Текст книги "Елка и терн. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

 
Я вспомнила нехороший взгляд жены мясника…
– А знаешь, ведь она ведьма.
– вот как?
– Да. К нам в Универ ее бы не взяли, заговоры составлять тоже сложно, природу она чуять не умеет, но сильно подозреваю, что любые гадости, которых она желает – сбываются. И у нее есть то, что называют 'дурным глазом'.
– Дочка в нее пошла?
– Скорее она – в дочку. Ты же знаешь, если обычная женщина носит ребенка‑мага, она невольно сама начинает меняться…
Элвар знал. Он ведь знал все, что творится в моей памяти. А это нам особо подчеркивали на уроках эфироведения. И предупреждали парней, чтобы те строго контролировали своих дам сердца… и про‑чих частей тела. А то бывали случаи… такие женщины и горели, и наводнения устраивали, и разную нечисть призывали на свою и чужие головы, и проклятия сгоряча накладывали, да такие, что дипло‑мированные некроманты за голову хватались. И парни старались быть осторожнее.
Из‑за угла на дикой скорости вылетела вторая дочка мясника.
 

– Ой!

– Не ой, а добрый день, – поздоровалась я. Налетела она конечно, не на меня, а на элвара, но… а вот не фиг! Мое! И другим к нему прислоняться запрещается! Отлепись от него, зараза! Вцепилась, как липкий пластырь!

То ли мои флюиды достигли разума девчонки, то ли что еще, но минуты через две она отлепилась от элвара и похлопала на меня неожиданно умными и ясными глазками.

– Меня Рила Утторш зовут, госпожа ведьма… господин элвар.

– И с чем пожаловала, Рила? – голос Тёрна был мягким, хоть на хлеб намазывай.

– Вы у мамы просили вещичку Тайкину. Так вот. Наврала она вам все. И вещь это не ее. А ее – вот.

 
И девушка протянула нам тоненькую голубую ленточку.
Я с благодарностью приняла ее и поняла, что это именно то. Пальцы аж покалывало от нехорошего ощущения.
 

– М‑да. Рила, а что ты можешь про свою сестру рассказать?

 
Вопрос задавался больше для очистки совести. Но Рила меня удивила.
 

– Тайя гадиной была. Всегда. С детства. Мы все от нее ревмя ревели!

Со слов Рилы я поняла, что младшими Тайя занималась весьма своеобразно. Обычно старшему ре‑бенку поручают приглядывать за младшими. Тайя тоже это делала, но так что дети постоянно попада‑ли в неприятности, а шишки сыпались не на нее, а на них самих. А стоило Риле чуть подрасти, как весь пригляд за мелкими свалился на нее.

А Тайя росла, как хотела. Она крутила матерью по полной программе, а мать так проела плешь отцу, что бедолага не понимал, на каком свете живет.

Любимое слово у девочки было 'хочу'. И еще 'дай'. И она всегда получала просимое. Поэтому когда появился Тиварис, она решила, что такой мужчина как раз для нее.

– Она просто с ума сошла, – рассказывала Рила. – Но видно было, что она его не любит. Ей просто хо‑телось такого мужа. Высокого, красивого, с деньгами, с медалями, чтобы на руках носил… она бы любую соперницу извела, но Тив сам ее выбрал. И она за день до праздника ходила довольная как сли‑вок напилась. А еще я у нее в комнате куколку видела из воска, точь‑в‑точь Тив, и чьи‑то волосы светлые. И две свечки. Такие, черные…

Я задумалась. Потом на память пришли любовная магия и старая книга приворотов.

– все ясно. Приворот твоя сестра сделала. Потому он с ней и переспал.

 
Рила вспыхнула до ушей. Но вопрос‑таки задала.
 

– а разве приворот… он не того… ну, это…?

 
Я поняла правильно. И ответила для девушки.
 

– Даже если закрепить его так, как сделала твоя сестра, все равно приворот обратим в одном случае. Если есть истинная любовь. С двух сторон. Вот тогда, ворожи не ворожи…

 
Рила кивнула. И умоляюще поглядела на нас.
 

– а вы правда сделаете так, чтобы люди больше не гибли?

 
Тёрн успокаивающе улыбнулся девушке.
 

– Ёлка обязательно справится. И все у вас в селе опять будет хорошо. Обещаю.

Рила улыбнулась ему, отчего у меня в душе тут же зашкворчала ревность. И откуда что взялось? Де‑вушка развернулась – и убежала, а я с удивлением прислушивалась к самой себе. А ведь и правда – ревную. Но почему сейчас? Не раньше? Или… просто раньше я считала Тёрна просто другом. А сейчас он мне намного ближе. И в душе шипит злое: 'Мое!!!'. Только вот любовь это – или чувство собствен‑ности? Или вообще ревность? Но разве она бывает без любви?

 
– Разумеется, чувство собственника. Жадность обыкновенная. Но ты не огорчайся, лет через пятьдесят ты ко мне настолько привыкнешь, что и не заметишь, как влюбишься.
Ах ты, зараза!
– Эй! Это покушение на коронованную особу!!!
– Я тебе сейчас покажу… особо…
Думаю, ведьм, гоняющихся по главной улице за элварами, это село давно не видело.
 
 
 
 
***
Когда нам надоело гоняться, мы уселись прямо на полено под чьим‑то забором и задумались. Хорошо, что с телепатом не надо общаться вслух. И не подслушают.
– что мы имеем? Я подозреваю, что это Тайя. И что тут не обошлось без ее мама‑ши.
– согласен. И что мы будем делать?
– Драться. Если бы это был профессионал, я бы не стала связываться. Послала бы весточку в Универ. Ради такого приехали бы.
– Но с двумя деревенскими бабами ты сладить надеешься.
– Да. И что? Я же не просто так!
– Завтра мы берем вещи и кровь у Вианы. И выпускаем на болота Элю, загримированную под нее.
– Может, лучше я?
– Не лучше. Ты должна быть рядом. Так тебе будет проще.
– Но я могу не успеть.
– а вот это тебя волновать не должно. Ты могла не успеть, когда эта дурочка покушалась на ме‑ня. Тебе было бы легче?
Я пихнула элвара кулаком в бок.
– Думай, что говоришь, муженек!
– Женушка, пожалуйста, прислушайся к моим словам. Эля тоже элваресса. И на нее так назы‑ваемая бутнячка будет действовать намного слабее. Да и скорость у нее выше и реакция лучше. Это физиология.
Я фыркнула, но спорить не стала. И вообще – лучше охотиться из засады.
– А матери Тайи – скажем?
Улыбка на губах элвара мне не понравилась.
– Это я беру на себя.
– тогда завтра идем на охоту?
 

–  Да, полагаю, что уже завтра. Я как раз до завтра успеваю все приготовить– прикинула я.

 
– тебе что‑нибудь еще нужно?
Я подумала.
– Нет. Имеющегося – хватит.
И мы отправились воплощать свой план охоты на бутнячку.
 
 
 
 
***
Эля была против. Сначала.
Потом я плюнула на уговоры и ушла к себе. А с элварессой остался Тёрн.
Что он делал, что говорил, чем угрожал – я до сих пор не знаю. И знать не хотелось, если честно. У меня было задание посложнее.
Виана.
Можно наложить грим на человека. Можно – иллюзию. Можно замаскировать его тысячей разных способов. Только вот нечисть этим не обманешь. Для нее нужно совсем другое. Аура. Рисунок, цвет, запах, вкус… И именно подделкой ауры я и занималась. Привязкой послужило старое платье Вианы. Пока оно еще не побывало в чужих руках. Пока его еще не надевала Эля.
Вещи сохраняют след своих владельцев. И Эля невольно исказила бы рисунок. Поэтому надо было закрепить его сейчас. Не столько сложная, сколько нужная процедура. Похожа на вышивку бисером. Чуть дернешь, чуть перетянешь – и у тебя на ткани некрасивая стяжка, а бисер ложится совершенно не в ту сторону.
Виана пришла сама, вместе с мужем. И мы с ней в четыре руки взялись за Элю. Она подгоняла пла‑тье. Я – ауру. Элваресса шипела, но не сопротивлялась. Наконец все было закончено – и мы втроем пе‑реглянулись. Похожи. Да. Выслушаем мнение зависимых экспертов?
И мы запустили парней.
Тёрн и Тиварис, отлично нашедшие общий язык, коротали время в общей зале у камина. Судя по двум пустым бутылкам и возвышенному выражению на лицах, речь шла о возвышенном. То есть – о нас, о женщинах.
 

– …наполовину оборотень. Нет, на четверть. Но я ее все равно люблю, – услышала я обрывок разго‑вора.

– А моя – вообще ведьма. Но хорошая. И умница.

– Только она у тебя какая‑то не слишком того, – Тиварис показал на себе, где я должна быть 'того'. М‑да. С таким размером я бы и ходить не смогла. Победило бы земное тяготение.

– А если я сейчас кому‑то это наращу? – поинтересовалась я, вылезая из тени.

 
Супруг послал мне невинную улыбку.
 

– Солнце мое, даже и помечтать нельзя?

– Помечтать – можно. Вставайте, алкоголики! Нам нужна ваша консультация.

– Почему сразу – алкоголики, – элвар фыркнул. Судя по абсолютно трезвому взгляду, ему даже до легкого опьянения было, как до Кариема. Просто Тивариса надо было чем‑то занять, чтобы под нога‑ми не путался. Вот мой муж и старался. Хотя ему и самому было любопытно. И он за меня тоже пере‑живает. Но готов помогать чем может. Чудо мое с лиловыми глазами…

 
– Осознаешь, какое тебе сокровище досталось?
– Сокровище? Чудовище!
– От слова 'чудо'?
– От слова 'чудик'! Не нервируй меня!
Элвар фыркнул.
 

– Что от нас требуется?

– Войти в комнату – и опознать кто где.

– Глупости, – Тиварис плавно поднялся из кресла. – Уж родную‑то жену я всегда опознаю!

Судя по легкости движений – он тоже не был особо пьян. Так, для вида. Ну не паршивцы?

 
– Тебе достался очень удачный вариант. Пьет – и не пьянеет.
– врет и не краснеет.
– Когда я тебе врал?!
Я ненадолго задумалась. А правда – когда? Недоговаривал. Было. Но в остальном…
– Ты мой бобер‑правдоруб!
Тёрн ничего не ответил. Не успел. Потому что я распахнула перед мужчинами дверь комнаты. И на‑встречу им встали две женщины в простеньких серых платьицах с вышивкой. Обе – тоненькие, свет‑ловолосые, явно беременные…
Тиварис где стоял, там и сел. Тёрн оказался покрепче. Обошел обеих. Осмотрел. И улыбнулся, пока‑зывая глазами сначала на одну, а потом и на вторую.
 

– Эля. Виана.

 
Женщины кивнули. Я нахмурилась.
 

– Неужели что‑то не…

– Я тебе сейчас покажу. Иди сюда.

 
Я послушно шагнула к элвару. Теплые руки легли мне на плечи.
 

– Закрой глаза. Расслабься. Следуй за моими мыслями.

В восприятии элвара женщины выглядели почти одинаковыми. Запах, голос, аура… Но внутри од‑ной билась новая, уже разумная жизнь. И эта жизнь пульсировала огоньком. И уже сейчас ощущались слабые отголоски ее мыслей. Тепло. Покой. Удовольствие. А внутри второй жизнь вроде и была вид‑но, но не билась. И не трепетала.

 
Я задумалась. А будет ли так же восприимчива болотная нежить?
 

– Сложный вопрос. Но ее ведет ненависть. Может и почуять.

 
Я чертыхнулась. Но как? Как сделать…
А потом улыбнулась.
 

– Есть идея! Нужен какой‑нибудь зверек! Хотя бы мышь!

 
Тёрн кивнул, поняв все с полумысли. Двое живых? Их и будет двое!
Почему мышь? По многим причинам. Мелкая, засунуть ее в коробочку и сунуть в карман – будет са‑мое то. Авось, не сбежит раньше времени. А я ее еще и усыплю. И эмоции будут очень похожи.
На ловлю стррррашного зверя отрядили того же Мирко. И через полчаса любовались симпатичным сереньким зверьком. И чего их бояться? Пушистая зверушка. И не крыса. Хотя и в крысах много что есть симпатичного.
Эля немного посопротивлялась, не желая класть за пазуху коробку с мышью, но Тёрн сверкнул гла‑зами – и элваресса утихла.
Я немного поколдовала, подстраивая ауры – и Тёрн наконец кивнул.
 

– Так хорошо.

 
На охоту мы отправились с утра. Почему так?
Мне нужно было время на подготовку. Эле – на то, чтобы собраться с духом. А Тёрн вообще пообе‑щал запереть меня в комнате, если я решусь отправиться на болото ночью. Для того типа нечисти, ко‑торый там 'шалил' не имело значения время суток. А вот для нас – наоборот. Из села никто туда больше не пойдет. Так что можно и подождать.
А вот с утра, по предрассветной росе, мы и отправились в поход. Впереди шла Эля. Мы с Тёрном приотстали шагов на сто. Вне пределов видимости. Но слышать и чувствовать ее могли. Что и требова‑лось.
Я была напряжена, как струна. Тёрн хищно улыбался. Охота началась.
 
 
 
 
***
Рассказывает Элиссиана.
Я скользила по болоту. Классический шаг благородной леди. Спина выпрямлена, плечи рас‑правлены, голова откинута назад, подбородок чуть выдвинут вперед, руки не прижаты к туловище, но и не болтаются без дела, чуть вторя покачиванию бедер… сколько лет меня этому учили.
Зачем!?
Сейчас я не могу ответить на этот вопрос даже себе. Из меня старались сделать идеальную жену и мать. Манеры, речь, походка, все мое воспитание было направленно именно на это. Я умею выши‑вать шелками и самоцветами и играть на шести музыкальных инструментах. Легко танцую и восхити‑тельно пою. Могу пройти по залу так, что все мужчины будут смотреть мне вслед. Легко сооружу ши‑карную прическу в самых сложных условиях.
И зачем все это!?
Мужчина, которого я полюбила, использовал меня как приманку.
Мужчина, которому меня предназначали в жены, полюбил ведьму.
И первое, и второе одинаково унизительно. Первое… тут все понятно. Второе…
Ёлка. Странная ведьма, которая сначала хотела убить меня, а потом стала утешать. Лучше бы она меня убила. Терпеть ее жалость еще более противно, чем ненависть. Но ни она, ни Его Величество не возненавидели меня. Почему?
Не знаю. Они должны были. Это я покушалась на его жизнь. Из‑за меня мы попали в прошлое. Они должны были убить меня! Это несомненно. Но Его Величество пожелал оставить меня в живых. При условии, что я буду подчиняться беспрекословно.
Я подчиняюсь.
Сейчас я иду по болоту, ожидая нападения какой‑то местной нечисти. Смешно!
Могли бы проехать мимо! Кому нужна эта дурацкая деревушка?! Да хоть она вся повымри три раза!?
Но Ёлка уперлась. Она – боевой маг! Да какой она маг! Ведьма недоученная! На нее взглянуть страшно! Волосы темные, какие‑то вечно растрепанные, глаза непонятные, то ли карие, то ли жел‑тые, нос длинный… а про фигуру вообще молчу! Доска доской! Что там можно любить? А ее поход‑ка?! То она несется во весь опор, как бешеная лошадь, а то едва идет, раскачивая бедрами, как по‑следняя трактирная девка! Видно, что ее никогда ничему не учили! А ее жуткие манеры!? А кошмар‑ная привычка обкусывать в задумчивости ноготь. Я ей как‑то об этом сказала. И получила ответ, что при необходимости, она себе новый за пять минут вырастит. Но некрасиво же! И форма рта портится! А манера насвистывать сквозь зубы? Сидеть, развалившись на стуле нога за ногу, крутить веревки из своих волос… а ее речь?! Мои наставники упали бы в обморок от такого кошмара!
Но в то же время…
Почему‑то ее любят. И как ни говори, но Тёрн готов ее на руках носить. Я спорить готова, что если она согласится – они поженятся завтра же. По полному обряду. Более того – одно ее слово – и Его Величество коронует ее. Хотя ее непочтительность по отношению к Его Величеству ничуть не меньше ее невоспитанности!
А Аманда?
Ее Величество подружилась с этой невоспитанной хамкой почти сразу! Я понимаю, что благо‑родство заставило ее милостиво спуститься до уровня ведьмы‑недоучки, но…
– Виана!!!
Я подскочила и резко обернулась назад.
За моей спиной стояло ОНО.
Неописуемо жуткое! Кошмарное! Отвратительное!!!
Я завизжала и опрометью бросилась прочь по болотной тропинке.
 
 
 
 
***
Когда болото вздрогнуло от дикого визга, мы с элваром рванулись вперед. У нас были разные задачи. Его – мечом удерживать монстру. Мое – найти связи, соединившие Тайю и болотника – и разорвать их. А если уж это не получится, то по‑простому уничтожить обоих.
Голубая ленточка была намотана на запястье. Не просто ленточка. Сильный артефакт, над которым я работала полночи.
Десять шагов. Визг приближался. Двадцать. Тридцать… высшие силы, только бы успеть…
Теперь я понимала, как чувствовал себя мистер Холмс, ожидая собаку Баскервилей. Только бы не опоздать. Только бы…
Тропинка вильнула. И почти сразу на нас налетела воющая, как свихнувшийся Витас, Элиссиана. Тёрн отшвырнул ее куда‑то за спину. И шагнул вперед.
Потому что за ней…
За ней шло… ОНО.
Назвать это женщиной? Никогда. Но и болотником это назвать было нельзя.
Больше всего это напоминало корявую фигуру, свитую из гниющих водорослей. Запах шел – мама, не горюй. Но сама мерзким было не это. На фигуру было надето некогда яркое и вроде даже красное платье. Сейчас – изодранное, пропитавшееся болотной жижей и потерявшее всякий вид. А потом я увидела все – вспышкой. Некогда светлую косу, падающую из клубка на месте головы. Глаза, горя‑щие алым сквозь водоросли. Когти, проросшие на руках и ногах… передо мной точно была Тайя. И ленточка на запястье пульсировала все сильнее, узнавая хозяйку.
Тёрн заслонил меня. Сверкнула сталь. Монстр остановился, но ненадолго. Ее гнало вперед желание мести. Мести лже‑Виане, скорчившейся сейчас на земле за нашими спинами. И это чувство было сильнее страха. Тёрн долго ее не удержит.
 

– Тайя Утторш, дочь Санора Утторш! – громко крикнула я. – Тайя Утторш, слушай меня! Ты побе‑дила!

 
Капель силы, вложенных в слова, хватило с избытком.
Монстр остановился. Ненадолго. И я ударила. По тем невидимым для обычного человека ниточкам, которые соединяли болотника – и Тайю. Со стороны это выглядело, как матовая серая сетка, опуты‑вающая два контура. Буро‑зеленый болотника и черно‑алый – девушки.
 

– Ведьма, нет!!! – завизжал кто‑то сзади меня.

Кажется, это была мать Тайи. Я чертыхнулась про себя, второй рукой активируя щит. На пару ударов хватит. А потом нам будет весело и интересно.

Но удара в спину не последовало. Вместо этого оттуда доносилось какое‑то пыхтение и взвизги. И я сосредоточила все внимание на Тайе. Давила, рвала, уничтожала неподатливые связи…

Для этого не требовалось ничего. Просто – знать, что и где. Благодаря ленточке, я видела Тайю. И упорно отделяла ее сущность – от сущности болотного хозяина.

 
Тяжело?
Нет, слишком тяжело не было. Немного неприятно. После всех моих тренировок, трудов, забот…
Нудно. Муторно. И отбирает прорву сил. А в остальном, прекрасная маркиза, тебе конец, тебе ко‑пец…
Я сама не знала, сколько прошло времени, прежде чем нити окончательно распались под моими пальцами.
Дикий вой пронизал болото. Что‑то буро‑зеленое стекало, смешиваясь с болотной грязью.
Что‑то?
Нет. Тело болотного хозяина. Проведя объединение, Тайя связала его – и себя. Не просто связала. Че‑ловек – это сгусток силы и энергии. А если он еще одержим каким‑то одним желанием, например, власти, мести, денег… Тайя была одержима местью. Она не просто привязала себя к личности болот‑ника, она полностью подавила эту личность. Разрушила большую часть, а остатки перестроила под себя. И сейчас, разорвав нити – я разрушила остатки личности болотника. Болото высохнет. И доволь‑но скоро. Лет десять – двадцать. Я знаю. А Тайя…
На тропинке корчилось нечто, похоже на тюк с гнилым мясом, кое‑где поросший водорослями. Вонь шла просто неописуемая. Я нюхала нечто подобное лишь раз, когда нам на практику притащили зом‑би трехмесячной давности. Только вот это нечто еще жило. Еще ползло пыталось шевелиться…
Тёрн опустил оружие.
 

– что это?

– Тайя. Такая, какая она теперь. Для людей, для человеческого тела, пребывание в болотной жиже даром не проходит.

Элвар кивнул. Шагнул вперед – и размахнулся. Сабля сверкнула синеватой сталью.

Несколько взмахов – и на тропинке осталось только шесть кусков некогда Тайи Утторш. Последним ударом Тёрн развалил надвое череп.

– Это можно спихнуть в болото?

– Вполне. Больше не оживет.

 
Откуда‑то сзади раздался хриплый полузвериный стон.
Мы развернулись. Картина, представшая моим глазам, откровенно порадовала. Эля робкая и хрупкая элваресса, сидела верхом на госпоже Утторш. Мясничиха извивалась как уж, но вырваться просто не могла. Элваресса придавила ей горло и при малейшей попытке вырваться – сдавливала его еще силь‑нее. Чуть в стороне валялся здоровущий нож. Элвар поднял его и пристально оглядел.
 

– Дерьмо. Но вдвоем – они могли бы и справиться. Я сдерживал ту тварь, ты – не боец…

 
Я кивнула. Тёрн перевел взгляд на Элю.
 

– А ты – умница. Можешь считать, что часть помилования отработана. А теперь чуть посторо‑нись.

– Что ты хочешь делать? – я схватила элвара за рукав.

– Догадайся.

– Мы не можем ее убить.

– Мы должны.

– Но она же живой человек…

– И что? Без ее помощи эта дура, – кивок за спину, в сторону того, что осталось от Тайи – и половины бы не нагадила.

– Тогда давай ее отдадим сельчанам.

– Будет то же самое. За черное колдовство и убийство здесь наказание простое – в болото с камнем на шее.

 
Я передернулась.
 

– И потом, она хотела убить тебя. Заметим – жену правителя Элвариона. Как ты думаешь, какое за это следует наказание?

– Жену!? – ахнула Эля.

Мясничиха тут же воспользовалась ее растерянностью. Дернулась так, что элваресса отлетела в сто‑рону, подхватила с тропинки палку – и бросилась на нас. Что она хотела – я до сих пор не знаю. Мо‑жет, просто потеряла разум, когда мы уничтожили Тайю?

Но Тёрн не стал выяснять. Ничего. Он просто одной рукой отвел безумную чуть в сторону, а второй – рубанул следом саблей. Так быстро, что я даже не успела ничего заметить.

Обезглавленное тело тяжело осело на тропинку. Голова покатилась в сторону элварессы. Эля посмот‑рела на это – и с силой пнула ее ногой. Раздался бульк.

– глубоко, – одобрил элвар. – Ну‑ка, посторонитесь.

Я поморщилась. Но Тёрн не обратил никакого внимания на мои переживания. Вместо этого он легко подхватил тело мясничихи – я так и не вспомнила, как ее зовут – и спихнул труп в воду. Что‑то еще раз булькнуло. И все стихло.

– Пойдем отсюда? – попросила я. – Я устала.

– пойдем.

– Так вы женаты?

 
Мы одновременно поглядели на Элю.
 

– Это элоэ тайа. И пока все держится в тайне. Проболтаешься – на дворцовой башне повешу, – корот‑ко объяснил Тёрн. – Ёлка, иди сюда…

Элвар подхватил меня на руки и бодро зашагал к деревне. Я не возражала. Приятно, когда тебя носят на руках.

 
Позади плелась элваресса.
 
 
 
 
***
Староста не обманул, уплатив честь по чести. Деревенские готовы были нас на руках носить. Виана притащила еще гору пирогов. Тиварис, сопровождавший жену, светился от счастья. Теперь он мог не опасаться за ее жизнь. Заходила к нам и Рила Утторш. Рассказывала, что матушка пропала. Но поис‑кать ее не просила. А мы не торопились рассказывать, что и как было на болоте. Обо всем случившем‑ся знал только староста. Но уважаемый Велер первым сказал, что лучше о таком не говорить. У нее как‑никак еще три дочери. Да и сын младшенький. Начнут еще пальцами показывать… на детях ведь ничего нет? Мы заверили, что дети и супруг госпожи Утторш совершенно чисты и староста успокоил‑ся. Так что за мадам Утторш тоже отвечать не пришлось.
А через два дня опять были в седлах.