Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 130 страниц)

Некоторое время я сидел, размышляя о странном запахе; кстати, сама мысль о том, что я, благодаря респиратору, не чувствую его, доставляла мне большое удовольствие. Отсутствие тревоги успокоило мой мозг, и случилось так, что во сне или наяву ко мне пришло видение.

Я по-прежнему находился в комнате и сидел в кресле. На мне был надет респиратор, и я знал, что дышу свободно. Сиделка располагалась спиной ко мне; Абель Трелони лежал неподвижно, словно мертвый. Откуда-то издалека доносились звуки города: частый стук колес, выкрики загулявшего кутилы, дальнее эхо свистков. В комнате имелся только один источник света – лампа с зеленым абажуром, поэтому помещение опять наполнили таинственные тени. Спустя некоторое время послышалось слабое мяуканье кошки, затем шорох штор и металлический звон, как при слабом ударе металла о металл. Я сидел как зачарованный, не в силах двинуть рукой или ногой, постепенно погружаясь в трясину кошмарного сна.

И вдруг – возвращение к реальности! Яркий свет на мгновение ослепил меня, в ушах зазвенел отчаянный крик. Послышались пистолетные выстрелы – один, другой… Когда зрение мое полностью восстановилось, я едва не вскрикнул от ужаса при виде того, что предстало моим глазам.

Глава 4

ВТОРАЯ ПОПЫТКА

Тени исчезли под ярким светом многих ламп, и каждая вещь приобрела четкий и реальный облик. У пустой кровати по-прежнему сидела Кеннети, всем своим видом напоминая каменное изваяние. На лице у нее не было ни страха, ни ужаса, в глазах – ни удивления, ни интереса, женщина превратилась в существо, абсолютно безразличное к окружающему миру. Постельное белье было разбросано, будто больного вытащили из-под простынь, на полу валялись бинты. Что касается мистера Трелони, то он оказался почти на том же месте, где его нашли предыдущей ночью, – у огромного сейфа. На него опять напали, причем опять попытались отрезать руку – очевидно, чтобы снять браслет. Со стены был снят тяжелый нож «кукри» – такое оружие используют горные племена Индии, и теперь он валялся рядом с неподвижным телом. Сбоку от мистера Трелони стояла на коленях Маргарет, и ее белую ночную рубашку покрывали пятна крови. Посредине комнаты полуодетый сержант Доу с ошеломленным видом перезаряжал свой револьвер. Судя по всему, он не совсем проснулся и не отдавал себе отчет в том, что происходит. Несколько слуг со всевозможными светильниками в руках теснились в дверях.

Когда я поднялся с кресла и шагнул вперед, Маргарет, взглянув на меня, пронзительно закричала и вскочила на ноги. Насколько я понял, мое лицо, которое все еще прикрывал респиратор, и взъерошенные после сна волосы подействовали на нее устрашающе. Кстати сказать, сама девушка в белой рубашке, испачканной в крови, стекавшей на ее босые ноги, тоже вызывала невольную дрожь. Так как я всего лишь спал и к тому же был в респираторе, меня не коснулось странное воздействие, поразившее мистера Трелони, сиделку Кеннети и в меньшей степени сержанта Доу. Поэтому я успел предотвратить другую катастрофу, потому что полуневменяемый детектив уже целился в меня. Он действовал машинально, и в его красных полусонных глазах не было даже намека на осознанное действие. Но я успел сорвать респиратор и криком предупредить его. Как ни странно, напряжение этой ситуации было снято довольно простым способом: миссис Грант, видя, что на юной леди надета одна лишь ночная рубашка, отправилась за халатом и, принеся его, набросила ей на плечи. Этот обычный жест вернул нас в реальность, и все как один занялись самым безотлагательным делом, а именно остановкой кровотечения из руки раненого. Урок прошлой ночи не был потерян даром: теперь мы знали, что делать в подобном случае. После перевязки мистер Трелони был поднят на диван, где он лежал вчера, и затем наше внимание переключилось на сиделку. Во время всей этой суматохи она ни разу не шевельнулась и продолжала сидеть на стуле, сохраняя спокойное, естественное дыхание и безмятежную улыбку. Поскольку предпринимать что-либо до прихода доктора было явно неразумно, мы с Доу принялись делиться своими соображениями по поводу положения в целом.

Тем временем миссис Грант увела с собой юную хозяйку дома и помогла ей переодеться. Когда Маргарет вернулась, она выглядела немного спокойнее, хотя ее руки мелко дрожали, а лицо было белым как мел. Я видел, как девушка, прежде всего, посмотрела на отца, а затем ее взгляд обежал комнату, то и дело, останавливаясь на каждом из присутствующих, как будто в поисках утешения. Для меня было очевидным, что Маргарет не знала, с чего начать и кому довериться, и, чтобы ее успокоить, я сказал:

– Со мной уже все в порядке, я просто заснул.

Чуть задыхаясь, мисс Трелони тихо ответила:

– Просто заснул! Но мой отец оказался в опасности! А ведь я доверилась вам!

Я ощутил укол правды в ее упреке, но, тем не менее, продолжал:

– Да, просто заснул. Это весьма плохо, я знаю, но дело обстоит не так уж просто. Не прими я определенных предосторожностей, то сейчас напоминал бы нашу сиделку.

Маргарет живо глянула на зловещую фигуру, похожую на раскрашенную статую, и черты ее лица смягчились. С обычной своей прямотой она извинилась:

– Простите меня! Не хотела быть грубой, но я так расстроена и напугана… Едва понимаю, что говорю. Ах, как это ужасно – каждую минуту опасаться новой беды!

Эти слова болью отозвались в моем сердце, и я попытался ее утешить:

– Возможно, когда-нибудь эти события будут нам понятны, но сейчас давайте попытаемся хоть как-то объяснить случившееся. Расскажите мне все, что помните!

Пожалуй, мое предложение несколько оживило девушку. Немного успокоившись, Маргарет заговорила:

– Я спала и внезапно проснулась из-за ужасного чувства, что отцу грозит большая опасность. Вскочив с постели, я даже не набросила на себя халат и побежала в его комнату. Там была кромешная тьма, но, когда я открыла дверь, света оказалось достаточно, чтобы я увидела белевшую ночную рубашку отца и поняла, что он лежит возле сейфа, на том же месте, где и в первую ужасную ночь. Затем я, кажется, на миг обезумела. – Маргарет вздрогнула.

Я встретился взглядом с сержантом Доу, все еще крутившим в руках револьвер, и спокойно предложил ему:

– А теперь расскажите нам, куда вы стреляли?

Полицейский некоторое время собирался с мыслями, и в этом ему помогла привычка подчиняться приказам, затем, оглядев оставшихся в комнате слуг, сказал с важностью, присущей представителю закона:

– Вам не кажется, сэр, что мы должны позволить слугам уйти?

Я одобрительно кивнул, слуги поняли намек и удалились, хотя и неохотно. Когда последний из них закрыл за собой дверь, сержант продолжил:

– Пожалуй, я лучше расскажу вам о своих впечатлениях, сэр, чем просто перечислю мои действия, насколько я помню их.

В его манерах появилось глубокое почтение, вероятно возникшее из-за того, что собственное положение казалось ему довольно неловким.

– Я, не раздеваясь, лег спать, положив револьвер под подушку. Не знаю, как долго я проспал, – меня разбудил крик, хотя я не уверен в этом, потому что чувствовал тяжесть в голове. Первое, о чем я подумал, был револьвер. Схватив его, я выскочил в коридор, где теперь уже действительно услышал вопль или, скорее, зов о помощи, и вбежал в эту комнату. Здесь было темно, и единственный свет проникал из коридора через открытую дверь. Мисс Трелони – это она кричала – стояла на коленях возле своего отца. Мне показалось, будто кто-то движется между мною и окном, и я выстрелил. Нечто немного продвинулось вправо и оказалось между окнами – я снова нажал на курок. Затем вы поднялись с кресла и… Мне показалось – ведь я с трудом соображал, наполовину проснувшись, поэтому, сэр, непременно примите это в расчет, – показалось, будто вы и есть это самое существо, в которое я стрелял. Так что я собрался выстрелить снова, но вы сняли респиратор.

Я постарался как можно точнее сформулировать вопрос:

– Вы говорите, я показался вам тем существом, в которое вы стреляли. Каким существом?

Сержант озадаченно почесал в затылке, но не ответил.

– Продолжайте, – настаивал я. – Что это за существо и как оно выглядело?

– Не знаю. Мне показалось, будто там кто-то был, но кто это и на кого похоже это существо, я не имею ни малейшего понятия. Наверное, всему виной мои мысли о пистолете перед тем, как заснуть, а также то, что я примчался сюда, ничего не соображая, едва проснувшись, – обратите на это внимание, сэр. – Он цеплялся за свое объяснение, словно за спасательный круг.

Мне не хотелось портить с ним отношения; напротив, такой союзник вовсе не оказался бы лишним. К тому же не следовало забывать и о собственном промахе, поэтому я обратился к нему как можно более мягким тоном:

– Не волнуйтесь, сержант! Вы действовали правильно, поэтому давайте, пока события свежи, вернемся на то место, где вы стояли, и проследим траекторию ваших пуль.

Сразу за креслом, в котором совсем недавно сидел я, чуть позади стоял высокий инкрустированный перламутром шкафчик. Стеклянная дверца была разбита, и я спросил:

– Сюда угодила ваша первая пуля или вторая?

Ответ последовал немедленно:

– Вторая. Первая попала вон туда!

Он указал чуть левее, поближе к стене, где стоял огромный сейф. Проследив направление его руки, я подошел к низенькому столу, на котором среди прочих диковин находилась мумия кошки, вызвавшая гнев Сильвио. Пуля разбила стеклянную вазочку и чашу из черного базальта с изящной гравировкой.

Что касается шкафчика, в который угодила вторая пуля, он, очевидно, служил для хранения ценных диковин, потому что в нем находились несколько золотых скарабеев^[12] и изящных поделок из зеленой яшмы, аметиста, лазурита, опала и сине-зеленого фарфора. К счастью, ни одна из этих вещиц не пострадала. Мое внимание привлекли фигурки павиана, шакала, сокола и человека^[13] около изящной золотой фигурки бога с головой сокола;^[14] эти древние диковины обладали тем же странным запахом, и на меня через разбитое стекло повеяло специями, смолой и битумом, причем сильнее, чем от других предметов, находившихся в комнате.

Я настолько утратил чувство времени, что удивился, заметив, как посветлело снаружи, и в этот момент миссис Грант подошла к окнам и подняла жалюзи.

Трудно было представить себе нечто более призрачное, нежели эта комната, когда в нее проник слабый свет раннего утра – без розоватого оттенка, появлявшегося на рассвете в восточной части неба, поскольку окна выходили на север. Электрические лампы казались тусклыми, однако каждая тень обрела особую четкость и насыщенность. Все было резким и невыразимо унылым; лицо бесчувственного человека на диване приобрело желтоватый оттенок, а лицо сиделки – зеленый из-за колпака находившейся рядом лампы. Фарфоровая бледность мисс Трелони заставила мое сердце болезненно сжаться. Неужели сюда никогда не вернутся краски жизни и счастье?..

Не сомневаюсь, что присутствующие испытали самое настоящее облегчение, когда в комнате появился задыхающийся от бега доктор. Уинчестер задал лишь один вопрос:

– Кто-нибудь может сказать, каким образом была получена эта рана?

Видя, как все качают головами под его взглядом, он с мрачным видом склонился над искалеченной рукой Абеля Трелони. Всего лишь на секунду доктор поднял глаза на неподвижно сидевшую женщину, но тут же вновь занялся раной, и хмурые морщинки прорезали его лоб. В комнате царило молчание, прерываемое отрывистыми просьбами Уинчестера о помощи в тех случаях, когда ему нужен был какой-то инструмент. Наконец закончив свою работу, он спросил у Маргарет:

– Что случилось с мисс Кеннети?

– Не знаю. Я обнаружила ее, войдя в комнату в половине третьего, сидящей точь-в-точь как сейчас. Мы не трогали ее и не меняли ее положения. Она так и не просыпалась. Даже пистолетные выстрелы сержанта Доу не разбудили ее.

– Пистолетные выстрелы? Так значит, вы обнаружили нападавшего?

Все молчали, и я решил ответить:

– Мы никого не обнаружили. Я находился в комнате, дежуря вместе с сиделкой. Еще в начале вечера мне показалось, будто запахи в комнате действуют на меня усыпляюще, и поэтому я решил воспользоваться респиратором. Я надел его, когда пришел на дежурство, но все равно заснул. Очнувшись, я увидел, что комната полна людьми: здесь были мисс Трелони, сержант Доу и слуги. Мисс Кеннети сидела на своем стуле в той же позе, что и раньше. Сержант Доу, находясь под действием запаха, или гипноза, или… словом, я не знаю, как определить это влияние, вообразил, что видит нечто движущееся в полутьме комнаты, и дважды выстрелил. Он, кстати, собрался стрелять и третий раз, так как не узнал меня в респираторе, но, к счастью, я успел назвать себя. Мистер Трелони лежал на том же самом месте, что и прошлой ночью, – на полу рядом с сейфом, и из новой раны на его кисти струилась кровь. Мы подняли его на диван и наложили жгут. До ножа никто не дотрагивался, он так и лежит в луже крови.

Доктор Уинчестер погрузился в размышления, затем сказал:

– Происшествия нынешней ночи так же таинственны, как и те, что случились прошлой ночью…

– Верно, – кивнул я.

Он помолчал, затем повернулся к Маргарет и добавил:

– Пожалуй, лучше перенести сиделку Кеннети в другую комнату. Полагаю, для этого нет никаких препятствий?

– Конечно! Пожалуйста, миссис Грант, подготовьте комнату и распорядитесь отнести туда сиделку.

Экономка немедленно покинула нас и, вернувшись через несколько минут, объявила:

– Комната готова, и люди уже здесь.

Двое слуг вошли в комнату и, подняв одеревенелое тело женщины, вынесли ее из комнаты под бдительным присмотром доктора. Маргарет оставалась со мной, а миссис Грант отправилась с доктором в комнату, предназначенную сиделке. Едва за ними закрылась дверь, девушка подошла ко мне и, взяв мои руки в свои, сказала:

– Надеюсь, вы забудете о моих словах. Я не хотела обидеть вас, а просто была очень расстроена.

Я ничего не ответил, но поднес ее руки к губам и почтительно поцеловал их. Затем мы подошли к дивану. Рассвет уже заметно набрал силу, и, глядя на неподвижное лицо мистера Трелони, напоминавшее при свете утра маску, я еще раз утвердился в мысли, что за событиями последних двадцати шести часов кроется тайна. Знал ли о ней этот обладатель широкого лба, кустистых бровей и массивной челюсти? Пока я со вниманием настоящего физиономиста изучал застывшие черты лица Абеля Трелони, мною вновь овладело ощущение надвигавшегося сна, как это случилось прошлой ночью. Однако я твердо держался за настоящее, чему в немалой степени способствовало то, что Маргарет, прижавшись к моему плечу, тихо заплакала. Какие-либо слова здесь не имели значения, мы поняли друг друга, и девушка не отстранилась, когда я положил ей руку на плечо, словно старший брат, утешающий младшую сестру в ее детских обидах. То, что я взял на себя роль защитника, усилило мою решительность и, похоже, очистило мозг от смутных мыслей. Кстати, у меня хватило сообразительности убрать руку с ее плеча, когда у двери послышались шаги доктора.

Войдя в комнату, Уинчестер пристально посмотрел на больного, прежде чем заговорить. Брови его были нахмурены, а губы плотно сжаты. Наконец он медленно, точно размышляя, произнес:

– Мне кажется, что ваш отец и сиделка подверглись одному и тому же воздействию. Правда, в случае с мисс Кеннети кома не столь выражена, поэтому мы сможем добиться успеха быстрее. Я поместил ее на сквозняке, и уже заметны признаки обычного обморока, хотя и весьма слабые. Одеревенение уменьшилось, и кожа кажется более чувствительной – или, скорее, менее нечувствительной к боли.

– Как вы думаете, – спросил я, – почему тело мистера Трелони не было одеревенелым?

– На ваш вопрос я не могу ответить. Но рано или поздно мы узнаем диагноз. Это полезный урок нам и, возможно, тем, кто придет после нас! – добавил он с искренним жаром человека увлекающегося.

На протяжении утра доктор постоянно курсировал между двумя комнатами, наблюдая за обоими своими пациентами. Миссис Грант он приказал приглядывать за сиделкой, а с хозяином дома постоянно была его дочь или я, чаще мы оба. Тем не менее, мы смогли помыться, переодеться и даже позавтракать, пока доктор с миссис Грант заменяли нас у постели мистера Трелони.

Сержант Доу отправился в Скотленд-Ярд доложить о событиях прошлой ночи, а затем в ближайший участок для того, чтобы встретиться там с Джонни Райтом, о котором говорил старший офицер Долан. Когда он вернулся, я по его несколько смущенному виду предположил, что ему здорово досталось за стрельбу в комнате без надлежащего повода. Его фраза несколько прояснила для меня этот вопрос:

– Хороший характер кое-чего стоит, сэр, что бы там ни говорили. Вот, посмотрите, у меня не отобрали оружие!

День выдался напряженным, на его исходе сиделке стало заметно лучше. Мисс Кеннети по-прежнему дышала спокойно и ровно и не пугала неподвижностью статуи, а всем своим обликом напоминала спокойно спящего человека. Поздним вечером явились приглашенные доктором две сиделки, одна из которых должна была оставаться с Кеннети, а другая – разделить ночное наблюдение с Маргарет, отказавшейся покинуть отца. Готовясь к дежурству, девушка проспала несколько часов днем. Мы договорились о дежурстве в комнате мистера Трелони. Миссис Грант должна была оставаться с ним до двенадцати, после чего ее сменит мисс Трелони. Новая сиделка должна была находиться в комнате Маргарет и навещать своего подопечного каждые четверть часа. Доктор останется до двенадцати, а затем его сменю я. Детектив на протяжении ночи должен быть неподалеку от комнаты и периодически заходить в нее, проверяя, всели в порядке. Таким образом, организовав двойное наблюдение, мы предполагали избежать повторения событий прошлой ночи.

Когда зашло солнце, всех охватило странное угрюмое волнение, и каждый по-своему приготовился к бодрствованию, причем по совету доктора все без исключения обзавелись респираторами.

Глава 5

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИНСТРУКЦИИ

Придя на дежурство в половине двенадцатого, я обнаружил в комнате образцовый порядок. Новая сиделка со строгим видом расположилась на том же стуле у постели мистера Трелони, что и мисс Кеннети прошлой ночью. Чуть поодаль, между кроватью и сейфом, расхаживал доктор Уинчестер, он на редкость комично выглядел в закрывавшем нос и рот респираторе. Задержавшись на пороге, я услышал тихий звук, оглянулся и увидел нового детектива. Джонни Райт кивнул, приложил палец к губам и бесшумно удалился. Я, ощущая себя часовым на посту, занял стул снаружи у двери, пока что не испытывая желания попасть под таинственное воздействие, как это случилось прошлой ночью. Разумеется, мои мысли вращались вокруг недавних событий, я то и дело приходил к странным заключениям, выводам и догадкам, однако чувство реальности не покидало меня. Казалось, прошло совсем немного времени, когда совершенно неожиданно для меня дверь из комнаты распахнулась и в коридор шагнул доктор Уинчестер, снимая на ходу респиратор.

– Я ухожу, – произнес он, – и приду рано утром, разумеется, если за мной не пошлют раньше.

Сержант Доу не заставил себя ждать (он сменил доктора), а я по-прежнему оставался снаружи, через каждые десять минут заглядывая в комнату. Пустая формальность, надо сказать, так как в темноте ничего не было видно.

Ближе к полуночи ко мне присоединилась Маргарет. Она спросила меня, не случилось ли что-нибудь особенное, и была вполне удовлетворена отрицательным ответом. Прежде чем пойти к отцу, девушка навестила мисс Кеннети, и мне показалось, что после визита к спящей сиделке она, если можно было так сказать, слегка повеселела. Надев респираторы, мы вошли в комнату. Детектив и сиделка поднялись нам навстречу, и мы заняли их места.

Комнату освещала единственная лампа, она отбрасывала белый круг на потолок, окрашивая в изумрудный цвет нижние края абажура. Черные силуэты теней, как и прошлой ночью, заполняли углы. Ночные звуки, доносившиеся с улицы, усиливали таинственность, царившую в словно окутанной черным покровом комнате. Я не чувствовал ни малейшей сонливости и, тихо приближаясь раз в десять минут к постели мистера Трелони, видел, что его дочь не спускает с него глаз. Каждые четверть часа то один, то другой полисмен заглядывал через приоткрытую дверь.

Время шло, и круг света по-прежнему оставался на потолке, но был уже не столь ярким, а края колпака лампы напоминали скорее нефрит, нежели изумруд. Из коридора послышался серебряный перезвон часов: они пробили дважды, и почти сразу меня охватило странное ощущение. Судя по движению Маргарет – она настороженно оглядывалась по сторонам, – девушка испытывала похожее чувство. Детектив только что заглядывал, таким образом, мы остались с нею вдвоем у бесчувственного Абеля Трелони на четверть часа.

Мое сердце сильно заколотилось, и тело сковал страх: мне показалось, что кто-то, неслышно ступая, вошел в комнату и его присутствие теперь ощущалось рядом. Что-то задело мою ногу. Преодолевая оцепенение, я торопливо опустил руку – и коснулся шелковистой спины кота. Со слабым, еле слышным рычанием животное провело когтистой лапой по моей руке. Тихо поднявшись, я подошел к постели больного. Мисс Трелони вскочила при моем приближении, глаза ее обезумели, и она тяжело дышала, будто от нехватки воздуха. Когда я коснулся ее, она едва ли почувствовала это, продолжая двигать руками перед собой, словно отгоняя что-то невидимое.

Нельзя было терять ни минуты: схватив ее на руки, я бросился к двери, широко распахнул ее и шагнул в коридор с громким криком:

– Помогите! Помогите!

На мой призыв почти мгновенно откликнулись двое детективов, миссис Грант и сиделка. Следом за ними прибежали несколько слуг, женщин и мужчин. Я положил девушку на диван в соседней комнате, предоставив заботиться о ней миссис Грант, и бросился назад, в кабинет хозяина дома. Сержант Доу и сиделка последовали за мной.

Мы успели как раз вовремя. Рядом с большим сейфом, как и в предыдущие две ночи, лежал мистер Трелони, вытянув левую, забинтованную руку. Сбоку от него я заметил воткнувшийся в паркет египетский нож в форме листа – раньше оружие находилось среди диковин в разбитом шкафчике. В комнате все оставалось на своих местах, никаких признаков кого-либо или чего-либо необычного. Мы с полисменом тщательно обыскали ее, а тем временем сиделка и двое слуг снова уложили раненого на кровать. Вскоре Маргарет вернулась в комнату. Она была бледной, но, судя по всему, самообладание вернулось к ней. Подойдя ко мне, девушка тихо сказала:

– Я почувствовала, что теряю сознание и… Вы ранены! Посмотрите, ваша рука в крови!

Мисс Трелони схватила меня за руку и поднесла ее к глазам. Увидев параллельные линии царапин, она не смогла сдержать крик:

– Это та же рана, что и у отца! – Затем, осторожно, но быстро опустив мою руку, она обратилась ко мне и сержанту Доу: – Идемте в мою комнату! Сильвио там, он в своей корзине.

Мы последовали за ней и обнаружили кота сидящим в корзине и тщательно облизывающим лапы. Маргарет наклонилась и взяла одну из его передних лап в ладонь, но Сильвио это явно не понравилось, и он зарычал. Тут в комнату вошла миссис Грант. Увидев, что мы смотрим на кота, она сказала:

– Сиделка – сестра Дорис – утверждает, что Сильвио спал на постели Кеннети, он явился туда сразу после того, как вы вошли в комнату хозяина. Еще она говорит, что женщина стонет и бормочет во сне, словно ей приснился кошмар. Думаю, пора пригласить доктора Уинчестера.

– Пошлите за ним немедленно! – попросила Маргарет, и мы вернулись в комнату Абеля Трелони.

Девушка некоторое время стояла, молча, сдвинув брови, затем, очевидно приняв решение, обратилась ко мне:

– Вам не кажется, что нам следует созвать консилиум? Конечно, я полностью доверяю доктору Уинчестеру; похоже, у этого человека острый ум. Но все же он молод, а нам нужны те, кто обладают большим количеством знаний и опытом, – именно эти качества помогут им определить, что случилось с моим бедным отцом. Ах! Все это так ужасно!

На ее глазах показались слезы, и я, как мог, постарался утешить ее.

Снизу донесся голос доктора – Уинчестер прибыл, как всегда, быстро. Прежде всего он намеревался посетить хозяина дома, но, узнав, что тот не получил новых ран, сперва отправился к сиделке Кеннети. Увидев ее, доктор облегченно вздохнул. Взяв полотенце, Уинчестер окунул его кончик в холодную воду и легко провел им по ее лицу. Спящая чуть пошевелилась. Тогда новой сиделке, сестре Дорис, были даны следующие указания:

– Она проснется самое большее через несколько часов. Может быть, вначале у нее будет кружиться голова или с ней приключится истерика. В таком случае… – Дальше доктор перешел на медицинскую терминологию.

– Да, сэр! – послушно кивнула Дорис, и мы пошли к мистеру Трелони.

Едва мы вошли, миссис Грант вместе с сиделкой покинули комнату, оставив нас наедине с хозяином дома. Когда дверь за ними закрылась, доктор попросил меня рассказать о недавних событиях. Я постарался не пропустить ни единой мелочи. Мое не слишком долгое повествование прерывалось его вопросами о том, кто при этом присутствовал и в каком порядке каждый из нас приходил в комнату. Он спросил и о других вещах, но они показались мне не слишком важными и такие подробности не удержались в моей памяти. По окончании нашего разговора он весьма решительно обратился к Маргарет:

– Полагаю, мисс Трелони, только моими знаниями здесь не обойтись. Давайте соберем консилиум.

Она ответила сразу же:

– Рада, что вы пришли к такому выводу, и полностью согласна с вами. Кого вы можете предложить?

– А вы? – спросил он. – Кого-нибудь, кто знает вашего отца? Его никто не консультировал?

– Мне об этом неизвестно. Но я надеюсь на вас – выберите того, кого считаете лучшим. Моему дорогому отцу необходимо срочно оказать помощь, и я буду глубоко признательна вам.

– Есть несколько хороших специалистов, но все они рассеяны по всему свету. Как ни странно, специалистами по мозгу рождаются, а не становятся, хотя для окончательного совершенствования в этой работе необходим тяжелый труд. Самый смелый исследователь на сегодняшний день – японец Чиуни, но он, скорее хирургический экспериментатор, нежели практик. Кроме него есть Цаммерфест из Упсалы, Фенелон из Парижского университета и Морфесси из Милана. Но на первое место я бы поставил Фрере из Королевского колледжа. Он лучше всех названных сочетает теорию и практику, обладает огромным опытом. Для всех нас, кто восхищается им, большая жалость, что столь стойкие нервы и проворные руки подвержены влиянию времени. Со своей стороны я предпочел бы Фрере любому другому.

– В таком случае, – решительно произнесла мисс Трелони, – давайте пригласим доктора Фрере и сделаем это как можно скорее!

Казалось, с плеч доктора Уинчестера упал груз, он заметно повеселел и заговорил с легкостью и живостью, которых не проявлял прежде:

– Я отправлюсь к нему рано утром и попрошу немедленно приехать сюда. – Затем он повернулся ко мне и добавил: – Позвольте-ка забинтовать вам руку.

– Просто царапина. – Я пожал плечами.

– Тем не менее, ее следует обработать. Царапина, нанесенная любым животным, может представлять опасность, лучше не рисковать.

Я подчинился, и он с помощью увеличительного стекла осмотрел несколько параллельных царапин и сравнил их с отметинами когтей Сильвио на листе бумаги, который извлек из своей записной книжки. Затем он убрал бумагу, коротко заметив:

– Этот Сильвио способен проскользнуть, куда ему не следует, и вовремя убраться.

Утро тянулось медленно. К десяти часам сиделке Кеннети стало настолько лучше, что она смогла сесть на постели и пробормотать несколько фраз. Но мысли ее путались, и она не знала, что с ней произошло, и не интересовалась происходящим.

Около одиннадцати вернулся доктор Уинчестер вместе с сэром Джеймсом Фрере. Итак, мисс Трелони придется вновь испытать боль, объясняя очередному незнакомцу, насколько она не осведомлена в том, что касалось образа жизни ее отца.

Сэр Джеймс Фрере был человеком, привлекавшим к себе внимание, прежде всего неординарной внешностью: пронзительные глаза, упрямый решительный рот. Казалось, стоит ему нахмурить широкие кустистые брови – и немедленное повиновение его желаниям обеспечено. Впрочем, когда мы познакомились ближе, вся эта таинственность и суровость куда-то исчезла.

Оба доктора оставались в комнате мистера Трелони достаточно долго и один раз посылали за сестрой Дорис для непродолжительной беседы с ней. Затем оба они задали несколько вопросов сиделке Кеннети. Позже Уинчестер рассказал мне, что эта женщина дала полные и исчерпывающие ответы на все вопросы доктора Фрере, касавшиеся Абеля Трелони до того момента, как она потеряла сознание. Затем доктора отправились в кабинет хозяина дома, откуда вскоре донеслись их громкие голоса: судя по всему, спор был таким бурным, что я почувствовал себя неловко. Маргарет находилась на грани нервного срыва. Бедная девушка! На ее долю выпало столько печальных волнений, что нервные силы ее почти истощились.

Наконец они вышли – сэр Джеймс первым, с суровым и загадочным видом, словно сфинкс. Доктор Уинчестер следовал за ним по пятам, лицо его было бледным и выдавало сильное волнение. Сэр Джеймс предложил мне и мисс Трелони уединиться с ним и доктором Уинчестером в одной из комнат. Как только мы сели в кресла, он обратился ко мне:

– Доктор Уинчестер объяснил мне, что вы друг мисс Трелони и уже довольно много знаете об этом деле. Возможно, ваше присутствие пойдет нам на пользу. Я слышал о вас самые лестные отзывы, мистер Росс, жаль, что не имел удовольствия с вами раньше познакомиться. Доктор Уинчестер уверяет меня, что некоторые события этого дела озадачили его и особенно интересуют вас, поэтому сообщу вам свои соображения по этому поводу. Что касается меня, я не слишком верю в чудеса, не считая научных, и могу сказать, что наемным убийцам или грабителям не помешали бы элементарные уроки анатомии перед следующей попыткой, поскольку они показали себя полными невеждами. Если их целью было только ограбление, они, похоже, провели его с изумительной беспомощностью. Впрочем, это не мое дело.

Повернувшись к мисс Трелони, сэр Джеймс продолжал:

– А теперь о вашем отце. Оставляя в стороне его болезни, на данный момент мы можем лишь сказать, что он страдает от сильного приступа каталепсии. Сейчас помочь ничем нельзя, за исключением поддержания его сил. В основном я одобряю лечение, предпринятое моим другом, и уверен, что с любым незначительным изменением состояния больного он справится достойно. Случай интересен, крайне интересен, и, если последует нечто особенное, счастлив буду приехать в любое время. Хочу обратить ваше внимание лишь на одно обстоятельство. Доктор Уинчестер сообщил мне, что вы скованы инструкцией, данной вашим отцом на случай подобных событий. Я же настоятельно советую, чтобы мистера Трелони переместили в другую комнату или же убрали оттуда все эти мумии и прочие вещицы. Право, не годится держать больного человека в подобном окружении, заставляя его дышать исходящими от этих предметов запахами. У вас уже есть доказательства того, как могут действовать подобные миазмы. Эта сиделка – кажется, Кеннети? – все еще не полностью вышла из состояния каталепсии, и вы, мистер Росс, как мне сказали, испытали такое же воздействие. Итак, – тут его брови сдвинулись к переносице, – будь я здесь главным, я настаивал бы на смене обстановки для больного – или же бросил бы это дело. Во всяком случае, мои дальнейшие консультации можно получить лишь после выполнения этого условия. Я верю, что вы поступите, как хорошая дочь, и сделаете то, что поможет ему сохранить здоровье или разум, нежели последуете его причудам, будь они поддержаны неминуемыми страхами или же любым числом «ужасных» тайн. Пока еще не настал день, когда Британский музей поменяется функциями с больницей Святого Фомы. До свиданья, мисс Трелони. Искренне надеюсь вскоре увидеть вашего отца в добром здравии. Повторяю, если элементарные условия, предложенные мною, будут выполнены, я к вашим услугам в любое время дня и ночи. До свиданья, мистер Росс. Надеюсь, вы вскоре поставите меня в известность, доктор Уинчестер.