Текст книги "Елка и терн. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

 
Считаете, что шантажист – это сложно?
А пропавший дракон? А Буздюк? А Дирмас?
Поверьте, шантажист – это семечки! Разгрызем и не заметим.
 
 
 
 
***
В пять утра, с рассветом, мы были на ногах. И ждали. Очень ждали, когда наверху брякнет дверь. Лерг так и не отходил из коридора, жуя там бутерброд с колбасой. Мы все набились в одну квартиру, а в семь утра выпроводили Лютика, Керрона и Эвина на улицу. Эвин изображал кавказскую овчарку – помесь с диким горным волком. И гордо нес на себе ошейник, украшенный шипами, длиной с палец. Сам выбрал и сам весь вечер затачивал напильником и заклинаниями. Так на всякий случай. Поводок же был чисто символический. На таком и пуделя бы не удержали. К ошейнику, конечно, подвесили намордник, но надеть его на оборотня?
Ха!
Это если кому жизнь не дорога – вперед!
А в восемь утра скрипнула и дверь родительской квартиры. И Лерг с Винером вылетели на лестницу. Оба в спортивных костюмах. Типа, мы тут бегаем по утрам. Я слышала легкий шум столкновения. Потом голос мамы. Голос Лерга. Короткую беседу. А потом мамины каблучки застучали вниз по лестнице, а сияющие ребята ввалились к нам.
 

– Есть!

– Победа!

– я поставил метку!

– Так что ребята могут особо и не торопиться!

– Мы очень удачно столкнулись…

– Ага, и я выбил у твоей мамы сумочку из рук!

– А конверт выпал. Я, естественно, поднял его и вернул.

– А я собрал все остальное, на пять секунд загородив собой Лерга!

– Что мне и требовалось!

– Молодцы! – подвела я итог. – По коням!?

 
И мы вылетели из квартиры.
На улице нас уже ждали ребята с Эвином на поводке. А рядом с ними стояли два такси.
 

– Отлично, – потерла я руки. – На вокзал! Железнодорожный!! Срочно!!! Пятьсот за скорость!

 
Мы кое‑как утрамбовались внутрь – и машины рванулись с места.
Если пообещать таксистам деньги – они будут творить чудеса в городских условиях.
Мы были на вокзале через пятнадцать минут. Выпрыгнули, расплатились – и Лерг укрыл нас всех пологом невнимания.
Что это такое?
Это не невидимость. И берет намного меньше сил. Тебя все видят. Но никто, никто, пока в тебя не врежется, даже и не подумает о тебе. Это именно что невнимание. Видят, но не замечают, не запоминают, не придают значения…
С тем мы и забились в зону отдыха. А уж из нее отлично просматривались камеры хранения.
А через десять минут там появилась и моя мать. Лерг заранее поднял руку – и мы на всякий случай сгруппировались плотнее, Тёрн вообще прикрыл меня своей спиной. Голос крови – сильная штука. И один из минусов заклинания невнимания. Тебя могут увидеть родные, те, кто тебя любят, те, кто находится в особом состоянии духа…
Но сейчас все прошло спокойно.
Мама положила конверт в ячейку и вышла из здания. Мы остались ждать.
Час.
Два.
Три…
Прошло больше шести часов, когда, наконец, наши ожидания увенчались успехом.
За это время мы успели проголодаться и разозлиться. И мечтали оторвать шантажисту все части тела! Гад такой! Угораздило его!!!
Но наконец…
Этот человек был именно тем, которого я видела в маминых воспоминаниях. И – надо признать – хорош, подлец! Такой мог и заинтересовать, и соблазнить… А если еще и язык хорошо подвешен…
– Мы ему этот язык с корнем вырвем, – пообещал мне супруг.
Я мерзко улыбнулась. Какой Тёрн сегодня великодушный. С корнем вырвем… добрый он слишком! Нет уж! Для такого подлеца все мало будет! Спать с женщиной – и шантажировать ее! Тварь!
– Ладно. Сначала вырвем язык. А потом – посмотрим…
Этот вариант мне понравился намного больше.
А вот не трогай мою семью!
Следить за ним было несложно. Типус жил недалеко от вокзала. Но домой к себе не пошел.
Вместо этого он направился к стоянке такси.
Я чертыхнулась, но ребята тоже не дремали. Реллон и Керрон, как по команде, выскочили на проезжую часть, останавливая машину.
 

– За тем красавчиком, – распорядился Лютик, падая на переднее сиденье.

 
– Я не успел его считать, – Тёрн явно был зол. – Слишком быстро он ушел…
– Ничего. Успеем. Интересно, куда это он?
– А ты как думаешь?
– Я тут три года не была, даже больше. Черт его знает! Куда угодно!
Но наши такси затормозили у городского парка.
 

– Ребята, давайте за ним, – я умоляюще поглядела на Эвина и Лерга. – А мы будем рядом, на подхвате!

– Реллон, – скомандовал Тёрн.

 
И троица отправилась вслед за шантажистом.
Я огляделась по сторонам. О!
 

– Ребята, а давайте я вас угощу мороженым!?

 
В мире магии его тоже делали. Но оно было не всем по карману. Дорого.
Мороженое было куплено. А через пять минут полетело в мусорное ведро.
 

– Что это за мерзкий привкус!? – возмутился мой элвар.

Керрон с Винером отплевывались молча. Лютик, хихикая, грыз фруктовый лед.

– Это эмульгаторы, загустители, красители, ароматизаторы и вкусовые добавки, – просветила я.

 
Тёрн тоже сплюнул на асфальт, вытер рот платком – и приговорил:
 

– Если у нас попробуют продавать эту мерзость – ноги вырву!

– Это проблема нашего общества. Перенаселение, соответственно, надо больше пищи. Но вместо того, чтобы развивать биотехнологии, наше правительство просто… их это не волнует! Их этим не кормят!

Брезгливое выражение на лице мужа ясно показывало, что он думает о нашем правительстве. Я вздохнула. М‑да. Мир техники несопоставим с миром магии…

– Пойдемте. Предлагаю посидеть в пиццерии, пока ребята шпионят. Возможно, соки и коктейли окажутся лучше, чем мороженое.

 
***
Ребята вернулись минут через сорок. Мы уже успели приговорить три пиццы и теперь потягивали молочные коктейли.
 

– а нам? – возмутился Лерг, падая за стол.

– утром рассказ – вечером обед, – парировала я. – Колитесь!

– Чем?

– Зачем?

– Так. Рассказывайте, с кем он встречался, юмористы!

 
– Не надо. Я все понял…
Лерг начал что‑то говорить, но я его уже не слушала. Важно было совсем другое.
– Я видел человека, с которым встречался этот подлец. Видел его – в памяти твоей матери. Это ее коллега.
– Черт!!!
На рассказ, описание незнакомца – и разработку дальнейших планов ушло минут пять. А потом мы переглянулись, разделились на две группы – и разошлись в разные стороны.
Кто к нам с чем и зачем, тот от того – и того!
 
 
 
 
***
Операция была назначена на вечер. Надо сказать, за такие дела в мире магии нас могли и в тюрьму засунуть на пару кругов. Но другого выхода я не видела.
Негодяев надо было проучить. Фотографии вернуть. И сделать так, чтобы ничего подобного больше не повторилось.
Мы ждали у дома Алексея. Сам он пришел рано, уже часов в шесть. И все это время находился дома. А Керрон, Эвин, Лерг и Реллон ожидали возможности отловить второго мошенника.
Я оказалась права. И Тёрн тоже.
Подонков было двое. Алексей пришел в институт к своему другу – Мише. А Мишутка работал вместе с моей матерью. У кого родился подлый план – известно пока не было. Но парни решили, что Алексей немного повстречается со 'старушкой', сделает снимки – и бросит ее. А шантажировать несчастную женщину они будут вместе.
Подлецы!
Ладно. Подробности я еще выясню. Потом. А сейчас…
А сейчас надо дождаться ребят со вторым клиентом. Они ушли к институту, ожидать Михаила. Когда он выйдет, Лерг оглушит его заклинением – и элвары помогут ему доставить парня сюда. Эвин же подстраховывал ребят, чтобы они не пропустили шантажиста. Волчий нюх – это нечто невероятное!
Черт! Да где же они!?
Прошло не меньше двух часов. Уже стемнело, когда на улице появились силуэты четырех человек и собаки. Трое шли сами, четвертого поддерживали, так как он явно был пьян. Об этом свидетельствовал и запах алкоголя, и бутылка с пивом, которую он нежно прижимал к груди…
 

– клиент готов, – бодро отрапортовал Реллон.

 
Мы переглянулись. Ухмыльнулись. И отправились наверх.
Убедить Алексея открыть дверь, было делом минуты. Михаил говорил то, что подсказывал ему Лерг. А уж когда наш клиент открыл дверь, навалились элвары.
Через пять минут Алексей был приведен в состояние, годное для употребления. А именно – раздет, прикручен к кровати и готов все рассказать.
Только вот нам не нужны были его рассказы. Видеокамеры хватит. Где она тут…
– В шкафу слева.
– Лайре, любовь моя. Ладно. Сейчас Лерг их слегка запрограммирует, а я буду снимать….
– Нет.
– Что значит – нет?
– Моя жена такое снимать не будет!
– а кто?! Вы же не умеете!
– покажешь Керрону. Справится.
– А его не стошнит?
– А тебя?
– сложный вопрос. Вообще‑то люди это и специально смотрят…
– Именно в таком сочетании?
– В другом. Ладно. Я тебе дома все это покажу…
– Ловлю на слове.
И уже вслух:
 

– Керрон, подойди к Ёлке, она объяснит тебе, как этим пользоваться.

Элвар, отлично знающий, что должно сейчас произойти, покосился на камеру с изрядной долей гадливости, но подошел. Я пролистала инструкцию, нашла USB‑кабель – и кивнула.

– Лерг, Керрон, приступаем?

Ребята вышли на кухню. Авось, шантажист не обеднеет, угостив ужином голодных и порядочных элваров и магов!

– Декорации подходят?

Мы еще раз оглядели комнату. Лютик добавил бутылку с коньяком и пару стаканов. Потом подумал, достал из кармана флакончик из темно‑синего стекла, понюхал, накапал по паре капель в стаканы и кивнул Лергу.

 
Шантажисты послушно выпили зелье.
 

– Это то, о чем я думаю? Лють, тебе‑то оно зачем?!

– Я хотел одному придурку подлить…

– А я не знаю?! Кому!?

– Вот сейчас я все и расскажу. Пока ждать будем.

– Договорились…

Ждать пришлось долго. Почти три часа. А потом еще работать с получившимся видеоматериалом.

Хорошо, что у Алексея был приличный цветной принтер. И безлимитный Интернет. И мощный комп…

 
Насосался, паучатина, за чужой счет!
А все. Халява кончилась.
Домой мы вернулись глубоко за полночь.
 
 
 
 
***
Анна Егоровна переживала.
Она вообще была почти не в себе последнее время.
Шантаж – это очень больно и страшно. А если все откроется… она и сама понять не могла, как ее угораздило!?
Тоска?
Одиночество?
Неприкаянность?
Да все сразу! И именно в таком сочетании. Увы, не может счастья дать богатство…
Можно скупить пол‑мира, но счастья тебе это не принесет. И тридцать пар туфель, и бриллианты в сейфе, и даже муж‑миллионер – это все наносное. А внутреннее, то самое, главное, что нужно каждой женщине для счастья…
А что это такое?
Ответ прост.
Каждой женщине для счастья нужна любовь.
Мы можем быть сильными. Быть бизнес‑леди и солдатиками Джейн, можем лететь в космос или укрощать тигров, но рано или поздно приходит тихое осознание того, что ты – одна.
И не нужны тебе ни кошки, ни звезды, если рядом – пустота. А она появляется, незаметно разрастается, вытесняет все остальное,… днем ты еще как‑то ее игнорируешь, а ночью, в тишине, в одинокой и холодной постели так и слышится шепот:
– Зачем тебе это нужно? Ведь ЕГО нет рядом…
Мало иметь мужа‑миллионера. И важно здесь не второе слово, а первое. Пусть он будет миллиардером – или пусть будет нищим. Это пустяки! Важно другое. Чтобы ты любила – и любили тебя. А если этого нет дома – рано или поздно ты пойдешь искать свою любовь на стороне. Ко всеобщему горю.
А у Ани этого и не было. Да, у нее были деньги. По ее скромным прикидкам, ее счет в банке составлял порядка пятидесяти тысяч долларов. И что?
И ничего.
Мужу не было до нее дела, и он фактически откупался деньгами, предпочитая проводить все время на работе.
Дочь уехала в другую страну.
У сына своя жизнь. Он вырос – и мать ему только мешает.
Видимо поэтому она и начала искать хоть капельку любви. И нашла… на свою голову!
Теперь ее шантажировали.
Кто?
Неизвестно.
Сколько это будет продолжаться – тоже.
Аня не знала, что делать.
Она была в отчаянии. И приезд дочери сделал его только глубже.
Как она могла!?
КАК она могла так поступить!?
Она ведь любит свою семью. И любит мужа. И детей. И даже старую перечницу Нину Сергеевну. Но вместо того, чтобы бороться, чтобы еще и еще раз попытаться сцементировать свою семью, она предпочла искать необходимое ей на стороне. Зачем!?
Боги, как же Аня об этом жалела. Но что толку?
А ведь эту ошибку не исправить. Ей придется дорого за это заплатить…
Она шагнула на порог кафедры – и на миг задохнулась. Ей показалось, что худшие ее кошмары стали реальностью. Все ее коллеги уже были в сборе. Не было только Миши – молодого кандидата наук. И все рассматривали какие‑то снимки.
Неужели?!
Аня сделала шаг вперед. Еще один. Голова кружилась, ноги подгибались…
– Аня? Доброе утро, – встретила ее улыбкой главная кафедральная сплетница – Тамара. – Ты еще не видела, что нам принесли? Представляешь, у каждого, у каждого на столе, какой кошмар…
– Что – кошмар?! – Аня поразилась, насколько безжизненно прозвучал ее голос. Но Тамара даже не заметила этого. Она слишком была возбуждена неожиданной новостью.
Вместо ответа Але пихнули в руку пачку фотографий.
Женщина пролистнула их раз. Другой.
Ноги таки подкосились – и она опустилась на первый подвернувшийся стул. И даже не обратила внимания, что на нем лежат книги. Да хоть бы и кактус стоял! Плевать!
Важно было только изображенное на фотографиях.
А на них было… была…
Да самая откровенная порнография для гомосексуалистов!
Двое мужчин в весьма откровенных позах, не оставляющих сомнения в их занятиях.
И она знала обоих. И Михаила – и Алексея.
– Это по всему институту, – ухмыльнулась Тамара. – Такая жалость. Такой милый молодой человек – и вдруг такие откровения…
А у Ани в голове медленно выстраивались цепочки. Она отдала Тамаре фотографии, прошла к своему столу, села… теперь она знала, кто и как ее шантажировал, но… что с этим делать!?
Делать ничего не пришлось.
Стоило ей открыть стол, как рука нащупала конверт, которого раньше не было. Она осторожно вытащила его, приоткрыла, уже догадываясь, что там будет…
Она угадала.
Там были фотографии. Ее и Алексея. Достаточно большая стопка. Несколько дисков с датами. Датами их встреч. И коротенькая записка. Всего несколько слов, заставивших ее взлететь к небесам.
' Больше у них ничего нет. Забудь и живи спокойно. Ничего не бойся. Друг. '
Этого было достаточно. Аня опустила голову, чтобы никто не заметил слезинки, проскользнувшей по ее щеке.
Она не знала, кто это сделал, зачем, почему, но это было и неважно. Важным было развернувшееся внутри нее ослепительное ощущение свободы и счастья.
Свободна. Свободна! СВОБОДНА!!!
Ее руки сжались на одном из дисков. И в следующую минуту тот хрупнул под сильными пальцами. И еще один. И еще. А фотографии порвать. Вот так. На мелкие клочья!
– О, черт!!!
Аня подняла голову.
Кто‑то включил компьютер, но вместо заставки с цветочками там была та же порнография. И в самом центре ярлык для фильма. Большой, красочный, чтобы не пропустили.
Не пропустили. И убедились, что фотографии сделаны с натуры. Аня вообще‑то брезговала подобным видом кино, но не сейчас. Сейчас она готова была дать за эту съемку десять… нет! Двадцать Оскаров! Тем более, что парни постоянно признавались друг другу в любви, клялись в верности… примерно на середине фильма Аня и ушла. Ей надо было все выбросить и уничтожить до конца.
Ветер трепал ее волосы. Солнце ласково гладило щеки.
А она шла по улице и улыбалась. Счастливая до безумия.
Ей дали еще один шанс наладить отношения в своей семье. Она поняла это именно так. И не намерена была выбрасывать в мусор такой безумно дорогой подарок судьбы.
 
 
 
 
***
 

– С мамой ясно, – подвела я итог вечером. – Больше у этих подонков ничего нет. Недаром ты старался и проглядывал их память. Они неопасны. И это радует. Чьи проблемы решаем следующим пунктом?

– Полагаю, что следующим будет твой брат.

 
Тёрн притянул меня к себе на колени и ласково взъерошил мне волосы.
– А мне понравились некоторые видеосъемки. Те, что для гетеросексуалов. Надо бы попробовать…
Мне они тоже понравились. Некоторые… только вот не стоит забывать, что мы не одни.
– Ничего. У нас еще будет время…
Обязательно будет.
 
 
 

Глава 4. Мы предполагаем, судьба располагает…

Мы действительно планировали начать с моего брата, но на следующий день навалились другие проблемы. Стоило нам подняться на этаж выше…

 
Дверь на звонок открыла мама. И прижала палец к губам.
 

– Тише. Бабушке плохо…

– что случилось? – встревожилась я. – Инсульт? Инфаркт?

– Гипертонический криз. Доктор приходил, сказал, что ей надо лежать, прописал лекарства…

Я повернула голову и поглядела на Лерга. Приятель кивнул, цапнул за руку Эвина и потащил вперед. Мама, было, дернулась к ним, но я подняла руку.

– Мам, не надо. Они просто осмотрят бабушку. И ничего страшного не сделают. Честное слово. Они немного разбираются в тибетской медицине…

Из глаз мамы так и не ушло сомнение, но я уже подхватила ее под локоть, а Тёрн повторил мой маневр, но с другой стороны.

– Почему с ней это произошло!? Что случилось?! Расскажи!

И мы почти протащили маму на кухню. Конечно, Тёрн уже все знал. Но счел за лучшее дать маме выговориться.

– Вы же знаете, у бабушки есть несколько подруг. Такие же коммунистки. Теть Рая, теть Надя и теть Дуня.

Всех троих я отлично знала. Невероятные женщины. Из тех, которые коня на скаку останавливать не будут. Они его даже не заметят. Если к коню не прилагается командир Красной Армии.

– И что с ними?

Я разглядывала маму. Ей‑ей, разоблачение шантажистов пошло ей на пользу. Всего за один день она стала как‑то моложе, ярче и спокойнее. Это еще не была моя прежняя мама, но уже и не та мрачная тень, которую я застала дома.

 
– Мы все сделали правильно. И чтобы ты знала, Михаила уже уволили. Он сделался посмешищем всего института. Какая‑то тетка сказала твоей матери, что они уезжают из города…
Умные мы все‑таки! И сообразительные. Поднявший меч шантажа должен был от него и погибнуть. Но мне деньги не нужны. Поэтому мы совершенно бесплатно распространили отснятую порнографию по институту. Лютик на мерзавцев даже приворотного зелья не пожалел. Думаю, парни очнутся от своей любви через пару кругов… то есть месяцев. И будут долго плеваться. А может, и привыкнут?
Про мою мать они, конечно, не забудут. Но кто ж им поверит? Нас они точно не запомнят. Тёрн их даже не допрашивал, только память прочитал. А это – незаметно. А без снимков… да кто ж вам поверит, заиньки?! Когда имеется такое яркое доказательство вашей любви! И вы даже собираетесь жить вместе!
Ну и живите! На здоровье!
А приблизитесь к моей семье – ноги выдеру!
Только вот не приблизятся. Под гипнозом мы им хорошо внушили страх по отношению к незаконным методам обогащения. Не перевоспитание, не реморализация, нет! На такое способны лишь боги. Просто легкая коррекция! А если они после такого и сойдут с ума… А мне почему‑то подлецов не жалко!
– Ты мать слушай, хотя бы из вежливости, не отвлекайся!
Я прислушалась
 

– …и вот ее ограбили!

– кого?!

– Сестру теть Раи. Марию. Юля, ты не слушаешь?!

– слушаю, мам. Я с ней просто вроде бы не знакома!

– Да. И что?! Маша пришла домой, а там погром, все перевернуто, деньги и ценные вещи пропали! Милиция приехала, три часа ее допрашивали, а воз и ныне там. А вчера и на Раю напали.

– Ох, черт!

– ну да. И как на грех, она дома оказалась! Ворвались трое, в масках, связали ее, избили, она сейчас в больнице, в реанимации…

– Все с вашей бабулей будет в порядке!

 
Эвин ввалился на кухню и тут же цапнул чайник с водой.
 

– Пить – умираю!

Выглядел оборотень и правда не лучшим образом. Я подняла бровь, глядя ему в глаза.

 
– Ты лечил?
Оборотень чуть опустил веки.
– Да, я.
За столько лет дружбы мы уже отлично понимали друг друга без слов. Следующим на кухню вошел Лерг.
 

– Действительно, ничего страшного с ней не произошло. Поспит денек – и будет на ногах.

– Вы уверены?

Мама сомневалась. А я вот – ни минутки. Эвин из нашей компании самый талантливый в лечении. Лучше бы, конечно, Березка, но где ж ее найти! Эвин же, как оборотень, даже по запаху человека может определить, болен пациент или здоров, а если болен, то чем и как давно.

Лучшие целители и знахари действительно оборотни. Ну и еще вампиры. Но уж очень у них методы диагностики своеобразные – по вкусу крови.

– уверен я, уверен. Завтра как новенькая вскочит. Рассказывайте, что ее довело до такого состояния?

– Подругу ограбили и избили. Пожилая женщина, попала в реанимацию, врачи за нее опасаются – коротко пояснила я.

 
Эвин зашипел сквозь зубы.
– Все. Оборотню на хвост наступили, – констатировал Тёрн.
 

– И ты так спокойно об этом говоришь?!

 
Я бросила укоризненный взгляд на оборотня.
 

– Я могу и беспокойно, только вот что мы можем сделать?

 
Я надавила на последнее слово и пристально глядела приятелю в глаза. И что есть сил умоляла: ' Пойми меня, балбес! Пойми! Мы все сделаем! Но моей матери об этом знать не надо!'
Не знаю, что сработало лучше – наше взаимопонимание или волшебный пинок под колено от Лерга. Видимо, и то, и другое, потому что оборотень успокоился и обратился к моей маме.
 

– Анна Егоровна, а где лежит эта подруга. Возможно, мы для нее что‑нибудь сделаем?

– третья городская больница, – машинально ответила мама. – Только вряд ли вас пустят в реанимацию. Придется подождать…

– подождем, – пропела я. – Обязательно подождем. И надеюсь, милиция найдет этих подонков.

Разговор перешел на более приятные вещи, а через час мы откланялись. Мама не возражала. Она собиралась заняться генеральной уборкой, раз уж она дома. И перетряхнуть все подряд.

 
Ну и правильно. Занятые руки – лучшее средство от головной боли.
 
 
 
 
***
На лестнице Эвин пристально посмотрел на меня.
 

– Ёлка я надеюсь, ты понимаешь! Этих подонков надо найти!

– Кто бы спорил! Надо! Но моей матери знать об этом не обязательно! И о твоей второй личности тоже! У тебя же шерсть начала проявляться! – возмутилась я.

– Извини. Но меня это так взбесило!

– понимаю.

 
Вопреки всем представлениям о них, оборотни были, пожалуй, одним из самых высокоморальных народов мира магии. Их отношение к женщинам стало легендой. Они не выносили матерщины. А самой уязвимой их точкой были дети и старики. Оборотень в принципе не мог поднять руку ни на ребенка, ни на старика. Для них это было так же ненормально, как самоубийство. Даже хуже. Звериный инстинкт призывал защищать слабейших и заботиться о потомстве. Что они и делали. Сначала, может, и бессознательно. А потом возведя это в культ. ' Дети – наше будущее. Старики – наше прошлое. Без прошлого не будет будущего'. Коротко и по существу.
Никому из оборотней в голову не могло прийти оскорбить пожилого человека. Даже если тот был… не вполне порядочным. То есть даже откровенным подлецом. Возраст и опыт. И этим все сказано. Если ставить перед оборотнем выбор – кому погибнуть – ему, его отцу или его сыну любой оборотень без колебаний выбирал себя. И я точно знала – если Эвин найдет подонков, которые поиздевались над беззащитной старухой – он их и убить может.
И останавливать я его не стану!
Подлость – то, что наше государство делает со стариками!
Подлость и мерзость!
Они ведь беззащитны в самом худшем варианте.  Вообщебеззащитны.
Я не стану осуждать оборотня за смерть парочки подонков. Наоборот. Я помогу ему. И пусть те, у кого нет ни бабушек, ни дедушек, кто их не любил, кто не любит своих родителей – первые бросят в меня камень. И не обижаются на эффект бумеранга!
 
 
 
 
***
Попасть в больницу – сложно?
Трижды ха!
Попасть в реанимацию вообще было для нашей команды делом десяти минут. Пятьдесят долларов медсестре на входе в отделение, еще пятьдесят дежурной в реанимации – и нам выдали халаты. Попросили только не шуметь и поскорее уйти – и мы на все согласились. Но ломиться всей толпой в палату не стали. На дело пошли Тёрн, Винер, Лерг и Лютик. А мы остались ждать их у выхода.
Третья больница вообще одна из лучших в нашем городе. Большой парк, укромные уголки, скамейки, качельки с карусельками для детей, киоски с мороженым…
Мэрия хотела оттяпать кусок земли у больницы и построить на этом месте жилой дом, но куда там! Все больные вышли на забастовку и буквально легли в парке. Подключилось телевидение, пресса – и мэр отступил. Слишком уж чернушный пиар выходил.
Так что парк остался. Сюда приходили и люди, живущие по соседству – просто посидеть на лавочках, пока дети побегают по траве.
Хорошее местечко.
Эвин опять перекинулся в собаку и теперь радостно носился по больничному парку, принося мне палки и чужую обувь. Я грозила наглому оборотню кулаком, но куда там! Расшалившийся хищник собирался получить удовольствие по полной программе. Для начала он так рявкнул на охранника, что мужчина опрокинул на себя термос с горячим чаем. Потом подскочил к симпатичной женщине с маленькой девочкой – и припал на передние лапы, приглашая их поиграть. И ведь видел, паршивец, что его боятся!
Пришлось идти на переговоры, а то женщина уже собиралась запихнуть ребенка на дерево. Подальше от 'большой собачки'.
 

– Да вы не бойтесь, он не тронет!

– Неужели? – женщина нам явно не доверяла.

– Чистая правда. Он просто щенок еще. И дурной, как паровоз!

Эвин демонстративно лязгнул клыками в мою сторону и тут же получил от Реллона по ушам. За неимением чего‑нибудь тяжелого – веткой, сорванной с ближайшего куста. Разумеется, не стерпел унижения, бросился на элвара – и ребята покатились по траве.

– Эвин! Паршивец!!! – рявкнула я. – Убью!!!

 
Женщина засмеялась.
 

– Похоже, он и правда безобиден.

– Честное‑благородное, – я состроила шутливую гримаску. – Самая опасная из всего коллектива – это я.

 
И нечего смеяться! Я правду сказала!
 

– Солнышко, о чем вы тут разговариваете?

– Ни о чем. А вы уже навестили больную?

По парку ко мне подходил Тёрн и солнце играло синеватыми бликами в его черных волосах. И улыбнулась мужу. Да. Мой муж. Мой любимый.

 
Почему я этого не понимала раньше?
– Ты была еще маленькой и глупенькой– теплым крылом коснулась меня мысль.
– а за совращение малолетних…
– а с тех пор ты выросла. Вот еще бы дождаться, пока поумнеешь…
– Нахал!
– Ведьмочка моя…
 

– вы явно молодожены, – улыбнулась нам женщина. – Кого‑то навещали?

– подругу бабушки, – призналась я. – А вы?

– а я – сестру, – лицо женщины погрустнело. Она крепко обняла дочку.

– Болезнь? – коротко уточнила я. Мы не целители. Убивать для нас проще. Но что‑то и мы можем. И судя по измотанному Лергу – эти несколько минут не прошли даром.

 
– Ей намного лучше. А я знаю, кто на нее напал.
– Замечательно!
Если повезет, мы этих уродов за пару дней найдем и на клубочки перемотаем! Нам законы мира техники не указ!
Тёрн обнял меня за талию, притянул к себе и улыбнулся женщине. Я с радостью облокотилась на него. Как же хорошо, что он – есть. Что он – рядом. Что мы любим друг друга…
 

– Простите, я так понял, что у вас кто‑то болеет?

– Нет. Это наркотики.

 
Глаза женщины стали ужасно печальными.
История оказалась простой – и старой, как мир. Две сестрички, Катюша и Танюша. Катюша – старшая и более ответственная. Танюша – младшая, избалованная любимица всей семьи. Девочки подросли. Старшая вышла замуж по расчету и была на данный момент счастлива. Муж любил ее. У нее была замечательная дочка. И она собиралась родить еще парочку малышей.
А младшая…
А младшую угораздило полюбить. Полюбить парня, жившего в соседнем подъезде. Да жил бы он хоть на крыше – неважно! Хуже было то, что он любил острые ощущения. А что могло их дать?
Экстрим!
Сначала.
А потом – к экстриму добавились наркотики.
Когда это произошло, как Танюшка подсела на них – Катя не знала. Просто в один кошмарный день ее младшая сестричка попала в больницу с передозировкой.
Что такое наркоман в доме?
Кто знает – сочувствую.
Кто не знает… поверьте, держать в доме дикого зверя без намордника и ошейника может и более безопасно. И дай вам Боги никогда такого не узнать.
Наркоман – это человек, которому волю, разум, чувства – все заменили одни наркотики. Было все. И скандалы, и поздние возвращения, и приступы абстиненции, и кошмарные картины ломки, и воровство, и типы, которые являлись к родителям и требовали у них деньги за травку (снежок, кокос, герыч…), и парень Тани, от которого она так и не смогла отказаться – и с которым пропадала на несколько дней. А родители могли только гадать – жива ли еще их младшенькая – или уже нет?!
Катя честно признавалась, что сходит с ума. Хорошо хоть муж оказался разумным человеком (по версии Кати – жестоким). Он готов был помочь деньгами – в разумных пределах, но не желал, чтобы наркоманка переступала порог его дома, как‑то общалась с Катей или его дочкой…
Сейчас Катя проигнорировала его просьбу, но Таня все равно без сознания. Она все равно ничего не узнает. А ей будет хоть немного легче. Как же страшно видеть, что близкий тебе, родной человек, сводит себя в могилу…
И помешать ты этому не можешь.
Никак не можешь…
Я только покачала головой.
Вообще‑то я могла решить проблему этой женщины. То есть сейчас еще не могла. Могли ребята. Лерг, Лютик, Эвин… В мире магии давно было найдено средство от наркомании.
Простое заклинание блокировало в мозгу центр, отвечающий за удовольствие от наркотиков. Примерно так. Центр удовольствия мог работать с этого момента только на естественной стимуляции. Не на искусственной. А чтобы уж наверняка, добавлялся 'синдром ломки'. Мало того, что человек не получал удовольствия от определенных химических соединений, его тело начинало корчиться от боли при первой же попытке приема.
Но лечить одну Танюшку…
И как это сделать? Магия имеет и свое ограничение. Данное заклинание должно было строиться на добровольном отказе от наркотика.
– Скажи ей, что знакома с очень хорошим целителем. И если Татьяна сама к нему придет, он ее обязательно вылечит…
– Не поверит. Я бы не поверила.
– Утопающий и за гадюку схватится. Скажи, как я предлагаю…
Я пожала плечами. Но совету супруга последовала. Дословно.
Катя слушала меня молча. А потом покачала головой.
 

– Это ведь не лечится…

– А вам никто не мешает попробовать. Авось кусок не отломится, – парировала я. Но женщина сомневалась.

– Если бы вы знали, сколько мы всего перепробовали! И целителей, и магов, и кодировку, и гемодиализ…

– А Татьяна на это соглашалась?

– сначала соглашалась. А сейчас… ей все уже безразлично. Она словно умереть хочет…

По щеке женщины сползла слезинка. Я вздохнула. Ну почему мы не можем пройти мимо?! Почему всегда – ТАК!?

– Катя. Я не стану вас уговаривать. Вот мой номер мобильного телефона. Я обещаю, что Татьяну вылечат. Я обещаю, что это – совершенно бесплатно. Но при одном условии. Если она придет – добровольно. Сама и с желанием избавиться от наркотиков. Если она это сделает – будет здорова. Если нет – этот человек даже лечить ее не возьмется. Верить мне или нет – ваше дело. Но я буду ждать вашего звонка. Поговорите с родителями. С сестрой. С кем угодно. Но я бы на вашем месте воспользовалась шансом. Еще раз повторяю – это просто потому, что мне стало вас жалко. Всего хорошего.

 
Я развернулась к Тёрну.
 

– Пойдем отсюда?

 
Элвар коснулся быстрым поцелуем моих губ.
 

– Сейчас идем, родная. – И уже жестко, холодно, глядя в глаза Кате. – Моя жена говорила правду. Выбор за вами и вашей сестрой. Всего хорошего.

 
И повел меня к выходу из больничного парка.
– Как ты думаешь, они позвонят?
– Да. Обязательно. Так что сразу озадачь Лерга.
– А может лучше Эвина или Лютика?
– Лютик будет занят. И Эвин тоже.
– То есть?
– Лерг у нас больше теоретик, чем полевой работник. Вот и пусть занимается делом в тишине и покое. А ребята мне будут нужны, чтобы разобраться с воришками.
– воришками?! Да эти подонки…!!!
Я чуть не задохнулась от возмущения. Поднявшие руку на стариков… ррррррррр… и других слов я тут подобрать не могу! Оборотней на них нету!!!
– Будут. Одной штуки на них на всех хватит!
И я невольно улыбнулась.
– Расскажи, что тебе удалось узнать?
– Очень мало. Но нам – хватит. Она вряд ли что‑то вспомнит, но я могу извлечь из ее разума все воспоминания. А том числе и те, о которых она даже не догадывается…
– Она знает, кто на нее напал?
– Нет. Но я прочел в ее разуме, что этот случай – не единственный. Она где‑то это слышала, или читала…
– Замечательно! Теперь нам надо отловить милиционеров – и поспрашивать их?!
– Предложи другой выход.
Я почесала кончик носа. Предложи… это что – ресторан!? Но выход нашелся.
– Интернет. Если такие случаи не выкладывают в сеть – я буду весьма удивлена.
– А мы их найдем?
– Привлечем Гошку! Даром что ли этот паршивец на компьютерщика учится!?
– Хорошая идея, любовь моя!
– Осталось только продать ее ребятам и воплощать в жизнь.
– Ребятами займусь я, братом – ты.
– Договорились!
 
 
 
 
***
Дома пока Тёрн занимался ребятами, я набрала номер брата.
Гошка откликнулся почти сразу. Но узнав, что это я, как‑то погрустнел.
 

– А, это ты…