув головой, прильнул к земле. Фыркнул недовольно и направился в сторону. Я с облегчением поспешил за ним.

Вскоре волк привел меня к опушке леса и сел. В растерянности я обошел каждый куст. Отступившая совсем недавно тревога обратилась в ледяной страх, сковывающий сердце и мешающий вдохнуть. Несмотря на понимание, что я разбужу всех в лагере, все-таки сложил ладони лодочкой вокруг рта и крикнул:

– Асфи!

Эхо не заставило ждать. В разных сторонах одна за другой вспорхнули птицы. И все…

Стоя в полной тишине, я видел, как макушки деревьев, подсвеченные сизой дымкой, медленно пришли в движение и вскоре закружились. Птицы черными точками пересекали светлеющее небо. Через миг их стало так много, что показалось, будто без рассвета Солнца наступило время Луны. Незримая тяжесть заставила пошатнуться и отняла силы, но я устоял. Закрыл глаза и стиснул кулаки.

Асфи исчезла.

Асфи

Все же духи Предков замечательные. Ночью я проснулась на чистом упрямстве, а ведь безумно хотелось спать. Потом боялась сильнее потревожить Кейела, поэтому даже плаща не прихватила. Долго шла в ночном холоде в кожаной куртке, обнимая себя за плечи и стуча зубами. Кляла мысленно всех духов и несносный Фадрагос. Только когда отошла на безопасное расстояние от рощицы и убедилась, что слежки нет, что Мивенталь не завыли, сдавая мое бегство, – что все прошло хорошо, – я разулась. Тогда дорога пошла проще: я перестала спотыкаться, быстро согрелась и, естественно, повеселела. Однако все равно зевала и хотела спать. И вот духи Предков, пока духи ветра переносили меня от одного священного кольца к другому, насытили меня бодростью, да и голод утолили. Даже очнулось идиотское любопытство: если буду умирать с голоду, такие перемещения спасут организм от истощения?

Крадучись убегала еще в ночь, а уже с рассветом разглядела в пожухлой траве и грязи серые камни священного кольца отвратительного региона. Исшафи несли меня, бестелесную, прямо к ним.

Кейел

– Чего раскричался, беспокойный человек? – Елрех встречала меня на подходе к лагерю. С прогалины виднелась поляна с вещами и костром. Полукровка маячила передо мной, настойчиво перехватывая мой взгляд и мешая узнать, не вернулась ли Асфи. – Куда подевалась наша человечка? Что с ней произошло?

Коротким сильным выдохом я опустошил легкие. Зажмурился от острой боли в висках. Не вернулась…

– Говори же, нерасторопный человек! – Елрех впервые за время нашего знакомства схватила меня за запястья и стиснула так крепко, что прищемила в складках одежды кожу. В серых глазах нарастал страх. – Куда подевалась Асфи? Ты ее обидел?!

– Не знаю! – Я отшвырнул ее руки и услышал тихий рык – Ромиар, прислоняясь к дереву, наблюдал за нами и скалил клыки. Его неуместное осуждение и реакция на то, как я повел себя с Елрех, лишь разозлили. И такую злость я никогда не знал прежде, пока не повстречал Асфи. Эта злость приходила ко мне дважды: когда грязный васоверг избил Асфи и теперь. Эта злость клокотала в горле, жгла руки, заставляла суматошно оглядываться в поисках, на кого ее можно выплеснуть. Порывисто склонился к Елрех и проговорил, не узнавая собственного голоса: – Я никогда не обижу ее, полукровка.

Елрех раскрыла широко глаза и попятилась. Ромиар, пошатываясь без посоха, быстро преодолел расстояние от дерева к Елрех и встал перед ней. Неужто от меня защищает?

И хоть в груди образовалось пекло, я бы никогда не причинил вреда Елрех.

– Духи с тобой, разъяренный человек! – воскликнула она, топчась за спиной Ромиара. – Я, как и ты, волнуюсь. Только и всего. Ты на весь регион кличешь Асфи, а ее и тут нет. Мне, как и тебе, важно разобраться, куда она подевалась!

– Я не знаю. – Злость не удавалось унять. Тем более подоспели и васоверги.

Я воззрился в глаза цвета стали, спрятанные глубоко под кустистыми бровями. А вдруг этот урод убил ее? В последние рассветы Дарок смотрел на нее как на заклятого врага. Мог ли он убить ее? Была ли цель? Могла быть.

Могла…

– Тварь, – процедил я сквозь зубы. Челюсть свело от напряжения.

Васоверг вскинул подбородок и нахмурился сильнее. Большие рога зацепили ветки орешника, и те треснули. Елрех и Роми стали смотреть на него с растерянностью.

Как они не понимают?..

– Трус, – не сдержал я следующего ругательства, и Дарок склонился, будто готовился к прыжку. Из-под мясистых, изуродованных шрамом губ, показались клыки.

– Попридержи язык, деревенщина, пока я не свернул твою шею.

– Ты убил ее.

Елрех ахнула. Хвост Роми задел мое колено. Троица приспешников будущего вождя обступили его, готовясь дать отпор.

– Зачем же ты ее убил? – тихо обратилась к нему Елрех.

– Я не трогал ее.

– Вранье! – Не удержав себя, я шагнул к нему. Из рукавов курток тихо выпали плети. Благоразумие заставило остановиться. Хотелось кричать, но я всячески снижал интонацию, и от того хриплый голос не звучал, а резал воздух: – Ты трусил идти в Холмы грез! Все это заметили. Ты готов был отказаться от всего, чтобы только избежать смерти. Признавайся: ты убил ее, чтобы прекратить этот поход? Ты убил ее, чтобы у старого вождя не осталось и призрачного шанса найти того, кто знал бы, где сокровищница Энраилл. Ты убил ее, потому что она отказывала тебе. Говори!

– Он не убивал ее! Угомонись, человек! – Стрекоза кошкой выскользнула в центр нашего собрания, потрясая в воздухе листом. И с елейной улыбкой сообщила: – Вот ее послание. Исследователь, она тебе писала. И даже не задумалась о тебе, человек.

Злорадный смешок не оскорбил. Сердце заколотилось, воздух поцарапал горло. Я сорвался с места и вырвал послание из рук эльфийки. Буквы какое-то время расплывались кляксами.

– Где ты его нашла, удивительная эльфийка? – воодушевленно поинтересовалась Елрех. – Когда?

– В вещах исследователя. Только что.

– Ты копалась в моих вещах?

Я тряхнул головой, сморгнул пелену и, наконец-то, прочел:

«Нас слишком много. Вы будете шуметь и мешать. Верь мне, Роми, я знаю, что делаю. Ни в коем случае не следуйте за мной. Пустишь остальных в Холмы грез – убьешь меня. Встретимся у Ядовитого дракона, который лежит окаменелостями в Древнем лесу. Я приду. Обязательно приду.

Но если все же вы меня не дождетесь, то отправь в Холмы грез Стрекозу и Лиара. Они быстрые и очень осмотрительные. На прямом маршруте от Колодца к священному кольцу будет ключ. Я сделаю все, чтобы доставить его как можно ближе. Но я уверена, что вернусь.

Верь мне. Я вернусь»

Дочитав, хотел перечитать еще раз, хоть и с первого раза все послание отпечаталось в памяти и облегчением, и обидой, и желанием верить Асфи.

– Дай сюда! – Дарок отобрал письмо и, морщась, стал рассматривать.

Кажется, руны общего языка он понимал плохо, но все-таки понимал. Смял лист в кулаке и сразу разжал руку. Послание упало в траву. Охватило дикое желание поднять его, распрямить и спрятать за пазуху, пока кто-то другой не отобрал его снова. Однако Дарок, бросившись к лагерю, растоптал бумагу.

– Стрекоза, остаешься! – на ходу приказал он, исчезая за деревцами и вынуждая всех следовать за собой. – Соберешь все вещи, которые останутся тут.

Резко остановился и ухватил за воротник эльфийку. Та от неожиданности пискнула и вытянулась стрункой. Прикипела испуганными глазами к его глазам.

– И только попробуй, дрянь лесная, что-нибудь стащить. Я тебя в землю живьем зарою.

– Не трону! – полушепотом пообещала воровка. – Ничего не трону!

Дарок оттолкнул ее и, возобновив шаг, продолжил распоряжаться:

– Ты остаешься за главную. Шан’ниэрдка, ты тоже остаешься тут, – произнес, глядя перед собой, но все поняли, что обратился он к Ромиару. – Только тормозить нас будешь. Глазастая с нами! И ты, – рыкнул, оборачиваясь ко мне. Я выдержал несколько мгновений его суровый взор, и готов был выдерживать еще долго, но он произнес: – Пойдешь с нами и будешь звать беспутную девку так же громко, как звал недавно. Чтобы она поджала свою безрассудную смелость и примчалась к тебе сразу, как только услышит.

Харкнул мне под ноги, распаляя едва притихший гнев, и тронулся с места. Я ждал, пока злость уймется. Вспоминал строки, что оставила нам Асфи. Вспоминал ее вранье… Она говорила так легко о предстоящем отдыхе, что никто не догадался об обмане. Никто не предполагал, что она оставит нас, а сама уйдет, как уходят воры.

Она целовала меня спросонок и врала…

Отчего так больно? Наверное, от того, что я верил ей. Верил всему, что она мне говорила. Даже не задумывался над тем, как доверял. И вдруг просыпаюсь, а ее нет. Ушла в тот регион, которым взрослые пугают друг друга россказнями у костров.

Наконец пришло осознание, что Дарок собрался в Холмы грез.

Я бросился в лагерь вслед за ним. Выскочил на поляну. Стрекоза с Лиаром сидели над вещами васовергов и о чем-то тихо переговаривались. Ромиар хмурился, собирая свои вещи. Дарок был уже далеко. Его силуэт быстро таял, как и силуэты остальных, подсказывая, что они не идут, а бегут.

– Роми! – Я метнулся к исследователю. Желтые глаза посмотрели на меня с усталостью. – Асфи написала, что мы убьем ее, если пойдем следом за ней!

Он задумался. Мое сердцебиение расшатывало меня.

– Так и написала? – выгнул белые брови. Я кивнул. Возвращаясь к сбору вещей, Роми безразлично произнес: – Значит, убьем.

Ноги понесли меня за Дароком прежде, чем я задумался, стоит ли и в этот раз верить Асфи. Но в голове всплыла беседа с Кхангатором… Он обещал Асфи выполнить многое в ближайшее же время, как только они заключили сделку. В Холмах грез ни в коем случае нельзя шуметь.

Асфи

Отвратительный регион.

Воздух будто был пропитан запахом крови. Босые ноги вязли в бурой грязи, но ступали мягко, почти беззвучно. Туман обступал плотно, при каждом вдохе утяжелял легкие влагой. Изморозь садилась на лицо, склеивала ресницы. Затянутое небо казалось безоблачным, но между тем за серой мглой не просматривалось и намека на солнце.

Вдали показались очертания знакомых холмов, и я оцепенела. Глаза остекленели, и их невозможно было ни закрыть, ни отвести в сторону. Тут умирала малышка. Моя бедная девочка, считающая меня чуть ли не божеством. Кем я была для нее? И когда отпустит вина за то, что она была для меня всего лишь средством достижения цели. Любила ли я ее? Жестокая хозяйка, которая отмахивалась и раздражалась всякий раз, когда девчонка искренне пыталась добиться моего расположения. Одно радует – у меня хватило силы убить ее быстро.

Оцепенение спало. Оковы, сжимающие сердце, либо разбились, либо сердце снова окаменело, и ему уже ничего не было страшно. Дышать стало легче.

Впереди ждала суровая дорога. Надеюсь, Кхангатор успел перекинуть сюда каменных великанов. Если их не брал даже огонь драконов, то наверняка им не страшна и магия нечисти. Под крепкую шкуру не проберется ничего. Пусть бы оказалось так. Тогда огромные создания, не терпящие ни малейшего шума и существ поблизости чуть больше птиц, станут моими союзниками. А если Кхангатор не смог перекинуть их сюда, или магия нечисти сумела пробраться под каменную кожу, то…

Тряхнула волосами и улыбнулась. Видя, торчащую из земли кость перед собой, намеренно шагнула на нее – стопа встала на ровную поверхность.

Как бы ни был тернист путь, все получится.

Кейел

Догнать их удалось почти у самого священного кольца. Перехватив покрепче топор, я заступил им путь.

– Ты убьешь ее!

– Эта баба сама подохнет скорее! – выплюнул Дарок, собираясь обойти меня.

– Ты читал послание! – не позволял я ему пройти, мысленно готовясь к удару. Что стоит такому воину отмахнуться от человека? – Она написала, что мы убьем ее, если последуем за ней!

– Брехня! – Дарок внезапно остановился; его лицо перекосило от злости. – Ты веришь ей, человек? Ты до сих пор веришь этой девке?!

– Она просила Кхангатора драконом освободить регион Каменных великанов от этих самых каменных великанов, – удивленно проговорила Елрех, стоя в стороне от нас.

Дарок нахмурился и посмотрел на нее.

– Я только вспомнила об этом. Хитрая человечка! – восхитилась фангра, повернувшись к священному кольцу лицом. – Я тогда и подумать не могла, что она указывает регион Холмов грез, чтобы намеренно облегчить нам задачу. Говорила, что это единственное место, где великаны мешать никому не будут, и что за такое решение великого вождя все только поблагодарят.

Дарок фыркнул и поморщился сильнее. Норкор с тупым взглядом поскреб грязную щеку. Архаг и Гахсод переглянулись.

– Получается, ты нам там не нужен, – заявил Дарок. Смрадное дыхание заставило отвернуть голову. – Побереги голос. Будешь надрывать его тут, когда я верну безмозглую женщину. Тебе придется ругать ее и рассказывать, как ты едва от страха за нее не обделался. Может, хоть это ее образумит.

– Ты не пройдешь.

Пришлось распрямить плечи, вставая перед ним. Глупость собственного поступка изумляла меня. Да и не только меня. За широченной спиной своего вождя изумленно переглядывались васоверги. Дарок снова шагнул ко мне ближе, и почудилось, будто земля под этим шагом ощутимо просела. Когда его лицо приблизилось к моему, я приложил все усилия, чтобы ни единый мускул не дрогнул. В руке скрипнуло топорище.

– Ты хорошо ее знаешь, человек? Достаточно хорошо, чтобы доверять всему сказанному ею? Или, может, она сказала тебе, кто она? М? Сказала? – тихо спросил васоверг, будто не хотел, чтобы услышали остальные. Помолчал, словно давал мне время на размышления, а затем резко отступил и громко пообещал: – Будь по твоему, слюнтяй! Но если с дурной женщиной что-то случится, я наведаюсь в Солнечную и вырежу всю твою деревеньку.

Сплюнул под ноги и зашагал обратно к лагерю.

Асфи

Удивляло, как в таком омерзительном месте, умудрялись вырастать кустарники и трава. Да, чахлые, пожухлые, будто в Фадрагосе существовала осень. Именно здесь. Но ведь как-то все это росло. И на ветвях высоких кустарников то и дело сидели птицы. Ни живые и ни мертвые. Нежить. Только тут я поняла истинный смысл такого глупого слова. На Земле о нем и задумываться не приходилось.

Бесшумную поступь пришлось прервать. Первая встреча с крупным представителем нежити представилась как нельзя вовремя. Сила Вестницы привлекала удачу. Я как раз добралась до каменного доказательства того, что Кхангатор умеет держать свое слово.

Существо, явно претендующее на образ разумного, состояло из блекло-зеленых волокон силы. А еще отчасти из пожелтевших ребер, на которых то и дело виднелась грязь и с которых свисала трава. У него была нижняя челюсть с несколькими уцелевшими зубами и напрочь отсутствовала остальная часть черепа. Подгнивший глаз – кажется, крупного животного, – был зацеплен за большой зуб.

Я скривилась. Нагнулась, зачерпнула пригоршню отвратной грязи, слепила комок плотнее и бросила в зачаток нежити. Комок угодил в ребра. Стоя на одной лишь безумной силе магии, нежить покачнулась. Позвонки шеи треснули по челюсти, и та покосилась, но не упала. Многоголосый рев раздался незамедлительно. Ужасное нечто поковыляло ко мне.

По земле прошлась дрожь, передалась через босые ступни мне. Гигантский камень открыл глаз. Поводил им из стороны в сторону, заметил того, кто посмел потревожить сон. Вскоре поднялся лениво, и мое сердце ушло в пятки. Как бы ни помнила я размер этих существ, все же восхитилась и ужаснулась им снова. Огромная нога сбила нежить, будто пластмассовую игрушку. Челюсть упала-таки рядом, и великан с силой топнул по ней. Зеленые сгустки силы развеялись от ноги в разные стороны и впитались в землю. Великан осмотрелся уже двумя глазами.

Я не дышала, не двигалась – сама превратилась в камень.

И десяти секунд не прошло, как гигант, сотрясая землю, выбрал себе новое место для сна. Присел на корточки, принял странную позу, заламывая себе руку за головой, а вторую поджимая коленями, а через миг закрыл глаза. Теперь в нем трудно было разглядеть хоть что-то, кроме обычного огромного валуна.

Улыбнувшись, я возобновила бесшумный шаг.

Кейел

В одиночестве было легче и сложнее одновременно. Елрех какое-то время пробыла со мной, попыталась приободрить какими-то словами, но я не мог вслушиваться. Понял о добром намерении полукровки только по интонации. А затем ушла и она.

Я добрел до священного кольца, удерживая топор в руке. Размышляя над словами Дарока. О чем Асфи не сказала мне? Кто она? И почему она сказала об этом ему, а мне нет? Чем я заслужил ее недоверие ко мне? Всегда казалось, что я выказывал ей все, чтобы она понимала, что может полагаться на меня во всем и всегда. Тогда почему Дарок знает о ней что-то большее, чем я?

Хотел войти в священное кольцо и отправиться в Холмы грез. Но застыл, вспоминая наставление на листе. Можно ли верить тому, что написала Асфи? Этот вопрос заставал врасплох и разрывал душу на части.