Текст книги "Музыка как судьба"

Автор книги: Георгий Свиридов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 71 страниц)

несамостоятельность мышления приводит к компилятивности языка, приемов, являя зависимость от уже имеющихся образцов «НОВОЙ» музыки (что во все времена называлось эпигонством), приводит к эпигонству. Жжх Друскин,– отсутствие самостоятельной мысли о жизни. Чужая – раз навсегда усвоенная идея, которой надо служить. Сабинина – сборное мнение, средний уровень. Критика – Мазель, Цуккерман, Холопов – имя им легион. «Групари», патологоанатомы от музыки. «Мертвые души», которых теперь полно в искусстве. Они заняли этот важнейший участок жизни, прежде всего путем захвата учебных заведений (образования). Жжх Первая консерватория (Лейпцигская), основанная на деньги банкира Мендельсона-Бартольди, преследовала и унижала национально-направленное Романтическое искусство Шумана, Листа, Вагнера, которые ее ненавидели. Жжх Прожив 66 лет, я вижу, что мир хаотичен не первородно, т. е. это не первородный хаос, а сознательно организованный ералаш, за которым можно различить контуры той идеи, которая его организует. Идея эта – ужасна, она сулит гибель всему, что мне дорого, что я любил и люблю, всему, что я сделал (и что будет истреблено за ненадобностью), и самому мне. Фантазирование под музыку, развилась целая профессия людей, занимающихся этим делом, рассказывающих всем желающим свои фантазии, выдавая их за содержание музыки. жж Антимузыка, как и всякая антикультура, появляется (за последнее время) тут же (рядом) с подлинной культурой. Она как бы оттеняет эту последнюю, являясь в значительной мере пародией на нее, противоположением ей. Именно таким был, например, буржуазно-декадентский театр Мейерхольда, возникший и противостоящий по всем своим тенденциям коренному пути нашей культуры, если понимать под нею: Пушкина, Глинку, Мусоргского, Достоевского, Блока, Рахманинова, Нестерова. После Окт переворота Мейерх, сменивший до той поры неск духовных убеждений: из еврея превратившийся в католика, из католика Карла Франца Казимира в православного с многозначным именем Всеволод, из православного (такой человек должен был примкнуть к силе) в члена партии, занявшего сразу же пост упр всеми театрами РСФСР, почетного красноармейца войск внутренней охраны, вождя Театрального Октября. 270

Под руководством этого деятеля была предпринята попытка разрушения Русского театра, не совсем удавшаяся при жизни ее инициатора, но успешно довершаемая теперь его последователями типа: Ефремова, Эфроса, Покровского, Темирканова и др. Можно ли возродить Русский театр? А почему бы нет? Существует же, например, во Франции театр Французской Комедии, Театр Мольера. Наряду с ним существуют бесчисленные (возникающие и умирающие) маленькие буржуазные театры, иногда очень интересные. Но это театры обычно одного режиссера, одного или двух актеров, а иногда и ансамбля. Но это не национальный театр, театр Французской] Комедии, театр Мольера, воплощающий для всего мира дух Франции. Удалось ли сохранить во Франции такой же Музыкальный театр? В известной мере – да, но только в известной мере. Несмотря на величие французского музыкального гения, и в опере выразившегося с изумительной силой и своеобразием, достаточно назвать Бизе, Гуно, Дебюсси, «Кармен», «Фауста», «Пеллеаса и Мелизанду», в опере у французов нет своего Мольера. Оперный стиль французского театра несколько пестроват и не столь, м. 6., целен. Иное дело – Русская опера. Это – монолит. Без всякого преувеличения мы можем сказать, что здесь Россия сказала одно из своих самых заветных, сокровенных слов в мировой культуре, в жизни мирового духа. Рахманинов – наследник культуры Русской оперы, наследник «Китежа» и продолжатель этой линии, самой глубокой и значительной в русском музыкальном искусстве. Русская опера ХХ века – это горная гряда, горный кряж, великие вершины которого и по сей день остаются недоступными, а отходя в даль времени от нас, делаются все более и более недосягаемыми. «Иван Сусанин», «Князь Игорь», «Борис», «Хованщина» и «Китеж» – этот ряд принадлежит к величайшим созданиям мирового искусства, я бы сказал, мирового духа. Тут же, рядом с этим грандиозным и глубоко самобытным эпосом, стоят изумительные образцы романтической оперы: «Русалка», «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Черевички», «Царская невеста», «Золотой петушок», «Ночь перед Рождеством», «Сорочинская ярмарка», лирико-драматической (как «Пиковая дама» или «Онегин»), сказочной, комической, исторической... Что за богатство, что за красота и разнообразие! Это – миф о России, возвышенный, величественный и трагический миф. Вот против чего ведется война. Вот что оплевывается, замалчивается, пачкается. Россия предстает в этом мифе как народ, одержимый великой и благороднейшей идеей братства и вселенской любви, верности и самопожертвования. Вот против чего ведется борьба, вот что ненавидят эти духовные, злобные, хорошо обученные творческие скопцы. 271

Не надо быть специально культурным человеком, чтобы понять разницу между «Борисом Годуновым», «Хованщиной» и «Игроком» или «Катериной Измайловой». В конце концов: «Там, где для понимания произведения искусства требуется специальное образование, там кончается искусство». Так сказал один талантливый «левый» критик предреволюционных лет (Н. Пунин)”. Жжх Состояние здоровья человека, степень его усталости понимает только он сам. Никого нельзя слушать. Особенно людей, которые сами никого не слушают, никому не близки, живут лишь импульсом движения, данным им от природы, ни на кого не обращая внимания. Такие люди обладают значительной энергией, ничем не остановимой (живут без контроля души, без «сомнения» – святого качества, неотделимого от благородно созданного человека), подчиняющейся лишь их рассудку (только им они живут). Такие люди – очень опасны, из них выходят деспоты, теоретики мироздания, управляющие, охранники и палачи, они не ведают никакого сомнения, никакого вопроса. Беда – если человек такого типа является твоим близким. По своей природе может натворить тебе много зла. Книга о Равенских” —щ исследовательская научная книга о творчестве и творческом методе. Нина Александровна Велехова: книга готова на 85%. Издательство «Искусство» или другое издательство с хорошей полиграфической базой (кроме издВТО). Включить в план изданий поскорее. 70-летие Б. Равенских 27 июня 1982 19 Ходатайствовал в Комитете печати – сначала обещали, а потом через несколько дней отказали. жж Есенин – постоянно оплевываемый, до сих пор третируемый «интеллигентной» литературной средой (говнюк Мандельштам, презренный и бездарный книжный человек Тынянов, не говоря о множестве других – Олеша, Катаев и прочие), удавленный веревкой в номере гостиницы, после смерти извергнутый из жизненного обихода, запрещенный к изданию и упоминанию, ошельмованный в статьях негодяев Сосновского и Бухарина, униженный в стихах подлеца и убийцы Маяковского, остался жив в сознании народа, любим им и неотделим от народной души. Это поэт народа, гибнущего в окопах, в лагерных бараках, в тюрьмах, казармах и кабаках – всюду, где судьба уготовила жить и быть русскому человеку. О, судьба! И народа, и его поэтов. 272

Жжх Мусоргский и Вагнер были величайшими из композиторов (величайшими художниками, людьми), а не «спецьялистами», умевшими вылепить форму (по образцу!) и т. д., которых плодят в огромном количестве Мендельсоновские и Рубинштейновские консерватории. Они (М и В) видели судьбу наций, крестный их путь! жж Несмотря на потрясения 1789—93 годов, Франции удалось все же сохранить в целом народ, лишенный былых идеалов (оставшихся как легенда), воскресших позже, как дымка прекрасного былого в искусстве у Дебюсси, Равеля, Пюви де Шаванна, Метерлинка” и т. д. Но буржуазное все же взяло верх и утвердилось сначала в литературе, в опере (ставшей космополитической), в мелодраме, пришедшей на смену ложно-классической трагедии, позднее в живописи и музыке импрессионизма (вернувшегося к поэтизации национального). Сумеет ли Р сохраниться в искусстве? Похоже, что нет. Разрушение национального идет полным ходом. Утрачена главная идея, объединяющая людей в нацию. Тайной верой в своего Бога обладают лишь законодатели, веритители судеб, а масса – обезличена. О журнале С М В журнале очень, крайне редко, можно сказать, почти что никогда, не пишут активно работающие талантливые композиторы. Зато много пишут случайные, околомузыкальные люди потому, что они повторяют мысли, оценки и соображения тех, кто задает тон в журнале. Это своеобразное «эхо», аккомпанемент к некоей давно известной мелодии. Создается видимость общего мнения «среды». Таким образом руководители журнала выдают свою точку зрения за общую. Жжх Союз композиторов из творческой организации, каковой он был задуман, давно превратился в деловую контору по распределению житейских благ и славы. Его теперешние руководители это – крупные дельцы, умело эксплуатирующие свою общественно-выборную должность, имеющие свои издательства, свою печать, фактически зависящие от них театры, исполнительские организации и учебные заведения. О Сохоре для Арановского® Думается, что нравственная посылка искусства играла здесь большую, может быть, решающую роль. Сохор не любил «объективизма» в искусстве, да и не знаю, есть ли такое крупное искусство. Может быть, Глазунов? А Н также не любил натурализма, поэтизации низменного, не подвергая, впрочем, сомнению саму по себе талантливость художников подобного направления. 273

Далеко не все произведения Ш Сохор ценил, а о целом ряде его сочинений, особенно последних, отзывался весьма критически. Жжх Демагоги и лгуны, закричав громко против вранья и объявив себя глашатаями правды, они принесли с собою новый тип «вечноживущей» лжи, взамен «старой», которая к тому времени уже явно себя исчерпала. Это – убийцы Моцарта. Это убийцы Правды и всего Живого. Наша несчастная музыка – полна этим, быть может, в ней это утвердилось еще более. Подобно коросте покрывает больное тело. Важное! Русская культура неотделима от чувства совести. Совесть – вот что Россия принесла в мировое сознание. А ныне – есть опасность лишиться этой высокой нравственной категории и выдавать за нее нечто совсем другое. Жжх Светлый холод Осеннего неба Столько раз растворялся в крови – Не оставив в ней места для гнева – Лишь для горечи и для любви. Эти слова не только близки мне, они – мои, как бы я сам сказал их из глубины души. Высоко чту Вас как поэта. 4 августа 1981 года «Сов Россия» была напечатана Ваша подборка”. Жжх Такой композитор мало похож на древнего иконописца, он похож на бойкого «фарцовщика», торгующего крадеными иконами из разграбленных правительством церквей. Для того чтобы написать религиозную фреску, надо быть религиозным человеком по духу. Иначе – это будет формальное выполнение задания, имитация, бездуховность. Имитация – бездуховность. Жжх Православие – музыка статична, все внутри, в душе. Мелодия – хор – гимн. Восторг мира! Выразительность интонации. Идея – свобода. Инструмент – от Бога – голос, хор. Иррациональное! 274

Католицизм – музыка вся в движении, в динамике. Активность, воля, борьба, власть над миром. Рациональное. Фуга, мотет, контрапункт, инверсии, т. е. механические, умозрительные перестановки нот. Придуманный, сконструированный инструмент = орган, оркестр. Измышленная музыка, невыразительность интонации, но – формообразование. Конструкция, драматургия вместо интонации. Жжх Распространенное в наши дни стремление окарикатурить русскую песню, русскую интонацию, шутовство, переходящее в ерничество. Этого как-то было слишком много. Приелось это желание унизить Русское, «идиотизм деревенской жизни», по выражению одного немецкого профессора”. Жжх Об «эстрадных» поэтах 60-х годов Закричав громко против вранья и объявив себя глашатаями истины (правды), эти (они) демагоги принесли с собою новый тип «вечноживучей» лжи, взамен «старой», которая к тому времени уже явно себя исчерпала. З/УП-82, Два типа художников : первый тип – А. Блок, С. Есенин, Н. Рубцов, Мусоргский, Корсаков, Рахманинов – поэты национальные (народные). Они никому не служат, но выражают дух нации, дух народа, на него же опираясь. Подобного типа художники могут быть, разумеется, в любом народе, если есть предпосылки к их появлению, время как бы само рождает их. Второй тип художника – прислуга. Такой поэт или художник служит силе, стоящей над народом и, как правило, чужеродной силе. Под видом национального беспристрастия, «интернационализма», в его, главным образом, американском понимании, он служит интересам обычно чужой нации, стремящейся установить свое господство над коренным народом. Примеров этого – много. Когда-то, в годы перед Первой мировой войной в России существовал такой футуристический салон братьев Бурлюков, салон был художественный и литературный. Позднее, когда начались Революционные события, эти братья быстро смекнули, что здесь происходит, им стало неуютно и они сочли за благо уехать, кажется, в США (где по слухам позднее неплохо жили, имея в Нью-Йорке ряд собственных доходных домов). Это были весьма зажиточные буржуа, которые прикармливали молодого Маяковского, весьма активно, надо сказать, идеологически его обрабатывая и ориентируя, всемерно рекламируя его талант и сделали, надо сказать, ему большую 275

и громкую славу – этому талантливому поэту. Но они же и погубили его в конечном итоге! Речь, однако, сейчас не о нем. Речь о том, что традиции этого салона оказались очень живучими. Именно в этом салоне был сформулирован лозунг «сбросить Толстого, Достоевского, Пушкина и прочих с "парохода современности». «Рог времени трубит нами» и что-то в этом духе (? Проверить)”. Короче говоря, там были разные поэты, занявшие свое место в Русской литературе, Хлебников – свое, Бурлюк – свое, во всяком случае, они заняли большое место в Русской культуре, раз мы о них вспоминаем и говорим; негативное место. Я не говорю о Маяковском (сложной и очень противоречивой фигуре), который у нас усиленно насаждался, особенно после знаменитой тирады, в которой он был назван: «Лучшим, талантливейшим поэтом нашей эпохи». Теперь – снова к нему возвратились и снова он насаждается, в ущерб, надо сказать, другим поэтическим именам, особенно Есенину, имя которого как-то опять уведено в тень. а. Современный театр: Ефремова, Покровского, Эфроса, Любимова и Ци апапи. Царство вульгарности. Изгрязнили, загадили всё русское: драму, оперу, поэзию, музыку, всё, всб! Жжх «Стиль его в целом прочно зависит от эпохи – от характерных для нее идей и представлений, а иногда оказывается реакцией на эти идеи, диктуется сопротивлением эпохе – как в самой литературе, так и за ее пределами». «Литература – реальность – литература» Д. С. Лихачев (стр. 96)^. Жжх Вы люди принципиальные, в этом Вам не откажешь, Вы насаждаете в России шенбергианство, колонизируете нас по заветам Ант. Рубинштейна, который также насаждал здесь мендельсоновщину. Возможно, что Вы и подобные Вам люди, делающие похожее в других областях жизни и преуспеете – обратите Русских в колониальный, бесправный народ (и сейчас он – полубесправный) без веры, без Бога, с выборочно дозволенной собственной культурой и историей, с оплеванным прошлым и неясным будущим. Тогда – Вы будете на коне и силой утверждаемые, насаждаемые Вами кумиры обретут известность, но все равно никогда не обретут любви. Но возможно и другое, возможно, что Вам не удастся попрать и окончательно унизить достоинство Русского человека, тогда Вы будете названы своими именами. 276

Жжх Я навсегда сохраню благодарную память о таких людях, как И. И. Соллертинский, общение с которым в Новосибирске в годы войны имело для меня большое значение, Г. Н. Хубов, а позднее Ю.В. Келдыш, руководившие журналом «С М» в пятидесятые годы и многое сделавшие для того, чтобы мою музыку лучше узнала музыкальная общественность. Сохраняю я благодарность и критикам А. Н. Сохору, Л. В. Поляковой, И. В. Нестьеву, серьезно, внимательно относившимся к моей музыке и старавшимся прояснить сущность моей творческой позиции, понять, растолковать мои намерения. Я сохраняю самую благодарную память о Р. М. Гофмане, чьи слова о себе я прочел гораздо раньше нашего личного знакомства. Р. М. Гофман (сын хорошо известного в дореволюционные годы петербургского поэта-символиста и критика) был человеком редкого таланта и совершенно исключительной образованности. Это тот тип просвещенного русского человека, который ныне почти не встречается. Его отношением ко мне я очень дорожил и горько переживал его безвременную кончину. Я хочу говорить так, чтобы меня понимали, понимали смысл того, о чем я хочу говорить. Я хочу, чтобы меня, прежде всего, понимали те, кто понимает мой родной ЯЗЫК. Стучусь в равнодушные сердца, до них хочу достучаться, разбудить их к жизни, сказать о ней свои слова, о том, что жизнь не так плоха, что в ней много скрытого хорошего, благородного, чистого, свежего. Но слушать не хотят, им подавай «Вальс» из «Метели»... Те же, кто считает себя знающими любителями искусства, с ними мне совсем нечего делать. Их интересует искусство – как побрякушка, секрет которой им потребно разгадать, и в этом – все их удовольствие. О какой-либо сущности искусства нет и речи, наоборот, ценится «искусство» без всякой сущности, без души, без восторга. «Мира восторг беспредельный – сердцу певучему дан»®. Это – и есть драгоценная ноша художника, драгоценный божественный изначальный дар. Без него искусство мертво, это всего лишь пустая побрякушка. Она может быть примитивно-простой или замысловатой, это не играет никакой роли; и в том и в другом случае она не содержит в себе жизни, ибо великое искусство всегда живое искусство именно. Теперь же часто производится и усиленно насаждается искусство от рождения мертвое, игра ума при сухости сердца. Между тем Великие творцы напоены, можно сказать, божественным восторгом, вспомните, например, Вагнера или Мусоргского. 277

Жжх Занимаясь отбором песен для кинофильма «10 дней, которые потрясли мир»”’, я выяснил достоверно, что Революция (не только октября 1917 года) и все революционное движение на протяжении десятков лет не создали ни одной своей песни. Все песни Революции – это немецкие, французские (Варшавянка, Интернационал), польские и т. д. песни. Ни одной песни Русской: «Беснуйтесь, тираны», «Смело, товарищи, в ногу», «Красное знамя», Марсельезы разных родов. Ни одной своей ноты и, кажется, ни одного русского слова. Это – не только удивительно. Россия и Революция оказались духовно несовместимыми. А сама Революция – по выражению Блока —Й оказалась совершенно «немузыкальным» явлением“. Тексты песен принадлежат большей частью Еврейским авторам. Родоначальником этой поэзии в России оказался Надсон с его нытьем и абсолютным отсутствием поэтического видения мира. Жжх Начало – любовная музыка. Финал: из темы любви разрастается громадный хорал Революции. Орган – струнные – колокола”. Жжх Т образом, есть три слушания: глубокое, полное – обыкновенное, слушательское, с чистым сердцем, открытым музыке и потому много воспринимающее; известное по впечатлениям других, книгам и т. д., т. е. по заранее составленному представлению; и, наконец, образованное предварительно, профессионала, воспринимающего большей частью заданное. Видно, что это писал не музыковед, а композитор, человек, обладающий «внутренним» слышанием музыки, которому (слышно) доступно то, что ускользает от часто просто «слушателя» и, особенно, от музыковеда, часто слушающего уже «заданно», желающего услышать не то, что звучит, а то, о чем уже задано. 278

Тетрадь 1982-1983 Из заметок «Русская музыкальная культура и ее судьба»' 36. Последний абзац 37. М Св. Мардария’. 130.131. Крест твой, Господи! Г. Жизнь и воскресение людям твоим. Тебе воскресшего Бога нашего поем. Помилуй нас! П.Погребение твое, Владыко, Рай отверзе роду человеческому, тебе воскресшего Бога нашего поем. Помилуй нас! Ш.Крест претерпел еси и погребение нас грешных ради. Смертию же, яко Бог смерть умертвил еси. ГУ. Во ад сошед Христе, смерть пленил еси, и тридневен воскрес, нас совоскресил еси. Славящих твое всесильное восстание, Господи, человеколюбче! 154. Господи, оружие на диаволе Крест Твой дал еси нам: трепещет бо и трясется, не терпя взирати на силу его / яко мертвые восставляет и смерть упраздни / Сего ради покланяемся погребению твоему и восстанию. 155. Гласы: первый, второй, третий, седьмой. 162. Радуйся живоносный Христе и т. д. Радуйся Господь Христе и т. д. Выборочно из 2-х – одно. 163. Величай, душе моя, пречестный Крест Господний. Величай, Душе моя, животворящего Христа Господня Воздвиженье* жж Маяковский, Бурлюк, Хлебников и др. призывали сбросить Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода Современности, как устарелый хлам. Себя они называли новаторами, хотя подобное искусство не было их абсолютно собственным изобретением. Легко отыскать генеалогию Маяковского: это Уитмен, Маринетти, отчасти Аполлинер, позднее несомненное влияние Державина (государственность). Этих новаторов поругивали, похваливали, а после Окт Переворота они сразу же объявили себя государственным искусством (коммунисты-футуристы). Это искусство – тесно сращенное с государственной деспотией. Но представители его держат, однако, кукиш в кармане, ибо имеют и другого хозяина (самого главного). <...>. Так до сих пор и считается, что Маяковский, Шенберг, Стравинский и другие, шедшие в кильватере, до сих пор носят марку новаторов. Но это искусство и, прежде всего, мироощущение его – устарело. Оно выражает лишь ту силу, которая ведет мир к гибели или, по крайней мере, к рабству. 279