Текст книги "Елка и терн. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

Глава 10. Торфяные болота

Первым селом на нашем пути оказалась Болотница. Говорящее название, правда?

В пяти днях пути от границы Элвариона. Почему такое название? Так болото же! Рядом с деревней было здоровущее торфяное болото. И большинство мужчин вместо охоты промышляли добычей тор‑фа, который отлично раскупался эльфами, друидами и теми, кто не желал убивать живые деревья ради тепла. Вообще в этом мире магия позволяла намного бережнее относиться к природным ресурсам. А может быть, виной всему были эльфы, друиды и элвары, которые наперебой твердили, что земля – она живая. И никакому живому существу не понравится, если ему начнут лезть под кожу, высасывать кровь и лимфу, дробить кости…

Исключением были только гномы. Но этот загадочный народ издревле считался плотью гор. И никто их не мог обвинить в небрежении горами. Даже металла этот народ добывал ровно столько, сколько необходимо – не больше и не меньше.

Одним словом торф пользовался спросом. И село должно была процветать. Но…

Лица всех встречных отличались какой‑то печатью тоски. И откровенной безнадежности. Нас прово‑жали тоскливыми взглядами. А трактирщик за стойкой плюхнул перед нами три кружки эля с таким видом, словно мы у него последнее забираем. Не развеяла его тоски даже золотая монетка с просьбой обеда, ванны и ночлега. А что ж не быть щедрыми за разбойничий счет?

Выяснять, что случилось в селе, мы не стали. Даже Тёрну откровенно лень было лезть в разумы лю‑дей. Мы чувствовали себя грязными потными и усталыми. И хотели это исправить, а не разгребать чужие беды.

Комнаты наверху оказались неожиданно чистыми и уютными. И трактирщик предложил нам пообе‑дать, пока наносят воды для ванны и нагреют ее. Мы не стали возражать.

Обед оказался неожиданно сытным и вкусным. Гороховый суп с копчеными ребрышками, жареная картошка с отбивной такого размера, что можно было закрыть ей полтарелки, яблочный пирог из за‑ботливо сохраненных яблок прошлого урожая…

Через полчаса мы сидели, сыто откинувшись на стульях, и наслаждались жизнью. В голове царила абсолютная пустота. И судя по блаженству на лицах элваров – они недалеко от меня ушли. А поживи‑ка больше недели на походной пище – галетах и гречке с вяленым мясом.

Все испортила одна из служанок. Проходя с подносом, наполненном пустыми кружками, мимо ме‑ня, она поскользнулась на чем‑то вроде шкурки сала. Взвизгнула и начала падать.

Тёрн сидел с другой стороны стола и не смог бы успеть. Я же была совсем рядом. Но удержать ее то‑же не успела бы. А девчонка должна была удариться виском об соседний стол. Чем такое заканчива‑лось в обоих мирах? Магом‑лекарем в течение суток или трепанацией черепа. Срочной. Если очень по‑везет. Если не повезет – гробом. Но девочке повезло.

Она не впечаталась никуда, потому что единственное заклинание, которое пришло мне в голову, бы‑ло – подушка!

Время словно замедлилось в десятки раз. Она падала, медленно разлетались в стороны пустые круж‑ки, сверкнули из‑под подола не слишком чистые ноги в кожаных сандалиях…

Просто воздушная подушка, которая создается чуть ли не усилием воли и держится всего пару се‑кунд. В ней увязаешь, как в киселе – и скорость твоего падения замедляется в десятки раз.

 
Девчонка ахнула.
И мягко скользнула‑таки виском по столу. Но уже в десятки раз медленнее. И почти совсем невесомо опустилась на пол. В следующую минуту я уже оказалась рядом. Не скажу, что это было легко после такого обеда, но я согнулась в три погибели и осмотрела висок с красной черточкой на нем. Пустяки. Даже ссадины не будет. Но если бы я ее не замедлила…
Меня даже дрожь пробрала. Так ясно предстало перед внутренним взором лицо этой девочки – мерт‑венно‑бледное, с темной струйкой крови, сбегающей по виску – и страшная вмятина на месте этой по‑лоски. Тем более страшная, что вылечить ее я бы никогда не смогла. Не медик я. Увы.
– Ты у меня умница.
– Знаю. Я так испугалась…
– Ничего. Все уже прошло. Ты опять справилась. Все в порядке. Пойдем, я помогу тебе доб‑раться до комнаты.
Предложение было не лишним. Я слишком расслабилась, не ожидала беды, и организм отреагировал излишне резко. Меня бил отходняк. Адреналин гулял по венам. Перед глазами все плыло, танцевали светящиеся мушки…
Тёрн помог мне подняться – и почти поволок наверх. Я пошатывалась, но старалась помочь. Эля то‑пала вслед за нами. Вокруг служанки уже крутились люди… неважно! Все было неважно. Кроме от‑дыха.
Ванна оказалась здоровущим корытом. Вода была почти кипятком. Я искупалась, наскоро смыв с се‑бя грязь, и упав на кровать, уснула, словно выключили лампочку – в одно мгновение.
 
 
 
 
***
Нос что‑то щекотало. Сильно.
Я чихнула раз. Другой. Третий. И не глядя, пнула ногой в сторону наглого элвара. Не попала, естест‑венно. В него и на тренировке‑то не попадешь, а уж спросонок – три ха‑ха!
 

– просыпайся. Пора вставать.

– Еще чего! Я бы и еще часика два придавила. Уйди, а?

– Даже не рассчитывай. У нас, похоже, серьезная проблема.

– Вот как? Эля? – окончательно проснулась я.

– Нет. Ты.

– ???

– Да‑да. Весь зал набит людьми. И все хотят видеть тебя.

– За каким лешим?

– Сложно читать в такой массе сознаний. Но как я понял, у них тут беда. Большая. И ты их последняя надежда.

Я чертыхнулась, но из кровати вылезла. Элвар окинул меня одобрительным взглядом.

– Все‑таки тебе надо немного пополнеть. Когда выйдешь за меня замуж по всем правилам – будешь есть конфеты по коробке три раза в день.

– я не поняла – это подкуп или угроза?

– Это обещание, – фыркнул элвар. – и голубой цвет тебе к лицу. Но вырез можно бы и побольше.

 
Я скорчила ему рожицу и скрылась за ширмой. Переодеваться.
Хотя могла бы и не прятаться. Ночная рубашка, которую я нагло позаимствовала у Вольгианы (ей все равно не понадобится, и вообще – военный трофей!), и без того отличалась прозрачностью. Этакое облако нежно‑голубых кружев. Даже я в нем смотрелась шикарно. Все просвечивало где надо и пи‑кантно не просвечивало в нескольких стратегически интересных местах.
Так что элвар уже увидел все, что можно и нельзя. Кстати, никогда не понимала, почему в купальни‑ке меня видеть можно, а вот в такой ночнушке – нельзя. Купальник‑то еще более открыт.
– Потому что у меня сейчас одно желание – плюнуть на людей, запереться здесь дней так на десять – и не выпускать тебя из кровати.
– У тебя фантазии только на кровать хватает? – подначила я, спешно натягивая штаны.
В ответ пришел такой видеоряд, что у меня чуть уши не обуглились. Судя по картинкам, элвары камасутру не изучали. Это было так – краткое пособие к основному труду, написанному их расой.
– Почти угадала. Только главными творцами были эльфы пополам с вампирами. А мы…
– а вы гибрид… ангидрид твою! Прекрати меня смущать!
Видеоряд кое‑как оборвался. Поток мыслей – тоже.
 

– Тогда не ходи передо мной в таком виде! Или я точно плюну на всех и вся! И мы проведем медовый месяц еще до официальной свадьбы.

– Мы и так можем это сделать. Ты же знаешь мне плевать на условности…

– а мне – нет. И потом ты же мечтала в свое время, чтобы все было, как положено. Белое платье, бе‑лый полот…

– а если я быстренько передумаю?

– То я сначала дотащу тебя до ближайшего алтаря или храма.

 
Я накинула куртку и вышла из‑за ширмы.
 

– и что тебя так разобрало жениться?

 
Элвар ответил мне неожиданно серьезным взглядом фиалковых глаз.
 

– Потому что ты – не та женщина, с которой можно просто играть в любовь. Если у нас все будет просто так – я тебя потеряю. А на это я не согласен. Все, пошли!

 
Элвар легонько чмокнул меня в кончик носа – и подтолкнул к двери.
Я вздохнула и пошла. А что делать?
 
 
 
 
***
Внизу было очень людно. Мужчины, от тридцатилетних до совсем дряхлых стариков, женщины в том же возрасте…
Ни одного ребенка, никакой молодежи.
Мы, словно ничего не замечая, подошли к стойке.
 

– Завтраком накормите, уважаемый?

– Сию секунду, госпожа.

 
– Кстати, а где Эля?
– В ее комнате. Я настрого приказал ей сидеть там и не лезть никуда.
– И то хорошо.
Свободный столик был только один – в самом центре трактира. Мы уселись друг рядом с другом. И принялись ожидать. Но долго нас томить не стали. Сначала примчалась вчерашняя девочка с завтра‑ком. И принялась сгружать на стол кучу блюд. Яичницу из нескольких яиц, тарелку с ломтями (каж‑дый – толщиной не меньше сантиметра) окорока и сыра, блюдо с хлебом, заливное из рыбы…
Ей пришлось сбегать на кухню два раза. А мне ужасно захотелось облизнуться. Я вам не топ‑модель. Я за здоровое пятиразовое питание.
Увы.
Не успели мы душевно взяться за вилки, как селяне не выдержали. И рядом с нашим столиком, не‑ловко переминаясь с ноги на ногу, остановился здоровенный мужчина, заросший бородой до самых глаз.
 

– Утро доброе, господа. Госпожа волшебница, господин элвар.

– И вам доброго солнца, теплого дождичка, – добродушно улыбнулся Тёрн.

– Присаживайтесь, уважаемый, – добродушно пригласила я мужика.

 
Тот неловко опустился на скамью и кивнул трактирщику.
 

– Вина принеси, Марх. Вы, господа, выпьете?

– Выпьем, – согласилась я. Хотя вино предпочитала пить по хорошему поводу и в очень хорошей компании. Но домашнее смородиновое вино, принесенное лично трактирщиком, оказалось очень да‑же ничего. Во всяком случае, в ногах как‑то сразу появились лишние суставы, а в голове, наоборот не осталось ни одной мысли.

Ненадолго. Через пять минут я уже задействовала заклинание детоксикации. И поглядела на мужи‑ка.

– Как у вас дела, как погода?

– Погода‑то хорошо, а вот дела наши… правда ли, что вы, госпожа, волшебница?

Вопрос, вопреки всему сельскому этикету был задан прямо в лоб. Значит, серьезно их приперло.

– Не волшебница, – уточнила я. – Мне еще несколько лет до диплома учиться. Считайте – ученица. А что – есть нужда в ведьме?

– Есть, госпожа, как не быть, – вздохнул мужик. – Бутнячка у нас завелась. Уже семерых утянула, совсем жизни не дает…

 
Я чертыхнулась. Мысленно.
– Бутнячка? – поинтересовался у меня Тёрн.
– Под этим словом местные жители могут подразумевать что угодно, –огрызнулась я . – Это еще не худший вариант.
– Например? Что бывает хуже?
– Упыря кое‑где называют трупоходом. Налет гарпий – 'бешеные клювашки'. А если тебе ска‑жут 'чего‑то у нас водоплюй шебуршится' – так и знай, хозяева довели местного водяного до полного озверения.
– То есть бутнячка…
– От какой‑нибудь болотной нечисти, до самого худшего.
– И что же худшее?
Я не ответила другу, но на крестьянина поглядела очень пристально.
 

– Ага. А ведьму… тьфу ты, мага, вызвать нельзя никак?

– Вызвали уже – помрачнел селянин. – Три дня с болота ждали. Потом только обрывки плаща на кусте нашли.

 
Нечисть можно поздравить с почином?
 

– плащ какого цвета был?

– Черного.

– Понятно. Скажите, уважаемый…

 
Я вопросительно поглядела на мужика, ожидая продолжения.
 

– Велер я, здешний староста.

– Скажите, уважаемый Велер, это первый маг был?

 
Староста помрачнел еще больше и уткнулся в кружку.
 

– Второй, госпожа ведьма.

– А первый в плаще какого цвета был?

– Фиолетового.

Ага. Болото уже сожрало специалиста по иноформке и боевого мага. Скромно, но со вкусом.

– Всего семь человек или маги отдельно в счете?

– С магами девять будет, – староста смело мог номинироваться на премию 'самое тоскливое лицо го‑да'. Но хорошо хоть не врал.

 
– Не врет. И за деревню переживает. Им к торфяным местам идти как раз через болото. Раз в два‑три дня кого‑то да недосчитываются.
Я вздохнула.
А я ведь боевой маг.
 

– А те двое магов ничего не говорили, что, как, чего, кого?

– Фиолетовый ничего не сказал. Приехал, проспался – и на следующий день пошел гулять по боло‑там. Так и следов не нашли. То ли утоп по глупости…

– Это вряд ли.

– То ли бутнячка его – того…

– А черный плащ?

– А тот долго расспрашивал, кто где был, кто что видел, что люди слышали, что чувствовали, потом стал говорить что‑то вроде ' веракса' и ' куваленх' и обещал разобраться. Ток‑ма плащ и нашли.

 
– Веракса? Куваленх?
– А ты не можешь извлечь эти воспоминания у него из памяти?
– Сейчас попробую покопаться.
Тёрн принял отрешенный вид. Только я одна знала, что элвар не дремлет с открытыми глазами, а внимательно перебирает память старосты, добираясь до подсознания. Человек ведь ничего не забыва‑ет. Просто он не может сознательно извлечь это из своего разума. А Тёрн – он и не такое вытащит. Дайте время…
Что я и сделала.
 

– А от меня вы что хотите, уважаемый Велер?

– Так вы ж все поняли, госпожа ведьма. А ежели вы нас от этой твари избавите, заплатим честь по чести. Два десятка золотых. И лошадок вам дадим новых, хороших. И на дорогу чего соберем. Сил на‑ших нет на эту тварь. Когда новый ведьмак приедет – оно неизвестно. А вы уже здесь. Так неужто не пособите?

 
– Сильно их припекло…
– Еще бы.
 

– Хорошо, – вздохнула я. – Тридцать золотых – и по рукам.

Торговалась я просто так. Но староста тут же просиял, как лампочка Ильича.

– По рукам!

 
– Надо было пятьдесят просить, – вздохнул Тёрн.
– Ты лучше его считывай. А я пока расспрошу очевидцев.
– Хорошо.
Я улыбнулась старосте.
 

– По рукам. Оплата при получении на руки головы вашей бутнячки. Это первое. Второе. Сейчас я хо‑чу поговорить со всеми, с кем говорил тот второй маг. Обеспечите?

– Вы тут будете сидеть, госпожа ведьма?

– Да уж не сбегу через окно. Очевидцы проказ бутнячки были?

– Очевидцев особо не было. А вот те, кто рядом…

– Зовите их. Лучше – пусть приходят по одному. Я буду тут сидеть.

– Хорошо, госпожа ведьма. Вот, задаток возьмите?

Велер полез в кошель на поясе. Медленно достал и выложил на стол один за другим пять золотых. Я чуть не ахнула. Это как же их припекло?

 
Но взять монеты не спешила.
 

– Уважаемый Велер, я ведь только ученица. Давайте так, я сначала погляжу на вашу бутнячку. Если смогу справиться – хорошо. А вот не смогу – тогда и денег не возьму. За погляд не платят.

 
Велер покачал головой. Но золотые убрал.
 

– Нам, госпожа ведьма, кроме как на вас, и надеяться‑то не на кого.

– Так не забудьте – мне нужно поговорить с очевидцами.

– Хорошо, госпожа ведьма.

На слово 'ведьма' я не обижалась. И совершенно не собиралась поправлять их, хотя знала множество синонимов, например: 'магичка', 'ведунья', 'волшебница', 'ученица магов'…

Зачем? Ведьма – от слова 'ведать'. А уж инквизиторы извратили это слово и его тайный смысл до полного непотребства. А мы просто ведаем сокрытое. Не в силу божественных откровений, а просто – есть у нас такая сила. И она нам дана для защиты людей и на их пользу.

Староста вышел из‑за стола, неловко поклонившись, и подошел к односельчанам, которые о чем‑то переговаривались. А мы переглянулись с Тёрном.

 
– Что скажешь?
– кроме матерного?
– Матерное я не хуже тебя могу. А вот что ты у него высмотрел по делу?
– Ты все‑таки хочешь разобраться с этой… бутнячкой?
– А что – есть выбор? Я – единственная ведьма в округе. Пока еще кто‑то приедет. И потом это захолустье. Сильный маг сюда просто не поедет. Слабого могут опять сожрать. И что мы име‑ем?
– мне ты можешь это не объяснять. Ты забыла? Я знаю все, что с тобой происходило…
Я улыбнулась. Вот оно – преимущество телепатии. Собеседник может понять тебя даже лучше чем ты сама. И не надо тратить долгие часы на объяснения и уговоры.
– Ёлка, к сожалению, так думают далеко не все. Большая часть людей и не‑людей считает меня не просто уродом – монстром. Считали бы, если бы знали про мои особенности.
– На этих болванов – плевать. Три раза и с высокой крыши! Для тебя вообще чье мнение важ‑нее? Их – или мое?
– Разумеется, твое.
– Вот. А я считаю, что твои таланты надо развивать. А не прятать в пыльный угол. Так что там по бутнячке? Что бы они не имели в виду под этим словом.
Тёрн закатил глаза, но сдался.
– Смотри.
И вместе с этим коротким словом в мой разум хлынули картины.
 
 
 
 
***
Картина первая.
Я иду по болоту. По виляющей тропинке, отмеченной вешками. И слышу за собой голос в ту‑мане, пьяно выводящий:
– У батюшки, у матушки растет, растет девица
А мне, а мне хорошему, уже пора жениться…
Я знаю, что по голосу – это Имтор. Мой хороший знакомый. И хочу остановиться, чтобы его подождать. Его пока не видно, только слышно. Небось, опять припрятал бутылку, да хлебнул после рабочего дня. Сколько раз ни говори, что домой ходим через болото, а все одно – попривыкли – вот и внимания не обращают. Мол, мы тут самые умные. А болото таких ошибок не прощает.
– Пойду, пойду я к любушке, сорву, сорву цветочек
Куплю я ей конфеточку и беленький платочек…
Придет, придет хоро…
Фраза оборвалась жутким криком и сразу вслед за тем – хрипом. Словно перед человеком поя‑вилось что‑то страшное – и перервало ему горло. А потом раздался плеск и все стихло.
Оказывается, люди умеют очень быстро бегать. Это староста осознал уже в селе, кое‑как отти‑рая со лба холодный пот. Сердце билось, как бешеное. Кровь тоненько и зло пела в висках. А липкий, какой‑то подсознательный страх не отпускал его еще долго. Даже тогда когда он собирал людей, что‑бы пойти на болота.
Но на тропинке ничего не обнаружили. Даже крови.
В следующую десятиницу пропали еще двое людей.
И тут же все меняется, уплывает…
И передо мной предстает молодой маг в фиолетовой мантии.
– Меня прислали из Гинтара.
Староста кивает.
– У нас тут бутнячка завелась…
– Бутнячка? Это еще что за глупости? Так и скажите, что имеет место неизвестное вам магиче‑ское явление.
В разуме старосты мелькает мысль, что толку с этого сопляка не будет. Но спорить он не соби‑рается.
– Как скажете, господин маг. Мы тут люди не шибко грамотные, нам хоть явление, хоть не яв‑ление, лишь бы люди не гибли. Ить трое уже пропали.
– кто, где и когда?
Староста послушно рассказывает про то, что слышал сам. Про двух других пропавших. С ним было больше неизвестности. Они направились домой – и тоже пропали. Немного принявши, а то ж! Страшно ходить по такому болоту. А может, и не немного принявши. Один из пропавших, Ликось, слаб был на это дело. Хоть во время работы себе и не позволял, но потом надраться мог так, что мое почтение…
– Ага. То есть могли и просто так утопнуть, – решает маг. – Ладно. Схожу сегодня на болото. Погляжу, что там и как.
Староста пытается предложить ему проводника, предупреждает об опасности, но все бестолку. Маг настолько уверен в себе, что это чувствуется даже сквозь призму чужих воспоминаний.
С болот молодой маг так и не возвращается. Его вещи староста отвез в город. И попросил, что‑бы прислали еще одного мага.
Картина опять меняется и уплывает. И я вижу симпатичного толстячка в черном плаще, явно люби‑теля покушать и выпить, о чем говорит его красный нос со множеством прожилок.
Он подробно расспросил старосту о всех пропавших, подумал – и кивнул своим мыс‑лям.
– Axell aff – veera'xaa. Qiuvale nsankett.
А вот и те самые 'веракса' и 'куваленх'.
Разве он – оборотень?
От второго мага остался только плащ на кусте. И тот – у болота. Маг снял его, чтобы было удобнее прыгать по кочкам.
Я прямо‑таки видела болото. Туманное утро. И ощущала тоску старосты, когда тот понял, что второй, уже второй маг – не вернется.
Картинка опять уплыла.
И я увидела… себя?
Растрепанную девчонку в компании двух элваров. Но – в черном плаще и с цепочкой на шее. Ведьма… Ведьма!?
Старосту заставила ко мне обратиться безнадежность. Как это ни печально. Староста отлично понимал, что пока он достучится до Гинтара, пока оттуда пришлют еще одного мага…
А если это – Ворота? Про их опасность в мире магии знали даже дети. Кстати, и у самого старос‑ты были две замечательные дочурки и трое сыновей. И он каждый раз ходил на болота только в ком‑пании двух‑трех друзей, с ужасом понимая, если что с ним случится, его жене и детям придется плохо. Им не дадут пропасть. Как не дадут пропасть семьям уже погибших. Но…
Староста не просто боялся. Еще он не знал, как быть дальше. И приезд ведьмы оказался отве‑том на все его молитвы.
И я внезапно оказалась опять в своем теле.
Тёрн сидел рядом и все так же держал меня за руки.
 

– спасибо, – шепнула я.

Элвар, не говоря ни слова, налил в кубок вина и протянул мне. Я выхлебала одним махом. Но в этот раз опьянения даже не почувствовала. Все смыло липким и душным страхом здорового мужика, кото‑рый вообще‑то был готов бороться с кем угодно… только вот – с кем? И как?

Страшен не враг. Страшна твоя беспомощность перед врагом. И тот хриплый, захлебывающийся и булькающий звук, который староста слышал тогда на болоте.

 
Мне тоже было жутко. Но у меня работа такая.
Жуткая и страшная.
Недаром наш факультет называют факультетом самоубийц.
Я зябко поежилась и обхватила себя руками за плечи.
 

– Что делать будем?

Тёрн словно бы не заметил моей дрожи. И я была ему благодарна. Это ведь минутное проявление сла‑бости. И оно исчезнет. Уже исчезло. Но все равно неприятно, когда это кто‑то видит. Да еще и успо‑каивать тебя начинает. Можно подумать я сама не справлюсь! Три ха‑ха!

– Сходим на болото. Посмотрим. Сначала днем. Потом попробуем определить, что там за зараза. А потом пойдем ловить.

– Хорошо. Ты поняла, что сказал этот маг?

– Чего тут понимать? В переводе со стародруидского – ' Скорее всего – болотница. Оскорбление действием…'.

– Думаешь, и правда болотница?

– Вот уж не верю. Что надо сделать, чтобы оскорбить болотника?

– Да уж. Крестьянам это точно не под силу. Даже если они всей деревней на болото выйдут и орать начнут.

Ехидство элвара было вполне объяснимо. Болотница (болотник, болотный хозяин, трясинная царица) – дух болота. Его душа, если хотите. Этой душе принадлежали в той или иной степени все обитатели болота. Она зажигала болотные огоньки. Ей служили кикиморы. Считалось что клюква – это капельки ее крови. И болотницу старались чтить. Оставляли на краю болота десяток яиц или там, пару пирогов. Чтобы болотницу не чтили здесь?

 
Странно как‑то.
И потом, болотники обычно были удивительно спокойными созданиями. Как и болото. Вы можете представить себе бурю на болоте? Волны на болоте? Шторм? Смерч?
Нет?
Вот о том и речь. Болото практически всегда спокойно. Даже если бы болотника оскорбили, он бы ограничился только своим обидчиком. Но чтобы вот так…
Да быть такого не может! Чушь!
 

– Согласен. Владычица моего сердца, души и разума, а также почек, печенки и прочего ливера, раз‑решите пригласить вас на безумно романтическую прогулку по болотам и показать вам этот восхити‑тельный живописный и живо описанный пейзаж. Представьте себе, ночь, луна, романтика, мы с ва‑ми, мчащиеся во весь опор по болоту от голодного троглодита…

Я не выдержала и расхохоталась. Тёрн нес эту ахинею с таким серьезным видом… сразу чувствуется бывалый дипломат.

Почему‑то подсознание фыркнуло – и выдало мне образ чемодана из крокодиловой кожи, с четырьмя крепкими лапками и рядом острых зубов. Потрепанный и поцарапанный.

 
Тёрн тоже хрюкнул со смеху.
 

– Пойдемте, любовь моя! Нас ждет откровенная романтика ближайшего болота!

Мы выползли из‑за стола, оставив на нем горсть меди в уплату за завтрак, зашли к Эле, настрого предупредив ее, чтобы не выползала из комнаты – и направились на болото.

 
***
Уже на подходе Тёрн почувствовал себя откровенно нехорошо.
Лицо элвара побледнело, зрачки расширились, а пальцы, поддерживающие меня под руку, стреми‑тельно похолодели до состояния мороженого минтая.
 

– Что с тобой? – встревожилась я.

– Не знаю. Мерзкое такое чувство… вроде бы за нами кто‑то наблюдает, но кто? И как? Я не улавли‑ваю ничьего присутствия.

– И все же – наблюдает?

Тёрн кивнул. Мне тоже было неуютно, но я списывала это на близость болота. Честно говоря, если бы компас не указал нам этот путь – я бы с радостью миновала деревушку, даже не заходя внутрь. Вот НЕ ЛЮБЛЮ я болота. Страшное место…

 
А смерти хуже, чем утонуть в болоте я не могу даже вообразить.
И вообще! Помните сэра Чэ. Баскервиля!?  Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь по‑дальше от торфяных болот!
Но когда это на факультете самоубийц прислушивались к умным словам еще более умных людей?
 
 
 
 
***
Я знала, что прогулка к болотам будет нелегкой, но не настолько же!?
С каждым шагом мне становилось все тяжелее и противнее. Что‑то неизвестное давило, травило, му‑чило…
Тёрн выглядел не лучше меня.
Было полное ощущение железобетонной плиты, навалившейся на плечи – и упорно старающейся рас‑тереть тебя в порошок. Что‑то подобное я испытывала только пару раз в жизни – и оба раза заканчива‑лись для меня весьма печально. Хорошо хоть откачать успевали. Я взглянула на элвара – и поразилась. Бледный, весь какой‑то разом осунувшийся…
 

– Что с тобой?

 
Тёрн пожал плечами.
 

– Не знаю. Мне здесь… тошно! А тебе?

Очень подходящее слово. Меня хоть и не мутило, но ей‑ей, лучше бы меня три часа выворачивало, чем пять минут такую пакость терпеть!

– Не знаю, что происходит. Давит. Тяготит. Такое ощущение, что нам здесь резко не рады.

 
Элвар задумался. А потом в лиловых глазах сверкнули искорки.
 

– Ёлка, а что может представлять из себя эта… бутнячка?

Я пожала плечами. Сейчас, приближаясь к болоту, я вовсе не была уверена, что проблема в какой‑то бешеной кикиморе. Скорее наоборот.

– Не знаю. Твои предложения?

– когда пойдем по тропинке, я буду прощупывать окрестности. А ты будешь меня страховать. Смо‑жешь?

– Спрашиваешь!

Страховать телепата такой ступени как Тёрн – это сложная задача. Но я могла с ней справиться. Если полностью открою ему свой разум. По сути это выглядит так. Его разум – локатор. Мой – бетонная плита защиты. И в случае нападения – я закрываю его, а он в свою очередь, начинает отражение ата‑ки. Я принимаю на себя все удары. Он – бьет врага его же оружием.

 
Несложная задача?
Более чем. С одной маленькой оговоркой. Полное открытие своего разума для посторонней личности. И полное доверие. Вроде бы ничего серьезного. С первого взгляда. А со второго…
А вы согласитесь быть абсолютно открытым перед другим человеком? Зная, что одно его желание – и в ваш разум впечатается все, что он захочет. Одна мысль – и вас просто не станет. Останется пус‑кающий слюни идиот. Одна небрежность – и разделить ваши разумы уже не получится. И плевать, что у вас свое мнение на этот счет. Но до конца своих дней вы будете единым целым. Страшно? То‑то же…
Такая работа требует полного и абсолютного доверия партнеру. Потому что он – он знает то же самое о вас. И тоже боится. А страх губит магию.
Потому и все работающие таким образом пары можно пересчитать по пальцам.
Мы с Тёрном… хорошо, я! Лично я раскопала в библиотеке кучу ценного материала по работе телепа‑тов в парах. А элвар согласился попробовать. Нам бояться было нечего. Уж точно не взаимовлияния. Тёрн узнал бы о моих коваррррных помыслах даже раньше, чем я сама. А я о его стррррашных замыс‑лах?
А мне и знать не надо было. Я слишком ему для этого доверяю.
– Я тебе тоже доверяю. А теперь хватит ворон считать. Делом займись!
Я мысленно встряхнулась. Нахал ушастый! И похвалить себя не даст.
Мое сознание привычно выставляло все возможные щиты, чтобы враги не прошли.
Тёрн тоже становился спокойнее, серьезнее, готовился к тяжелой работе…
Не пришлось.
Болото уже показалось впереди, когда на мой щит обрушился тяжелый удар. Я закричала от боли. Но вместо крика вышел лишь хриплый стон. Старалась бороться, но куда там. Меня просто давило. Плющило. Размазывало по стенке, каким‑то чутьем угадав угрозу. И я защищалась изо всех сил. Мол‑ча и спокойно отвоевывая у неведомой твари каждый миг. Каждую мысль. Каждый вздох. Одна секун‑да – это еще клочок информации для Тёрна. Это еще одно новое знание о нашем противнике. А где знание – там победа. Однозначно.
Но долго так продолжаться не могло. Минута, полторы – и у меня начали подгибаться ноги. О том, чтобы идти вперед, речи уже не шло. Только падать. Падать в темноту. И – держать удары. Я ведь про‑сто стена. А стене не нужен разум, чтобы защищать. Она – стоит. И не дрогнет даже под ударами та‑рана. Я справлюсь…
С этой мыслью я и ушла в блаженную черноту.
 
 
 
 
***
Я очнулась уже в нашей комнате. Рядом сидел Тёрн и держал ладонь у меня на лбу. Приятную такую, прохладную…
Это было единственным приятным моментом. Все остальное же…
Тело – абсолютно непослушное. Этакой дурнотной слабостью высокой температуры или магического истощения. Голова – чугунная. Горло – наждачное. Вместо мозгов, похоже, хорошо отбитая и потре‑панная вата.
 

– Очнулась, героиня?

–  Попить дай! Еще издевается тут!

Элвар фыркнул и послушно поднес к моим губам чашку с водой. Осторожно поддержал мою голо‑ву.

 
Я сделала несколько глотков и довольно откинулась на подушки.
 

– Ну что скажешь хорошего?

 
Теперь можно и поговорить нормально. А то раньше я бы даже не мяукнула.
 

– Ты молодец. Долго продержалась.

– Знаю. Итак?

– Тянет тебя на всякую нечисть!

– Ты знал, на что шел, когда делал предложение девушке с факультета самоубийц.

– То есть ты – согласна отравлять мне всю оставшуюся жизнь?

– За такие слова я тебе еще и посмертие испорчу, гад ушастый, – от души пообещала я.

Тёрн ловко чмокнул меня в кончик носа. Фиалковые глаза сияли, словно два кристалла аметиста. Он весь светился от счастья – и я обозвала себя бесчувственной скотиной. Могла бы и раньше пообещать ему веселую загробную жизнь, если это доставило ему такую радость.

– А тебе – нет?

 
Я порылась в остатках мозгов.
Что я чувствую к данному конкретному элвару?
Явно не то, что описано в романах. Там описывается (а что, я лично проштудировала аж штук шесть, по два листа перед сном, вместо снотворного!) похолодание организма, дрожь во всех его частях, об‑щая приятная истома и абсолютное понимание своей гибели без этого конкретного человека (эльфа, элвара, вампира, оборотня, нужное подчеркнуть, недостающее вписать самостоятельно). У меня бы‑ло только последнее. Все остальное либо не пришло, либо отступило перед общей паршивостью орга‑низма. Но вот последнее…
Ведь если я попытаюсь представить себе жизнь без этого элвара…
А она вообще – будет жизнью?
Нет.
Отсюда вывод?
Ладно уж. Выйду я за тебя замуж. Не по обряду элоэ тайа, а по‑настоящему. Только вот Универ за‑кончу, работу на звание магистра напишу и пару лет практики отработаю. Подождешь?
– Конечно. Я буду ждать тебя, сколько ты пожелаешь.
Я послала элвару насмешливую улыбку.
 

– Пара тысяч лет у тебя точно есть в запасе.

– а у тебя?

– А у меня – чуть меньше. Ну и что? Разберемся по ходу дела! Поверь на слово, даже если я и помру, у тебя останутся мои дети. А уж они найдут, как вывести папашу из депрессии.

Тёрн фыркнул, представив себе эту картину. Я полюбовалась зубастой улыбкой и наставительно заме‑тила:

– а теперь давай по делу? Что там за зараза засела на болоте?

– Даже не знаю, как лучше сказать, – задумался элвар. – Ёлка, ты понимаешь, такое ощущение, что бутнячка – это вообще все болото. Оно наполовину разумно, на вторую половину безумно и ужасно голодно. А еще – оно обижено и жаждет мести. Вот такой коктейль.

 
Я тоже фыркнула.
 

– Ты себе представляешь, сколько для этого силы нужно?