Текст книги "Елка и терн. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

– А если кто‑то вернется? И без лошади, здесь… – пискнула Аманда.

– Это будут только его проблемы, – оскалился Тёрн. Он явно принял какое‑то решение.

– ?

– Ёлка, поможешь?

– Скажи только – в чем?

– Шашлык жарить будем!

– Из кого?

– Из чего.

Тёрн лично проследил, чтобы все ушли из домика, где лежало тело Эрваса (песок ему кирпичами). А потом кивнул мне.

– Мы на две секунды внутрь. Вы ждете тут. Кто не послушается – слышать уже ничего не сможет.

 
И потянул меня за руку внутрь. Я послушно пошлепала за ним.
– Ёлка, если я запалю все, что только может гореть, ты скинешь заклинание неугасимого огня? Часов на пятьдесят – шестьдесят?
Я пожала плечами. Теоретически я могла это сделать. Практически было сложнее. Заклинание неугасимого огня накладывалось на строго рассчитанную территорию. И в течение запланированного количества часов на этой территории горел даже воздух. Но только на этой. Проблема была в другом.
– Это потребует от меня много сил. Я не уверена, что потом мне хватит их на перемещение. Даже просто на то, чтобы держаться на ногах первое время.
– Я тебе помогу. И потом, даже если мы задержимся здесь на несколько лишних часов – не страшно. Но я хочу быть уверенным, что от Эрваса ничего не останется.
– А жена и сын?
Мы привычно обменивались мыслями, даже не думая разговаривать вслух. Со стороны это казалось, наверное, очень романтичным. Двое, мужчина и женщина, стоят, глядя друг другу в глаза, и молчат, как рыбка окунь. Мало кто мог догадаться, что между нами разворачивается напряженный диалог.
– Это вторично. Но я должен быть уверен, что от этого мерзавца и пепла не останется. Он пытался навредить моей матери. А мои близкие…
– …моя жизнь –продолжила я старую элварскую поговорку . – Ладно. Я смогу это сделать. Но поджечь надо как можно больше.
– Запросто.
Элвар снял со стены декоративный факел и сунул его в камин. И двинулся по кругу, поджигая все, что только попадалось под руку. Занавеси, обои, мебель.
 

– Я тоже хочу!

Тёрн молча протянул мне факел и взял второй со стены. Одна комната, вторая, третья… мы поднялись на второй этаж, отрезая себе дорогу назад. Но меня это не волновало. Я всегда могла левитировать, а Тёрн прекрасно пользовался крыльями. В случае чего мы друг друга не бросим. Падать будем вместе – и камнем.

 
Закончили мы на крыше. И элвар кивнул мне.
 

– Отсюда или снизу?

– Лучше снизу, – решила я. – Здоровье дороже.

Я действительно тратила больше сил, накладывая заклинание на крыше, чем если бы я наложила его внизу, у подножия дома. НО! Высшим шиком среди студентов считалось так рассчитать зону и радиус, чтобы огонь вспыхнул в миллиметре от твоих ног или ног соседа. А вот это я как раз и не могла гарантировать. Придется брать приближенный объем, захватывать весь домик – и у нас остается около трех секунд, чтобы удрать, когда пламя начнет заполнять предназначенный для него объем.

Так и получилось. Как только пламя подобралось к нашим ногам – Тёрн подхватил меня поперек туловища – и спрыгнул с крыши. В полете он распахнул крылья и с достоинством приземлился на землю примерно в пятидесяти метрах от наших 'друзей'. Накинул капюшон, поплотнее завернулся в плащ – и тряхнул головой.

 
– Пошли.
 
 
 
 
***
Мы мчались по заросшей травой и кустарниками дороге. Чудо, что ни одна из лошадей не сломала се‑бе ногу или шею. Все молчали. Ветер бил в лицо, мешал разговаривать, да еще и приходилось сле‑дить за дорогой, чтобы не вписаться головой в ветку. Но мы с Тёрном таки умудрялись поболтать. Хо‑рошо, что телепату не нужно открывать рот. Хватит мыслей. И мои ответы он так же прочтет у меня в голове. Достаточно просто думать поадреснее.
– Интересно, что существует еще один законный – почти законный наследник престола, кроме меня.
– Чего тут интересного?
– Что на меня постоянно покушаются. Эта война, ты помнишь, как мы встретились?
– Да. Тебя ранили тогда.
– Меня бы и убили. Мы бежали тайно, но отряд все равно настиг нас, мои люди погиб‑ли…
– А дальше – больше. Убивают всех твоих родных. Заметь – убивают как будто специально. Ма‑ло ли что война. Нет, на них охотились.
– Шенат и Лакнет покушаются на меня, хоть и понимают, что это опасно. Но их союзник умоля‑ет и угрожает!
– Буздюка просили и умоляли начать восстание с шахты. И заманить нас туда. Хвост даю – это не на меня, а на тебя покушались. Только мы не знали, откуда ноги растут.
– А росли они из одного места. Плохо.
– Элька сказала, что за ней ухаживал элвар. Причем – чистокровный.
– И он же дал ей заклинание, а ты почувствовала знакомые плетения магии и тогда, при покуше‑нии – и сейчас, в плену у Эрваса.
– Чем дальше, тем любопытственнее.
– Ага.
– Но даже если ты умрешь – какой шанс у Дирмаса сесть на трон?
– Не самый плохой. Происхождение у нас равно, а сын не отвечает за отца. Магия на элваров не действует, поэтому он может клясться, что не причинял мне зла. А не объявлялся, например, боясь мести с моей стороны.
– Или что‑то еще, такое же убедительное.
– Например?
– Был болен, уехал в королевство Карием, жил в горах, изучая процесс пищеварения больших каменных троллекамов…
– Если бы!
Процесс изучения пищеварения больших каменных троллекамов, как правило, заканчивался обедом из самого ученого. Троллекамы представляли из себя просто большие глыбы из материала, напоми‑нающего камень и являющегося, кстати говоря, неорганическим веществом. В то же время, им посто‑янно требовалось органическое питание – что угодно и побольше, пожалуйста. И до сих пор никто не мог разобраться, как из живой материи получается камень – и наоборот. По троллекамам писали кан‑дидатские и докторские, готовили дипломы и лабораторки, а троллекамы, в свою очередь, лакомились незадачливыми исследователями. И все были довольны.
Народ в этом мире не отличался дружелюбием, и троллекамов давно бы перевели в разряд легенд, но их спасла одна особенность. Троллекамы могли жить только в области сильно пониженного давления и очень – ОЧЕНЬ! – разреженного воздуха. То есть – человеку там было, как и в море – не вздохнуть. Охотники становились легкой добычей для троллекамов, магия на эти кирпичи ожившие просто не действовала, а пользы от них не было никакой. После смерти они рассыпались в щебенку. Самый обычный гранит. Ни голову над камином повесить, ни шкуру на пол подстелить. Вот на них и не охо‑тились. По принципу – на фига козе баян, если он в доме, а она – в хлеву?
Ёлка, ты опять откатилась в нирвану?
– Да. Прости.
– А что мне за это будет?
– Что‑нибудь большое и хорошее.
Большим и хорошим оказался замок его самозваного величества Эрваса – из – кваса. Хотя замком это строение назвать было бы слишком оптимистично. Скорее что‑то вроде Баскервиль‑холла. Два этажа. Два крыла. Аллея. Удобное такое, очень уютное здание. В таком хорошо растить детей. И никаких бо‑лот поблизости. Лес, речка, луга…
Мэнди разглядывала дом с ощутимой тоской.
 

– Здесь мои родители любили отдыхать. А теперь…

– А теперь ты будешь здесь отдыхать. С мужем и детьми, – я надавила голосом. – Они были здесь сча‑стливы. И ты будешь.

– Они подарили этот дом Эрвасу, когда тот женился. И верили, что он здесь тоже будет счастлив.

– И это так и оказалось. Просто счастье кого‑то портит.

– разве счастье может испортить?

– Испортить человека нельзя. Но если в нем есть гнильца, рано или поздно она расползется и вылезет наружу.

– Это рассуждения ребенка, Ёлка.

– Давно ли тыстала взрослой, Мэнди?

Эля угрюмо молчала. Тёрн пообещал ей, что свяжет, заткнет рот – и будет возить, как тюк, у седла. Одно лишнее слово – или просто одно слово не по делу – и она получит все тридцать три оплеухи. Эл‑варесса приняла его угрозу всерьез – и замолчала.

А Тёрну было тяжело. Попробуй, поскачи в плаще. Да еще так, чтобы капюшон не падал. Хорошо хоть на первом же привале до меня дошла умная мысль. И элвар украсился самосшитой 'маской омо‑новца'. Получилось слишком свободно и вокруг шеи ее пришлось фиксировать завязочками, но зато точно не видна была корона и золотые пряди в черных волосах. И сбить такую маску не собьют.

– Да я уж постарше тебя, – надулась элваресса.

– возраст и ум не являются линейными и взаимосвязанными функциями, – отбрила я. – Я видела и мо‑лодых умников и старых дураков. А теперь – есть предложение. Вы двое остаетесь здесь. А мы идем воевать.

– Я с вами! – возмутилась Мэнди.

– Нет.

– Но…

Дальше повозражать я ей не дала. Просто щелкнула пальцами, насылая на элварессу сон.

Нет‑нет, ничего сверхъестественного. Примитивная магия. При этом заклинании нет никакого воз‑действия на сознание. Просто в ноздрях объекта при щелчке пальцами образуется пара тысяч молекул хлороформа. Собираются из окружающего воздуха. В нем ведь есть все, необходимое для построения. Водород, кислород, углерод, хлор… Вдох – и глубокий сон. И не надо никакого гипноза, никакого серьезного воздействия, даже много искр тратить не надо. Так, штук пятнадцать. Мелочи.

И главное – против лома нет приема. Обычно никто даже 'мяу' сказать не успевает.

Мэнди тоже не успела. Опустилась на траву, раскрыла рот и засопела. Тёрн укутал ее в свой плащ и кивнул Эле.

– Охраняешь и оберегаешь. Она проснется через пару часов. Мы вернемся раньше. Если с ней что‑нибудь случится – лучше сама удавись.

– А это ведь Ее Величество? – не удержалась Эля.

 
Тёрн закатил глаза. Вместо него ответила я.
 

– Эля, это глубокое прошлое. Одно наше неправильное движение, одно слово – и ты можешь даже не родиться. Ясно?

Элварессе было ясно. С магией времени здесь не шутили. Я взглянула на Тёрна – и тот кивком под‑твердил, да, она все поняла и прочухала.

– А раз ясно, то охраняй. Мы скоро вернемся.

Мы не боялись оставлять двоих девушек. Тёрн отлично знал, что вокруг не было ни диких зверей, ни домашних. А все элвары были сосредоточены в доме. Элвар‑телепат – это посильнее, чем 'Фауст', Гёте… И радаром работает вполне уверено.

Тёрн впихнул в руку элварессе кинжал – и мы направились к замку. На ходу приятель снял шапочку, а я наложила на него иллюзию из самых простых. Так, чтобы не было видно короны и полосок в воло‑сах. Часок продержится, а больше и не надо.

 
План у нас был один на двоих. Простой, как мычание.
Подойти к замку. Попасть внутрь. И перебить все, что движется.
Воин и маг – хорошая пара. Нам бы еще стрелка, конечно, и медика, но спасибо и на том, что уже есть.
Да и замком это назвать особенно было нельзя. Так, домик на холме.
Но по дороге мы подходить все равно не стали. Пошли по перелеску.
Первого врага мы заметили метров за двести от резиденции Эрваса.
Тёрн на несколько секунд замер, сканируя округу – и я услышала его голос.
– Один на десять часов.
– Принято.
Я прищелкнула пальцами, активируя все то же сонное заклинание, только в большем масштабе. Эл‑вар опять прислушался – и скользнул вперед. Чтобы вернуться минут через десять.
– Мертв?
– Мертв.
Я кивнула, даже и не подумав осуждать друга. И вот не надо мне говорить, что убивать спящего – не‑красиво! Зато удобно. И что – если его разбудить – был бы другой результат? Да ни минутки. Тёрн бы все равно его нашинковал, как капусту. Но поднялся бы шум, мы потеряли бы время, а Вольгиана могла бы и сбежать. А этого допускать нельзя.
И вообще. Те, кто здесь – невиновных среди них нет.
Нападать на спящего подло? А травить целой гвардией беззащитную девушку – красиво? А убивать ее, беспомощную? А травить собственную мать? А охранять жену узурпатора?
И вообще! В этом отношении мне очень нравится один местный пророк. Звали товарища Ирек Ваин‑ресс. Ходил он, проповедовал…
И в том числе говорил умную вещь.
Если человек умышлял на тебя зло, то никакой он тебе не ближний. А вовсе даже дальний. И если ты знаешь, что зло это приведет к твоей болезни, или гибели, или разорению, или вообще он нацелился на твоих близких – ударь его первым. Потому что если ты не сделаешь этого, то он совершит зло. И плохо будет всем. Плохо будет твоим родным и близким без тебя. Плохо будет ему, потому что он со‑грешил. Плохо будет его родным и близким, потому что они должны будут платить за этот грех.
Так останови гада раньше, чем он совершит зло. И ты совершишь благое дело.
Так что меня угрызения совести не мучили.
Второй элвар попался нам уже через десять метров. И был упакован по тому же сценарию.
Третий – у самых стен дома. Мы работали слаженной командой. Тёрн был локатором дальнего обна‑ружения. Я – гранатой со снотворным. И Тёрн добивал противников. Эрвас особенно не защищал свой дом. Он знал, что Аманда никогда не пойдет мстить женщине и ребенку. Но не учел одного. Для нас Вольгиана была врагом. А Дирмас…
А что?
Ребенка никто убивать и не будет. Мы же не живодеры. Отдадим куда‑нибудь на воспитание.
В дом проникнуть было еще легче.
Через окно?
Да вы что! Мы ж не какие‑нибудь грабители позорные! Мы честно вошли через дверь. А то, что от двери мало что осталось… Это я случайно огненным шариком промазала. Я вообще‑то в окно цели‑лась. Но после моего промаха нам только осталось войти, добить двоих несчастных и отряхнуть с сапог пепел. Добивал – Тёрн, отряхивалась – я.
 

– Вольгиана – там, – указал элвар.

– А еще?

– Еще пятеро. Там же. Умирающие. Бегом!

Мы рванулись по коридорам. Пробежали две комнаты, выломали запертую дверь – и оказались в большом зале. Надо полагать, раньше тут устраивали приемы. Сейчас же…

На полу зала смердела пентаграмма, кое‑где закапанная кровью, а кое‑где и залитая ей же. Вольгиана не мелочилась и не экономила. Сама я не связалась бы с подобным заклинанием и под угрозой смерт‑ной казни. Все равно невелика разница. Заклятье Райделла, многокомпонентное, на крови, причем, добровольно отданной (хотя при этом 'добровольную' жертву можно обманывать, затуманивать ей голову и зомбировать. Вообще от жертвы требуется только согласие 'добровольно поучаствовать в не‑большом магическом опыте'.). Хорошо в нем только одно – отследить его практически невозможно. Оно переносит человека в какую‑то точку планеты в зависимости от времени суток, течения магиче‑ского эфира и еще пяти дюжин разных условий. Самое противное то, что двух одинаковых мгновений не бывает в принципе. И все параметры надо рассчитывать самостоятельно. С точностью до восьмого знака после запятой. Раз ошибешься – и получишь совершенно другую точку. Проще смириться и плю‑нуть, чем все это вычислять.

На пяти углах пентаграммы лежали пять обескровленных элваров. В центре сидел мальчик. На вер‑шине пентаграммы стояла Вольгиана, читая какое‑то заклинание. А ведь красивая, зараза. Точеная фигурка, светлые волосы, голубые глаза, тонкое белое платье, не скрывающее ни одного достоинст‑ва…

Прямо на наших глазах силуэт ребенка начал размываться, бледнеть… телепортация…

Я бы не погнушалась ее сбить, чтобы ребенок получился на выходе запчастями, но не успела. Милое дитятко швырнуло в нас черный шар, вроде бильярдного.

Я отпихнула Тёрна и вскинула руки, ставя защиту. Элвар послушно остался у меня за спиной. Потому что я уже знала, что в нас летит. Ага, шарик. Что‑то вроде моего огненного, только этот – из тьмы и артефактный. То есть пользоваться можно, даже не обладая и искрой силы. Просто сожми, чтобы ак‑тивировать – и бросай в противника. Увернется – все равно легко не отделается. Если летать не умеет. Потому что при попадании эта пакость разбрызгивается на пять метров вокруг.

Поэтому пришлось поработать мне. Поймать темную пакость в силовую клетку на высоте метра от пола, и сжечь огнем. Элвар тем временем добрался до пентаграммы. Но пару секунд мы потеряли. Вольгиана заканчивала заклинание, уже почти закончила, но второго темного шарика у нее не было – и элвар воспользовался этим. Свистнул клинок – и элваресса рухнула на пол. Кровь хлынула потоком. Голова Вольгианы, оскалившись, покатилась по полу. Тёрн бил насмерть.

 
Кровь хлынула на пол потоком.
Ребенок закричал – гневно и жалобно.
Пентаграмма вспыхнула.
Я схватила Тёрна за руку – и активировала самый мощный купол защиты.
Пентаграмма полыхнула, отзываясь на смерть своей повелительницы.
А когда ее свет погас, на полу в комнате лежали шесть головешек побольше – и одна поменьше, та, которая осталась от головы Вольгианы.
 

– Абзац, – подытожила я.

– Гарфова note 7Note7
  7


[Закрыть]победа, – согласился элвар.

 
Ребенка мы упустили. Куда его занесло?
Ну‑уууу, вы спросили! Знать бы! Куда угодно, от Арктики до Антарктики. Или, учитывая мир, от Кариема до Универа. Я могла бы высчитать примерный радиус попадания – только вы мне обеспечьте шесть книг по теории магических телепортаций, справочник констант магической телепортации (та‑кая же гадость, как таблицы Брадиса в мире техники – полезная, конечно, вещь, но под расстрелом выучить не получится), издание от 35675‑го года О.У. с подробными таблицами и еще пару полок цен‑ных реактивов – для проведения экспериментов. А без них – никак.
Оставался один вариант – расспросить Мэнди, куда могли подевать ее малолетнего племянничка. А заодно хорошо бы поесть, переодеться, искупаться…
 

– Ёлка, нам в столицу надо!

– Надо. И что? Ты будешь оспаривать мое право на ванну, колбасу и тапки?

Я сразу решила, что переворот – переворотом, а без ванны я в столицу Элвариона не отправлюсь. Представляете себе – я появляюсь, воняя конским потом, своим потом, кровью и гарью, в обтрепанных тряпках неизвестно с чьего плеча, волосы – как метелка, морда – смотреть страшно! Я ни одного крема для лица сколько времени не видела!? Смешно? Страшно! Да, я ведьма, но моя специальность – война. Вот морду троллю набить – это ко мне. А при попытке наколдовать крем для лица – в баночке может оказаться все что угодно – от серной кислоты – до средства от тараканов. У всех есть свои слабые сто‑роны. И сейчас мне подвернулась возможность привести себя в порядок. В конце концов, я врагов должна убивать не внешним видом, а магией!

– Я же не самоубийца – становиться между женщиной и колбасой!

– Правильно. Здесь кто живой остался?

– Нет.

– Тогда я в душ. И подберу себе что‑нибудь из шмоток твоей тетушки.

– Не побрезгуешь?

 
Я фыркнула.
 

– Я же не бальное платье подбирать буду. Тут главное, чтобы в груди сошлось.

 
Элвар прищурился.
 

– Сойдется. Вольгиана явно была полнее тебя… в некоторых местах.

 
От оплеухи нахал увернулся и уже от двери послал мне воздушный поцелуй.
 

– Я за нашими дамами. А ты пока можешь разобраться тут, а можешь поискать ванну.

– Шляпу надень, – крикнула я ему вслед.

 
– Так точно, любовь моя…
Паршивец. И за что я его только люблю?
Я посмотрела на пентаграмму. На Вольгиану. То есть на их остатки. Прищурилась.
Разбираться тут даже не стоит. Только сделать что‑то вроде памятного снимка – и двигать дальше. Пошариться в кабинете и в личных покоях. И лучше это сделать мне. Вдруг там ловушки…
Элвар нашел меня в кабинете Эрваса, где я копалась в бумагах.
 
 
 
 
***
 

– что ищем?

– А то ты не знаешь!

– Знаю. Но лучше отдай это все мне. Это же не по твоей части…

– Магия – как раз по моей.

– а вот доказательства существования заговора против ма… Мэнди – нет.

Я вылезла из‑за стола. Подошла к элвару и крепко обняла его. Прижалась лицом к плечу. Потерлась щекой об грязный запыленный плащ.

Тёрн крепко обнял меня. И несколько минут мы просто стояли – ничего не делая, не говоря и даже не думая.

– спасибо, малыш…

– Я знаю, тебе тяжело. Но ты справишься. Я в тебя верю.

– Ёлка, это подарок. Я так тосковал по отцу, по матери… я с ума сходил! И теперь я могу еще раз увидеть их. Хотя бы еще раз…

Я не стала ничего говорить. Тёрн и так знает, о чем я думаю. Скольких мы утрачиваем за свою жизнь?

Многих. И когда уходит кто‑то очень близкий, мы надеемся, что он – там. И что там, за чертой смерти хоть что‑то есть. Маги даже представляют, что именно. Я знаю, что встречусь с теми, кто ушел раньше меня. Знаю. Но… пока мы – здесь. И иногда хочется кричать от невозможности увидеть. Услышать. Хотя бы на миг заглянуть в родные глаза, улыбнуться и знать – там или не там, но тебя лю‑бят. И знают о твоей любви. Ведь то, что близкий тебе человек ушел за черту смерти, вовсе не отменя‑ет всего остального. Он все равно близкий. Родной. И любимый. И к элвару это тоже относится.

Его родные умерли. Но здесь и сейчас он получил еще одну возможность хотя бы просто увидеть их.

 
Скажете – мало?
Но жизнь не дает стопроцентных подарков. Хватит и того, что уже есть. И… вот если заглянуть себе в душу… а кто из нас откажется от такого подарка?!
Пусть Аманда не знает, что мужчина рядом со мной – это ее будущий сын. Но Тёрн может смотреть на нее. Еще раз запомнить родные черты. И самое главное – помочь ей, поддержать в трудную минуту. Разве этого мало?
Очень много.
 

– Ты все понимаешь, солнышко.

– За это ты меня и любишь?

– Нет. Просто за то, что ты – это ты. Любят ведь не за заслуги перед отечеством и человечеством. А часто любят и вопреки им…

– Это верно…

О своей любви я говорить не стала. Пока я еще не была в ней уверена. Не до конца…

 
И элвар это понял. Он чуть отстранился и взъерошил мне волосы.
 

– В округе никого живого нету. Ты не хочешь пойти попробовать искупаться? Наших дам я уже уст‑роил в разных концах дома. А если ты пройдешь по коридору направо и до конца, найдешь спальню Вольгианы. Там есть ванная комната. А нагреть воду для ведьмы – несложно?

– Несложно. А ты?

– А я подожду вас и покопаюсь здесь. Потом ты меня сменишь. Идет?

– Договорились. А где здесь кухня? Не знаешь?

– Знаю. На первом этаже, вниз по лестнице, налево по коридору, через холл и вторая дверь напра‑во.

– Тебе что‑нибудь принести?

– Разумеется!

 
***
Следующий час мы провели в банно‑гастрономическом разврате. Я – в личной ванной комнате Воль‑гианы. Мэнди оккупировала спальню Эрваса. На долю Эли досталась комнатка маленького принца. А я сама сначала рванула на кухню. Запасов там хватило бы на роту солдат. И хороших. Эрвас для своих родных ничего не жалел.
Тёрну я вручила штук пять бутербродов из сыра, мяса и зелени и он отправился охранять. То есть копаться в дядюшкиных бумагах. Но я честно через сорок минут вспомнила о приятеле и отправила его купаться. А сама еще раз пошла на кухню. Девчонки ведь тоже голодные.
Готовлю я, кстати, неплохо. И это связано с моей склонностью ко всякой алхимии. И вообще, если алхимик готовит плохо – значит это биолух!
Поэтому через час на столе стояли три салата – на выбор, я нарезала копченые мясо, рыбу и сало (а чего жалеть, не я ж платила?), в деревянном ларе таки обнаружились несколько караваев хлеба, а вкуснее копченой курицы и вообще народ еще ничего не придумал.
Эле я отнесла еду в комнату. И настрого предупредила, чтобы та не высовывалась. И не лезла.
Элваресса послушалась. Сначала попыталась возмутиться, закатить скандал, но я была непреклонна. Хочешь попасть домой?
Сядь на попе ровно. И не выступай. А то случайно здесь забудем. В нашинкованном или придушен‑ном виде. Мы – добрые. Так вломим от всей доброй души, что уши в череп нырнут.
Я убедилась, что элваресса поняла меня правильно – и смоталась вниз, на кухню.
Маги с факультета самоубийц от легкого перекуса никогда не отказываются. Если кто не знает – за‑клинания жрут столько энергии, что легче иногда кирпичи на стройке таскать. Поэтому едим мы мно‑го, а вот толстых среди нас нет. И я не была исключением, уплетая за обе щеки.
Но и элвары не отставали. Слопав все, что стояло на столе, мы разлили по стаканам кадри, я достала предусмотрительно спрятанные пирожные – и наконец‑то потекла беседа.
 

– что мы будем делать теперь? – первой вступила Аманда.

– Теперь мы свяжемся с серой гвардией. И отправимся в столицу, – пожал плечами Тёрн.

– А ты уверен, что там не найдется пары‑тройки предателей? Сидящих на связи? – я была в раздумь‑ях.

– а если и так? Кому им служить? Эрваса больше нет. Вольгиана мертва.

 
Мы с Тёрном переглянулись, вовсе не разделяя оптимизма его матушки.
 

– Милая, у Вольгианы есть сын.

Это был не вопрос, а утверждение но Аманда, видимо, не поняла, к чему клонил мой друг.

– Да. Его зовут Дирмас. Очаровательный малыш.

– Неизвестно еще, что из него вырастет при таком воспитании, – пожала плечами я.

– Я полагаю, наши мысли сходятся, – протянул элвар. – Ёлка, прошу тебя изучить пентаграмму.

– Как скажешь, – кивнула я.

Изучить пентаграмму? Да что тут изучать? И так все ясно. Дирмас пропал в неизвестности. Для нас – в неизвестности. А вот для родственников Вольгианы…

 
– И мне очень хотелось бы с ними пообщаться…
– А что потом? Когда ты узнаешь, где Дирмас?
– Уничтожу его.
– Ребенка?
Мне впервые стало страшно. Недаром говорят – корона меняет человека. Мой друг способен спокой‑но думать об убийстве невинного ребенка?! Боги!
– Ёлка, нет. Ты неправильно меня поняла. Уничтожить – не значит убить.
– А что тогда?
– стереть память начисто и отдать на воспитание куда‑нибудь подальше.
Меня передернуло. Тёрн сверкнул глазами.
– Я не могу оставить мать под возможностью заговора!
В этом он был прав. Но ребенок же ни в чем не виноват!
– Но дети вырастают. И мы не знаем где он…
– И кто его вырастит…
– И что из него получится при таком воспитании…
 

– Ребята, вы о чем думаете!? – не выдержала Аманда.

– Майя, – повернулся к ней Тёрн.

И тут же осекся. А я увидела, как лицо элварессы покрывается мертвенной бледностью.

– Кто ты!?

 
– Что случилось!? – мысленно взвыла я.
– Так ее называли только мы. Отец и дети! Вэшшш….
– Скажи, что ты его знаешь!!!
 

– Сними маску! – вцепилась Мэнди в рукав Тёрна. – Немедленно!!!

– Нет, – отказался Тёрн. – Я – не он. Ты ошибаешься. Я не Лео. Ты ведь помнишь его голос, родинку у него на левом запястье… у меня руки чистые.

 
Мэнди выглядела, как пыльным мешком оглоушенная.
 

– Но… откуда!?

– Ты будешь смеяться. Я хорошо знаю Лео. Знал.

– З…на…л!? Он…?!

Аманда побледнела еще сильнее, так, что вены показались нарисованными черной краской на ее ли‑цо. Тёрн покачал головой.

– Несколько лет назад Лео был еще жив.

– А сейчас!? СЕЙЧАС!?

– Я давно его не видел. Прости.

– Но ты знаешь, где он может быть!? Знаешь!!!?

 
Тёрн чуть кивнул.
 

– Майя, даю тебе слово. Как только ты будешь устроена и в безопасности, мы отправимся за Лео. Я знаю, он любит тебя. И если сейчас не может быть рядом – это только в силу непреодолимых обстоя‑тельств.

Аманда (имя Майя, кстати, шло ей намного больше, чем холодное Мэнди) пристально смотрела на своего еще не рожденного сына. Я переживала за них обоих. Молчание затягивалось.

 
Но наконец элваресса кивнула головой.
 

– Хорошо. Так кто же ты?

 
Я подняла руку.
 

– Майя, нет. Эта тема останется запретной.

Аманда ничего не сделала. Просто выпрямилась. Расправила плечи. Перевела на меня надменный и повелительный взгляд. А я вдруг поняла, что такое 'величие'.

То, которого пытаются добиться пиар‑технологиями в мире техники. И то, которое – хвала Богам! – еще встречается в мире магии.

– Я имею право знать.

 
Я едва покачала головой. Я НЕ ДОЛЖНА говорить. Я НЕ СТАНУ говорить.
Нет.
 

– Нет, – вмешался Тёрн. – Майя, поверь, есть вещи, которые тебе НЕЛЬЗЯ знать. Вообще нельзя.

– Я предпочитаю знать все, – отрезала его матушка.

М‑да, ясно, в кого сынок уродился. Хотя подозреваю, что и папенька там далеко не подкаблучник.

 
– Угадала.
Знаю, что угадала. Иначе бы ребенок у них получился всяко попроще. Но не в том сейчас пробле‑ма.
 

– Ты можешь предпочитать – или не предпочитать, – резко ответил Тёрн. – Но ты не в том положении, чтобы торговаться. Или мы вместе отправляемся в столицу и помогаем навести там порядок и выло‑вить предателей, а потом ты правишь, а мы едем за Лео – или изволь с этого места разбираться сама. Со всеми своими проблемами.

 
Элваресса откинулась на спинку стула.
 

– Даже так?

– Если ты не понимаешь по‑хорошему, придется так, – отрезал элвар.

 
Несколько минут Аманда сидела неподвижно, а потом вдруг ухмыльнулась.
 

– А скажи мне, что бы вы сделали, если бы ты не оговорился? Случайно?

Вопрос был сформулирован не слишком верно, но элвар понял. И улыбнулся в ответ.

– Посадили бы тебя на трон. Уничтожили заговорщиков. И отправились бы к Лео.

– Это он просил вас побывать здесь?

– Лео мне не указ. Но он дорог моему сердцу. И ты – тоже.

 
Глаза элварессы были полны сомнений.
 

– кто же ты такой, Эст?

– Этого ты никогда не узнаешь. Смирись заранее, – посоветовала я Аманде. – Вернемся к обсуждению наших планов?

Фиалковые глаза ее переместились на мое лицо. Что она пыталась увидеть? Не знаю.

– А ты, Ёлка? Ты – ведьма. Я уверена в этом. Если я запрошу Универ – что мне ответят?

– Запроси, – фыркнула я. – На здоровье.

– Ты так уверена в себе?

– И даже больше. Майя, хватит пустой болтовни! Давайте решим, что будем делать дальше!

 
Тёрн согласно кивнул.
 

– Сейчас мы оседлаем коней – и отправимся к ближайшему пункту локализации Серой гвардии, – спо‑койно, словно и не было здесь споров и ссор, заговорил он. – Там Майя прикажет всем следовать в столицу. Но полагаю, что мы не встретим сопротивления. Гвардия нужна ради того, чтобы никто из заговорщиков не удрал. Мы действовали слишком быстро для них. Эрвас мертв. Вольгиана – тоже. Ко‑ординировать их действия некому. Они растеряются – и мы должны этим воспользоваться. Ёлка, я знаю, что ты готова. Майя?

– мне надо еще минут пять. На сборы.

 
Аманда вскочила со стула – и удрала куда‑то наверх.
Я пожала плечами. Лично я собиралась с того момента, как вылезла из ванной. Охотничий костюм‑чик из вещей Вольгианы хоть и не сидел на мне идеально, но и не болтался, словно на вешалке. Жакет, конечно, не подошел, но ее рубашкой я воспользовалась. А штаны вообще оказались почти впору. Благо – свободные и расклешенные. Обувь?
Вот с обувью было намного хуже. Размер ноги не подгонишь. Но портянка – это великое изобретение человечества. А там, глядишь – и до обувной лавки дойдет.
– Нет, так не пойдет, – Тёрн опять влез в мои мысли. – Дай сюда свою нож‑ку…
Ножка, увы, была размера 39. У Вольгианы – меньше. И намного. Эх, почему я не японка?
– Ты хуже. Там уже самураев извели, а вот ты…
– Вэшшшшш! Ты меня еще моей работой попрекать будешь?
– Я тебе сапоги поищу. Ты не против мужских?
Я фыркнула. В данный момент я была – за. Мужские!? Любые, лишь бы по ноге!
Тёрн тоже улетучился, а я запихала в дорожную сумку (некогда – парчовая наволочка на подушке дивана) еще один каравай хлеба. А что? Настоящая женщина всегда готова накормить своего мужчину обедом! Это я еще от бабушки слышала.
И уже утрамбовала две наволочки. В одной была сменная одежда, кое‑какие косметические мелочи и драгоценности Вольгианы. Это пойдет к Тёрну. А мне останется часть провизии. Вторую навьючим на Элю.
По коридорам разнесся дикий визг.
 

– ААААААААААААААААААИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!!!!!

Я едва колбасу не выронила! Домашнюю, копченую! В мире техники такой и президента не кор‑мят!

 
Визжала Элька. И что с ней такое? Клоп за интересное место тяпнул?
Я сунула колбасу в наволочку – и поскакала на место происшествия.
Местом оказалась небольшая галерея с портретами. Эля стояла перед одним из них и орала. Рядом стоял слегка оглушенный звуковой волной Тёрн, который не знал – то ли оглушить дуреху, то ли… что?
Я тоже слегка растерялась. Зато Мэнди действовала быстро и решительно.
Хлоп! Шлеп! Тресь!
Она живо дернула Эльку к себе за руку, развернула и влепила три таких оплеухи, что у меня аж в ушах заломило от треска. Но как подействовало! Через пять секунд в доме воцарилась тишина. Только Эля икала и всхлипывала.
 

– Что с тобой, дурная?