Текст книги "Музыка как судьба"

Автор книги: Георгий Свиридов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 71 страниц)

Об акмеизме Это течение – чисто литературное (внутрилитературного происхождения). Оно не имеет глубокого жизненного корня, не привносит в искусство нового жизненного элемента, а такой был у футуристов: разрушение Христианства, христианского миросозерцания и христианского мира вообще. <...> Акмеизм во всем – вторичен, а его эпигоны третьеразрядны. <...> Жжжх Звонить в ВААП, чтобы выяснить некоторые вопросы (их – 3), связанные с Францией и Америкой (издания, охрана прав, компакт-диски и т. д.). Разговор с М. В. Данелия. Малоприятный потому, нагловатый и пренебрежительный. Все это учреждение покрыто сетью сотрудников, работающих в интересах (небольшого) некоторого числа авторов, активно – пропагандируемых, рекомендуемых, расхваливаемых и насаждаемых за рубежом. Эта сеть подкармливается за счет рекламируемых. Имя иных, в том числе и хороших, авторов обречено тени и забвению. О них как бы и нет речи, считается «моветонным» говорить в хорошем, «заграничном» обществе. Все эти дельцы и делицы – родня авторов или состоящие в услужении. 29 мая Жжжх Для беседы по ТИ О том, что, возможно, нашему времени не нужен крупный художественный талант. Во всяком случае, крупных художественных созданий как-то не видно и не слышно. Возможно, однако, что они создаются. Бывают времена, когда место художника в катакомбах. Так уже бывало, истина жила в Римских катакомбах и лишь потом распространилась в мире. Однако теперь – расцвет, я бы сказал разгул, антихристианских тенденций. На поверхность творческой жизни всплывают совершенно сомнительные фигуры, и те, на ком уже пробы негде ставить, занимают главенствующее положение. Особо сложное, запутанное положение в русской жизни. В России как раз царят антинациональные, антирусские тенденции или, как их называют, «русофобские». Выразителями национальных настроений России служат люди, наподобие некоей т-т Боннэр. <...> На эти темы мне говорить неинтересно, и вряд ли я могу сказать здесь что-либо такое, что вы не можете слышать. В жизни русского общества огромное место занимала Книга. Я знаю это хорошо по своему жизненному опыту. Человек всегда мог если и не побеседовать с Гоголем, Лермонтовым, Достоевским, то, во всяком случае, послушать их. Теперь в дом 365

каждого человека, в каждую семью пришел заурядный, посредственный, подчас злобный человек (пришел через ТУ, радио, через «бульварную» печать). Жжх Об увлечении членов Союза композиторов православным хоровым пением, многие из них – члены ВКП(б) и активные, притом. [Не все, конечно.] Причем не то чтобы композитор написал церковный хор, ну два или три, так нет. Оперируют крупнокалиберными диаметрами: мессы, обедни, всенощные бдения, реквиемы, магнификаты и т. д., и т. п. (причем все это в десятках названий). Министерство Культуры в свой покупной ценник за произведения вынуждено внести жанры «литургия», реквием, месса, магнификат, обедня, всенощная и т. д. Ничего, конечно, в этом как будто дурного нет, но все как-то уж слишком прагматично, деловито, «бизнесменно», торгово. Еврей Шнитке обратился, кажется, в католика, написал православную службу – покаянную обедню почему-то на армянские слова”. Вот поди и разбери на Страшном суде – кто он был такой? Конечно, в наше сложнейшее время трудно определить: кто есть кто, кто какой нации, кто какой веры, кто мужчина, кто женщина, а кто и то и другое. В 60-е годы Шостакович был музыкальным аналогом так называемой эстрадной поэзии [Евтушенко и Вознесенского], получившей огромный резонанс в обществе. И совершенно не случайно, конечно, их плодотворное сотрудничество: 13-я симфония, «Казнь Степана Разина», лирические канцоны (Микеланджело Буонарроти в переводе Вознесенского). Герой Зощенко Зощенко – поэт Зиновьевско-Кировского Ленинграда. Это не только социальный герой (пролетарий), не только герой 20-х послереволюционных лет. Он еще и местный, типичный лишь (главным образом) для Ленинграда герой. Ведь именно Петроград-Ленинград остался почти без своего «коренного», что ли, населения. Сотни тысяч жителей в годы Владычества Троцкого и Зиновьева были: а) убиты (расстреляны); 6) выселены (арестованы, сосланы в лагеря); в) мобилизованы; г) бежали от страха, умерли от голода. Зиновьев и его сатрапы – такие же <...> палачи – заселили город «своими». Произошла массовая депортация евреев с юга, из бывшей «черты оседлости», из Прибалтики, из Риги, Киева, Одессы, Белорусских городов: Гомель, Витебск, Рогачев, станция Быхов, Шклов, Могилев, Бердичев и т. д. Городские низы: пролетарии и люмпены, пригородное мещанство стали обитателями бывших барских, а ныне коммунальных квартир. Вот быт Зощенко. Это не Петербуржцы-Петроградцы, это именно Ленинградцы, а еще вернее сказать – Зиновьевцы. 366

Идеал жизни: сытое рабство Негритянский раб – унижаемый нищий «Дядя Том» – это устарело. Современный раб – сытый раб. Человек-механизм, человек-машина. Однако машина ухоженная, аккуратно смазываемая, мытая, сытая и пр. – Недочеловек. Управляющий им «хозяин» наслаждается жизнью, имеет свое искусство – например, балет, «Саломея» по-прежнему в большой моде ит. д. Жжх В долгих беседах с Отаром Васильевичем” разговоры все чаще возвращались к проблеме религиозного отношения к миру, религиозного сознания. Постепенно этот вопрос становился основным, кардинальным. Именно по этой линии точно разделялся мир, а не по социальной, национальной и иной. Искусство зашло в тупик, оно потеряло глубину, потеряло душу, потеряло смысл и значение, Божественное. Оно утратило и Человеческое, обратившись в Механическое, инстинктивно-животное, безмелодично-ритмическое, примитивное. То же и поэзия. Например, поэзия. Бродского – только ритмическая, без мелодии, без гармонии. Цветаева, Ахматова и их последователи сами уже производное, – рационально-истерическое. – Истерические – страсти› – одно самовыявление без любви, без ее примата. Пушкин воспел любовь: и плотские утехи, и глубокие, трагические страсти. Он воспел свое чувство, воспел предметы своей любви. То же – Есенин, Блок. Но гдеу т-т Цветаевой предметы ее страсти? Не говорю об Ахматовой – это что-то нечистое, плотски-развращенное. Все это осталось в 1910—1917 годах. Люди рождены были уже болезнью, гнилостностью несет от них. Истерические чувства Пастернака, Цветаевой, дортуарная поэзия Анненского. Что-то второразрядное во всех них. Очистительной грозы нет в них, как в Блоке, Есенине, Маяковском. Душный мир, спертый воздух, коридор женской гимназии, со всюду ощутимым запахом туалетных комнат. И у Бродского нет совсем свежести. Все залапанное, затроганное чужими руками, комиссионный магазин. «Качественные», но ношеные вещи, ношеное белье, украшения с запахом чужой плоти, чужого тела, чужого пота. Нечистота во всем. Нет свежей женщины, свежего плода, яблока, свежей ягоды. Что-то нечистое, уже бывшее в употреблении – всегда! Нет никакой свежести в языке, и это даже не язык, а всегда жаргон – местечковый, околонаучный, подмосковно-дачный. То же и в музыке – несвежий музыкальный материал, как несвежее белье, неодухотворенный и измышленный. 6 февраля 1993 года Сегодня в гостях у нас была Людмила Георгиевна Карачкина – старший научный сотрудник Института Теоретической Астрономии, работающая в 367

Крымской обсерватории. Она наблюдает «малые планеты» и открыла несколько новых. Замечательно скромная, сердечная, умная, интеллигентная женщина, с большим тактом и вкусом. С нею две дочери – молоденькие девушки: Маша (музыкантша-пианистка) и Рената – скромные, воспитанные, целомудренные девочки. Отец их – математик, ученый. Провинциальная русская интеллигенция, люди высокой пробы, черт возьми! Нет. Россию даром не возьмешь. Открытым ею звездочкам присвоены имена Достоевского, Булгакова (Л. Г. Карачкина, между прочим, сказала, и меня поразила этим, что лучшее, сильнейшее произведение М. Булгакова – «Собачье сердце». Вот уж удивился я! Сколько раз я говорил это знакомым и не припомню, чтобы кто разделил мое мнение), Пастернака и меня, многогрешного”. Легко было вести с нею разговор. Речь простая, открытая, душевная... Слава Богу, что еще есть такие люди. Из «Воспоминаний». Ленинградская консерватория Кроме классов композиции... Кафедра Кушнарева ослабела из-за ухода П. Б. Рязанова. Но не было худа без добра. Благодаря тому, что остался без педагога, познакомился с Д. Шостаковичем. Фортепианный концерт. Имел большой успех, особенно на вечере в честь 75-летия Консерватории. Исторический концерт в Большом зале имени Рубинштейна (он превращался в концертный по особому случаю: юбилейный вечер Глазунова), Штейнберг, Шостакович, В. Давыдова, армянка певица, Тер-Гевондян, Кон. Полякин. Две части из Фортепианного концерта имели большой успех у публики. Особенно помню армянина, сидевшего впереди меня (Таямов?), страстного поклонника музыки Д Д). Он не мог сдержать восторг даже во время исполнения музыки, прерывая ее восторгами и сильно мешая слушать. Но что творилось после того, как вторая и третья части моего концерта отзвучали, особенно когда я вышел на эстраду кланяться. Это была – буря. Ведь в зале сидели нынешние студенты, их многочисленная родня и друзья. Я был для них – свой, человек их поколения, с которым связывались все наши надежды, вся будущая жизнь. Восторгам и реву не было конца, особенно ввиду моего возраста. Я стеснялся ужасно, меня выталкивали на сцену, выводили вперед. Я кланялся и тихо-тихо говорил «спасибо», которое, конечно, никто не слышал из-за страшного шума, ведь в зале было много молодежи. Через несколько дней в газете «Ленинградская правда» или «Вечерней» была заметка о концерте, где было следующее: «Присутствующие в зале устроили овацию молодому композитору Ю. Свиридову, Фортепианный концерт которого исполнялся во 2-м отделении»”. Эти слова я читал на улице, по бедности я не выписывал газет, предпочитая знакомиться с их содержанием... Газет было много, они наклеивались на досках прямо на улице, обычно на перекрестках. Эту фразу я читал раз десять, все не мог отойти от газеты, зачарованный этими словами. Да не 368

подумает читатель, что я был какой-то «непомерный честолюбец». Но жил в бедности, человеком без дома, без угла, в общежитии, где большинство студентов глумливо относились к моим занятиям композицией. (Увы! Это характерно для русских, пишу об этом с большим огорчением.) Вместо того, чтобы ободрить человека, в котором пробудился творческий дар (пусть даже совсем малый, некрупный, небольшой, уж не говорю «великий»), окрылить его, наоборот, на каждом шагу я слышал унизительные прозвища (гений, Чайковский и т.д.), сознательное и даже злобное пренебрежение, желание ущемить в самых мелких житейских мелочах, унизить своего же товарища, такого же «русского нищего», как и они сами. Хвала евреям, которые (кого я знал!) с интересом, с уважением, а подчас и с чувством гордости за «своего», говорили о тех, кто сочинял, стараясь поддержать в них дух созидания и внушить окружающим сознание серьезности дела, о котором идет речь. И это не значит, что речь шла о великом, нет! Но само это сочинительство инстинктивно расценивалось как чудо, как некая «божественная отметина» на лбу человека, которой Господь метит своего избранника. У нас же, у русских, это вызывает чувство злобы: «ишь – захотел выделиться!», выскочка и пр. За это – бьют, ненавидят. Все это я испытал с детства, занимаясь музыкой, которая считалась зазорным, никчемным делом в народе. Единственное, что их примиряет с этим – если они узнают, что такой человек зарабатывает много денег. Но тут вступает в силу иной тип зависти, к которой примешивается уже раболепие, лесть и т. д. Всего же лучше быть «средним». Вчера по ТУ (5 мая 1991 г.) я видел и слышал передачу о маленьк детях. Фильм сделан в Ленде. <...> Детские замечания, ответы на вопросы, иногда весьма каверзные (что ни ответишь – будет нехорошо). Умело, ловко смонтированное противопоставление проявлений детской психики, умело, сознательно толкаемой к определенному типу высказывания. Одним из «козырей» был мальчик, который сказал: «Я не хочу выделяться, хочу быть средним». Но никто не сказал (как раньше их учили): «Хочу быть летчиком, космонавтом, инженером, вождем, генералом, писателем и пр. и пр.». Сознательная серая, серая масса, кого же упоминают дети: 1) Бог (абсолютно бессмысленно, но и это хорошо, пусть хоть западает в душу, что таковой Есть); 2) Ельцин. (Отвлекся в сторону.) Чушь – какая! Жжх Вот почему я был счастлив тогда на улице, прочитав эти несколько слов о себе в маленькой газетной заметке. Бодрость влилась в мои жилы, желание работать, делать свое, никому не вредя, никому не мешая делать то, что он находит нужным. Я понял, что музыку надо писать «от сердца», да и всегда так ее писал (даже прикладные работы, стараясь находить в них хоть какой-либо предмет для вдохновения. Без него музыка – неполна, не трогает души). 369

Жжх В Большом зале имени Рубинштейна играл Ефрем Цимбалист. Сентиментальный скрипач с толстым красным носом. Он был не так виртуозен, как Хейфец, но тон его игры был очень проникновенным. Скрипка у него – рыдала, и публика роняла слезы в Канцонетте из Концерта Чайковского. Этот тип – «русского скрипача еврея» (образца начала века) совершенно исчез из жизни. Кол-Нидре, «Плач Израиля» и тому подобный репертуар совершенно презирается. Между тем, когда это хорошо играть (исполнить) – это трогает душу. Нынешние надутые, «величаво-сухие» мировые скрипачи – ужасная скука. <...> Из консерваторских воспоминаний Камерные классы: Сонатный класс А. М.Штример”, классы аккомпанемента, классы камерного пения М. Бихтера”” (несколько уже академичного и засохшего) и, особенно, А. Б. Меровича (Адольфа Бернгардовича)”* – Флакс, Апродов”, Грудина”. Тетрадь 1989 Ремесло в любой области Сальери считает высшим даром. О Бомарше: «Не думаю, он слишком был смешон для ремесла такого»'. Все на свете надо уметь делать. Ремеслом является всякое человеческое деяние. Это целая философия жизни, получившая в наше время огромное распространение во всем Западном мире, особенно в искусстве. Отсюда миллионы, десятки миллионов людей художественного промысла. Всему можно научиться, если заниматься этим прилежно. И никаких особых дарований, может быть, и не нужно. Жжх Ссылка на статью «Белый коридор» Вл. Ходасевича”. Беседа его с управляющим культурной жизнью России после Окт переворота О. Д. Бронштейн-Каменевой, сестрой Л. Д. Троцкого и супругой Л. Б. Каменева. Тогда ведь вся жизнь управлялась по семейному (семьями) («мафиози»). Что такое «мафия»? Это семейный бандитизм. Из статьи Слепнева Музыка начала ХХ века, убывание духовного начала искусства, но поворот к национальному, кроме бывш России, уже захваченной и порабощенной. До Второй мировой войны. 370

Разгром Германской империи при активной помощи несчастного русского народа, отдавшего (несчитанные) миллионы жизней за чужой интерес. Преследование всякого национального начала в искусстве. Сведение музыки к школе Шенберга, унификация ее. Однообразно <...> числовое, математически выверенное искусство. Новый тип композитора-компьютера. Воинственный эклектизм как основа искусства, современная Рубинштейниада. <...> #*Ж* Музыка додекафонистов – это какая [-то] грязная, сорная трава [бурьян, чертополох], выросшая на развалинах великой германской культуры. На это больно смотреть, трагический упадок высокого духа, упадок от унижения. 30 июля 1989 г. Сегодня днем слушал по радио лит передачу из Лондона (не с начала), беседа англ корреспондента (конечно же, <...> эмигранта) с какой-то женщиной из Сов Союза. Дама эта говорила очень возбужденно, очень напористо (агрессивно), тон – своего рода интеллигентская вульгарность, нечто похожее, с одной стороны, на моск лит даму, а с другой стороны, на торговку с киевского Подола (типа Татьяны Рябовой, но культурней). Но тон... высокомерие... всезнайство... не описать моим бледным пером. Смысл беседы: лучшая литература (всех времен) создавалась эмигрантами. Пушкин вообще с детства не знал русского языка, Гоголь «Мертв души» сочинял в Риме, что верно, Тургенев – весь в Европе (с моей точки зрения, даже и в ущерб творчеству, ибо не так глубоко вник в открытый им «нигилизм» и вообще по сути не понял грядущего, не ощутил его), конечно же, Герцен, Л. Толстой и т. д. ... Английские совр писатели (классики, как она говорила, перечислив примерно пять фамилий, мне совсем незнакомых) все живут вне Англии, в основном на берегах Средиземн моря (неплохие, кажется, места...). К чему все это? К тому, что лучшая литература – это создающаяся за рубежом: самая ценная, обогащающая русскую сокровищницу знанием Америки, Англии и т. д.: Аксенов, еще кто-то, живущие в Париже, Германии и т. д. <...> Все это говорилось необыкновенно наглым тоном. В конце оказалось, что это была советская писательница Толстая, внучка Алексея Толстого, который считал себя «русским писателем» и в таковом амплуа выступал всегда перед обществом (считая, напр, Шолохова – казаком, русским, но как бы областного масштаба), себя же подразумевая как представителя именно России. Такой человек был очень удобен, выгоден Сталину, который оказывал в нем внимание как бы целому русскому народу, представленному б графом (хотя и 371

сомнительным), т. е. представителю высокого сословия б Русс империи. Говорят, что писатель когда-то поучал своего старшего сына: «Бойся коммунистов, сионистов и педерастов! Ба-а-льшая сила!» Сын и принес ему – вышеупоминаемую внучку. И в этом есть – возмездие. Жизнь моя Она уже довольно велика (для человеческих представлений) и насыщена многими событиями, в том числе и значительными. Часть из них я еще не сознавал, некоторые воспринял уже как мыслящий человек и могу составить, в общем– то, о них свое представление. Большие события, как, например, Мировая война, вполне могли быть предсказаны, о них много говорилось заранее, хотя не все прогнозы оправдались. жж О-г 5. Атомный маньяк, эту свою манию он принес теперь в полит деятельность. Никто не может мне доказать, что человек, сознательно посвятивший свою жизнь и отдавший весь свой ум, энергию, силы и знания делу человекоистребления, создавший чудовищную бомбу, при испытании которой погибло около ста человек и, таким образом, 4-г З – их убийца (мне об этом известно от наших ученых, наблюдавших за испытанием оружия). Теперь этот изверг становится учителем морали нашего несчастного народа, над которым глумятся уже три четверти века все, кому не лень: бесчисленные самозванцы, тупые, безграмотные вожди, ни один из которых не умел говорить по-русски. <...> Мы лишились своей исторической столицы, которая стала чужим для нас городом, где русские люди нужны только в качестве рабочей силы на заводах, в том числе (и особенно) – на вредных производствах, в качестве прислуги в домах советской буржуазии. Вся обслуга, уборщицы, ассенизаторы, водители мусорных машин, грузчики и т. д. Это трудные профессии – малооплачиваемые, обрекающие русского человека на полуголодное существование, вынуждающие его вечно искать приработок, чтобы свести концы с концами и не помереть с голоду. <...> Жжх Недостойно и нельзя супруге, жене парт вождя хвастаться перед женой б Ам през, этой заезжей обшарпанной пигалицей, драгоценностями из ограбленных и разоренных Православных церквей. На этих ценностях – кровь сотен тысяч людей, убитых большевиками за веру православную, в том числе и отцов Р П Ц, пастырей нашего народа, который без веры, без идеи бредет по свету и с которым можно делать все, что угодно, ибо он утратил высший смысл существования и 372

обеспокоен лишь заботой о куске хлеба. Это – великое унижение, в которое впал наш народ, и пока он не возьмется за ум, не стряхнет с себя рабство и жирных пауков, присосавшихся к его телу, он останется униженным рабом и будет истреблен, что может произойти гораздо быстрее, чем мы думаем. Пауки, присосавшиеся к телу народа, хорошо видны. Это – бездельные чиновники, бюрократы, спекулянты – лихие кооператоры, разный преступный элемент и т. д. Но сейчас на сцену жизни вышел новый тип пауков – это те, которые хотят сами захватить власть, так называемые «прорабы перестройки». Это, мне кажется, самый страшный вид пауков. Они натравливают народ, указывая на многие недостатки жизни, но сами являются наибольшей опасностью для народной жизни. Это зловещие фигуры: коммунисты-расстриги <...>, ученый <...> Сахаров (изобретатель водородной бомбы), ловкие юристы-дельцы, «аблакаты с натянутой совестью», как их называли раньше, бесчестные журналисты и газетчики, в руки которых отдана руководителями Перестройки почти вся Советская печать: газеты, журналы, ТУ и Радио. Эта печать ведет активную противорусскую кампанию. Демонстративно, все как один, клянясь в верности Г, они очерняют наш народ, унижают его культуру и тем самым его достоинство, подрывают его веру в свои силы. Слов нет – на Русских людях лежит большая вина за ужасы прошедшего времени. Особенная же вина лежит на русской интеллигенции, чьи заблуждения в значительной степени способствовали... Много Русских людей было и в числе опричников, служило в карательных органах и обагрило свои руки кровью, [но эта вина] [Ведь] никому в голову не приходило весь народ обвинять в преступлениях Грозного, его единомышленников и его опричников. (Сложные вопросы.) жж История С В еще не написана, это дело будущего, хотя уже сейчас во всем мире эта история пишется и вряд ли она будет беспристрастной. Мы живем в эпоху нар и религиозных войн. Посмотрите, какое Гос основали Е на земле Палестины. Это антипалестинское Государство, которое управляется при помощи автоматов. С их помощью ведется разговор с Арабами, и весь мир равнодушно смотрит на этот клочок земли, который превращен в бойню, где истребляют помаленьку, но ежедневно целый народ. Притом большой народ истребляется маленьким народом. <...> Мы живем в стране, которая осквернена многолетним господством захватчиков. Это господство царства Швондеров продолжается и теперь. В нашей столице Русского народа Москве уничтожены исторические памятники и святыни нашего народа. Вместо них поставлены памятники <...> К. Марксу – теоретику духовного завоевания. 373