Текст книги "Елка и терн. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 83 страниц)
Смешно? А вы пробовали когда‑нибудь выбить у директора ассигнования на новый, ужасно интересный и захватывающий проект? Если стоит он дороже чугунного моста? Нет!? Вам повезло! А учитывая, что за одну чешуину дракона платят золотом по весу 1:45, в смысле сыпешь столько золота, чтобы в сорок пять раз больше чешуи весило – хотя бы на одном факультете Универа просто готовы были носить элваров на руках.
– Знаете, я не думаю, что дракон вам нужен просто так. Мне кажется, вы замышляете что‑то глобальное.
Рэйси от души рассмеялся.
– Сообразительность, эрудиция, любознательность – и все в таком юном возрасте? Знаете, если наш с Шотри компаньон все‑таки оставит вас в живых, я предложу вам место в нашей лаборатории. Раньше у нас не было помощников, но, полагаю, вы справитесь. Жаль, конечно, что вы женщина, но может быть это и к лучшему. Ни я ни Шотри не будем ревновать к вам.
– Соглашайся! – взвился в черепе голос элвара. Я очаровательно улыбнулась.
– Я польщена. А все‑таки?
– Разумеется, вы правы. Нам нравится решать задачи, достойные бога. Что вы знаете о секрете бессмертия?
– Мало. В частности то, что его можно достичь, но хороших идей пока ни у кого нету.
– Неверно.
– И в чем же?
– Хорошая идея, разумеется, есть у Шотри. Я всегда знал, что он – гений! Просто никто не мог оценить его идей. Ёлочка, сколько живут драконы?
– Потенциально они бессмертны, как и эльфы, но… минутку! Как можно достичь бессмертия с помощью дракона?
– Далеко не всякого дракона. Дело в том, что нужен новорожденный дракон. И не сам дракон, а его сердце.
– Значит, для этого вам и понадобилась Лилия. А второй дракон? Непорочное зачатие у драконов не в ходу.
– А второй дракон у нас уже есть. Сын Эдельвейса, если вам интересно.
– Очень, – заверила я. – Нарцисс?
– Нет, другой, старший сын. Шиповник.
– Но как вам удалось поймать дракона?!
– О, это было несложно. Вас же я поймал?
– С помощью вампирского яблока? Но оно не действует на драконов?
– С некоторыми усовершенствованиями – отлично действует. Я же говорю – Шотри просто гений.
– А я не знал, что у Эдельвейса есть еще один сын, – заметил Тёрн.
– Разумеется! Но вы скоро познакомитесь. Наши зверушки голодны.
– И вы собираетесь скормить им короля Элвариона?
– Нет. Его телохранителей. Драконочка пока отказывается от еды, но Шиповник прекрасно питается человечиной. Хотя и Лилия – поголодает дней десять – кого угодно сожрет. Все‑таки это дикие ящеры…
– М‑да. – Я почесала кончик носа. – А полнолуние у нас скоро?
– А причем здесь полнолуние? – не понял Дайр.
– Ты мне ответь, а уж я порассуждаю сама. Знаешь, когда?
– Ну, сегодня оно и есть, а что?
– А то, балда, что спариваться драконы могут в любой день, а вот детей зачинать только в полнолуние. Кстати, а чем вам эта семья не подошла? Где Эдельвейс и все‑все‑все?
– Ёлочка, нам нужен самый зародыш дракона. Мои теоретические выкладки и опыты Шотри показывают, что надо вырезать из драконницы оплодотворенную и неповрежденную яйцеклетку – и испечь из нее специальный пирог. А потом съесть его с соблюдением всех ритуалов.
– Ни хрена себе идея! – прокомментировал Лютик.
Элвары молчали. Я потерла висок. Рука сама добралась до многострадальных волос и принялась беспощадно драть длинные пряди. Идея неплоха по сути, но драконица при этом обязательно погибнет – раз, ритуал должен быть достаточно сложным и его не провести без ассистента – два, драконы спариваются только в воздухе – три. Последнее я и спросила.
– Они улетят или нет? Или вы на драконов ошейники оденете и афродизиак подсыплете?
– Все очень просто, Ёлочка. Драконов можно контролировать специальным заклинанием подчинения разума. Ненадолго, но пять‑шесть часов нам хватит. И я и Шотри сможем продержаться это время. А дней через двадцать или около того – можно будет получить наше бессмертие, поделенное на двоих.
Ну да, с помощью наркотиков можно и побольше себе позволить. Если когда‑нибудь я найду этот рецепт, который помогает не становиться наркоманом, я его попросту уничтожу. Людям нельзя давать это в руки. Слишком много подлецов пожелают увеличить свои крохотные силенки.
– А ведь вам очень нужно бессмертие. Наркотики дадут временный выплеск силы, но надолго его не хватит, так? И ваше дареное бессмертие заканчивается. Скоро вы умрете. Или нет?
– Жить можно по разному, не так ли, ведьмочка?
– Верно.
– Если нам не удастся этот опыт, мы начнем стареть. Но будем жить.
– При Аркнейльском прорыве, – тоном учителя пояснил Дайр – была использована магия, которую мы до сих пор не знаем. В человека каким‑то образом вливалась сила. И на несколько дней он становился молодым, здоровым и сильным магом. Но – полностью покорным своим хозяевам. Наше войско встретила не только эта нечисть, но и их "обращенные". Потому‑то так сложно было справиться с этой дрянью. Полагаю, что нашим похитителям сделали что‑то подобное, но в более растянутом виде. Потому они и живы – здоровы.
– Ты не ошибся, мальчик. Но тебе это не поможет.
Выражение лица Рэйси стало откровенно паскудным. Я покривилась.
– Дайр, что с ними будет?
– Живые трупы. Ходячие, говорящие, полностью осознающие, что с ними происходит – и страшно страдающие.
Лицо Рэйси исказилось, но прежде, чем он успел дать сигнал клеткам ре‑виллет, я ляпнула.
– Кстати, о здоровье. Вы что – меня подлечили?
Рэйси опустил руку, оставив клетки в покое.
– Разумеется. Мертвая вы нам ни к чему.
– Мертвая? У меня не было значительных повреждений.
– Это не так значительно, как кажется, но… Ваши настойки плохо сочетаются с вампирским яблоком.
Я вспомнила все, что знала об эликсире Верта и фыркнула. Можно подумать у них был выбор. А эликсир Верта с вампирским яблоком – сочетание недопустимое. Даже от запаха вампирского яблока у человека, принявшего эликсир Верта, начинаются судороги, тошнота, рвота, а дальше следует головокружение, обморок и кровоизлияние в мозг. Пяти минут в облаке ядовитого дыма было более чем достаточно. Я бы умерла, если бы из моего организма не вывели эликсир. А это можно сделать только одним способом. Как только человек вылечивается, эликсир растворяется в крови буквально за несколько секунд.
– Да, если б вы не вывели из меня эликсир, мы бы с вами не беседовали. Но благодарить я вас обожду.
– Правильно сделаете.
Я уже поняла, что нас собираются отдать кому‑то живьем. И это явно не дракон. Но кто сказал, что это будет намного лучше.
– Скажите, райно note 2Note2
2
[Закрыть]Шенат, а зачем вам понадобилось охотиться за нами? Тем более притаскивать нас сюда? Вы могли бы провести спаривание драконов так, что мы бы ничего не заметили. Да и прятаться вам было бы несложно. Хотя бы до момента осуществления вашего замысла. А сейчас вы рискуете. Нас ведь начнут искать. Команда магов и элваров пропадает неизвестно где – это вам не кошачий хвост! И ладно бы простых – так ведь тут король есть!
Рэйси (про себя я называла его только так) снисходительно склонил голову.
– Я согласен с вами, Ёлочка. И именно так мы и собирались поступить. Но когда наш компаньон услышал, что в горах Его Величество – иронический поклон в сторону Тёрна был исполнен безукоризненно, почти как на приеме, только старомоднее – он просто взбесился и умолял нас захватить вас в плен, а если не удастся, то убить. И мы послали каменных элементалей.
– Они должны были убить нас или захватить?
– Разумеется, захватить. Но если бы не удалось взять вас живыми – так тому и быть.
– Не удалось бы.
– Что ж, вы справились с моими созданиями. И должен еще раз заметить – великолепное сочетание магии и техники.
– Особенно техники вокала. Она изучена мной особенно подробно.
– То‑то наш главный музыкант каждый раз грозится уйти из Универа, если ты хотя бы раскроешь рот на его уроках, – фыркнул Лютик.
– А Эйнар грозится удалить тебя из Универа, если еще раз услышит твои стихи! Кажется, я в лучшем положении. А за фиг мы понадобились вашему компаньону?
– Он хочет отомстить.
– Мне лично?
– Больше всего – королю Элвариона.
– Так он элвар?
– Элвар. И очень хотел пообщаться с вами лично.
– Телепатически?
– Зачем же? Через зеркало. Пока.
Рэйси картинно прищелкнул пальцами в воздухе. Два зомби втащили в зал здоровущее зеркало, размером чуть ли не два на два метра. Маг таким же небрежным жестом отдернул с него тонкую лиловую ткань и бросил нее на пол. Выполнено было красиво, но настолько картинно, что потерялось все впечатление. Просто картинка. Игра на публику.
– Картинка. Из журналов для мужчин одной ориентации…
Тёрн просто не мог произнести слово «гомосексуалисты».
– Фи.
– Согласна. Полное «фу».
И не надо на меня криво смотреть. Я очень политкорректна, мне просто за генофонд обидно.
Тем временем Рэйси закончил свои манипуляции с зеркалом и приложил руки к стеклу.
– Третий, третий, я первый. Первый вызывает третьего…
– Земля, земля, я ворона. Иду на сближение, лечу на приземление, ворона вызывает землю…
Тёрн не смог удержаться от ехидства. Я тоже оскалилась во все тридцать два зуба. Кто бы знал, что Его Величество Эйверелл Эстреллан и так далее – в глубине души ужасно вредный и ехидный мальчишка. Очень глубоко в душе.
– Руки в кровь сотрешь, пока докопаешься.
– Рад вас видеть, райно Шенат, – послышался из зеркала глубокий звучный голос.
О, этот голос я на всю жизнь запомню. И когда я встречусь с его владельцем лицом к лицу, всю оставшуюся жизнь он будет шепелявить. Недолго.
– Что‑нибудь новое о наших… товарищах?
Тамбовский волк тебе товарищ!
– Я решил, что вы будете рады увидеть их. Пока – только через зеркало.
– Вы угадали, райно Шенат. Неужели они у вас в гостях?
– Сейчас я прикажу вашим слугам развернуть зеркало.
– Благодарю вас, райно Шенат.
Вежливый, мерзавец. Интересно, это воспитание или выпендреж?
– И где он мог получить это воспитание. Или с чего он вдруг решил выпендриваться?
– Где – это не вопрос. Последний купец нанимает учителей для своих детей. И вообще у нас поголовная грамотность. Может, он в детстве книжками про основателей зачитывался?
Тёрн подхватил мою мысль на лету, но это дало нам слишком мало. В исторических романах особенно подчеркивалось, что основатели всегда были безукоризненно вежливы, даже со смертельными врагами. Я не особо в это верила, ну так то я! А кто‑то может и не знать, что бумага от вранья не краснеет. И очень хорошо горит.
– В любом случае, подобная вежливость предполагает начальное образование.
– Сама знаешь, в Элварионе, да и у вампиров – это просто норма поведения. Как и начальное образование в течение двадцати пяти лет – норма жизни.
– На колу мочало, начинай сначала…
– Что ты…. Движется он определенно как не‑человек.
Только сейчас я поняла, что зеркало развернуто к нам блестящей стороной – и в нем во весь рост стоит та самая (или все‑таки другая?) фигура, по уши задрапированная в плащ с капюшоном.
– Приветствую вас, товарищи.
– Свобода, равенство, братство, – машинально выдала я. – Хлеба и зрелищ! Счастья всем и сразу – и чтобы никто не ушел обиженным.
Кажется, типчик в плаще растерялся. И правильно. У меня на лозунги только одна реакция. Съязвить. Тёрн тихо давился от смеха. Наконец задрапированный взял себя в руки.
– А вы все шутите, Ёлочка. Какая очаровательная привычка…
– И для здоровья полезно.
– Вы в этом так уверены?
– Пять минут смеха заменяют пятьдесят грамм мороженого. А мороженое полезно.
– Особенно для вашей фигуры. Вы, как и в прежнюю нашу встречу – сплошной набор костей.
Я на секунду даже рот открыла. Ошалела до невозможности. Это когда это мы встречались!? Не припомню? И почему этот тип до сих пор жив? Но за меня отлично ответил Лютик.
– Уж не тебе бы говорить, мачо африканский. Морду закрыл – и самым крутым стал? Да Ёлка таких как ты десятками по деревьям развешивала!
– Лютик! Маг‑недоучка! И мелкое хамье впридачу!
– Ничего. На твои заклинания и недоучки хватило.
– А тем приятнее с вами будет разобраться.
– Напугали ёжика голой задницей, – подключился Дайр. – Ты только мне в руки попадись, – а уж мы сами разберемся, стрелять тебя или вешать.
– Пока вы у меня в руках.
Я сверкнула глазами на магов, чтобы чего не ляпнули. И ответила с такой сахарной улыбочкой, что чуть диабет не начался.
– Пока да, но удержать руками ты можешь только то, что у тебя пониже пояса. А уж чтобы на троих элваров, да на троих магов – грыжу наживешь.
– пока не нажил. Вы чудом выжили – и только потому, чтоу меня не было с собой больших сил.
– Это ког… ты!? Это был ты!? Это из‑за тебя погибла Анна!?
– вообще моей целью была не она, но – не жалко.
Я выплюнула такое ругательство, что даже прутья у клетки слегка покраснели.
– Как грубо как недостойно приличной девушки…
– Рискнешь проверить степерь моей порядочности, а, жертва сифилиса?
Вот бы… я бы его в страстных объятиях удушила!
– А что такое сифилис?
Ну да, про сифилис здесь не знали в принципе. Как и про большинство других венерических болезней. Это была привилегия только мира техники. И сюда почему‑то ничего не распространялось. Почему? А х. з. Люди даже диссертации на этом защищали.
– То, чем ты и так являешься. Спирохета.
Лютик уверено превращал торжественное издевательство над пленниками в вульгарную перебранку. Если так и дальше пойдет, этот неизвестный в капюшоне просто уйдет от зеркала. А этого я допустить никак не могла. Пока.
– Кто это такое, мы потом выясним, – решительно оборвала я приятеля. – А вот пусть он объяснит, чего к нам привязался? Его моя красота сразила?
– Вы, Ёлочка, конечно, прелесть, – засмеялся зазеркальный негодяй, – но счеты у меня не с вами, а с вашим товарищем.
– Это с которым?
– Так с Эйвереллом же!
– Это кому Эйверелл, а кому – ваше величество, – ввязался в перебранку обычно невозмутимый Реллон.
– Уж точно не мне. Да и величия что‑то особо не видно.
– Куда уж тебе, – и столько презрения было в голосе элвара, что я чуть не зааплодировала. Да, это – круто! И проняло не только меня.
– Да если б все иначе сложилось, вашего Эйверелла и на свете не было бы!
– Если бы да кабы, – подвинтила я гайки. – Вечное оправдание неудачников. Не я дурак, обстоятельства кругом по ушам вышли.
– А это мы еще посмотрим, что кому выйдет. Вот встречусь с вами – и посмотрим. Интересно, как ваш национальный герой будет смотреть на тебя, Ёлочка, когда тебя пытать будут.
– А никак не будет, – засмеялась я. – Тебе, бедному кажется, что ты меня допрашиваешь, а это я тебя допрашиваю. И с пытками то же будет. Нашел чем пугать, сопляк! В худшем случае просто сердце остановлю. Уж этой магии никакой колехан не помеха. Я бы и сейчас это могла, да уж больно любопытно узнать, что ты за придурок?
– Встретимся – и разберемся, – посулил тип в плаще.
Зеркало погасло.
Мы с Тёрном переглянулись.
– Он?
– Он.
– Черт побери!!!
– Черт побери!!!
М‑да, у дураков мысли сходятся.
– А когда он придет за нами? Он как‑то не сообщил, – поинтересовалась я у Шената.
– Завтра вечером.
– Как раз пройдет спаривание драконов и можно будет заняться нами.
– Вы угадали. Что ж, до встречи завтра вечером.
– Райно Шенат, а можно еще два вопроса? – окликнула я.
– Какие?
– Вы собираетесь нас кормить?
– Вечером вам принесут еду. Не отравленную. И без добавок.
– Спасибо. А второй вопрос – что с нашими друзьями?
– Та вампирша и элварчик?
Дайр дернулся к решетке.
– Да!!!
– Вы скоро их увидите. Очень скоро.
Мне не понравилась его улыбка, но спросить уже не было возможности. Маг провел в воздухе рукой – и телепортировался.
А через пять минут над полом вспыхнул новый телепорт – и Дайр дико закричал, падая на пол.
Из телепорта вывалились две отрубленных головы.
Эстанор и Азэлли.
На лице вампирши застыл боевой оскал. Лицо элвара было спокойно и сосредоточено. И мне хотелось думать, что его смерть была безболезненной.
Глава 7
«Лежать? Бежать!!!»
Я не кричала. Очень хотелось заорать так, чтобы дрогнули стены и начала рушиться гора, но я не могла. Если я сейчас посмею… если я только потеряю контроль над собой – все пропало и погибло!
Я буду кричать, пока не упаду – и не умру. А потом будет кричать и моя душа, направляясь на великий круг перерождения.
Я вовсе не хочу в следующей жизни родиться макакой‑ревуном или корабельным тифоном.
Черт побери, все‑таки я на редкость бесчувственная скотина.
– Но я так рад, что ты рядом.
Тёрн.
Я протянула элвару руку, и он крепко сжал мои пальцы.
– Не смотри туда.
Я знала, какие картины могут встать у элвара перед глазами – и старалась о них не думать. Окно в синеве неба. Плаха. И еще одна черноволосая голова, падающая в корзину.
Родители элвара тоже были обезглавлены. Их тела нашли, когда вывели войска Деркаана. Я тогда пошла рядом с ним. За два дня до похорон, на похоронах, несколько дней после того…
Прилипла, как банный лист и не отлипала. И плевать мне было на все церемонии. Пусть хоть одна живая душа будет рядом.
А не проще ли было завести для этих целей собаку? Ей‑же‑ей, дешевле обошлось бы!
– Да ты мне тоже недорого обходишься!
– А конфеты?
– Я думаю, на конфетах Элварион не разорится.
– А я подумаю об этом, когда потребую премию за спасение твоей шкуры.
Дайр уже не кричал. Реллон терпеть не мог вампиршу, но помочь Дайру он смог. Как только Дайр оказался достаточно близко к его решетке, элвар метнулся вперед. Дальше все было просто и быстро. Реллон притянул волшебника к решетке – и сильно сдавил ему сонную артерию. В результате, Дайр лежал на полу в глубоком обмороке, и это меня вполне устраивало. Помочь я ему все равно не могла, а слушать его истерики – удовольствие ниже среднего. Теперь он очнется только после активного воздействия. Водой, там или по морде… Я пристально смотрела на элвара. Глаза в глаза, рука к руке. Так нам было проще всего разговаривать.
– У меня есть один план. Смотри, здесь не работает никакая магия, кроме той, что направлена внутрь меня.
– Согласен. Я попробовал слегка ускорить регенерацию – и у меня все получилось. И переговариваться мы с тобой можем, как и раньше.
– Это плюс. Вот регенерацию я и собираюсь немного ускорить.
Облекать свой замысел в слова мне не понадобилось. Тёрн понял все с полумысли.
– Это может быть опасно для тебя.
– Еще опаснее нам будет встретиться с этим уродом. Который третий компаньон этих педиков.
– Согласен. Ты думаешь, это тот самый…
– Уверена. Именно он тогда был на поляне… я думала, мне показалось но – нет!!
Меня трясло от ярости! Дай только выбраться – ты мне за все отвеишь! За войну! За погибших людей! За Анну! Мразсссссь!!!!
Меня трясло и пришлось вцепиься в прутья, чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки.
Но что, что могло подвигнуть его на осуществление такого дикого плана?! Сделать из короля зомби, развязать войну? Зачем!? Я и сама далеко не ангел, но чтобы так…
– мне показалось, он нас всех ненавидит.
– И что могло вызвать такую ненависть, чтобы ты ее почувствовал через зеркало?
– Не знаю.
– Может, это моя? Я его ведь тоже ненавидела. Или ребят?
– Ты не сможешь. У тебя не убивали близких людей.
– Тогда получается голимая глупость! У меня не убивали, а у него – убили?
– Возможно.
– И ненавидит он за это тебя? Признавайся, кого ты успел прибить за свои сто лет?!
– Да я вроде не старался…
– А все‑таки… попробуй припомнить, пожалуйста!
Тёрн долго морщил лоб, а затем покачал головой.
– Знаешь, я действительно убил пару человек – но именно что человек! Не элваров! У меня на совести нет ни одной элварской жизни.
– А почему этот тип тогда на тебя так взбеленился?
– Гадать можно бесконечно. Вот поймаем его – и будем долго спрашивать.
– Мы – его!? Сейчас скорее он – нас.
Меня пробрала дрожь от одной мысли. Я не слишком хорошо переношу боль. Если разовая – да. Это не страшно. А пытки? Выдержу ли я? Несколько дней на пыточном столе а то и больше? Лучше сразу головой об стенку!
– Даже не думай!
– Да, ладно, я ж так, в рамках пьесы.
– Какой еще пьесы!?
– Такой. Трагедии Шекспира. «Омлет» называется.
– Ну‑ну.
Конечно, мысли о самоубийстве мне в голову не приходили. Вот еще не хватало! Эта чушь для тех, кому заняться нечем. А у меня еще пять человек на шее. Хорошо, два человека и три элвара, но их же как‑то вытаскивать надо! Сама начала заварушку – сама и разгребать буду. И кто мне мешал в свое время попросить директора! И ни в какую экспедицию Тёрна не пустили бы. Сидел бы в Универе, как миленький.
– Ну‑ну…
– Не нукай, не запряг!
– Так не напрашивайся!
– Но ты сам понимаешь, если бы ты остался в Универе, мне было бы гораздо спокойнее.
– А мне?
– Это полбеды. Кто знает, нашли бы мы этих мерзавцев – или нет, если бы тебя не было с нами…
– То есть!?
– Что – то есть!? Ты же и сам понимаешь!
– Понимаю. Это чертовски неосторожно с их стороны – ловить нашу группу.
– Еще бы! Мало кто встревожится из‑за меня или Азэлли, но ты – другое дело! Я буду не я, если через сутки эти горы не прочешут частым гребнем!
– За сутки от нас и следа не останется.
– А кое от кого – уже. Бедный Дайр. Бедный Эстанор.
– Не Азэлли?
– Губит людей не пиво, губит людей самонадеянность! Она была сильнее меня – и слишком полагалась на свою силу. Я не могу простить ей, что она своими эмоциями подвела команду.
– Ёлка, ты все‑таки женщина до мозга костей. Как из тебя не лепи боевого мага не лепи, все равно косы наружу торчать будут!
– Обнаглел, да!?
– Не обижайся. Ты знаешь, что я прав.
Была охота. Ну да, я женщина – и что!? Даешь феминизм!
– Но‑но! Никакого феминизма в этом мире, пока я жив не будет и в помине! И любую феминистку, которую занесет в Элварион, мы так быстро выдадим замуж, что она и чихнуть не успеет!
– Тогда тебе лучше держать эти намерения при себе, а то к вам феминистки со всего мира сбегутся…
– И на меня будут сыпаться обвинения в сексапильных домогательствах?
Так, за безобидным трепом прошел весь день. Мы молчали, молчали элвары, молчал Лютик, находящийся в глубоком трансе, молчал Дайр, которого никто не собирался приводить в чувство. Винер и Реллон отлично понимали, что план побега не стоит обсуждать вслух – и полностью доверили его мне и Тёрну. Все‑таки какое‑то доверие я завоевала. А что до Его Величества – в этом мире не было элвара, который не был готов за своего короля в огонь и в воду. В самом начале Лютик хотел, было заговорить со мной, но я коснулась пальцами мочки левого уха в старом как мир жесте – " нас могут слушать" – и приятель замолчал. А потом и вовсе погрузил себя в восстанавливающий транс, справедливо полагая, что ни казнь, ни наше бегство из тюрьмы, ни ужин он не проспит.
Он и не проспал.
Ужин был откровенно убогим. Буханка хлеба и литр воды в металлической кружке. М‑да, хорошо, что мы здесь не задержимся. Иначе я точно наживу себе расстройство желудка.
В воде не было никаких примесей, а если и были – черт с ними! Не пройдет и часа, как ни одного постороннего компонента не останется в моем теле. Я выпила половину своей порции – и начала раздеваться. Вслух я ничего не говорила, чтобы нас не услышали раньше времени. По той же причине пришлось завязать рот рубашкой, чтобы не закричать ненароком.
– Сейчас ты будешь держать меня за руки, а Винер – за ноги. Предупреди его и Реллона, чтобы они не паниковали и не пытались позвать на помощь, хорошо?
– Запросто. А Лютик?
– А что – Лютик?
Я повернулась к другу и сделала два жеста из нашего «бесшумного словаря юных шкодников». Первый – «спокойствие» – я повторила его трижды, чтобы друг понял, что волноваться не стоит, а второй – «Сматываемся». И посмотрела на Тёрна.
– Он понял?
– Да. Ты хочешь сделать что‑то для побега и просишь не шуметь. Я могу попросить Винера приглядеть за ним.
– Пусть так.
Я стянула все, вплоть до нижнего белья, передала одежду элвару и улеглась прямо на пол.
– Рискуешь простудиться.
– Рискую я умереть. А простуду здесь лечат.
– Ёлка, не дури! Ты что – не помнишь, как в прошлый раз колдовала, заболев простудой?
Помню. В тот раз повеселились все студенты Универа. Я простудилась. Расчихалась на занятиях по травоведению и случайно уронила носовой платок в котел с зельем от морщин. Результат оказался печальным. Зелье внезапно собралось в плотный шар, вылетело из котла и впечаталось в потолок. И потолок пошел морщинами и трещинами. Мы все успели выпрыгнуть кто в окно, кто в дверь, до того, как все обвалилось нам на головы, но лабораторию спасти не удалось. В итоге у нас получилось помещение, сморщенное, как гармошка аккордеона, мало того – его стены еще и сочились чем‑то, очень напоминающим сопли. А когда выяснилось, что расколдовать его не удастся, Директор распорядился перенести туда часть музея «Юных раздолбаев». Это, конечно, самоназвание. Официальное занимает три строчки, а если говорить об экспонатах – там собраны печальные опыты юных волшебников. Из тех, которые лучше не повторять в здравом уме и твердой памяти.
Комната сама стала экспонатом, а мне, за все мои старания, влепили двадцать нарядов в библиотеке,
Тёрн протянул мне плащ, но я покачала головой.
– Это слишком дорогая вещь. Ее придется потом выбросить, наверняка!
– Не морочь мне голову. Элварион еще и не такое потянет!
Я подумала, потом подстелила плащ на пол, сняла все, включая нижнее белье, передала одежду Тёрну, чтобы случайно ее не испортить – и растянулась на плаще. Он был длинный и теплый, подбитый мехом – и я поместилась на нем вся, даже когда вытянулась в полный рост и вытянула руки через решетку.
Тёрн сомкнул пальцы на моих запястьях, Винер вцепился мне в лодыжки – и я поняла – не вырвусь. Они не позволят мне биться и причинять себе вред. Лучше всяких веревок, потому что элвары не пережмут мне кровеносные сосуды и не придется отрезать себе пальцы или конечности. Да, здесь и такое случалось. А вообще, медицина в этом мире гораздо лучше, чем в нашем. Например, даже если я отрежу себе пальцы, мне потом просто вырастят новые. Новые руки, ноги, внутренние органы. Единственное, что не могут регенерировать – это головной мозг. То есть могут, но вся информация, которая хранилась в поврежденной части, стирается намертво – и все приходится учить заново. Люди так и идиотами становились.
Что‑то не может исправить даже магия. Не всесильны даже боги, но если они есть – я готова молиться с утра до ночи. Только бы мне удалось спасти тех, за кого я отвечаю. Они все – люди и элвары, Лютик, Винер, Дайр, Реллон и конечно же, Тёрн – они все МОИ.
Это не значит, что я буду считать их своей собственностью, что я безумно влюблюсь в кого‑то из них и даже что мы по‑прежнему будем друзьями через пятьсот лет.
Но это значит, что даже из могилы я приду на помощь к каждому из них. Что бы там не стояло передо мной, и что бы мне не угрожало.
Я еще раз глубоко вздохнула.
– Что бы ни было – не зовите на помощь и не пытайтесь как‑то воздействовать на меня. Просто не давайте мне себя искалечить. Ясно?
– Как скажешь.
– Еще вы должны хотя бы немного напоить меня. Точнее поить через каждые шесть минут. Хотя бы несколько глотков.
– Зачем?
– Чтобы я не умерла от обезвоживания. Слишком легко меня не угробить, каждый маг может прожить без воды до десяти дней, но мне надо тратить энергию не на выживание, а на ускорение.
– Хорошо.
– Вы должны дождаться, когда мое тело начнет дергаться – и постараться напоить меня. Пока я неподвижна, это будет бесполезно. Только когда я проявляю двигательную активность.
Ребята передали Тёрну всю воду, оставшуюся от ужина, и теперь у нас было что‑то около четырех литров. И один литр принадлежал Дайру, который пока еще был в обмороке.
– Ты уверена в том, что делаешь?
– Да.
– Тогда – удачи.
– Удачи всем нам.
Я медленно выдыхала воздух и так же медленно погружалась в полный транс. Сперва расплылся потолок камеры, потом исчезли ощущения от жесткого и прохладного, даже через толстый плащ, пола, последним провалилось в темноту ощущение рук элваров на моем теле – и я оказалась внутри самой себя.
Сердце билось ровно и уверено.
Бум. Бум. Бум.
Слишком медленно. На самом деле время для нас идет гораздо быстрее, намного быстрее. Я должна была прожить десять суток за час. Можно бы и скорее, но лучше не надо. Я пока еще очень неопытный маг. А магия времени очень сложная, особенно для меня. Мы начинаем проходить ее только на четырнадцатом курсе, а я – я только шестой. Все мои знания только теоретические.
И все же – если нет другого выхода…
Магистр Истрон не зря учил меня. Мы не зря до хрипоты спорили над старыми хрониками.
Программа была установлена, параметры выхода заданы…
Боже мой, как заклинание похоже, невероятно похоже на компьютерную программу!
Ёлка, ты просто боишься сделать последний шаг – и отлыниваешь.
Я никогда и ничего не боюсь!
Я мысленно собралась – и шагнула в неизвестность.
И выпала – в жаркую пустыню, под палящее солнце.
Это была просто картина, созданная моим мозгом. Картина – не более того. На самом деле я продолжала лежать на полу в камере и элвары так же держали меня за руки и за ноги, но здесь и сейчас – я этого не чувствовала. Это была пустыня, и пески, и жаркое солнце, льющееся с небес огромными волнами жара и света.
Именно так и обстояло дело с моим телом. Хочешь ускориться? Пожалуйста. Но у тебя повысится температура, участится сердцебиение и активизируется деятельность головного мозга.
Я поднялась и медленно пошла вперед. Надо было идти медленно, как можно медленнее. Идти вперед – час за часом, день за днем…
Десять дней.
Пусть снаружи, в моей клетке пройдет всего лишь час, но мое тело проживет десять дней. А все, что я буду делать здесь, будет отражаться – там. Я не могу просто лечь и лежать, меня убьет солнце пустыни. Мало того, когда я приду в себя, я долго не смогу шевельнуть ни ногой, ни рукой. У меня все онемеет. Попробуйте сами пролежать неподвижно десять суток – так быстро поймете, что я имею в виду. Я обязана двигаться. Но это не должно быть слишком быстро. Иначе элвары меня просто не удержат. Десять суток за час – это двести сорок часов, сутки за шесть минут, грубо говоря, на каждую одну стандартную секунду приходятся двадцать четыре моих. Я двигаюсь с двадцатичетырехкратным ускорением. А это много. Очень много. И ускорение дает силу. А чем это грозит…. Если элвары не удержат меня, я просто начну биться о стены своей клетки. Можно просто подойти и прислониться к двери. А можно врезаться в нее на бегу. А еще можно разогнаться в автомобиле и врезаться в нее. И я получу такие же последствия, как от автокатастрофы. Я ж не Терминатор! Я хрупкая и милая ведьмочка!
Поэтому я делала медленный шаг – один раз в минуту.
Один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг…..
Я шла и шла вперед, монотонно и размеренно. Потом прилегла поспать, и опять стала двигаться. Ходьба – отдых, ходьба – отдых – и так час за часом, день за днем. Раз в день на пустыню проливался дождь, под который я становилась с открытым ртом и, сохраняя полную неподвижность, впитывала животворную влагу. И мне этого хватало. А потом все повторялось заново.
Один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг…..
Я знала, что на исходе десятого дня опять вернусь в свое тело. И оно будет чистым от всяких примесей и зелий алхимика. Почему‑то его имя совершенно вылетело у меня из головы. А пока я старалась побольше спать. Когда я приду в себя я еще долго не смогу отдохнуть.
Один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг…..
Спать.
Один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг – один, два, три, четыре,….. пятьдесят девять, шестьдесят – шаг…..
Спать.
И когда пришло мое время вернуться назад, я спала. И даже не почувствовала перехода. Просто в какой‑то момент открыла глаза – и оказалась в своем теле на полу камеры.
Тёрн по‑прежнему сжимал мои руки, Винер крепко прижимал к полу ноги.
От меня чертовски неприятно пахло. Все отходы жизнедеятельности вылились из меня в первые ускоренные сутки, потом я ничего не ела, а вода усваивалась почти полностью, не доходя до мочевого пузыря. Но и этого хватило выше крыши.
Плащ был безвозвратно испорчен, а мне не мешало бы искупаться. Блин, ну почему памперсов никогда не оказывается под рукой, если они действительно нужны!?
– Ёлка, ты в порядке!? – голос Тёрна был нарочито бесстрастным. Сильная рука ловко сдернула с меня мокрый кляп.
