Текст книги "Музыка как судьба"

Автор книги: Георгий Свиридов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 71 страниц)

Жжх В образе Скулы и Ерошки (совсем не таких безобидных!) Бородин выразил свое презрение к профессиональному в искусстве, к профессиональному скоморошеству, служащему тем, кто больше даст. 140 (Важная мысль! Можно ее развить и оформить °) Жжх 25 – <19>78. Современный безмелодичный стиль письма, особенно оркестрового, склонен к натурализму. Музыка всегда что-нибудь изображает (чтобы не стать окончательно бессмысленной), обычно внешнюю, материальную сторону явления. Например: изображение революции подменяется внешней суматохой (гигантским шухером), а для того, чтобы эта суматоха имела вид исторически достоверный, авторы используют темы революционных песен, чужую музыку, не исторгнутую из собственной души, пафос которой был всецело прочувствован другим человеком (автором песен). Беда в том, что эта чужая музыка, вставленная в контекст симфонического произведения, всегда является внешней приметой времени или человека – не выражением внутренней сущности явления, каким она была в том сочинении, где органически возникла. Мода на использование чужой музыки приобрела за последнее время характер полного бесстыдства (бесстыдный характер). Об использовании фольклора. Старина В первых десятилетиях ХХ века пробудился интерес к старине, к исконным началам народного духа. Он был свойственен, пожалуй, всем искусствам без исключения. Музыканты – главным образом эстетические любования. Клюев тронул глубинные народные истоки более глубоко, чем это сделали музыканты (Стравинский, Прокофьев), которые видели в этом только эстетическую ценность. Они использовали фольклор, наряжая его в новую оправу в соответствии с общим движением, но отвергнув его внутреннюю сущность, ее сокровенное содержание в литературе и искусстве. Сознание «человеческого неравенства», знание о котором художник обязан хранить про себя, никак не могло привлечь к себе этих музыкантов. Более того, отталкивало их. Прокофьев, скажем, писал и на Бальмонта, и на Городецкого (целый балет «Ала и Лоллий»“'), и на Ахматову. Все это красивое, картонное «скифство», составлявшее предмет особой гордости автора, являлось одной из черт «маскарадности» тогдашнего искусства. Эта маскарадность была в большой моде. Ей отдал дань и сам Блок, в известной степени в своих стихотворных циклах, а более всего – в театре. Но сначала подспудно, а с течением времени все более и более (около 103

1905-го года – «Сытые», «Барка жизни») явственно в его душе и, следовательно, в лирике, в творчестве мощно звучала тема извечного человеческого неравенства, тема обделенных жизнью, предчувствие социальных потрясений, катастрофы, сознание неслиянности с народом, разности их миров. Музыкальное искусство того времени занималось большей частью иными проблемами. Вполне довольное собою! Искусство или поэзия, от которой несет самодовольством и сытостью. Жжх Барка жизни. Весна. Рожденные в года глухие... Фугато. Чтение: Задебренные лесом кручи... Когда в листве сырой и ржавой... Сочельник, где он? 142 Должна быть одна часть – хор без слов – громкая, быстрого движения“. Форма сочинения" Название сочинения Мистерия. Смысл его должен нести в себе мистериальное, таинственное начало. Само название Россия не должно иметь в себе ничего определенного, ясного, декларированного. Это не географическое понятие, не государство, не что-либо другое конкретное, что я бы мог назвать каким-либо словом или как-либо точно сформулировать. Но внутри меня это живет, и я знаю, что-то, чего я не могу назвать – оно существует. Поэтому сама форма вещи должна быть хаотичной, однако этот хаос должен быть организован, но как? Он должен быть организован так, чтобы производить впечатление хаоса. Сама форма сочинения должна быть таинственной, нелогичной, хаотической. О поэтах, композиторах и т. д. Есть люди с талантами, но в большинстве случаев им некого петь, кроме самих себя. Собственный же мир – мал, узок, нет знания жизни, нет и ее правильного ощущения. Нет правды – самого главного в искусстве. Жжжх «Мир Искусства» – Бенуа, Сомов, Бакст, Добужинский, Лансере, Рерих, русских почти нет. Бунт против правды, против жизни, против Веры, главным образом. Можно отвергнуть правду (житейскую), если она очень уж трудна, непоэтична, нехороша, т. е. сама жизнь не удовлетворительна, не питает духа. Но тогда вымысел, мечта должны быть высоки, сильны, притягательны. 104

Но у мирискусников Мечта – маленькая, изнеженная, хилая. «Болоночная», все эти Версали, дамы, кавалеры, маркизы, пруды вместо могучих русских рек, вместо прекрасных, живых людей. Видел ли хороших людей Л. Н. Толстой? Видел. В большинстве своем – страдательных. Вспоминаю, например, Алеша-Горшок, совестливый Поликушка (не могу забыть лицо Москвина в кинокартине, которую видел в детстве). Мужик, у которого сына забрали в солдаты в одном из самых поздних (и великих!) рассказов Толстого“. Прекрасный и очень живой Нехлюдов. В театре – он уж очень «задан», схематизирован, выпирает идея-«задание», хотя многие лица – живые. Прекрасно написаны лакеи в «Плодах просвещения». А «Казаки», военные рассказы Кавказа и Севастополя? Да, много удивительного. Какой глаз и богатство души! – алмазные россыпи. Жжжх 145 Вальсингам ” – человек, которому уже нечего больше терять! Люди риска, о отчаяния. Жизнь-копейка“®. Жжжх Мы – гости здесь на земле, но как прекрасен мир! Сколько в нем красоты, сколько печали! 29.У1.78 Жжх Большой театр в значительной мере заполнен теперь туристами (получающими билеты в счет программы своего путешествия) подобно тому, как раньше он заполнялся солдатами вместо гауптвахты. Гауптвахта для туристов. жж Современная музыка представляет из себя, главным образом, оторвавшийся от мелодии аккомпанемент, разросшийся до чрезвычайной степени, необыкновенно разнообразный, очень изобретательно варьируемый, раскрашенный в различные тембры, ритмически прихотливый и т. д. Ей решительно не хватает одного – мелодии, души музыки, того, что составляло всегда главное, суть музыкального искусства, за что люди всегда наиболее любили и ценили композиторов. В самом деле, наиболее любимые композиторы – это те, кто в наибольшей степени обладал мелодическим даром (он-то и считался всегда музыкальным дарованием): Моцарт, Шопен, Чайковский, Шуберт, Россини, Верди, Бетховен, Бородин, Мусоргский, Рахманинов, Пуччини и многие другие. Современное музыкальное творчество, почти исключившее мелодический элемент, этим самым сделалось чуждым огромной массе слушателей, широкой 105

аудитории. Немелодический, разговорный стиль музыки пришел и в оперу, ибо он явился некоторой реакцией против возвышенного. Музыка ХХ века, немелодическая, с интересом к низменному, в значительной мере являлась реакцией на возвышенный романтический стиль ХХ столетия, дошедший до декоративной пышности, за которой уже перестала чувствоваться трепещущая душа художника. На смену Романтизму и поэтическому импрессионизму пришли сухой, механический, конструктивный стиль или преувеличенная выразительность Экспрессионизма Венской школы с его интересом к низменной части человеческой природы, воспеванию страха, похоти, всяческой житейской пошлости и цинизма, смерти и разложения, словом, материализма в самой крайней степени, исключающего духовное начало в человеке или отводящее ему ничтожное место в общей картине человеческого существа (не совсем ловко сказано, но мысль – такая). Жжх В Париже слышал интереснейшее выступление Жака Шайе, профессора Сорбонны по кафедре Музыкознания"”'. Он говорил, что положение музыкальных дел во Франции сейчас напоминает ему положение дел в Советском Союзе в конце 40-х годов. Т. е. крен и наклон в одну сторону. Страшная узость творческой платформы ультрамодерна, отрыв от слушательской массы. Это в условиях капитализма, менее благоприятных для развития крайностей в искусстве, т. к. происходит контроль рублем (как говорится!). Антрепренеры «горят», терпят убытки и тем самым отказываются от «оголтелой» пропаганды художественных крайностей. При Социализме, где Государство выступает в роли Мецената, этой преграды для распространения крайностей нет. Фактически государственные деньги расходуют сами композиторы, в сущности почти бесконтрольно. Рынок менее влияет на художественную деятельность. Суммы, отчуждаемые государством, поступают в произвольное пользование художественной среды, очень слабо контролируемой (особенно при нашей неразберихе, равнодушию ко всему). Композиторами наших дней потерян всякий интерес к народной жизни (кроме, может быть, некоторых). Вся проблематика искусства сведена к самовыражению (в лучшем случае!), а то и этого нет. Между тем встает вопрос: чем жить (внутренне!) и как жить? Думается, что эти вопросы волнуют теперь немалое количество людей, в том числе и Русских. Музыка и мысль. О пустоте содержания Пустозвонство разных видов – государственное пустозвонство, над которым теперь уже многие смеются, оно вышло из моды, зато вошло в моду пустозвонство 106

лирическое, пустозвонство «интимное», пустозвонство «с намеками» или «новаторское», а фактически 4иа$1-«академическое» пустозвонство, сделанное по всем правилам и канонам модернизма, но абсолютно не содержащее ценной, как теперь говорят, информации или, правильнее говоря, не впадая в «жаргон», нет ценного содержания, ценных, глубоких человеческих чувств. Способна ли сама по себе музыка передать мысль? Я в этом сомневаюсь. Инструмент для передачи мысли – слово. Музыка воздействует на чувства, ниже – на ощущения, ниже – на нервы. Для передачи мысли необходимо слово. Без него мысль передать, кажется, что нельзя. Слово может быть включено в саму ткань музыки. Оно может быть включено в название сочинения, или в пояснение к нему, называемое иногда тойо, в поэтический эпиграф и т. д. Музыка без знаемого содержания может удовлетворить эстетическому чувству, повергнуть чувства в смятение или привести их в состояние гармонии и т. д. Но передать философскую мысль, сама по себе, без значения дополнительных фактов или обстоятельств . [Оторвавшись от языка, музыка лишается...]. Однако музыка может возбуждать человеческую мысль, пробуждать и заставлять работать фантазию. Она может рождать мысли. Причем не обязательно они у слушателя совпадут с авторской мыслью. О сухости современной музыки. Огромное количество виртуозов Каждый год происходит десяток конкурсов, которые механически плодят своих лауреатов, похожих друг на друга, отлично (надо сказать) владеющих техникой игры на музыкальных инструментах, главным образом на рояле и скрипке. Это давно уже стало ближе к спорту и более далеко от искусства, понимаемого как представление о мире, выражение его духовного облика. Мне кажется, что расцвет исполнительства находится в тесной связи с творчеством. В том виде или жанре музыки, где проявляется творческая свежесть – там наблюдается свежесть артистическая. Талантливый артист часто, если не всегда, приходит со свежим, новым творческим материалом. Отсутствие живого творческого дыхания в жанре концерта (за редким исключением, не делающим погоды, а, скорее, только подтверждающем правило, например, концерты Б. Чайковского, близкие к симфонии – скрипичный Концерт, или сюите – фортепианный Концерт) фортепианной и скрипичной музыки делает унылыми наших виртуозов, подвинувших технику исполнения, но немощных в передаче сильного душевного движения, яркой эмоции и глубины чувств. В творчестве и манере игры господствуют механический, сухой стиль с выверенными, громкими кульминациями и пр. 107

Стиль Прокофьева, переживший у нас некоторый (ренессанс) расцвет лет 15—10 назад, сейчас совершенно не слушается. Нет ничего более ненужного, чем эта механическая трескотня. Чрезвычайно мало содержательная. Пустота и духовная ничтожность, в которой и собственно даже «красоты» оказалось мало. Чрезвычайно не питательное искусство. Однако прошедшие полтора десятка лет родили своих исполнителей: дирижеров, пианистов и т. д. Они будут еще трещать некоторое время. Главное же место этого – в балете, наиболее анекдотическом искусстве наших дней. Из разговоров с Володей Гофманом" Главное в искусстве – это протест, выражение протеста. Против всего? По всей вероятности, все же – нет! Во имя чего? Неизвестно, но я думаю, что те, кто поощряет такую направленность искусства, знают, во имя чего, да не говорят, во всяком случае тайная мысль этого не высказывается. Ведь если что-то не нравится, то все же по сравнению с чем-то, а вот с чем? Что касается советского модернизма и его идей, здесь многое более ясно. Во всяком случае смысл протестантизма – весьма и весьма несложен. Тут ясно: что не устраивает и что хорошо. Ото всего этого – надо – прочь. Жить можно одним – работой, но я очень устал и постарел. Теперь я уже наверное не окончу даже своих полуфабрикатов. Но надо постараться. жж ХХ век был «Золотым веком» человечества (или, по крайней мере, Европейской цивилизации) безо всякого преувеличения. Невозможно перечислить количество гениев (именно гениев!) литературы, музыки и других искусств, появившихся в это время и ознаменовавших своим появлением небывалый, неслыханный расцвет культуры, искусств, литературы, научного, философского и общественного сознания. Но этот расцвет уже нес в себе и свое отрицание, недовольство и возмущение этим пышным цветением. Как это ни странно, может быть, художникам дальше некуда было идти по линии созидания. Зато было что разрушать и людей охватила жажда разрушения. ХХ век именно с этого и начался в искусстве – с разрушения, с анти, со зла, с водружения демона, Сатаны, черта, появлявшегося и раньше (Гофман, Гоголь, Достоевский, Пушкин в сказках и поэме «Руслан», Берлиоз, а от него Глинка, Мусоргский, Корсаков – уже всецело увлеченный этим! и потому мне чуждый и противный!, Лядов, Стравинский, у которого Черт – фокусник, т. е. еще человек, а человек уже Кукла. Между прочим, фокусник Стравинского – немец, судя по музыке /флейта!/). Но именно с конца ХХ века дьявольцина, разрушительное начало (без всякого созидания) воцарилось в искусстве. Поздний Корсаков: «Китеж», «Кащей», «Петушок» = зло. Стравинский. Зло и разрушение, поругание человека и т. д. 108

Либо – спиной ко всяким нравственным проблемам – чистое искусство. = Бессилие. Жжжх Великие вопросы жизни, вопросы философские, религиозные или, как теперь модно говорить, «нравственные», над которыми люди размышляли тысячи лет, мучились неразрешимостью этих вопросов, искали истину. Так вот, все эти вопросы перешли у нас в балет. Они стали теперь ясными, понятными и, я бы сказал, – простыми. а. Размежевание (водораздел) художественных течений происходит совсем не по линии манеры, приемов, «средств выразительности» и т. д. Это все – производное. 14 Основа всему – начала нравственные (Достоевский)"”. И надо быть уж очень «наивным человеком», чтобы думать иначе. Художественный бунт Сбрасывание Пушкина, Достоевского, Толстого – совсем не просто крикливый и смешной лозунг. Это целая программа действия, которая неуклонно проводится в исполнение. Мы можем спросить: создало ли искусство «художественного бунта» ценности, достойные сравнения с тем искусством, которое им было отвергнуто? И ответить на этот вопрос – нет! Следование традиции «художественного бунта» – простое дело. Для Русской жизни «левизна» – явление, исчерпанное до конца. Путь этот духовно пройден Россией. Дальнейшее разрушение ценностей приведет лишь к тому, что и следа не останется от Русской нации, ее богатейшей некогда внутренней жизни, богатейшего национального самосознания. Во имя чего? Во имя «вселенского братства»? Но где оно? Во всяком случае, его не видно под звездой. Между тем разрушение идет дальше. Почти уничтожена иконопись, храмовая архитектура, церковная музыка, богословие и философия. Теперь на очереди собственно художественные ценности: опошляется классическая литература, музыка, театр, кастрируется философская мысль Толстого, Достоевского, Гоголя и т. д. Жжх Борьба – есть крайняя степень «несвободы». Даже борьба за свободу. Свобода – отсутствие напряжения, естественность речи, простота, добрость. Зло – всегда напряжение. Жжх Есть разная «непонятность». Есть «непонятность», связанная с непривычным языком, на котором художник говорит, хотя бы при этом говорились самые простые 109

вещи. Человек (слушатель) должен привыкнуть к языку, на котором говорит художник, научиться понимать (чувствовать) этот язык. Есть «непонятность» другая, непонятность того, о чем говорится, хотя бы язык был понятен. Понятным сердцу языком оз 150 Твердишь о непонятной муке Федор Тютчев Пушкин очень прост, но это не значит, что все понимают его глубину. Не так-то просто понять самые простые вещи. Жжх Гуляя в лесу, вспомнил, как я увидел Шостаковича в Лондоне. Я приехал туда на концерты (это было осенью 1972 года) и, поселившись в гостинице, узнал, что Д Дм живет несколькими этажами выше. Я позвонил и сказал, что хочу к нему зайти. Перед этим я не видел его очень давно, по своей болезни, он – также болел много. Зайдя к нему, я ошалел, увидев сидящего перед собою человека, в котором ничего не осталось от Шостаковича, каким я знал его много лет. Это был живой труп, мертвец с бессмысленными глазами. Мы обменялись несколькими малозначительными фразами. Говорить с ним было не о чем и незачем, он смотрел сквозь собеседника. Жена его пригласила нас с женой пойти в театр, куда они с Д Д собрались. Я спросил, какой сегодня спектакль. Она ответила: «Тевье-молочник»”'. Я очень удивился (по своей наивности) и сказал: «Стоило ли ехать в такую даль, чтобы смотреть „Тевье-молочника“, какой в этом смысл?» Но смысл, очевидно, был и немалый, т. к. кроме «Тевье-молочника» Дмитрий Дмитриевич с супругой уже посетили «Иисус Христос – суперзвезда» ”” и он совершенно серьезно сказал мне, что это хорошее произведение. Это было его единственное замечание, а в основном он сидел неподвижно, смотря в одну точку. Я пригласил его на один из своих концертов, как-то не подумав, что это ему будет трудно. И вечером на следующий день (или через день) он пришел в концерт и высидел два отделения. Я подошел к нему после окончания, поблагодарил за то, что он пришел, и очень пожалел, что позвал его. Я как-то никак не мог прийти в себя и постигнуть ту страшную перемену, которая произошла с человеком, которого знал так давно. Через день или два мы были на ужине у посла. Кроме Дмитрия Дмитриевича был Ойстрах и сын Дмитрия Дмитриевича Максим, который дирижировал концертами довольно, надо сказать, неплохо. На ужине этом Дмитрий Дмитриевич, и всегда мало разговорчивый (закрытый) человек, ограничивался совсем малозначащими фразами. Впрочем, таков он был всегда. Однажды, это было в Ленинграде у нас дома, он сказал про себя: «Моя жизнь (или мой девиз, или мое правило, что ли) – 110

одиночество на людях». В то время, это было еще до моего переезда в Москву, МЫ были в хороших отношениях. Жжх Читал где-то (не помню) об одном факте – любопытном проявлении человеческой психологии: Преступник, жестокий убийца, в тюрьме ухаживал за мухой (или мышью), кормил ее и т. д. Словом, бережно обходился с нею и не помышлял даже убить это противное насекомое или грызуна. Когда нас касается мысль о смерти, мы (иной раз, конечно) начинаем ценить жизнь и все живое. Это более всего – инстинкт. Жжх В. Л. Гинзбург!” читал мне мысли Эйнштейна, весьма посредственные и убогие. Ложь. Бездушие – непомерное, вместо духовного созерцания – ремесленно-научное толкование мира, совершенно плоское, жалкое, пустое. Напр: Наука утеплила человеческую жизнь, вот уж неправда так неправда! Наука принесла в жизнь – зло в необъятном количестве. Символ Науки – Бомба. Торжество зла. Жжх Функция искусства – выражение духовного мира человека. Древний, рисуя на скале животное, выражал и свое отношение к нему: восхищение или страх ит. д. «Искусство есть такое идеальное изображение жизни, которое приводит человека в состояние напряженного желания идеального, т. е. красоты, духовной чистоты и добра». Прекрасная мысль! Взято мною из статьи А. Н. Толстого «Голубой плащ» "”. Мысль эта не принадлежит самому А. Н. Толстому, он ссылается на автора, не называя его имени. Критики как художественного явления – нет. Она заменилась наукообразным «музыковедением», которое мнит себя «наукой». Эта «наука» лишена художественного элемента сама по себе, ее способ (метод) – «анализ» мертвой музыкальной материи, т. е. разложение мертвой материи. Для подобного аналитика не важен по существу художественный, а тем более нравственный элемент искусства. Он – нравственный элемент – вообще не существует для такого аналитика, ибо его нельзя подвергнуть анализу, разложению. Подобным образом нельзя подвергнуть разложению и анализу проявления человеческой души. Это требует совсем иных способов, методов сопереживания, созерцания, а не «наукообразного» разложения художественного явления на элементы. Чем ни более совершенствуется сам анализ, тем более он уходит от живой души искусства, от его сущности. Грубый, самый вульгарный материализм. 111