Текст книги "Gears of War #5. “Глыба”"

Автор книги: Карен Трэвисс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 44 страниц)

– «Феникс, да нам надо этот мост подорвать к ебеням как можно скорее!» – Хоффман умолк, чтобы отдышаться, будто бы считал, что правильными словами сумеет переубедить Маркуса. Аня и сама так думала. – «Ты обязан это сделать, а если нет, то я не посмотрю, что ты у нас герой, и отдам тебя под трибунал!»

Развернувшись, Маркус побрёл от них.

– «Хорошо, полковник, отдавайте», – ответил он.

Будь на месте сержанта кто-то другой, то Хоффман уже бы ему по морде съездил. Но Маркуса он ценил, как никого другого, оттого полковнику всё это и давалось столь тяжко. Хоффман бросился за Маркусом и, схватив его за плечо, развернул лицом к себе.

– «Феникс, твой отец всю войну жопу в кресле просиживал, изобретая всякую бесполезную херню, которая Саранчу покоцала немножко, да и всё! Он не стоит того, чтобы за него отдал жизнь хоть один честный солдат, а уж тем более ты!»

Это даже нельзя было назвать перепалкой. Пребывая в полнейшем шоке и не веря собственным ушам, Хоффман пытался образумить Маркуса, который вмиг стал для него совершенно чужим человеком. Но когда дело касалось отца, тот превращался в один большой комок нервов. Даже не моргнув глазом, Маркус замахнулся правой рукой и ударил Хоффмана в челюсть. Удар сбил полковника с ног, отчего тот с хрустом рухнул на бетон, издав стон.

“Господи, этого не может быть! Этого просто не может быть!” – пронеслось в голове у Ани, когда она подбежала к полковнику и присела рядом с ним на колени, чтобы приподнять ему голову.

– «Маркус, ради бога! Что ты творишь вообще?! Ты совсем с ума сошёл?!» – закричала она. Хоффман, чертыхаясь, безуспешно пытался встать на ноги. Ане удалось уложить его голову себе на колено. Маркус уставился на Хоффмана, широко распахнув глаза, будто бы до него вдруг дошло, что же он только что натворил. На мгновение Ане показалось, что он сейчас бросится на помощь полковнику, и весь этот инцидент будет уже забыт к завтрашнему дню. Но Маркус лишь развернулся и зашагал прочь.

– «Аня, посади его в другой вертолёт», – сказал он, не оборачиваясь.

– «Маркус! Маркус! Нельзя нарушать приказ!» – кричала Аня ему вслед, но сержант и не думал останавливаться. Его надо было немедленно остановить, без вариантов. – «Маркус! Вернись быстро, это приказ! Ты меня вообще слышишь?! Что ты, по-твоему, сейчас вытворяешь?»

– «Выполняю мой долг», – ответил он.

В их разговор вмешалась по рации Геттнер.

– «“КВ-Восемь-Ноль” штабу. Я вам ещё нужна?» – спросила она.

Аня вовсе не была паникёром. Будучи привыкшей к тем моментам, когда в радиоэфире царил сущий ад, она единственная сохраняла спокойствие. Но теперь она на какое-то мгновение она просто впала в оцепенение. К горлу испытывая тошноту от осознания ужаса того, что же будет дальше. И это был вовсе не обычный страх перед атакой Саранчи. Маркус только что посреди битвы нарушил приказ, да и к тому же, вероятно, ещё и череп Хоффману раскроил. Аня уже было хотела броситься за ним, но что-то внутри переубедило ей, подсказав, что надо остаться с Хоффманом. Лейтенант и сама не поняла, что именно это было. Может, это в ней заговорил здравый смысл, а может, она просто прислушалась к голосу матери с того света.

Хоффману с трудом удалось встать на четвереньки, после чего он попытался вновь подняться на ноги. Где-то за радиовышкой зазвучал гул двигателей, и в небо тут же взмыл вертолёт, пилотом которого был Страчан, тут же заложив крен и скрывшись за краем крыши.

– «Осторожнее, сэр. Геттнер уже на подлёте», – ухватив Хоффмана за руку, Аня поняла, что та всё ещё сочилась кровью. – «Мы вам поможем».

С головы полковника слетела кепка, но ему удалось наклониться, чтобы поднять её, после чего он нажал на кнопку наушника.

– «Феникс! Феникс, а ну слушай сюда, твою мать! Я приказываю тебе развернуть вертолёт обратно сюда, ебаната ты кусок! Феникс, а ну отвечай быстро, тварь!» – кричал он в микрофон. Но Маркус просто отключил канал связи с ним. Хоффман принялся переключаться на другие каналы, надеясь связаться с Маркусом. Если даже пилоты вертолётов его и не услышали, то немало солдат вполне могли. Безумная выходка Маркуса стала теперь достоянием общественности. – «Феникс! Бегом к мосту Канцелярского суда! Блядь, ты нужен мне там!»

Но в итоге рука Хоффмана опустилась вниз, и Ане даже показалось, что он сейчас упадёт от бессилия. Несколько мгновений он простоял так, свесив плечи.

– «Он лазер наведения оставил? Где эта штука, чёрт подери?» – полковник огляделся по сторонам в полнейшем смятении. Устройство размером с короткоствольную винтовку всё так же лежало на крыше. Аня и сама не понимала, специально ли его Маркус оставил для них, или же просто забыл обо всём кроме своего отца. – «Он что, вконец ёбнулся? Чёрт подери, Аня, уж кто-кто, а Феникс же должен был…»

Хоффман вдруг умолк на полуслове. У него или запас ругательств кончился, или же он просто готов был вот-вот свалиться без сил. С трудом подобрав лазер наведения, полковник выпрямился, уставившись в небо, откуда к ним шёл звук подлетавшего вертолёта. Проверив состояние прибора, он вновь начал изрыгать проклятия.

– «Твою мать, тут не хватает части оптической системы!»

– «Сэр, вам надо в лазарет».

Хоффман даже не пошевелился.

– «Потом с этим решим. Чёрт, ну где же эта оптическая система?»

– «Сэр…»

– «Теперь я уже не в силах его спасти, Аня», – произнёс полковник. Казалось, он вновь начал рассуждать почти что здраво. – «И если из-за него мы не удержим мост Канцелярского суда, то я лично пристрелю его».

ГЛАВА 4

«Это почти что непостижимо. Новый вид существ, да и к тому же разумных. Все эти годы они находились буквально у нас под носом, живя на Сэре вместе с нами. Представляете, что это значит для биолога? О таком и в самых смелых фантазиях помыслить было нельзя. Мы все мечтаем сделать какое-нибудь открытие, которое перевернёт все наши представления о мире, и, чего уж греха таить, навсегда впишет наше имя в учебники истории. Но я и понятия не имею, как заявить об этом во всеуслышание. Прежде чем рассказывать о таком кому-либо, надо добыть неопровержимые доказательства, а не то выставлю себя на посмешище. Сегодня я собираюсь спуститься ещё глубже в туннели и поговорить с ними».

(Последняя запись в личном дневнике доктора Элейн Феникс,

старшего эволюционного эмбриолога университета имени ЛаКруа.

За девять лет до “Дня Прорыва”.)

ХОЛДЕЙН-ХОЛЛ, ВОСТОЧНАЯ БАРРИКАДА, ДЖАСИНТО. СПУСТЯ СЕМЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ НАПАДЕНИЯ САРАНЧИ. МЕСЯЦ МОРОЗОВ, СПУСТЯ 10 ЛЕТ СО “ДНЯ ПРОРЫВА”.

Адам Феникс знал, что доживёт до конца этого дня, хотя с тем же успехом мог бы уже лежать в могиле. Саранча шла за ним. Усевшись на лавку в лаборатории, он уставился на умолкший радиопередатчик, лежавший у него на ладони.

“Боже мой, Маркус… Может, так даже и лучше. Тогда ты не узнаешь, что же я натворил”.

Профессор ждал, потому что прекрасно понимал, кто именно и как заблокировал его сигнал. Портфель был уже собран, и Адам прекрасно понимал, что ему надо сделать.

“Не надо было вообще вызывать Маркуса по рации. Он только разнервничается. Почему у меня вечно всё наперекосяк идёт?”

Адам слышал, как гул залпов артиллерии становится всё ближе. Вертолёты без конца летали над домом. С верхнего этажа было видно, как Саранча укрепляла свои позиции к югу от Восточной Баррикады, продвигаясь к цели.

“Они ведь в любой момент могут прийти за мной. Думают, что я скорее покончу с собой, нежели сдамся им в плен. Они не хотят меня спугнуть, и теперь пытаются придумать, как бы меня поймать живьём, ведь они нечасто подобным занимаются”.

Но профессор вовсе и не думал стрелять себе в голову. Нет никакой разницы, где проводить исследования – здесь или же в туннелях Саранчи под Эфирой. Значение имело лишь одно: найти способ уничтожить Светящихся, пока они не расползлись по всей планете. Сдаться Мирре в плен – это наилучший вариант среди целого вороха дурных решений.

Королева Мирра. Странный выбор титула. Он напоминал о колониях термитов и муравьёв, но такую аналогию Мирра сочла бы оскорблением. Адам подозревал, что она наградила себя подобным титулом в попытке прочнее войти в историю Сэры, желая показать, что именно она и была владычицей этой планеты, а не люди, которые уже давно отказались от монархического строя.

“Но ты ведь прекрасно понимаешь, что это неправда, Мирра. Ты ведь всё знаешь о своём истинном происхождении. Но сейчас не время спорить об этом с тобой. Давай же, приходи, и мы покончим со всем этим”.

Адам прекрасно знал, как Мирра поступит. Лежавший на скамье старинный радиопередатчик, с помощью которого они связывались раньше, наконец-то завибрировал. По лакированным доскам скамьи пробежала дрожь.

– «Адам, ты ведь понимал, что этот день настанет», – зазвучал знакомый вкрадчивый голос с величественными нотками, оттого не менее учтивый. Так мог говорить лишь человек.

– «Здравствуй, Мирра», – Адам поймал себя на том, что вновь думает о том, какая ужасная у Саранчи еда. – «Значит, ты получила моё сообщение».

– «Да, ты оказался совершенно прав. Ты и впрямь нам нужен, и мы идём за тобой. Надеюсь, ты не станешь вытворять никаких глупостей. У тебя ведь остались перед нами обязательства, Адам».

Это было равносильно смерти, хотя убивать его никто не собирался. Даже если профессор и разработал бы оружие против Светящихся, Мирра никогда бы не освободила его из плена. Впрочем, сам Адам считал, что и вовсе этого не заслуживает.

– «А ещё у меня остался табельный пистолет».

– «А я могу в любой момент взять в плен твоего сына», – ответила Мирра. Что ж, им обоим было чем угрожать друг другу.

– «Не втягивай Маркуса в наши дела. Это даже не обсуждается», – сказал Адам и, выдвинув ящик стола, достал оттуда свой пистолет калибром 9 миллиметров, с которым ходили все офицеры. Когда он положил оружие на деревянный стол, то издало характерный лязг. – «Если с ним что-нибудь случится, то мне всё равно, что станет с остальным населением Сэры».

– «Не уж, Адам, тебе ведь куда проще волноваться о великих обезличенных идеалах, чем о собственной плоти и крови. К тому же, ты никогда толком не умел угрожать».

Адам почувствовать себя уязвлённым, как обычно и бывало, когда слышал горькую правду о себе. Но, тем не менее, именно эта фраза и подтолкнула его к решительным действиям. Взяв в руки пистолет, он дослал патрон в патронник прямо рядом с микрофоном. Мирра точно расслышит и узнает этот звук. Профессор принялся ждать.

– «Ну, давай проверим, как я на самом деле умею угрожать», – сказал он.

– «Это ты сейчас моё терпение проверяешь. Хватит уже в игрушки играть».

– «Оставь моего сына в покое».

– «Если он и умрёт, Адам, то это будет не по моему приказу и не под моим началом».

– «Значит, договорились», – Адам спрятал пистолет обратно в ящик, поставив его на предохранитель. Он годами не носил с собой оружие на постоянной основе, но именно сейчас, отложив его в сторону, почувствовал себя будто бы голым. – «Даю тебе слово».

– «Мы придём за тобой, когда мои войска разберутся с линией обороны рядом с твоим домом».

– «Буду ждать».

Издав щелчок, радиоприёмник умолк. Адам вновь уселся в своё кресло, смирившись с тем, что он, вероятно, сейчас единственный человек на всей Сэре, который принялся спокойно ждать прихода Саранчи. По крайней мере, он уж точно был единственным, кто вообще вступал с ними когда-либо в контакт.

“Можно лишь фантазировать о том, как же это всё было бы захватывающе в иной ситуации и в иное время. Своего рода, первый контакт. Нет, вернее даже понимание всей мощи разума другого животного”.

Мирра могла что угодно нести в своих речах, чтобы настроить своих солдат на бой, но человечество ни в чём не было виновато. Оно послужило лишь катализатором. Конечно, это не отменяло того факта, что люди из-за своей жадности и жестокости сметали всё на своём пути, но никого нельзя было обвинять в появлении Светящихся. Они появились просто сами по себе.

“И мне больше всего на свете необходимо понять их природу. Как бы я хотел, чтобы ты сейчас была рядом, Элейн, и помогла мне. Господи боже, ты мне сейчас так нужна”.

Адам вспомнил об одной вещи, которую ранее забыл положить в портфель. Это была фотография жены, стоявшая на столе у него в кабинете наверху. Он настолько привык видеть её каждый день, что порой и просто не замечал. Профессор постарался не думать о том, что попусту убивает время, пока там армия Саранчи убивает людей. Особняк ещё никогда в жизни не казался ему столь опустевшим. Миссис Росс эвакуировали в Джасинто благодаря связям Адама, а Маркусу, вероятно, ничего даже в наследство не достанется, когда армия Саранчи дойдёт сюда. Что касается сокровищ искусства… Что ж, человечество уже один раз создало их, создаст и ещё раз. Придётся оставить картины на волю судьбы.

“Прости меня, пап. Мне очень жаль”.

Слишком много портретов предков тут висело. То были и мужчины, и женщины, но Адам почти никого из них не знал. Переложив туго перевязанные стопки дисков с данными и блокнотов с записями в портфеле, чтобы освободить место для дневника жены и фотографии, где Элейн была запечатлена с десятилетним Маркусом, Адам застыл в нерешительности, что же делать с медалью Октуса. Подбросив её на ладони, он положил награду в маленькую коробочку, оставленную для сына, в которой уже лежало свидетельство о праве собственности и завещание. Также в коробочку легла фотография с церемонии награждения, которая будто бы все эти годы с укором смотрела на то, как низко пал профессор. Адам выругался, ведь коробка значительно потяжелела, и нести её стало не так уж и просто. А если и взять её с собой, то как можно быть уверенным в том, что Мирра передаст коробку Маркусу? А если оставить её тут, найдёт ли её кто-нибудь вообще?

“Поздновато уже к нотариусу идти… Да и к тому же, нет у меня больше никакого нотариуса. Где Нэвила черти носят? Хотя ладно, ему надо время, чтобы всё это переварить. Не стоило взваливать на него ношу таких знаний. Но, с другой стороны, пусть лучше знает, кто я на самом деле, чем всю жизнь относится с почтением к тому, кто этого вообще не заслуживает”.

От размышлений профессора отвлёк шум вертолёта. Судя по звуку, “Ворон” пролетал прямо над домом, но в этом не было ничего необычного. А затем шум стих. Адам уже было хотел вновь сесть и в последний раз насладиться красотой своего храма искусства, как вдруг здание вздрогнуло от мощного взрыва, а затем с верхних этажей раздались крики.

– «Профессор Феникс! Сэр! Мы прилетели за вами!» – это был Дом Сантьяго. Меньше всего Адаму сейчас было надо, чтобы его спасали. Затем снаружи послышалась стрельба, а с лестницы донёсся топот чьих-то тяжёлых ботинок.

– «Тай, Джейс, подождите, мы ещё проверяем дом», – раздался голос Маркуса. Вместе с радостью от встречи с сыном к Адаму пришла и печаль. Топот ботинок шёл с лестничной площадки, кто-то приближался к кабинету. – «Чёрт, да где он?! Дом, проверь спальни».

“Проклятье, Маркус, только не сейчас!”

Больше всего на свете Адам хотел повидаться с сыном, но момент выдался совершенно неподходящий. Что ему оставалось делать? Попросить их покинуть дом, потому что профессор только и ждал того, как продолжить свои исследования в туннелях Саранчи? Скрыв ото всех наступление “Дня-П”, Адам и так немало бед причинил, но объяснить свою сдачу в плен Саранче было просто невозможно.

Выглянув из окна, профессор заметил клубившийся над западной частью города дым. Он понимал, что никогда не сможет рассказать обо всём сыну. А затем Адаму в глаза бросились трутни Саранчи, которые лезли на территорию особняка через стену сада. Нет, не через стену, а просто через груду обломков и камней. Взрыв произошёл где-то рядом с домом. Вероятно, снаряд даже в сам особняк попал. Холдейн-Холл был настолько велик, что Адаму пришлось бы спуститься на улицу и отойти от здания, чтобы оценить ущерб.

Ответом на его вопрос стал стрёкот автоматных очередей и гул лопастей вертолёта. В особняке шёл бой, и Мирра вряд ли смогла бы сдержать свои обещания не трогать Маркуса, если солдаты КОГ обстреливали Саранчу. Те в ответ тоже откроют огонь, и его сын станет просто сопутствующим уроном при захвате самого профессора. Теперь вопрос был лишь в том, кто до него первым доберётся.

“Результаты моих исследования должны уцелеть несмотря ни на что, и не важно, где придётся завершать работу”.

С этими мыслями Адам схватил портфель и, сунув папку под руку, направился на лестничную площадку. Маркус и Дом на мгновение взяли его на прицел своих винтовок. Адаму ничего не оставалось кроме как разразиться упрёками, как это обычно и делают все нечистые на руку люди, которых поймали с поличным.

– «Маркус, ради всего святого, что ты тут делаешь?! Вас же обоих убьют!»

Маркус явно пребывал в нерешительности. На мгновение Адаму даже показалось, что сын сейчас бросится к нему и обнимет, но тот лишь остановился и протянул руку, будто бы хотел портфель у отца забрать.

– «Нас там вертолёт ждёт, пошли».

– «Это что, вас Прескотт послал? Я не хочу, чтобы вы пытались меня спасти. Я только и хотел сказать, что…»

– «Потом поговорим, а сейчас идти надо».

– «Мне надо кое-что забрать из моей лаборатории».

Напротив лестничной площадки разбилось окно. Осколки стекла дождём разлетелись по ковру. Развернувшись, Дом разбил уцелевшую часть окна и открыл ответный огонь.

– «Мне кажется, у нас на это уже нет времени, сэр», – сказал он.

– «Слушай, пап, там, мать её, война вообще-то идёт!» – сорвался Маркус. – «Забудь ты про свою лабораторию!»

– «Маркус, ты не понимаешь!» – воскликнул Адам. Но как можно было ждать от сына понимания, если профессор только лишь и делал, что врал ему. – «Ты даже не представляешь себе, что у меня там за разработки! Они остановят войну! Они…»

– «Хватит, пап. Теперь это уже не имеет значения».

Голос Маркуса потонул в грохоте ещё одного взрыва. Лестница затряслась от ударной волны, словно лист на ветру, а дверь сорвало с петель, из-за чего коридоры особняка сразу наполнились стрёкотом пулемёта “Ворона”. Адам приготовился к тому, что сейчас внутрь начнут забегать толпы Саранчи. Он бы и так согласился пойти с ними, но теперь, когда бой уже шёл полным ходом, обо всех договорённостях можно было забыть.

– «Маркус, дай пистолет».

– «Пап, потом погеройствуешь. Не отставай».

– «Чёрт тебя дери, да я тоже в армии служил! Дай пистолет, а то мой в лаборатории остался».

Маркусу каким-то образом удалось протащить отца по лестничной площадке, даже не трогая его. Даже в такой ситуации они чувствовали себя неловко в компании друг друга, вовсе и не думая сближаться.

– «Мы тут сами разберёмся».

Прекратив огонь, Дом одной рукой нацелил винтовку в сторону уходившей вниз лестницы, а другой нажал кнопку наушника.

– «Тай! Тай, ты меня слышишь?!» – вызывал он кого-то по рации. – «В смысле “они кого-то ждут”?!»

– «Кто там кого ждёт?!» – нетерпеливо спросил Маркус.

– «Черви. Тай говорит, они собираются возле особняка».

– «Что, слишком воспитанные, чтобы начать штурм дома без официального приглашения?»

– «Понятия не имею, что у них на уме. Пошли».

Дом бегом спустился по лестнице, а затем пронёсся через коридор, прижавшись к стене рядом со взорванной входной дверью. Адаму не оставалось ничего кроме как последовать за ними. Не мог ведь он сейчас сказать Маркусу, что у него уговор: уйти отсюда с Саранчой. Впрочем, это уже значения не имело. Адам намеревался продолжить исследования в любом месте. Спустившись по лестнице вслед за Маркусом, профессор пожалел, что не взял с собой оружие, ведь он всё ещё неплохо стрелял.

– «Должно быть, ты чем-то неслабо так червей разозлил, пап, что они к тебе такой толпой завалились», – Маркус, прижавшись к стене с другой стороны от дверного проёма, перезарядил винтовку. Судя по звукам, бой шёл перед домом. Круживший над ними вертолёт поливал противника из крупнокалиберного пулемёта. Адаму был хорошо знаком звук стрельбы из него. – «Что, забыл кому-то из них на день рождения открытку прислать?»

– «Маркус, ты слышал?» – лихорадочно замахал руками Дом. – «Тай и Джейс собираются на верёвках спускаться».

– «Да ёб твою мать!» – Маркус в гневе тряхнул головой. – «Тай! Даже не думай! Они сразу по вам стрелять начнут!»

Теперь Адам мог слышать переговоры по рации. Должно быть, Маркус оставил свой канал открытым. Несмотря на шум перестрелки, до профессора донёсся спокойный голос, говоривший с сильным акцентом.

– «Маркус, мы для них слишком мелкая цель на таком расстоянии, да ещё и движущаяся. Но, если хочешь, можешь отвлечь внимание червей на себя».

– «Твою мать», – пробормотал Маркус. – «Только не вздумайте там помирать сейчас».

– «Да не парься, Маркус», – ответил ему голос, явно принадлежавший кому-то явно молодому. Должно быть, это Джейс. – «Ну, погнали!»

Не успел Адама и глазом моргнуть, как Маркус и Дом выскочили вдвоём из дверного проёма. Профессор гордился тем, что даже на шестом десятке вполне мог сражаться в бою, но всё же годы брали своё, и реагировать он стал на всё куда медленнее молодых. Выскочив на улицу прямо в гущу боя, Адам, прижимавший к груди обеими руками свой драгоценный портфель и трепыхавшиеся бумаги, чуть не споткнулся о разнесённые в щепки взрывом древние деревянные двери, не одно столетие простоявшие на страже Холдейн-Холла. Возможно, пистолет бы ему сейчас и вовсе не пригодился. Профессор бросился в укрытие за низкой стеной внутреннего двора, сев за спиной у Маркуса. Пули со свистом пролетали над его головой, словно разозлённые насекомые. Огонь шёл с обоих направлений в сторону внутреннего двора. Через каждые несколько секунд Маркус просто высовывал “Лансер” из-за стены и открывал огонь вслепую. Заметив, как Дом вприсядку пробирается вдоль стены, периодически высовываясь, чтобы обстрелять противника, Адам и сам рискнул выглянуть из-за стены.

Это была просто кровавая бойня. Мёртвые трутни лежали сваленные в кучу, в то время как остальные использовали их тела в качестве укрытия вместо мешков с песком. Столбы дыма, поднимавшиеся в небо за оградой особняка, напоминали лес из небоскрёбов. Вдруг из-за ограды особняка выскочил здоровенный солдат с полосой чёрных волос на выбритой голове и татуировками на лице. Поливая трутней свинцом из “Лансера” на бегу, он перепрыгнул через кусты на другой стороне внутреннего двора. Воздух буквально пропитался грохотом выстрелов, криками и дымом. Всё это вызвало у Адама немало воспоминаний о куда более простой войне, где не приходилось с таким трудом искать решения проблем.

– «Ну твою ж мать!» – Маркус, застыв на мгновение, прижал пальцем кнопку наушника и крикнул. – «Народ, у нас тут бумеры на подходе!.. Да, я слышал тебя, Страчан! Ты готов?!»

Затем на короткое время воцарилась тишина. Адам не мог понять, всю ли Саранчу они перебили, поэтому решил высунуться из укрытия, но никакого движения противника не заметил. Тот крупный выходец с Южных островов с татуировками пинком переворачивал тела некоторых червей, чтобы убедиться, что те точно мертвы, а самый молодой солдат в отряде с волосами, заплетёнными в тугие косички, подбирал винтовки противника. Вертолёт, зависнув прямо у них над головами, опустился прямо на руины и обгорелые цветники во внутреннем дворе. Адам почувствовал бьющий ему в лицо ветер от лопастей, пытаясь не растерять свои бумаги. Во дворе было слишком мало места для посадки такой громадины.

“Мог ли я себе представить, что Хоффман во время такого тяжёлого сражения решит послать целый вертолёт ради спасения одного человека? Возможно, я был о нём слишком плохого мнения”.

Казалось, пилот вертолёта испытывал затруднения с посадкой. Набрав немного высоты, он стал разворачивать машину, чтобы попробовать ещё раз зайти на посадку. Вероятно, причиной этому стало то, что хвост “Ворона” оказался слишком близко к разбитому фонтану, из которого во все стороны брызгала вода. Подскочивший в крови Адама адреналин пошёл на спад, пока он сам наблюдал за манёврами пилота. Вдруг его внимание привлекло какое-то движение среди густой поросли тисов. Нечто серое двигалось невероятно быстро. Адам уже встречался с подобным существом, правда, при совершенно иных обстоятельствах.

– «Там бумер!» – крикнул он. – «Ложись!»

Больше он ничего сделать не успел, так как что-то просвистело в воздухе. В небо взмыли всполохи жёлтого огня, и Адама сбило с ног мощным взрывом. Его моментально окутал густой чёрный дым и ревущее пламя, а вонь топлива не давала вдохнуть.

– «Блядь, вертолёт сбили!» – закричал Дом. – «Теперь ещё и риверы подтянулись».

– «Папа!» – звал его Маркус. – «Папа, ты цел?! Давай, пора уходить отсюда!»

Адам свернулся клубочком, чтобы закрыть голову от посыпавшихся градом на него обломков. Портфель улетел куда-то в сторону. Что-то прожужжало в воздухе над ним, а затем с грохотом вонзилось в почву в нескольких метрах от профессора, словно брошенное копьё. Вероятно, это была лопасть вертолёта. Следующим взрывом Адама подбросило в воздух, а после какой-то тяжёлый предмет ударил его в спину, от чего в глазах у профессора потемнело. По-прежнему оставаясь в сознании, он понятия не имел, что с ним случилось, будучи не в состоянии пошевелиться или оглядеться по сторонам. Но до его слуха доносились бесконечные вопли Маркуса.

– «Папа! Папа! Папа!» – звал тот. После этого прогремел третий взрыв, и слух Адама пропал. Он даже прекратил свои попытки пошевелиться, позже поняв, что он и не в состоянии сделать ни единого движения. Каждый вдох причинял боль.

– «Маркус!» – крикнул Адам, даже не услышав собственного голоса, как и любых других звуков. Профессор не понимал, жив ли он ещё. Внутренний двор, где он только что находился, куда-то пропал. – «Маркус…»

Адам решил, что если бы он потерял сознание, то не заметил бы этого. Но бой прекратился, и что-то тяжёлое давило ему на спину. Поначалу профессор решил, что это Маркус прижимает его к земле, закрыв своим телом, но затем понял, что оказался погребён под грудой обломков. В итоге он всё же сумел сделать глубокий вдох, и от этого его нос и рот тут же забились пылью, а на глазах навернулись слёзы от боли. Адам не мог позвать на помощь, слыша лишь звуки стрельбы где-то вдалеке. Но кроме них ничего не было: ни шума подлетающих вертолётов, ни голосов солдат. Профессор точно не знал, сколько так пролежал под завалами, но надо было попробовать выбраться из-под них и позвать на помощь. Перед его глазами была лишь полоска земли, проглядывающаяся между обломками, но Адам не мог даже голову повернуть. Он всё же попытался позвать на помощь, ведь сейчас уже было всё равно, кто именно его найдёт. Но из его горла вместо крика вырвалось лишь бульканье.

“Я что, хребет сломал?” – подумал профессор. Нет, позвоночник явно не пострадал, потому что Адам мог пошевелить пальцами ног. Почувствовав их движение, он пришёл к выводу, что не парализован. Но дыхание приносило невероятную боль. Он попытался вдыхать часто и неглубоко, но в итоге лишь закашлялся, отчего мучения только усилились.

“Вот тут я и умру. А как же мои исследования? И где вообще Маркус? Боже, надо было ему обо всём рассказать. Надо было отдать ему все бумаги. Ох, Маркус, сын мой…”

Адам уставился на узкую полоску земли, усыпанной гравием, видневшейся сквозь обломки. Почувствовав, как его руку обдувает прохладный ветер, он понял, что, как минимум, какая-то часть его руки не лежит под завалами. Может, кто-нибудь заметит, как он ею шевелит.

“Кто заметит? Тут же нет никого. Пришёл твой черёд умирать”.

Но затем раздался хруст гравия под чьими-то ботинками. К нему приближались одна или две пары ног. Может, даже три, но явно больше одной. Маркус всё же нашёл его. Вытянув руку как можно выше, Адам попытался закричать.

– «Ну, пиздец… Прескотт с катушек слетит от злости», – сказал кто-то. Профессор не узнал этот голос, но это точно был не Маркус, и не кто-то из его отряда. – «Он мёртв?»

– «Не думаю, сэр. Вон, смотрите, шевелится».

– «Ну, тогда быстрее его оттуда доставай. Йерге, найди его барахло. У него где-то тут портфель лежал. Как найдёшь, обыщи дом».

– «Так он же горит, сэр».

– «Значит, пошевеливайся. Проверь, может удастся попасть в подвал. У него там лаборатория».

– «Я вызвал эвакуационный вертолёт».

– «Будем надеяться, он доживёт до его прилёта».

Адам так и не понял, кто же это был. Впрочем, особого значения это и не имело, если эти люди собирались его вытащить. Обломки понемногу переставали давить на его спину. Профессор попытался хоть слово произнести, но каждый вдох отзывался в его теле невыносимой болью. Затем кто-то подхватил его, и профессор наконец-то увидел небо с клубами дыма. Какой-то человек в чёрной как смоль униформе наклонился над ним, нахмурившись. У профессора всё это просто в голове не укладывалось. Может, он и впрямь уже мёртв, а загробная жизнь именно так и выглядит?

– «Так, не пытайтесь разговаривать, профессор», – сказал этот человек. Голова Адама закатилась набок, и он чуть не ткнулся носом в чёрные ботинки мужчины, начищенные до блеска. Простой солдат такие носить бы не стал. Шум подлетавшего вертолёта становился всё громче. – «Так, “Ворон” прибыл. Всё с вами хорошо будет».

“Маркус!” – Адаму показалось, что он вслух позвал сына, но это всё это было лишь у него в голове. – “Маркус, жив ли ты?”

Вдруг что-то глубоко вонзилось в тыльную сторону его ладони. Адам дёрнулся от неожиданности, но затем боль, солнечный свет и вонь горевшего авиационного топлива растворились в темноте блаженного забытья.

ВЕРТОЛЁТ “КВ-ВОСЕМЬ-НОЛЬ”, ПОДЛЕТАЯ К МОСТУ КАНЦЕЛЯРСКОГО СУДА.

У Хоффмана это уже была далеко не первая травма головы, да и явно не последняя. Прижав руками к телу лазер наведения “Молота”, он пытался понять, то ли у него сотрясение, то ли просто шоковое состояние после боя. Геттнер на всех парах неслась к мосту Канцелярского суда, но по прямой туда долететь не вышло из-за огромного числа риверов в воздухе. Её командир экипажа по имени Барбер сидел за боковым пулемётом, беспрестанно выпуская очередь за очередью.

– «Извините за неудобства, полковник», – сказала Геттнер. Вертолёт всё время бросало из стороны в сторону, и Хоффману даже показалось, что его впервые в жизни стошнит в воздухе. – «Стрелок у нас всего один на борту, а риверы со всех, мать их, сторон лезут. Стараюсь лететь так, чтобы они на нас с тыла не зашли».

Хоффман, прищурившись, попытался разглядеть время на часах. Они уже потеряли двадцать или тридцать минут. Хотя, возможно, это ни на что и не повлияет. Может, ему ещё удастся вовремя доставить “Молот” к мосту, а с Маркусом он уже потом разберётся, как мужик с мужиком, не взирая на погоны, после чего сразу обо всём этом забудет.