Текст книги "Елка и терн. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

 
Таня стиснула мою руку, но остановилась. И прислушалась.
 

– Какого… и … вы мне не даете сдохнуть к …!?

– А что – очень хочется? – послышался насмешливый голос мужа.

 
В ответ его покрыли матом. Но элвар даже и не подумал останавливаться.
 

– ага. Значит, сдохнуть мы хотим. Понимаем, что идем прямиком в могилу, но останавливаться и не собираемся. Из любопытства, что ли? Как оно там? Да нет. Хочешь, чтобы все скорее кончилось. А самоубиться духу не хватает. А о чем ты, сопляк, думал, когда начинал эту гадость жрать!?

 
В этот раз мат был более яростным.
 

– ага. Хотелось новых ощущений. Сначала травка для обострения, потом кокс для работоспособности, а потом и герыч. И такое наивное убеждение, что можешь бросить в любой момент. А вот когда понял, что дороги назад нет, что ж ты сделал? А ничего! Предпочел скорее загнать себя в гроб. И даже не подумал о девчонке, которую стащил за собой в этот кошмар! Ничтожество!

Судя по яростному воплю, на мужа попытались броситься. И набить морду. Ага, щас! Во‑первых, там ребята, а во‑вторых, даже и не будь у супруга телохранителей, с ним драться – это такая разновидность самоубийства. С его реакцией, скоростью движения, силой… элвар – это живая машина убийства.

– Что, правда глаза цепляет? Валяешься!? И даже не вспоминаешь о ней?! А она за тебя душу отдала!

Я покосилась краем глаза. Сцена была что надо. Элвар на миг снял амулет маскировки. И предстал во всей красе. В древней короне, с распахнутыми черными крыльями за спиной, с оскаленными клыками – одновременно то же самое проделали Керрон и Винер. Парень сдавленно пискнул, выпучил глаза – и ушел в обморок. Таня едва не последовала за ним, но я удержала парой пощечин.

– кому говорят – голограмма! Такая большая, а в чертей веришь!

 
Девушка кое‑как опустилась на траву.
 

– а как тут не поверишь?!

– Молча. Не смотри в ту сторону. Подумай о простом – будь они чертями, они бы хоть спортивные костюмы поменяли на что‑то приличное. А они?

Действительно, черти в спортивных костюмах смотрелись экзотично. Но не для разума наркомана, которому Тёрн еще послал такую эманацию страха, что взводу солдат хватило бы описаться. А Лерг еще и корректировал восприятие. Поверьте на слово, наркоша сейчас видел вовсе не элваров, а нечто намного более экзотичное. Как бы не всадников Апокалипсиса.

– Д‑действительно.

– И еще. Тебя не спрашивали про душу. Тебя спрашивали про добровольность лечения. Чуешь разницу?

 
Таня успокоилась. И посмотрела мне в глаза.
 

– Ему точно ничего не будет?

– Сложный вопрос. Но ты же хочешь, чтобы его вылечили?

– Да!

– Тогда молчи и терпи. Клизма – и то дело болезненное.

Таня согласилась с этим утверждением. И опять отвернулась в ночь. А за нашими спинами ребята продолжили обработку. Тёрн транслировал мне внушаемое – и я почти видела, как это выглядит и звучит.

 
***
Керрон нависает над наркоманом, расправив крылья в боевой форме…
 

– Значит так, урод. Татьяна – знаешь, о ком я говорю?

– Знаю…

– Она продала душу, чтобы дать тебе здоровье и шанс на новую жизнь. Но это все с оговоркой. Если примешь добровольно – сделаю. Нет – подохнешь. Ты согласен лечиться?

– С‑согласен…

 
И в дело вступает Лерг.
 

– Отвечай мне, если сейчас тебе вернут здоровье – ты опять станешь принимать наркотики?!

 
Ответом ему был трехэтажный матерный загиб.
 

– Значит, не станешь. Ты добровольно хочешь от них отказаться? Ты никогда больше не испытаешь подобного удовольствия. Вообще никогда. Ни от алкоголя, ни от наркотиков.

Матерное указание места следования наркотикам и алкоголю было лучшим ответом. Я ухмыльнулась. Так‑то!

– Солжешь – узнаю. Умрешь при лечении. Понял? И прекращай материться. А то наш песик тебе язык оторвет! Будешь здоровым, но немым. Усек?

– Всосал…

– Цербер!

– Молчу!

– Так‑то…

 
И правильно. А то Эвин давно порыкивал при матерных пассажах. Не кусался только из врожденной брезгливости. Кому ж охота этов рот брать?
 

– Тогда приступим. Спи.

Дальше все было достаточно просто. Но требовало затрат силы. Так что Лерг пользовался накопителем.

Минут через двадцать все было закончено. Таня так и сидела, отвернувшись. Она обхватила колени, уткнулась в них лицом, плечи ее дрожали. Я ее не утешала. Пусть лишний раз подумает. Да, мы вылечим этого типа. Но не факт, что он оценит ее самопожертвование. А если нет – зачем он ей такой нужен? Но пусть принимает решение сама. Любовь зла. Чем козлы и пользуются.

– Повернитесь‑ка, девушки.

– Лють, совесть поимей? Какие мы тебе девушки?

– Бабы, кругом, шагом марш! – тут же исправился друг. Пришлось‑таки развернуться – и попробовать его пнуть. Эх, быстрее бы восстановиться. Искрой бы точно достала.

 
Вгляделась в ауру наркомана.
Здоров. Аура еще плохая, драная, с пятнами, разлохмаченная, но – цвета здоровые. Так что все в его руках. Возьмется за ум – выправится. Не возьмется – все на свете потеряет.
 

– Ёлка, не вертись под ногами. Дай‑ка сюда девушку. Ага, вид очаровательный. Попробуем приукрасить.

– Не надо. Если она нам душу продала, то выглядеть должна, как жертва.

– Вообще‑то логично, – согласился Лютик. – Ну что – приводим в чувство?

– а я вроде спала? – удивилась Таня.

– А мы возле него два часа яйца высиживать не будем, – огрызнулся Лерг. – Ёлке скажи лай… спасибо за доброту. Если б она не попросила, я бы и связываться с вами не стал. Глупее вытаскивания самоубийц, только объяснение в любви психически больным.

– Любовь же не выбирает…

– Зато ему дай возможность выбрать. Наш план таков…

Я быстро пояснила Тане, в чем дело. И та неожиданно согласилась с нами. Если он даже такого поступка не оценит – ну и черт с ним! Пусть живет, как захочет!

 
И Лерг положил обе ладони на виски 'зайчика'.
Павлуша (он же зайчик) дернулся на траве и застонал. Таня бросилась к нему, но Тёрн оттащил е в сторону.
 

– не мешайся. Ему и так будет нелегко.

Таня послушалась. А я признала, что зайчик‑то симпатичный. Высокий, смазливый, блондинчик…

 
– А я думал, тебе брюнеты нравятся.
– Нет. Ошибся. Нравятся мне блондины. А брюнета я просто люблю, – парировала я.
– Я тебя тоже люблю. Хочешь посмотреть, что творится в его разуме?
– Еще как! Покажешь?
Мы собирались показать Павлуше сон. Яркий, многоцветный, почти реальный и с его участием…
Бывают такие сны, в которых ты живешь. И которые помнишь подолгу после пробуждения. Вот такой он и увидит. Сейчас. Уже сейчас…
Лютик положил руку на плечо друга, подпитывая энергией. Я улыбнулась. И увидела то, что транслировалось. Словно на миг я стала тем самым Павлом. Я понимала, что Тёрн сейчас просто живет в его разуме, видит все, как он, слегка корректирует и параллельно показывает все мне. Но реальность была – куда там три Дэ или даже пять Дэ.
Ему снилось, что он очнулся в домике. И рядом была Таня. И еще четверо. Собственно, это были элвары. Просто немного измененные. В боевой форме и приукрашенные для достоверности. Но это знала я. А нормальный человек, увидев рядом с собой нескольких здоровущих амбалов с клыками, крыльями, когтями и оружием – в лучшем случае подумал бы о визите вампиров. Поэтому сознание Павла сконцентрировалось на доступном.
 

– Таня?

 
Оно заговорило! Ура, ура, ура!!!
 

– Да. Это я.

– А…

Тёрн выступил вперед. Тускло сияла древняя корона на черных волосах. Вид у него был такой инфернальный… повстречается такое ночью – до утра штаны не отстираешь.

– Да. Именно она. Скажи спасибо девушке – и попрощайся.

– Попрощаться?

– Что, туго соображаешь? Девушка продала душу аду в обмен на твое исцеление. Сам понимаешь, мы тебе не благотворительная организация, даром не лечим. Поэтому прощайтесь – и мы ее забираем в ад.

 
Павел только глазами захлопал. А Таня из его сна выдала печальным тоном:
 

– Павлик, ты прости меня. Но когда они пришли и предложили мне…

– Они – кто?

– Ты 'Мастера и Маргариту' смотрел? Читал? Слышал?

 
В разуме парня появился первый и слабый проблеск мысли.
 

– Так это ж роман…

– Сказка ложь, да в ней намек. Мы действительно существуем. Только не каждый способен продать нам свою душу. Все себя жалеют. А она вот – решилась.

– Таня?

 
Женщина закивала головой.
 

– Они мне обещали.

– Мы сдержали свое обещание. Прощайся – и пойдем.

Таня опустилась рядом с 'зайчиком' на колени и трогательно поцеловала его в уголок губ.

– Прости меня за все. И прощай. Мы, наверное, и там, после смерти, не встретимся…

– Почему же?! Если будет вести себя, как прежде – обязательно попадет к нам! – подыграл Тёрн. – Ты его пока выкупила своей душой. Но вряд ли найдется еще одна такая же… героиня.

– А вы – кто? – спросил Павел, пытаясь подняться с земли.

 
Элвар мерзко ухмыльнулся.
 

– Асмодей. Слышал о таком смертный?

– слышал. Только вы вроде как хромой?

– С чего бы это? И вообще не задерживай меня попусту. Или ты тоже душу продать хочешь? Так это мы мигом. Что нужно? Деньги, власть, гарем? Заказывай. Подпишешь контракт – и свободен… лет на сорок. А потом еще и со своей подружкой у нас встретишься…

– господин, – встрял Винер, специально распахнув крылья и прямо‑таки неприлично оскаливая зубы, – если мы задерживаемся, я могу отпустить адского пса на охоту? Он давно не лакомился свежей человеческой печенью…

– Отпускай. Только пусть вон тех не трогает. Еще отравится…

Эвин взъерошился, став вдвое больше, рявкнул что‑то – и исчез в темноте. Таня смотрела более‑менее спокойно. И только когда Тёрн потянул ее за руку к себе, забилась и закричала.

 
И крик этот что‑то явно тронул в душе ее парня.
 

– Подождите!!!

– Чего? – с великолепным презрением посмотрел на него Тёрн. – Договор заключен, мы выполнили обещанное, теперь она – наша.

– Но что…

– Вечность адских мук. Чтобы тебе было понятно – вечная непрекращающаяся ломка. Только намного сильнее.

 
Павел сдавленно ахнул. А потом все‑таки выпрямился.
 

– А я – могу продать вам душу? Вы говорили…

 
Тёрн благосклонно кивнул.
 

– И чего ты хочешь? Говори.

– Отпустите ее.

– Что!?

 
Элвар вполне правдоподобно разыграл изумление.
 

– Зачем тебе это надо? Ты же ее все равно не любишь!

– Да. Но… я…

– Обязан? Никому ты не обязан! Это было просто ее решение! И она понесет за него ответственность!

– Меня никто и никогда так не любил.

– И что?! Зачем тебе эта идиотская любовь!? Ни денег, ни связей, ни‑че‑го! Лучше закажи себе миллион в долларах – и все красотки мира будут у твоих ног!

– Мне они не нужны. Они будут у ног миллиона.

– А какая тебе разница? Чего ты вообще хочешь, смертный!?

– Оставьте ее. Заберите лучше меня.

Я выдохнула. Вот ради таких моментов и стоит жить! Наркоман (бывший, но все‑таки) – и все же оставшийся человеком. Пусть даже он считает все происходящее наркотическим бредом – неважно! Важно другое. Даже в бреду отдавать себя ради другого человека – это очень много значит.

– Что ты хочешь, смертный?

– Возьмите меня, вместо нее.

Тёрн задумался. И из темноты выступил непонятно‑белый полупризрачный и сияющий силуэт. Типа простыни, вывешенной на лампочку.

– Оставь их. Они готовы пожертвовать жизнью и душой друг ради друга. Их любовь сильнее смерти! Сильнее твоей власти!

Керрон не выдержал – и отвернулся. Плечи его дрожали. Я понимала, что элвар давится от хохота. Да и сама я удерживалась с большим трудом.

– Э, нет. Я что – должен остаться без добычи!?

– Они любят друг друга. Ты не властен над теми, кто отдает жизнь за други своя, – строго повторил силуэт. Я понимала, что это работа Лерга. Но впечатление все равно было неплохое.

– Не властен!? Может быть! Но кое‑что могу и я! Слушай меня, ничтожество!!! Если ты еще раз сделаешь хоть один глоток спиртного, хоть пальцем прикоснешься к наркотику – твоя душа навсегда останется моей! А это тебе – чтобы лучше меня помнил!

Из темноты вылетел Эвин – и от души цапнул бывшего наркомана за ногу. За голень. Тот взвыл и откатился в обморок. Мы переглянулись.

– А что хорошо получилось?

Ребята опять активировали маскировку и заулыбались. Я отпустила Татьяну, и та рванулась к своему 'зайчонку'. Надо будет еще раз ее проинструктировать, чтобы ничего не напутала.

 
– Просто замечательно, – услышала я дорогого супруга. – Он все запомнит. Сейчас он не верит в реальность, но несколько дней в больнице с укусом сильно помогут ему. Да и шрам останется.
Я кивнула. Почему‑то в мире техники считают, что укушенный оборотнем – сам станет таким же. Ага, щас! Это – кровь. И через укусы не передается. Как беременность – через поцелуи. Разве что болеть будет. И заживать намного дольше. Но так и лучше. Убедительнее.
 

– Зачем!? – выкрикнула Таня, пытающаяся пережать кровь.

Я вздохнула, опустилась рядом с ней и ловко наложила повязку. Из той простыни, которой воспользовался Лютик.

– Мы сейчас поймаем тебе такси. А версию, которую надо ему рассказать, ты помнишь.

– Да. Я продала душу дьяволу.

– А потом за его и твое самопожертвование даже черти вынуждены были отказаться, ага?

– Я все‑все сделаю, как вы сказали.

 
Глаза Татьяны были преданными, как у кокер‑спаниеля.
– Она не врет. Она жутко боится. И за себя и за него…
– И чего нас бояться? Мы же такие добрые?
– И крылатые.
– Она же этого не видела!
– Тем лучше. А то мы бы ее и не догнали.
Тёрн фыркнул, но возражать не стал. Зрелище действительно было для сильных духом.
 

– Все. Мы прощаемся. И больше не звони по этому номеру. Вам дан шанс. Но никто не подряжался разгребать ваши проблемы до скончания веков. Ясно?

– Ясно.

– и последнее. Если решишься от него рожать – погоди хотя бы пару лет. Организм должен окрепнуть и окончательно очиститься.

– Хорошо. Я все‑все сделаю, как вы сказали. Спасибо вам!!! СПАСИБО!!!

 
Послышался шум мотора и из подъехавшего такси выпрыгнул Лерг.
 

– Вот. Тяпнула какая‑то сволочь – и удрала. А парня надо везти в больницу.

– А он у меня на заднем сиденье не сдохнет? – мрачно поинтересовался шофер такси – крепкий мужичок лет сорока.

– Тогда довезешь до морга, – я сунула ему сто долларов. – Вопросы?

– До какого именно морга?

– при инфекционке. Таня, заползай.

Ребята тем временем кантовали любимого Пашеньку, как комод с клопами. Загрузили на заднее сиденье, Таня села на переднее – и машина растворилась в ночи. Мы переглянулись – и пошли гулять по ночному городу. А почему бы нет?

 
Спать пока не хотелось. А вот воспитать местное поголовье хулиганов…
 
 
 
 
***
Рассказывает Лоррелайн ан‑Астерра.
Внучка уехала. А я осталась в мире магии. И отчего‑то мне было ужасно тоскливо. Почему? Не знаю. Тоскливо, грустно, тошно и страшно. Почти как тогда, когда они с Тёрном пропали в неизвестности.
Но ведь сейчас все должно быть в порядке? Подлечится и вернется?
Умом я понимала это. А сердце – сердце не хотело слушать доводы рассудка. И я решилась явиться в кабинет директора.
Мы с ним очень подружились за последние несколько лет. Встречались, разговаривали… сначала – по организации учебного процесса, потом просто чтобы поговорить… внучка еще посмеивалась, что после смерти Директор специально останется привидением, чтобы со мной не расставаться. Зря она это. Тяжело жить неприкаянной душой.
Директор встретил меня ласково.
– Добрый день, Лорри.
– Если бы он был добрый, – я зависла над креслом и сделала вид, что сижу. Почему‑то хотелось походить на человека. – Я волнуюсь за свою внучку. Вы ничего не чувствуете?
– У меня сердце не на месте.
У меня тоже. Вообще‑то оно в фамильном склепе. Но от ехидства воздержалась. Нахваталась я от внучки, м‑да…
– Но что ей может там угрожать?
– Не знаю. Вроде бы с ней Тёрн, с ней телохранители…
– Она без магии.
– Лорри, она и без магии на многое способна.
Согласна. Но…
– Мне все равно страшно! Я ничего не могу с собой поделать, я боюсь за нее! Шеф, вы не можете сходить к ней, туда?
Вымолвила – и почувствовала, насколько мне стало легче.
– Лорри, ты же знаешь – день там – три дня тут. А у меня через десять дней встреча в Гварде. А потом еще надо ехать в эльфийский лес…
– Я ничего не могу с собой поделать!!! Я за нее боюсь!!!
Директор вздохнул.
– Ладно. Обещаю после возвращения от эльфов, я обязательно съезжу туда. Пойдет?
Тревога чуть утихла. Но не намного.
– Не знаю. Мне страшно…
– Если привидение чего‑то боится – к этому стоит прислушаться. Вы намного чувствительнее в таком состоянии.
– В том‑то и дело! И я боюсь! Я ничего не могу с собой поделать!
Я понимала, что говорю глупости, я все понимала, но МНЕ БЫЛО СТРАШНО. Иррациональный страх сводил с ума, мешал здраво размышлять, туманил голову. Не за себя. За внучку. Почему судьба отнимает у меня близких!? Я не хочу!!!
– Лорри, я обещаю. Я отправлюсь в мир техники прямо от эльфов. Хорошо?
Я вздохнула.
– Я верю.
Но от страха избавиться так и не смогла.
 
 
 
 
***
Ночной город встречал нас прохладным ветром и гирляндами огней на деревьях. Было тихо и спокойно. Иногда попадались гуляющие парочки или небольшие группки подростков, но с нами связываться никто не рисковал. Почему?
Жить, наверное, хотелось. Чего стоил только один Эвин – здоровущий волк чуть не выше меня! Такой цапнет – и пиши завещание мелким почерком. Да и элвары безобидными не выглядели. Слишком мягкие движения, слишком уверенные выражения лиц – и явственный аромат опасности. Они словно предупреждали 'Не подходи. Убью!'. И вполне могли так поступить!
Мы прогуляли почти два часа, прежде чем повернули к дому. И – заблудились.
 

– Ничего страшного, – успокоил меня Тёрн. – У вас не мегаполис, рано или поздно, так или иначе… посмотри какие романтичные фонари. А если устанешь – я могу понести тебя на руках!

Ребята тоже не протестовали. Но судьба еще не устала преподносить нам сюрпризы. Когда из маленького переулка послышались глухие звуки ударов и женский крик: 'Не троньте его, сволочи!!!' – мы свернули туда прежде, чем успели что‑то сообразить.

Представшая картина оказалась настолько омерзительной, что ребята рванулись в драку раньше, чем я успела выругаться.

Трое бугаев свалили на землю и с ожесточением пинали ногами какого‑то парня, норовя попасть в голову. Вокруг них металась девчонка в коротком платье и жалобно кричала, прося остановиться.

Куда там! Один из бугаев толкнул ее так, что она не удержалась на ногах – и полетела на землю.

 
Не долетела.
Ее перехватили надежные руки Винера. А Керрон и Реллон рванулись в драку. Эвин без предупреждения рванул одного из молодчиков зубами за что попало. Попала занесенная для удара нога и часть ягодицы. Парень взвыл и осел на землю. Кровь из укуса хлестала потоком – но лечить эту мразь!?
Перебьется!
Два других 'быка' попали под элваров, как под каток. Керрон со всей дури врезал своему по челюсти. Тело взмыло в воздух – и глухо шмякнулось на землю. Точно – перелом позвонков в шейном отделе будет. Реллон же просто ухватил нападающего за руку и провел болевой прием. Парень и дернуться не успел, как обнаружил у своего горла лезвие кинжала.
 

– только дернись, тварь! Дай мне шанс!

 
Дергаться 'тварь' не собиралась. Жить хотелось.
Винер чуть похлопал одуревшую девчонку по щекам.
 

– Ты в порядке? Не ушиблась?

Та потрясла головой – и вывернувшись из рук элвара, кинулась к лежащему парню.

– Тим, с тобой все в порядке!? Сволочи!!! Какие же сволочи!!!

Лерг вздохнул – и опустился на колени с другой стороны от парня. Провел руками над его тушкой. Пощупал пульс.

– Да не волнуйтесь вы так, госпожа. Жив и даже здоров. Ребро сломано. Есть небольшое сотрясение мозга. И синяки будут. Можно сказать, легко отделался. И все благодаря вам. Если бы вы не закричали…

 
Девушку всю аж затрясло.
 

– точно!? Ничего более страшного!?

 
Лерг не поленился посмотреть еще раз.
 

– Честное слово – ничего. Сейчас приведем в чувство и вызовем вам такси. Зачем вас сюда понесло?

– На дискотеку, – вздохнула малявка. Сейчас я видела, что ей не больше шестнадцати. По сравнению с моими… почти тридцатью годами – ребенок.

 
– А по сравнению с моей сотней?
– А там сотня с хвостиком.
– И что? После первой сотни на этот хвостик и внимания‑то не обращаешь! Сама узнаешь!
 

– а эти что? – переключилась я на девочку.

– А вот то! Мы с Тимкой давно дружим! Он вообще мой парень! Почти… Я танцевала, эти подклеились, потом лапать начали уж вовсе внаглую, а Тим заступился. Они там смолчали и отвязались, а когда мы вышли – они нас и подловили…

– А где это ты танцевала? – озадачилась я.

– А это вход с другой стороны. Клуб 'Бешеный попугай'.

 
Тёрн фыркнул.
– Жаль, нет клуба 'Озверевший таракан'. Им бы пошло.
– А этих вот на вывеску. Кстати, она правду говорит?
– Почти. Она поссорилась со своим парнем, психанула, но он не ушел. А эти уроды подметили.
Керрон отвешивал оплеухи единственному оставшемуся в сознании агрессору:
 

– Ты, урод! Ты хоть понимаешь! Своей дубовой головой! Что тебя! Сейчас! От срока спасли!? Еще немного – и вы бы его убили!

– Оставь его, – распорядился Тёрн. – Он явно под наркотой. Алкоголь и сигарета с травкой.

 
Керрон брезгливо вытер руки об одежду качка и отошел.
 

– И что с ним делать?

– Бросим тут. Свяжем ремнями – и бросим. Пусть валяются. Авось их на свалку вывезут вместе с мусором.

Сказано – сделано. Элвары моментально скрутили всех троих и привалили к стеночке. А обойдя здание мы увидели вывеску. Попугай в дико растрепанном виде, с бутылкой в одной руке и сигаретой в другой, сверкал всеми оттенками красного и зеленого неона. Рядом стояли такси.

Как замечательно залезть на заднее сиденье машины, вытянуть ноги, положить голову на плечо обожаемого супруга – и отключиться. И не просыпаться до самого дома.

На съемной квартире, Тёрн затащил меня в душ, собственноручно вымыл, высушил полотенцем – и сгрузил на кровать.

– я начинаю привыкать к вашему миру.

 
Короткий поцелуй в кончик носа – и я отключилась.