Текст книги "Кого не взяли на небо (СИ)"

Автор книги: Клим Мглин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 52 страниц)

– Их семь лет никто не красил, Аглая, – рассмеялся дракон, – Постапокалипсис на дворе, или ты забыла? Раньше они были бордовыми.

– А почему бордовые? – не унималась девушка.

– Я думаю об этом надо спросить нашу Госпожу – она знает всё про красную краску. Я же придерживаюсь теории, что норвежцы красили стены своих жилищ кровью китов. Тут, на этих камнях, ничего полезного, кроме брусники не растёт. И под камнями ничего полезного не лежит. Тут вообще ничего нет – откуда у морских пиратов могла взяться приличная краска?

Они немного постояли, вглядываясь в оставшийся позади городок, но провожатые так и не появились.

– Погнали к твоему Евронимусу, а потом надо бы перекусить, – желудок дракона подкрепил его слова утробным рычанием, – Кстати это – тот ещё квест. Тут у выживших коров явно не водится, а селёдку я ловить не умею.

– Погнали, – обрадовалась девушка.

Она снова улыбалась.

* * *

– Нашёл! – торжествующий возглас Грима, раздавшийся над старым, заросшим кладбищем, напоминал трубный вой, издаваемый слоновьим хоботом.

Аглая, сражавшаяся с густой порослью жухлых сорняков в попытке обнажить очередной могильный камень, поспешила на зов.

Дракон сидел на заднице посредине дымящегося круглого пепелища. Он ткнул огромным когтем в невзрачный кусок синюшного гранита. На камне значилось следующее:

Oystein Aarseth

22.03.1968 – 10.08.1993

Аглая недоверчиво осмотрела надгробие, потёрла пальцем вырезанные в камне инициалы, и удостоверившись в подлинности находки, полезла к дракону обниматься.

– Ой, ну что ты, право, Аглая, – отреагировал ящер, но позволил себя изрядно потискать.

– Инструмент, я думаю, можно найти там, – кончик острого когтя указал на пару покосившихся сараев возле кладбищенской невысокой ограды.

– Ты тут развлекайся, Аглая Бездна, а я пока что соображу насчёт обеда, – в желудке у дракона опять пугающе заворчало.

Сказочный змей разбежался и взмыл в воздух, словно бы случайно задев железный крест, венчающий облупленную колокольню кладбищенской церквушки. Тот согнулся пополам.

«Хотел присесть на дорожку, по старой вороньей привычке», – подумала Бездна и поплелась в сарай за лопатой.

Земля была рыхлой – растения и черви обожали кладбищенскую почву. Через час Аглая уже скрылась в свежевыкопанной яме с головой, а ещё через полчаса штык лопаты завяз в трухлявой преграде.

«Жаль Ская нет рядом, он бы порадовался. Хотя этот парень явно предпочитает свежие могилки молодых девушек».

Она уже избавилась от своей кенгурухи и футболки – тесёмки бюстгальтера сильно резали ей плечи, вспотевшие сиськи жутко чесались. Она посмотрела на небо, окутанное нежной солнечной дымкой – на её день рождения погода преподнесла приятный подарок. Пусто. Никаких драконов. Она вздохнула, преисполнившись светлой тоски. Никто не разделит её волнения, жаль конечно, ну да так тому и быть. Девушка принялась откапывать крышку всё ещё целого гроба, и тут ей повезло.

Родные мертвеца были из тех странных людей, что предпочитают гробы с двойными крышками – это позволяет хоронить усопшего в пиджаке и галстуке, но без штанов. Аглаю не интересовал мертвец ниже пояса – она хотела лишь его голову. Вскоре усталая девушка полностью освободила от земли верхнюю часть прогнившего ящика. Повеяло сладковатым запахом трухлявой древесины, разбавленным пикантными нотками ароматов истлевшей плоти. Тёмное сердечко Бездны сладко защемило от предчувствия нежданного разочарования. Прибежище покойника оказалось подозрительно маленьким – ровно детский гробик. Девушка сбила позеленевшие от времени защёлки и подпихнула штык лопаты в узкую щель. Нажала – раздался хруст и часть двойной крышки подалась вверх.

Бездна не стала ждать, когда осядет могильная пыль и склонилась над открывшимися её глазам останками великого вдохновителя блэк-метала. Её худшие опасения оправдались – Евронимус не был норвежцем. С облезлого, скуластого черепа, поросшего остатками прямых и чёрных, как у монголов, волос, на девушку таращились ввалившиеся глазницы, что при жизни были заполнены узкими и жадными очами угрюмого саама. Бездну охватило нездоровое любопытство – она принялась освобождать вторую створку гроба и вскоре бывший лидер культового Мейхема предстал перед ней во всей красе. Коротышку Евронимуса похоронили без штанов. Во лбу зияла чёрная дыра, оставленная ножом Графа.

Аглая Бездна упёрла лезвие лопаты в шейные позвонки скелета и сильно нажала. Потом продела два пальца в пустые глазницы и осторожно дёрнула. Череп с хрустом отделился.

Кладбищенская земля и пушистый снежок превосходно справились с полувековым налётом могильной коросты, покрывавшей череп, и теперь Аглая Бездна сидела на поваленном надгробном камне осквернённой могилы в классической шекспировской позе – вытянув руку перед собой она пристально всматривалась в кость, что желтела отполированными азиатскими скулами. Шум огромных крыльев вывел девушку из глубокого самадхи.

– Ув! – выдохнул дракон, и Бездна поморщилась – из страшной пасти воняло, будто из жерла вулкана.

– А он и правда был великим музыкантом, Аглая? – поинтересовался Грим, слегка прикоснувшись гигантским когтем к злополучным останкам.

– Неа, – ответила девушка, – Он никем особо таким не был – просто гитарист с большой харей, да к тому же недомерок. На эскимоса похож. Таким бабы не дают. Все эти сплетни о том, что он увёл у своего убийцы девушку – наглая ложь. Граф, который превратил его худосочное тельце в решето с помощью сапожного ножа, сочинял куда как более достойные вещи. Да и сам высоким красавчиком был. Но потом лажанул. Отрицал контрацептивы и поимел на свою голову огромные проблемы в виде стаи голодных карапузов. Какое уж тут творчество.

Она встала с камушка и отряхнула задницу.

– Подмёрзла я немного, давай запалим костерок из этой церквушки, – грязный палец с безукоризненно обгрызенным ногтем ткнул в облезлое здание кирхи.

– Всё по канонам, Аглая? – губы ящера растянулись в чудовищном оскале.

– Всё по канонам, Грим, – ответила девушка.

* * *

– Похоже скальд нисколько не преувеличивает, – озабоченно подметил Скаидрис.

Монакура Пуу не ответил – а что тут можно было сказать?

Они стояли посередине небольшой площади маленького провинциального городка и рассматривали кучу оплавленного металлолома. Похоже, что эта никчёмная груда была раньше противотанковым орудием. Вокруг кучковались сожжённые трупы людей.

– Такое мог сотворить только дракон, – добавил лив, оглядывая порушенные дома и упавшие башни ратуши и кирхи.

– Или гиперболоид, – отозвался Монакура.

– Эй, скальд, – он повернулся к викингу – пацана пёрло от гордости за Фафнира – скальд важно расхаживал между развалин и скорченных, чёрных трупов, – Обрисуй мне это чудовище.

Скальд важно кивнул и преклонил одно колено; лохматую голову подпер руками и затих.

– Ты чё? – удивился сержант, но лив потянул его за рукав и прошипел:

– Он вису складывает, не мешай, давай приколемся над пафосом.

Монакура Пуу вырвал руку:

– Некогда стихами баловаться. Вещай, поэт, каков наш враг.

Хельги поднялся с колен, и вытащив из кармана смятую бумажку, подал её сержанту. Тот глянул на рисунок и скорчил кислую мину.

– Красная виверна. В лоб – непроходима. Сожжёт любой левел. Можно только хвост отрубить. У нас проблемы, бойцы. Ладно, пойдёмте искать машину. Тут же должна быть уцелевшая машина.

Он потряс рисунком перед носом скальда:

– Молодец, хвалю за ёмкие и краткие объяснения.

– Я в замке фрау это нашёл, – зарделся Хельги, – И прикарманил. Очень понравилось.

– Воровать – полезно, – одобрительно качнул головой сержант и поплёлся прочь.

От его домашних тапочек на засыпанном пеплом снегу оставались огромные медвежьи следы.

* * *

Быстро темнело. Сытая и счастливая Бездна попыталась свернуться калачиком у тёплого драконьего брюха, но Грим предостерегающе поднял палец, выплюнул обглоданную кость и оглушительно рыгнул, извергнув синеватое пламя.

– Ещё не время спать, Аглая, – возвестил ящер, – Сюрпризы на день рождения еще не исчерпаны. Нам предстоит вечерний фейерверк и пару небольших, но впечатляющих чудес. Полетели!

– Полетели, – взбодрилась девушка и полезла в своё седло.

Грим взмыл вверх, а догоревшая кирха наконец-то рухнула, погребая под собой разрытую могилу и безголовый скелет несчастного гитариста.

Они поднялись высоко в небо – то переливалось холодными волнами синего, зелёного и фиолетово-красного света.

– Это оно? – молча спросила она дракона, – Северное сияние?

– Да, Аглая, – ответил ошеломлённой девушке Грим, – Оно прекрасно, не находишь?

Бездна закрыла глаза, но зрелище не пропало. Она знала – теперь этот свет всегда будет с ней.

– Оно прекрасно, – восхищённо пролепетала вслух девушка.

События этого удивительного дня – её дня рождения – основательно подействовали на хрупкий женский рассудок. Разум, сломленный невероятными переживаниями, уже молил о пощаде, но чудеса не прекращались – сказочный трип продолжался.

На фоне кислотных оттенков заполярных небес проступили очертания высокой башни с приплюснутым оголовком. Строение напоминало зловещий гриб. Грим плавно спикировал на зонтик его шляпки. Аглая Бездна прошлась по чешуйчатой спине ящера и сползла по длинному хвосту, словно по стальному трапу, прямо на твёрдую поверхность узкой смотровой площадки.

– Это маяк, – выдохнул Грим – его ноздри дымились, – Цель нашего путешествия. Здесь кончается твоё путешествие на спине сказочного дракона, Аглая.

Она грустно кивнула, и развернулась лицом к морю – запечатлеть в памяти эту холодную красоту. Её сердце вновь сжалось от щемящего, ноющего приступа болезненного счастья. Аглая Бездна снова обратилась к башне и посмотрела вверх – на багряного дракона, настоящего дракона, что сидел сейчас на самом верху древней башни и разговаривал с ней – семнадцатилетней глупой девчонкой.

Но слова благодарности застряли у неё в глотке – дракон исчез.

– Твоё путешествие на спине дракона закончилось, – произнёс резкий каркающий голос, – Но это не значит, что мы с тобой закончили, Аглая.

Бездна отшатнулась; руки инстинктивно спешили напрямик к винтовке – лишь бы успеть.

– Спокойно, девчонка, – снова раздалось это хриплое карканье и из сгущающихся сумерек к ней шагнула изящная женская фигура в чёрном обтягивающем платье.

Одеяние незнакомки украшали многочисленные прорехи и лоснящиеся вороньи перья. Волосы – гладкие, словно бы смазанные жиром, ниспадали блестящим шёлком до самых пят женщины. Она была боса – миниатюрные ступни едва выглядывали из-под волочащегося подола.

«Как Соткен, только...»

«Только отвратительно прекрасна», – закончили её мысль – хриплый голос пробрался в её голову.

«Знаешь, почему ты о ней подумала? Соткен – единственная ведьма, которую ты встречала в своей жизни. У нас одна суть, но эта калека похоронила в себе почти все свои таланты. Она слишком любит растения. Всему виной – злые восточные цветы".

Гостья подошла ближе – рука Бездны, тянущая вниз ремень винтовки, бессильно обмякла.

Блестящие антрацитовые зрачки в белоснежном круге белков пристально уставились в её бездонные чёрные очи.

– Грим, – только и смогла выдохнуть девушка.

Гостья скривила бледные губы в резкой, неприятной улыбке.

– Ты меня с кем-то путаешь, глупышка. Моё имя – Бадб, и я здесь не для развлечений, а чтобы научить тебя кое-чему.

– Мы так не договаривались – мне обещали фейерверк и пару чудес, – нахмурилась Аглая, – Ты сколько угодно можешь прикидываться драконом или развратной феей, но я знаю, что ты – ворон. Хотя могу называть тебя Бадб. Поиграем с тобой в эту игру. Так где мои подарочки?

– Будут тебе чудеса и фейерверки, – сдалась Бадб, – Но сначала помоги мне: нам нужен огонь маяка – кое-кто потерялся и нуждается в помощи.

Женщина махнула рукой в сторону огромной кучи дров, сложенных в каменной чаше:

– Есть мысли, как это поджечь?

Аглая внимательно посмотрела на новую, не особо приятную, манифестацию древнего ворона, но обидные слова так и не сорвались с её едкого язычка – девушка знала склонность Грима к дурацким шуткам. Но Бадб не шутила. Дела обстояли гораздо хуже. Ведьма залипла, уставившись на деревяшки.

Девушка вытащила из потайного кармашка газовую зажигалку и крутанула колёсико. Устройство отозвалось слабым огоньком.

– На вот, – она протянула зажигалку женщине.

Бадб сбросила оцепенение и потёрла ладонями виски, после чего удивлённо уставилась на свои руки, синие от многочисленных татуировок. Потом перевела взгляд на Аглаю, участливо наблюдающую за ней.

– Все ведьмы – головой поехавшие. Если ты предлагаешь мне стать одной из вас – то иди в жопу, Грим, – заявила Бездна.

Бадб рассмеялась:

– Из тебя бы вышла злющая ведьма, Аглая. Но я тут за другим, тем паче, что тебе больше нравится оружие, так?

– Так, – кивнула Бездна.

– Госпожа тоже это подметила, поэтому у тебя другая дорожка, если, конечно, мы все переживём сегодняшнюю ночь.

Она подняла вверх свой костлявый палец, острый ноготь которого больше походил на вороний, чем на человеческий.

Кривой, чёрный и грязный птичий коготь.

– Никаких вопросов, у нас мало времени. Итак, приступим.

Ведьма щёлкнула пальцами и куча деревяшек вспыхнула гигантским костром. Уже успевшая замёрзнуть Аглая придвинулась поближе к пламени, но Бадб поманила её пальцем.

– Иди сюда, сейчас ты забудешь про холод.

Девушка послушно встала рядом. Обе вглядывались в небо, цветущее мрачными всполохами. Замогильный фиолет плавно перетекал в холодную синь, а та приобретала оттенки едкой зелени.

– Потрясающе, – молвила женщина в чёрном платье, – Не возражаешь, если я добавлю пару мазков?

Она призывно взмахнула рукой – из костра в небо поднялся огненный вихрь и внезапно взорвался, уничтожив пламя. От босых ног колдуньи – туда, где расцветало хищное сияние – простёрся ослепительный луч, отливающий серебром и лазурью. У Бездны перехватило дыхание: лёгкие отвергали замогильный холод, которым наполнился воздух вокруг. Бадб сделала шаг вперёд – миниатюрные ножки покинули парапет каменной башни и ступили на призрачную кромку.

Она словно висела в воздухе, окружённая со всех сторон ореолом мерцающего сияния.

– Давай, Аглая, – ведьма снова поманила девушку пальцем, – Это не страшнее прогулки на спине дракона.

Бездна с ужасом посмотрела себе под ноги – твёрдый камень обрывался отвесной пропастью – было слышно, как там, внизу, в кромешной темноте, разбиваются о скалы волны северного океана.

Бадб пожала плечами, развернулась к девушке спиной и медленно побрела вглубь лазурного тоннеля.

– Не буду тебе мешать – соберись с духом, а я пойду прогуляюсь. Однако должна тебя предупредить, что через некоторое время этот волшебный луч пропадёт. Даже не знаю, как ты будешь выбираться из Норвегии.

Её чёрный силуэт таял, растворяясь в голубом, дымящемся серебре, а Бездна всё стояла, не в силах отвести взгляда от тёмной пропасти. Пальцы её правой руки теребили ремень Диемако, а левая кисть крепко стискивала челюсть культового черепа.

– Жутко холодно здесь стоять. Пойдём, а? Или зассала?

Она отшвырнула от себя говорящую кость, как если бы у неё в руках оказалась ядовитая медуза. Череп упал с парапета, но не рухнул в темноту – закатился на край светового тоннеля.

– Вшшш, – зашипела голова Евронимуса, – Скорее подыми меня отсюда, сука, иначе я околею и рассыплюсь прахом.

Аглая Бездна некоторое время мешкала, но девушку, похоже, уже ничего не удивляло. Она поправила винтовку, встала на четвереньки, зажмурила глаза и осторожно поползла внутрь световой трубы, где череп древнего блэкера щелкал зубастыми челюстями, строил страшные рожи и жутко дымил, будто сухой лёд.

* * *

– Эй, Бадб! – Аглая перешла на бег, но чернеющая впереди фигурка ведьмы не приблизилась ни на йоту.

Женщина в драном платье продолжала неторопливо шествовать по лазурному тоннелю.

– Чертовщина какая-то. Я не могу её догнать, – пожаловалась девушка черепу.

Полуистлевшую бошку музыканта с трудом всунули в передний карман кенгурухи – весьма вместительный карман, отчего любимая одежда лохматых музыкантов и получила своё названии.

Череп не отвечал, но, несомненно, присутствовал – его зубы продолжали стучать.

– Всё мёрзнешь? – поинтересовалась девушка, – Ты же северного племени; твои предки населяли Лапландию, а это жуть, какое холодное место.

– Ты-то откуда знаешь, курва? – проскрежетала кость.

– Курва? – вскипела Аглая, но порыв ярости вдруг улетучился, – Атилла Чихар словечку научил?

– Ага, – согласился череп, – Наш вокалист в совершенстве владеет венгерским, польским и русским обсценом.

– Я думала, что мы общаемся... – она запнулась, подыскивая нужное слово.

– Телепатически, – подсказал череп, и тут же сам себя опроверг, – Нихуя подобного, Аглая. Но я откуда-то знаю это наречие. И всё же: ты не могла бы отнести меня туда, где потеплее?

Аглая Бездна вздохнула и, поправив ремень Диемако, вновь бросилась вдогонку за ведьмой.

– Бадб! Остановись! – из прекрасно очерченных ноздрей девушки вырывались две струйки пара – Бездна напоминала рассерженную кобылицу.

– Стоять, курва, – поддакнула мёртвая голова, – Кстати, это похоже на погоню Ангулималы за Благословенным, не находишь, Аглая?

На этот раз Бадб услышала и вняла просьбе – Аглая смогла приблизиться к недосягаемой женщине.

– Я знала, что у тебя получится, – небрежно похвалила её ведьма, после чего подозрительно уставилась на выпуклый карман.

– Перебор с чудесами, не находишь, Аглая?

– Не-а, – насупилась девушка, – Норм всё. Ещё будут?

– Будут, – кивнула Бадб, – Тебе вот это, – она обвела татуированной рукой светящуюся полость вокруг, – Нравится?

– Угу, – промычала девушка, но её выпученные глаза, раскрасневшиеся щёки и прерывистое дыхание явно указывали на высшую степень очарования – на очень большое «УГУ».

– Хочешь такой же запилить? – веки ведьмы слегка прищурились, а лицо приняло хищное выражение.

– Нуу, – замялась Аглая, – Тута красиво и спокойно, но жутко холодно, – она непроизвольно сунула руку в карман, прикоснувшись к ледяной кости – череп не врал – он действительно давал дуба.

– Я подозреваю, что это какой-то магический портал, – проговорила девушка, ещё раз внимательно окинув светящуюся трубу, – Но куда он ведёт? Мы идём и идём, а конца всё нет.

Аглая указала разведёнными руками в обе стороны – тоннель казался бесконечным.

– А конца и не будет, – хихикнула Бадб, – Ты вообще отсюда никогда не выберешься, если не знаешь, куда хочешь попасть.

Аглая открыла свой большой, красивый рот, и, через мгновение, снова закрыла – глотала слово «Назад». Ведьма понимающе усмехнулась – её суровое лицо слегка смягчилось.

– Это не совсем магия, глупышка, – пояснила она, – И уж точно не средство перемещения из точки «А» в точку «В». Телепортация – лишь самая слабая из возможностей, которыми обладает так называемый путь луча. Хотя я называю его путём трости. Бамбуковой.

Ведьма воззрилась на мерцающие круглые стены, и замолчала, замерев на месте.

– Бадб, – девушка подёргала залипшую ведьму за драный рукав её платья. От ткани оторвалось прекрасное воронье перо и скользнуло на переливающийся серебром пол.

Аглая подняла его и сунула в завязанный на затылке клубок волос. Бадб очнулась, потёрла виски и с удивлением уставилась на свои миниатюрные ступни.

– Путь Бамбуковой Трости, – подсказала Аглая, переминаясь с ноги на ногу – с кончика её носа стекла струйка влаги, моментально превратившаяся в длинную сосульку.

– Ладно, – промолвила ведьма, протянула руку и оторвала ледяной нарост, – Продолжим путешествие, пока не появились первые жертвы. Бери меня за руку, летим греться. Летим туда, где растёт папирус.

Аглая дрожащей от холода рукой вцепилась в тощие, напоминающие вороньи лапы, пальцы, и крепко сжала.

– Хик, – взвизгнула Бадб и луч взорвался шквалом серебряно-голубых льдинок.

Бездна зажмурилась и почувствовала, как ледяная плеть наотмашь хлестнула её по лицу – она опрокинулась навзничь, теряя сознание, а в её угасающем рассудке, наполняющемся беспросветной тьмой, вспыхнули два огромных звериных ока, багряно-жёлтых, словно пылающая осенняя листва.

* * *

Что то пнуло её в щёку – Аглая открыла глаза и увидела перед собой пару маленьких ножек, явно принадлежащих ребёнку. Изящные пальчики венчали грязные, обломанные ноготки. Те покрывал мелкий, седой песок. Аглая Бездна похлопала ресницами, облизала пересохшие губы и осознала – песок покрывал не только эти миниатюрные ножки – песчинки были везде – в её прищуренных глазах, во рту и в ушах.

Девушка попыталась приподняться, но тут же рухнула на спину – всё тело болело так, будто её выбросили в окно кабака во время горячей вечеринки. А вечеринка, походу, действительно была горячей. Аглая Бездна чувствовала себя не просто избитой, но и слегка прожаренной. Словно её любимый говяжий стейк.

– Вставай, Аглая!

Складки чёрной ткани, спадающие на восхитительные пальчики, внезапно подёрнулись вверх, обнажая стройные ноги – синие в белых росчерках – густую сеть татуировок рассекали глубокие шрамы, сливающиеся в магические узоры.

– Пойдём искупаемся после тяжёлой посадки, – рваные лоскутья взлетели вверх, явив миру совершенное тело – разукрашенное и изрезанное.

Девушка, стеная, попыталась подняться на ноги, а тем временем чёрное платье, отороченное вороньими перьями, соскользнуло с точёных плеч – Бадб стояла перед ней полностью нагая.

Это зрелище заставило Бездну забыть про свои болячки – женщина была нечеловечески прекрасна.

– Может всё-таки в ведьмы... – пробормотала девушка, пытаясь прочистить рот от вездесущих песчинок.

Она огляделась и еле устояла на ногах.

Они оказались в пустыне.

Там, где бесконечные пески.

Там, где палящий зной и непроходимые барханы.

Там, где причудливые скалы – вовсе и не скалы, а остовы мёртвых доисторических чудовищ.

Там, где священная река соединяет жизнь и смерть.

Там, где каждый день умирает Великий бог солнца.

– Ты идёшь?

Обнажённая Бадб спустилась к самой воде – волшебные воды Нила ласкали её стройные ножки – пряди чёрных волос поплыли, подхваченные стремительным течением.

Бездна попыталась стянуть свою кенгуруху, но череп, оттопыривший её животик, жутко мешал. Она осторожно сунула руку в огромный карман и сразу же впилась в пустые глазницы – так этому засранцу будет сложнее кусаться.

Она поместила Эйстейна на кучку сложенной одежды – бывший гитарист пырился мёртвыми раскосыми глазками на удаляющиеся крутые бёдра голой Бездны и похабно скалился.

Девушка присоединилась к ожидающей ведьме – они погрузились в пугающие, багряные, с оттенками зелени, воды и поплыли, держась близко друг к другу. Бездна прекрасно чувствовала себя в воде – умела плавать разными стилями, и прекрасно ныряла, но сейчас девушка удивлённо взирала на свою спутницу – тело Бадб извивалось подобно водяной змее – ведьма явно чувствовала себя в своей стихии.

– Кто ты, Грим? – спросила Аглая, но ответа не получила – голова ведьмы полностью скрылась под водой.

Тогда нырнула и Аглая.

И замерла, разметав длинные волосы в окружающей красноватой воде – оказывается, их сопровождали. Широко распахнутыми от ужаса глазами она наблюдала, как бледно-синее тело древней богини окружают пугающие силуэты подводных чудовищ. Бадб подплыла к одному из страшных монстров и нежно погладила его по жуткой, покрытой шипами и наростами, морде. Ящер раскрыл пасть – два ряда кривых клыков приготовились рвать и терзать.

Бездна пустила целое облако белых пузырей и яростно замотала головой, пытаясь проснуться. Но не смогла; застыла в вязкой воде – на горле постепенно сжималась стальная хватка удушья.

Бадб прекратила любезничать с крокодилами и поспешила к девушке; подхватив её подмышку, ведьма вынырнула на поверхность реки.

– А вода здесь тоже красная от крови, как и дома китобоев в Норвегии? – спросила девушка, отплёвываясь от воды, и дрожа всем телом – за ними на поверхность подымались несколько громадных рептилий.

– Они нас не тронут, это мои старые друзья, и я время от времени их навещаю, – успокоила Бабд девушку, когда первая зубастая морда показалась на поверхности, – Ты плыви к берегу, а я ещё немного поплескаюсь, – и ведьма снова исчезла под водой; крокодилы последовали следом за своей подругой.

Удивительно, но страх отпустил – Аглая даже немного полежала на спине, нежась в кровавых водах зловещей реки и подставляя белую кожу под палящие лучи безжалостного африканского солнца. Потом неторопливо догребла до берега, поросшего редкими побегами жухлого бамбука и выбралась на пологий песчаный берег. Череп приветствовал её вялым постукиванием зубов.

– Сука, – поприветствовал он свою новую хозяйку.

– И тебе привет, Эйстейн, – Аглая встала прямо над головой, широко расставив обнажённые ноги: с её промежности скатилось несколько бурых капель священной реки и охладили жёлтый костяной лоб.

– Ты не поверишь, мы там с крокодилами купались, – Бездна сладко зажмурилась и потянулась руками к раскалённому диску солнца.

– То ли ещё будет, – мрачно пробубнил череп, – Кстати, мы не могли бы убраться отсюда? Тут невыносимо жарко.

Аглая накрыла недовольную кость своей кенгурухой.

– Курва, – поблагодарил её Эйстейн и заткнулся – к ним приближалась Бадб.

Женщина была почти на голову ниже Бездны, и очень худа, а очертания крутых бёдер, высокие, полные груди и вневременное, точёное лицо резко контрастировали с подростковыми формами девушки и её глуповатой физиономией. У обеих были чёрные, как адова пропасть, глаза и гордый, язвительный склад полных губ. Их можно было бы принять за тёртую жизнью мать с приблудой-дочкой, которая ещё не успела наколоть себе тату.

– Как же я скучала по своим ящеркам, – Бадб послала в сторону кровавой реки воздушный поцелуй: шипастые спины мелькнули в прощальном прыжке и скрылись под водой.

– Зря ты испугалась их – они бывают чертовски нежны – позволяют кататься на своих спинах, если найти к ним правильный подход.

– Я уже каталась сегодня на спине ящера, – улыбнулась Бездна приятному воспоминанию, – Но мне и здесь нравится, только немного жутковато.

Девушка беззастенчиво разглядывала тайные изгибы совершенного ведьминского тела.

– Это вотчина Госпожи, – сказала Бадб, – Тут даже мне становится жутко. Пойдём, осмотрим окрестности. Глянь вот туда, – палец, испещрённый загадочными символами, указал вверх на седую скалу, вздымающуюся над их головами.

Аглая Бездна разглядела верхушку высоченной башни, а рядом купол, увенчанный крестом.

– Паук сплёл свою паутину на выходе из осиного гнезда, – усмехнулась Бадб, – Ирония судьбы – монастырь возведён над катакомбами, принадлежащими Госпоже. Но она не возражала, говорила, что трамплин для прыжка – превосходен.

– Трамплин – эта башня? – переспросила Бездна.

– Ага, – кивнула ведьма, – Высоченная башня с колоколом. И сейчас нам предстоит забраться на эту скалу.

Ведьма подняла с песка чёрное платье и уставилась на него, будто видела впервые. Потом присела: чёрные глаза закатились, оставив лишь белоснежную кайму белка, руки распростёрлись в разные стороны – древнее лицо вытянулось, изменяясь, а из перекошенного рта вырвалось хриплое карканье.

– Нет, нет, нет, Грим, – Аглая подскочила к женщине, и ухватилась за платье, – Не сейчас: мы должны взобраться наверх.

Веки Бадб крепко зажмурились, затем распахнулись; глаза вернулись на место, а вороний клюв снова обратился женским носиком.

– Я просто хотела долететь до верху, тяжело ходить пешком, – буркнула недовольная ведьма, – Устала я слегка. Ты хотя бы представляешь, насколько я стара, Аглая?

– Думаю это неважно, – облегчённо выдохнула девушка, – Старость тебе нипочём; насколько я поняла – ты бессмертна.

– Ну, не совсем так, – ответила кельтская богиня и принялась натягивать своё облегающее платье.

Бездна с сожалением проводила взглядом исчезающие сиськи и тоже стала одеваться.

* * *

– Они не все головой поехавшие, – подметил шёпотом Скаидрис, указывая на пару человек, что осторожно ступили на разгромленную площадь, – Глянь-ка, сержант, эти – нормальные – без гребней, печаток с черепами и чёрных кожаных пальто.

Троица пряталась в развалинах ратуши – звук приближающегося машинного двигателя загнал бойцов в убежище – теперь они наблюдали за происходящем с безопасного расстояния.

– Нихера не нормальные, – ответствовал Монакура Пуу, мрачно разглядывая новоприбывших, – Эти – ещё хуже.

– А чё так? – недоверчиво сощурился Скаидрис, предчувствуя очередной подвох вечно недовольного сержанта.

– Это – военные, и, насколько я разбираюсь в солдатах, а поверь мне, я разбираюсь в них превосходно – это не просто самопровозглашённые вояки, а реально обученные и натренированные бойцы.

– Тогда ты прав, – потупился лив, – Уж лучше сраные панки, хотя и те были весьма жёсткие.

Сержант похлопал бойца по плечу и уважительно хмыкнул в густые усы. Потом пояснил:

– Те в сосновом бору, что вас убивали, тоже были профессиональными солдатами. Немецкими солдатами. Удивительно, что два щенка смогли положить столько профессионалов.

Заросшие щёки гиганта зарделись – как и все командиры, Монакура Пуу испытывал великую гордость за успехи подначальных ему бойцов.

Лив так же слегка порозовел – услышать похвалу из уст сержанта было невообразимой редкостью.

– Вы чё? – спросил Хельги, – В любви друг другу признались?

– А почему эти солдаты были одеты, словно участники дешёвой рок-группы? – поинтересовался Скаидрис.

– А почему ты, – гигантский палец ткнул лива в простреленное плечо, – Дерзкий, волосатый и с татуировками на роже? Старый мир рухнул, теперь все одеваются, как хотят. Ну нравится немецким солдатам творчество британских музыкантов, что тут можно ещё сказать.

Утробный рык мощного мотора прервал этот захватывающий разговор – вся троица уставилась на чудовище, что лязгая гусеницами и позвякивая пустым ведром, висящем на орудийном стволе, неторопливо утюжило оплавленную брусчатку.

– Ёбаныврот, – восхищённо произнёс Скай.

– A furore Normannorum libera nos, Domine, – хмуро пробормотал Хельги.

– Леопард. Два А шесть, – криво усмехнулся Монакура Пуу и потёр красные ладони.

Танк въехал на середину площади и остановился. Люк открылся и экипаж – четверо в комбинезонах присоединились к пешим бойцам сопровождения. Солдаты уставились на пушку, превратившуюся в оплавленную груду металла. Один из пехоты что-то долго втирал остальным, размахивая руками и тыча стволом автоматической винтовки в седые, декабрьские небеса. До воинов Волчьего Сквада долетали немецкие лающие словосочетания, изобилующие словом «Шайзе».

Один из вражеских солдат немного отошёл в сторону и расстегнул штаны. Орошая свежий снежок, перемешанный с гарью и кровавыми ошмётками, боец вдруг удивлённо присвистнул, наспех закончил свои дела и махнул остальным, призывая подмогу.