Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 130 страниц)

Единственным, на кого представление леди Арабеллы не смогло бы произвести никакого впечатления, был Ууланга. Правда, он оценил бы мастерство, с которым оно было разыграно. Сам он был человеком, относящимся к жизни сугубо практически, и не мог понять, как можно страдать из-за боли, мучений или потери денег, если не испытываешь их сам. Но зато он прекрасно мог понять тех, кто притворялся скорбящим о других ради какой-то конкретной выгоды. Поэтому он решил, что леди Арабелла заявилась в «Кастра Регис» только для того, чтобы под шумок улучить момент и стянуть-таки что-нибудь из драгоценностей, и поклялся себе, что на этот раз ей не удастся его провести. Он понимал, что ему нужно быть сверхосторожным, чтобы она не почувствовала за собой слежки. Но с той поры, как он вообразил, что ее интересуют сокровища из сундука, он постепенно стал подозревать в желании их украсть почти всех и каждого. Поэтому ему приходилось буквально разрываться на части, чтобы успеть проследить почти за всеми.

За хозяйкой «Рощи Дианы» также следил и Адам Сэлтон, хоть и по другим причинам. И совершенно естественно, что в один прекрасный день их пути пересеклись.

Ранним утром Адам направился на прогулку, прихватив по обыкновению ящик с мангустом. Он поравнялся с воротами «Рощи» как раз в тот момент, когда леди Арабелла, собиравшаяся в «Кастра Регис», заканчивала прическу. Заметив в окно будуара, что он предпочитает держаться в тени деревьев, она заподозрила, что он появился здесь неспроста. Поэтому, быстро закончив туалет, она незаметно выскользнула из дома и, таясь под сенью рощи, тихонько последовала за ним.

Ууланга, сидевший в это время в укрытии и наблюдавший за ней, все это прекрасно видел, но, будучи более опытным в слежке, себя заметить ей не дал. Разглядев висящий на плече Адама ящик, с которым молодой человек обращался очень бережно, негр тут же решил, что в нем тоже хранится нечто ценное. А то, что леди Арабелла незаметно направилась следом за ним, еще больше укрепило его в этой мысли. В своих мыслях он давно уже превратил ее в закоренелую воровку и приписал ее нынешнее поведение тому, что она выслеживает новую добычу.

Адам тем временем уже вступил на территорию «Кастра Регис», и Ууланга, наблюдая, как леди Арабелла крадется за ним, стал размышлять, что же ему делать, если они все же разделятся. После некоторых колебаний, когда уже стало ясно, что леди Арабелла движется в сторону замка, он все же решил последовать за ней. Но пока он раздумывал, Адам, которого он успел потерять из виду, свернул с дороги на узкую горную тропу.

Эдгар Касуолл плохо провел ночь. Смерть старого слуги не давала ему покоя и, измученный бессонницей, он решил совсем не ложиться. Сразу после раннего завтрака он уселся у окна так, чтобы следить за змеем, и глубоко задумался. Из его комнаты открывался вид на все окрестности, но больше всего его интересовали два места: «Роща Дианы» и ферма «Мерси». Поначалу там не происходило ничего необычного – будничная суета, уборка, работа по дому и на ферме – короче, ничего выходящего за рамки привычного его хозяевам и слугам заведенного дневного распорядка.

Но затем он заметил цепочку из трех человек, явно преследующих друг друга (из башенного окна он видел их как на ладони). Затем цепочка распалась: Адам Сэлтон свернул в гору, а леди Арабелла, с крадущимся за ней след в след негром, направилась к Замку. Чуть погодя Ууланга отстал и спрятался в тени небольшой рощицы, но Касуолл был уверен, что африканец не прекратил слежки. Молодая женщина, оглянувшись по сторонам, проскользнула в ворота и также исчезла из поля зрения.

А через несколько минут он услышал тихий стук в дверь, затем дверь отворилась и в ее проеме появилась леди Арабелла собственной персоной, как всегда затянутая в белый шелк.

Глава 16

УТЕШИТЕЛЬНИЦА В СКОРБИ

Касуолл был настолько удивлен приходом леди Арабеллы, хотя, казалось бы, должен был подготовиться к нему тем, что он только что видел, что не сумел этого скрыть от своей гостьи. Выражение его лица было настолько красноречивым, что леди, ожидавшая какого угодно приема, но не такого, на секунду даже растерялась и застыла в нерешительности. Все заранее приготовленные и отрепетированные речи вдруг испарились из ее головы, и никакое самообладание не могло помочь ей начать разговор. Зато на помощь пришла самоуверенность, и молодая женщина, понятия не имея, о чем будет говорить дальше, произнесла наконец приличествующим случаю скорбным тоном:

– Я пришла, чтобы выразить свои соболезнования по поводу вашей тяжелой утраты.

– Моей утраты? Я, наверное, полный болван, но, простите, не понимаю, о чем это вы.

Его ответ снова выбил ее из колеи, но она мужественно продолжала:

– Я говорю о внезапной смерти этого старика вашего старого… вассала.

Касуолл удивленно приподнял бровь:

– О, то был всего лишь лакей; он и так уже слишком зажился на свете – ему было где-то около девяноста.

– Но все же старый преданный слуга…

– Я не снисхожу до общения со слугами, – надменно процедил Эдгар, – его держали здесь исключительно в память о его прежних заслугах. Думаю, дворецкий попросту не решался его выгнать, чтобы не прослыть в глазах прочей дворни злодеем.

Леди Арабелла была совершенно не готова к подобному повороту и лихорадочно стала соображать, как продолжить разговор, когда все уже, казалось бы, было сказано. Единственное, что ей оставалось, – переключить внимание на себя.

– Прошу прощения, что потревожила вас. Поверьте, я хоть и не рабыня условностей, но не настолько бесцеремонна.… Есть определенные границы… Я понимаю, что вторгаться без приглашения недопустимо, и мне страшно предположить, что вы можете обо мне подумать после моего столь безрассудного поступка.

Эдгар Касуолл был воспитан истинным джентльменом, и потому он почти рефлекторно ответил ей в тон:

– Я подумаю лишь то, что смогу повторить при вас: леди Арабелла, я всегда вам рад и ваш приход лишь делает честь моему дому.

Леди Арабелла расцвела:

– Как я вам благодарна! Вы сняли камень с моей души. Мое прирожденное желание быть свободной от условностей всегда доставляло мне больше горя, чем радости. Но с вами – я чувствую это – я могу говорить искренне и непринужденно. А это значит, что я могу открыть вам свое сердце и поделиться своими тревогами.

И затем леди, потупившись, пожаловалась на Уулангу и его странные сомнения в ее честности. Ее рассказ так развеселил Касуолла, что он совершенно непочтительно расхохотался, стал выспрашивать подробности и в конце концов заявил:

– Послушайтесь моего совета: если только этот чертов ниггер осмелится еще хоть раз заступить вам дорогу, стреляйте не раздумывая. Башковитый негр да еще с шилом в… одном месте – это серьезный противник и ненадежный соратник. Так что, если вы с ним покончите, то лишь окажете миру услугу.

– Но что на это скажет закон, мистер Касуолл?

– Да какое дело закону до дохлых ниггеров? Одним больше, одним меньше – какая разница? По мне, так только воздух станет чище.

– Вы меня пугаете, – нежным тоном проворковала леди Арабелла, снабдив свое признание чарующей улыбкой.

– Ладно, – усмехнулся он в ответ, – значит, на том и порешили. Так или иначе, от него стоит избавиться.

Леди опустила ресницы, выразив полное согласие и как бы скрепив договор.

– Я люблю ниггеров не больше вашего. Но, в конце концов, что значит один дикарь в той очистке мира, которая нам еще предстоит? – И затем, глубоко вздохнув и придав голосу интимную сердечность, леди Арабелла прошептала. – А теперь, умоляю, скажите мне, что я прощена!

– Конечно же, милая леди. Если только было за что вас прощать.

Не говоря больше ни слова, леди прошествовала к двери, и Эдгар Касуолл оказался настолько любезен, что самолично проводил ее вниз по лестнице и простился только у ворот. Глядя на то, как он возвращается к себе, леди Арабелла спрятала торжествующую улыбку:

– Что ж, все идет отлично. Нельзя сказать, что утро было потрачено даром.

И дама в белом легкой походкой направилась к «Роще Дианы».

Адам Сэлтон все утро пробродил вдоль края Обрыва, изучая окрестности, и вернулся в «Лессер-хилл», когда сэр Натаниэль уже приступил к ленчу. Мистер Сэлтон уехал по делам в Уолсэлл, так что старый джентльмен сидел за столом в полном одиночестве. Адам присоединился к нему, но предпочел за едой ни о чем серьезном не говорить. После ленча сэр Натаниэль последовал за ним в кабинет и плотно прикрыл за собою двери.

Оба они уютно расположились в креслах и закурили трубки. Немного подождав, сэр Натаниэль сам начал разговор:

– Я тут вспомнил один любопытнейший факт. О «Роще Дианы». С этим домом связана одна таинственная история. Кому-то она покажется мистической, кто-то, наоборот, не увидит ничего особенного – это зависит от того угла, под которым на нее посмотреть.

– Так расскажите мне все, что об этом знаете. Ито, что думаете, тоже. Но для начала скажите, какого сорта эта тайна: природная, историческая, научная, оккультная – какая? Мне поможет даже слабый намек.

– Хотелось бы. Но я еще сам не настолько разобрался в этой истории, чтобы изложить все события в должной последовательности. А тем более характеризовать их. Надеюсь, ты простишь мне некоторую путаность рассказа. Ты уже видел главное здание поместья в «Роще Дианы»?

– Только снаружи. Но зато оно настолько хорошо запечатлелось в моей памяти, что я вижу его мысленным взором во всех деталях.

Это очень старый дом. Пожалуй, это первое жилое здание, построенное здесь чуть ли не во времена римлян. Конечно же его потом несколько раз перестраивали, но фасад был сложен еще тогда. В любом случае это здание уже стояло в те времена и когда Мерсия была королевством, и во времена норманнов. Несколько лет назад, когда я еще был президентом «Археологического общества Мерсии», я самым тщательным образом его обследовал (в то время оно принадлежало еще капитану Марчу). Затем в доме был проведен капитальный ремонт, так как ожидали приезда невесты. Фундамент дома сработан настолько крепко и основательно, словно был заложен для небольшой крепости. А в подвале его находится целая анфилада комнат. Одна из них просто поразила меня: размеров она средних, но стены сложены из толстенных блоков. В центре комнаты находится высохший колодец, с окоемом на уровне пола и уходящий глубоко под землю. Но над ним нет ворота! И даже следа нет, что он был когда-то. Нет ни веревки, ни кольца, чтобы ее привязывать, – ничего. Мы знаем, что римляне умели строить колодцы огромной глубины и доставали из них воду при помощи веревки – так, например, глубина колодца в Вудхолле превышает тысячу футов. Но здесь мы имеем не колодец, а просто ненормально глубокую дыру в полу. Дверь в комнате тоже необычайно массивная и запирается на засов чуть ли не в фут шириной. Все это говорит о том, что эта комната использовалась как надежное хранилище чего-то или же для кого-то. Но до наших дней никакой памяти о том, что там когда-то хранилось и требовало таких необычайных мер предосторожности, не дошло. Да в нее за последние сто лет вообще вряд ли кто заходил. Так вот, по моему скромному рассуждению, этот колодец как раз и являлся ходом, по которому приходил и уходил Белый Червь (кем бы там ни была эта тварь). Я был готов немедленно приступить к исследованиям загадочной комнаты, я даже собирался сам оплатить все расходы по раскопкам, но все мои предложения были встречены хозяином крайне отрицательно. Так эта история и осталась без продолжения. Даже я сам стал подзабывать об этом.

– А каково было убранство комнаты, сэр? Была ли там какая-нибудь мебель или хоть что-нибудь еще, кроме колодца?

– Единственное, что я запомнил, это странный зеленоватый, светящийся туман, который клубился над колодцем. Он то сгущался, то истончался.… Никогда не видел ничего подобного.

– А вы помните, как вы туда попали? Я имею в виду: ведет ли туда отдельная дверь, или есть какие-то коридоры?

– В нее вела дверь из другой комнаты. Я помню, как поднимался по каким-то крутым ступенькам, настолько стертым от времени, что было трудно установить ногу. Раз я даже оступился и чуть было не свалился, споткнувшись, прямо в этот самый колодец.

– А было там еще что-нибудь необычное? Скажем, запах. Или еще что-то такое?

– Странный запах.… Да! Как в трюме. Или на болоте. Он был настолько мерзким, что мне стало дурно. Придется мне, видно, посидеть в одиночестве и основательно припомнить поподробнее все, что я там видел и ощущал.

– Тогда, сэр, я надеюсь, что позже, когда вам это удастся, вы мне все расскажете.

– Буду только рад, Адам. Если твой дядя не вернется к обеду, то мы вполне сможем продолжить наш занимательный разговор.

Глава 17

ТАЙНА «РОЩИ»

Времени до обеда оставалось еще много, и Адам решил побродить вокруг «Рощи Дианы» – вдруг ему удастся увидеть что-нибудь новое. Но когда он только миновал ограду поместья, ему показалось, что между деревьями черной тенью мелькнуло тело африканца. Адам поспешно отступил в глубину рощи и, стараясь двигаться как можно незаметнее, попытался подобраться поближе к дому. Он молил судьбу, чтобы не встретить случайно кого-то из слуг и работников леди Арабеллы, так как ему пришлось бы им объяснять, что он здесь делает. Но судьба, видимо, была к нему благосклонна, и ему удалось, так никого и не встретив, подойти к самому дому. Он тихонько двинулся в обход. Как оказалось, он осторожничал не напрасно: пройдя еще несколько шагов, он заметил у дальнего крыла здания, почти соприкасавшегося со скалистым утесом, огромный пень старого дуба, за которым, скорчившись, прятался Ууланга. Негр был настолько поглощен наблюдением за кем-то, что совершенно забыл о том, что его самого могли обнаружить. Адам решил, что он не зря пришел сегодня в «Рощу».

Дубы в роще были хотя и не очень высоки, но достаточно массивны и с очень пышными кронами. Поэтому с того места, где затаился африканец, разглядеть, что происходит в густой тени под их сенью, было просто невозможно. Молодой человек осторожно продвинулся еще на несколько шагов вперед, и вдруг его дорогу пересек узенький лучик света. Проследив его направление, Адам решил, что теперь его уже ничто не остановит и он пойдет в своих розысках до самого конца. Лучик исходил от потайного фонаря в руках Ууланги, а освещал он небольшую лесенку с истертыми ступеньками, ведущую к массивной железной двери. В памяти молодого человека мгновенно всплыли все загадочные истории сэра Натаниэля и собственные наблюдения и догадки. С трудом сдерживая нахлынувшее возбуждение, он заставил себя отступить, спрятаться за стволом одного из дубов и вооружиться терпением для наблюдения за дальнейшими событиями.

В скором времени стало ясно, что негра тоже интересует железная дверь. Но узнать, что за ней находится, было невозможно: она была словно вмурована в массивные глыбы фасада. Лишь наверху прямо над дверью было пробито крохотное оконце, в которое хоть и можно было направить луч света, но находившееся слишком высоко, чтобы с земли можно было заглянуть в него и разглядеть, что видно в этом луче. Ууланга уже подобрался к самой двери и теперь, то вставая на цыпочки, то присаживаясь на корточки, тщательно обследовал ее, пытаясь найти хоть малейший зазор или щелочку. Потерпев неудачу, он принес из кустов длинную доску и, прислонив ее к стене, ловко вскарабкался на самый верх. Однако и это нисколько не приблизило его к желанному оконцу. Негр спрыгнул вниз и спрятал доску снова в кусты, а затем и сам вернулся в прежнее укрытие. Весь его вид говорил о том, что он заслышал чьи-то шаги. И почти тут же из тени деревьев сконцентрировалась леди Арабелла и направилась прямиком к двери. Но не успела она шагнуть на лестницу, как Ууланга кинулся наперерез, заступил ей дорогу и зловещим шепотом, прозвучавшим в тишине рощи словно змеиное шипение, произнес:

– У меня дело к мисси. У-у как срочно! У-у тайна!

– Ну, и чего тебе надо?

– Мисси знает. Ууланга говорил мисси.

Ее глаза засверкали от гнева, как два огромных изумруда.

– Сейчас мне не до тебя. Если ты и в самом деле намерен сообщить что-то дельное, мы сможем поговорить об этом позже. Приходи сюда же в семь часов вечера.

Вместо ответа он молитвенно сложил руки и, опустившись перед леди Арабеллой на колени, коснулся лбом земли. Затем, так и не сказав больше ни слова, негр вскочил на ноги и растворился в тени деревьев.

Адам хорошо видел и слышал весь их разговор. Поняв, что пока больше ничего интересного не увидит, он через несколько минут тихонько покинул свое укрытие и вернулся в «Лессер-хилл». Но он был твердо уверен в том, что в семь часов вечера снова будет стоять за стволом старого дуба, растущего неподалеку от железной двери.

Когда до назначенного леди Арабеллой свидания оставалось с полчаса, Адам, никому не сказавшись, выскользнул из кабинета и поспешил в «Рощу». Так как время еще оставалось, а вокруг не было видно ни единой живой души, молодой человек решил на сей раз воспользоваться укрытием Ууланги, поскольку оно было ближе к двери. Через некоторое время между деревьями мелькнуло светлое пятно, беззвучно плывущее в сумерках. Адаму не стоило труда догадаться, что это было белым платьем леди Арабеллы. Она подошла к двери и остановилась. И почти тут же с другой стороны так же беззвучно появился Ууланга. Адам едва поверил своим глазам: на плече у негра висел его собственный ящик с непальским мангустом! Но ведь африканец никому не собирался попадаться на глаза этим вечером, а уж тем более тому, чью собственность он присвоил.

Каким бы неслышным шагом дикарь ни шел, леди Арабелла все же почувствовала его присутствие и, обернулась к нему навстречу. В почти сгустившихся сумерках разглядеть негра, одетого по своему обыкновению в черное, было почти невозможно; лишь яркие, словно светящиеся, белые пятна воротничка и манжет давали хоть какую-то возможность следить за его местонахождением и жестикуляцией. Первой заговорила леди Арабелла:

– Так что тебе надо? Ограбить меня? Или, может, убить?

– Нет, любить твоя!

Дама слегка опешила и поспешила сменить тему:

– А это что ты с собой притащил – гроб? Напрасно старался, я в нем не умещусь.

Ууланга, поняв, что она над ним издевается, с трудом сдержал охватившую его ярость, но все моральные барьеры в его сознании рухнули, и на волю вырвался дикарь самого наихудшего толка.

– Это не гроб. Не гроб. Этот ящик для твоя. Там то, что твоя любит. Моя твоя его дарить.

Он заговорил так горячо, что леди Арабелла испугалась – уж не помешался ли он от страсти – и поспешила поскорее направить его мысли в более безопасное русло.

– Так ты из-за этого хотел меня видеть?

Он лишь кивнул.

– Тогда пойдем в дом, но через другую дверь. Но только тихо. Не имею ни малейшего желания, чтобы кто-нибудь застал меня за беседой с таким… с таким.… С таким ниггером!

Последнее слово она выбрала умышленно, для того чтобы заставить его вспомнить, кто он такой. Заставить его почувствовать себя рабом. И подчинить своей воле. Она не могла видеть в темноте его лица, но внезапно Сверкнувшие оскаленные зубы и расширившиеся, округлившиеся белки его глаз бесспорно свидетельствовали, что негр разъярен. Женщина быстро скользнула за угол дома, находившийся направо от нее. Ууланга рванулся за ней, но она остановила его одним движением руки:

– Нет-нет. Не в эту дверь. Эта не для негров. Для тебя и черный ход хорош!

И леди Арабелла, сняв с цепочки для часов небольшой ключик направилась к низенькой дверце, находившейся со стороны Обрыва, а Ууланга, повинуясь ее приказу, вернулся к железной двери. Адам с радостью отметил, что ящик пока что цел и невредим. Размышляя, что делать дальше, он машинально крутил в руках найденный в жилетном кармане ключик. Задумавшись, он не заметил, куда исчез негр, и тогда он отважился пойти за леди Арабеллой.

Глава 18

СМЕРТЬ УУЛАНГИ

Адам поспешил догнать леди и тихонько тронул ее за плечо. Она резко обернулась.

– Выслушайте меня, пока мы одни, – прошептал он. – Я не советую вам доверяться этому негру.

– А я и не доверяюсь, – отрезала она.

– Кто предупрежден, тот вооружен. Но в таком случае, не могли бы вы мне сказать (это в ваших же интересах), почему именно вы ему не доверяете.

– Друг мой, вы и представить себе не можете, что это за дикарь. Вам хоть на секунду могло прийти в голову, что он посмеет мечтать о браке со мной?!

– Нет! – кратко ответил Адам, пряча улыбку.

– Да! И он лелеет мечту склонить меня к этому браку, предложив мне честно разделить пополам какие-то мифические сокровища, которые еще к тому же я – по его мнению – украла у мистера Касуолла.… А почему не доверяете ему вы, мистер Сэлтон?

– Вы видели ящик, висевший у него на плече? Так вот, этот ящик принадлежит мне. Уходя на ленч, я оставил его в оружейной. А этот негр, очевидно, его оттуда стащил. Теперь я думаю, он решил, что и там какие-то сокровища.

– Именно это он и решил.

– А вы откуда знаете?

– Пару минут назад он пытался меня подкупить ими. Ну, чтобы я вышла за него замуж. Ужас! Я вся горю от стыда, рассказывая вам подобные вещи. Это не человек, это какое-то животное!

Во время беседы она вставила ключик в замочную скважину и отперла дверцу, которая, несмотря на свою массивность и старинный вид, на удивление легко и бесшумно двигалась на своих петлях. Внутри царила полная темнота, но леди Арабелла уверенно шагнула вперед, так, словно для нее все здесь было залито ярким светом. Адам же в смутном мерцании льющегося как бы из ниоткуда слабого зеленого свечения смог разглядеть только несколько массивных каменных ступенек уходящей вверх лестницы. Леди Арабелла толкнула дверцу, та мягко и беззвучно захлопнулась за их спинами, и на некоторое время все погрузилось в полную тьму: Адам лишь слышал легкие шаги хозяйки, уже поднимавшейся по ступеням. Но когда его глаза немного привыкли, очертания окружавших его предметов.

Как бы обведенные мистически светящимся зеленоватым контуром, стали постепенно выступать из мрака. Лестница вела к еще одной железной двери, но гораздо более массивной и высокой, чем первая. Открыв ее, они оказались в большой комнате, стены которой были сложены из огромных каменных блоков, так плотно пригнанных друг к другу, что места соединений были почти не заметны. Похоже было, что некогда эти стены были тщательно отшлифованы. В дальней из них находилась еще одна дверь – на сей раз широкая, но невысокая. Над ней было небольшое круглое оконце, выходящее наружу, и из него струился слабый лунный свет.

Леди Арабелла сняла со связки еще один ключ и вставила его в массивный замок. Крохотный ключик легко повернулся в скважине, и тяжелая дверь опять-таки совершенно бесшумно распахнулась. Перед ними на ступеньках, бережно прижимая к себе ящик с мангустом, стоял Ууланга. Приняв появление леди Арабеллы за приглашение войти, негр угодливо ей поклонился и шагнул в дверной проем. Но, очутившись внутри, он замер, окинул взглядом стены и вдруг радостно оскалился:

– Много смерти. Большая смерть. Много убитых. Хорошо! Хорошо!

Он жадно втягивал воздух ноздрями, словно слышал одному ему ведомый запах. Он вел себя так странно и был настолько возбужден, что рука Адама сама собой потянулась к револьверу. Лишь нащупав спусковой крючок, Сэлтон почувствовал себя спокойнее – теперь он был готов к любым неожиданностям.

И только сейчас он заметил, что радость Ууланги была вполне объяснима: воздух действительно был пронизан тяжелым запахом, исходившим от круглого колодца в центре комнаты. Вонь была настолько сильна, что Адама замутило, хотя леди Арабелла держалась так, словно ее вовсе не замечала. Нигде и никогда раньше Сэлтон не встречал подобного запаха: ни в перевязочных военных госпиталей, ни на бойне, ни в заброшенных домах. Чтобы получить хоть что-то сравнимое, надо было смешать все эти запахи вместе и добавить к ним еще смрад от химических отходов и еще, пожалуй, то тошнотворное зловоние, что возникает в трюме старого корабля дней через десять после того, как в плещущейся на дне ржавой и гнилой воде утонула пара сотен крыс.

И тут вдруг Ууланга обнаружил, что в комнате находится еще один человек – Адам Сэлтон! Недолго думая, он выхватил пистолет и выстрелил. Но, к счастью, промахнулся. Адам был бывалым дуэлянтом, однако на сей раз он, отвлекшись на запах, позволил застать себя врасплох. Но чтобы прийти в себя, ему хватило секунды. А уже в следующую оба мужчины держали друг друга на мушке; между ними черной дырой зиял колодец, из неведомых глубин которого струился тяжелый смрад.

И у Адама, и у Ууланги были пистолеты; но та, что, пожалуй, была самым опытным стрелком из всех троих, сегодня не взяла с собой револьвера. И леди Арабелла попыталась ошеломить негра внезапностью нападения: она резко метнулась к нему и едва не выбила оружие из его руки, но он отскочил и, случайно ступив на низенький барьерчик, зашатался, балансируя над черным зевом зловещего колодца. Хоть и с трудом, но ему удалось восстановить равновесие, и тут же он, злобно ощерившись и почти не целясь, выстрелил в леди Арабеллу. Адам бросился на него, и мужчины сошлись в смертельной схватке на самом краю колодца. Леди Арабелла ничуть не пострадала от выстрела. Вскипев от ярости, она бросилась на Уулангу, чтобы придушить его сзади, но клетка, все еще висевшая у него на плече, в пылу борьбы внезапно раскрылась, и оттуда выскочил разъяренный мангуст – победитель кобр. Он стрелой взлетел леди на грудь и уже почти добрался до ее горла, как она, с неожиданной для столь хрупкой женщины силой, оторвала зверька от себя и разорвала пополам с такой легкостью, словно он был бумажным. Поистине в ту минуту она обладала нечеловеческими силами и ловкостью. Не успела еще брызнуть кровь несчастного мангуста, как его тельце полетело в колодец. А уже в следующий момент Арабелла вихрем налетела на Уулангу, ее белые руки обхватили его смертной хваткой и увлекли его за собой – в зияющую черную дыру.

Перед глазами ошеломленного Адама заплясали несущиеся в бешеном хороводе алые и зеленые огни, словно водоворотом утягиваемые в колодец. Последними утонули два сияющих, как изумруды, глаза, опускавшиеся в мрачные глубины с какой-то неспешной, пугающей медлительностью. Но вот погасли и они, и лишь тающий отблеск их сияния еще некоторое время мерцал на краю колодца. А затем раздался такой ужасный вопль, полный безграничного ужаса и боли, что у Адама кровь застыла в жилах.

Никогда в жизни Адам Сэлтон уже не сможет выкинуть из памяти эту кошмарную сцену. Эту кромешную тьму, которая окутывала его, когда совсем рядом из разверстой словно до самого центра земли прорвы доносились звуки, которые можно услышать только в нижних кругах ада. Он не сможет забыть посеревшее от ужаса лица негра, когда тот перед падением в колодец заглянул в изумрудные глаза своей ужасной судьбе. Не забыть ему и этот зловещий, светящийся зеленоватый туман, слабо освещавший пятна свежей крови на древних камнях. На фоне этого кошмара бледнела даже ужасная участь бесстрашного мангуста. Она лишь свидетельствовала о том, что здесь пришли в действие уже не человеческие, но воистину дьявольские силы. Адама, никогда прежде не сталкивавшегося с подобным, все происшедшее повергло в состояние панического страха. Единственное, чего он хотел, так это бежать со всех ног как можно дальше из этого проклятого дома. Но зеленоватое свечение, струившееся из колодца, по мере того, как то, что его излучало, опускалось все глубже, постепенно меркло, пока молодой человек не оказался в уже полной темноте. И это в столь кошмарном месте, когда все происшедшее еще живо стояло перед глазами!

Нервы Адама не выдержали, и он бросился бежать, но почти тут же поскользнулся на чем-то липком, пахнувшем кровью и, скатившись по ступенькам вниз, растянулся на полу в соседней комнате.

Открыв глаза, он понял, что кошмар продолжается: в дверном проеме четко вырисовывалась фигура леди Арабеллы. Ее белое платье было испятнано кровью. Кровь была и на руках, и даже на шее. Но лицо ее хранило абсолютно спокойное, безмятежное выражение. То же выражение, с каким она несколько минут назад, в сопровождении Адама, входила в эту дверь.

Глава 19

ВРАГ ВО МРАКЕ

Прежде чем вернуться в «Лессер-хилл», Адам долго бродил по Обрыву. Ему было необходимо успокоиться после всех этих ужасных событий и привести мысли в порядок для обсуждения происшедшего с сэром Натаниэлем. К тому же ему предстояло решить, стоит ли рассказывать обо всем этом дяде: для старика такие новости могли бы оказаться серьезным потрясением. С другой стороны, мистер Сэлтон все равно мог рано или поздно узнать об этом и весьма огорчиться тем, что у племянника и старейшего друга завелись от него тайны. Но когда по возвращении Адам узнал у управляющего, что дядя телеграфировал из Уолсэлла, что дела его задерживают там до завтра, у молодого человека словно камень с души свалился.

Так как сэр Натаниэль уже собирался ложиться спать, Адам решил перенести разговор на утро и договорился со старым историком о совместной прогулке после завтрака, на которой он расскажет нечто исключительной важности.

Несмотря на все потрясения, Адам спал довольно крепко, отлично выспался и, проснувшись на рассвете, обнаружил, что голова у него работает с прежней ясностью, а нервы полностью успокоились. Вместе с утренней чашкой чаю ему принесли письмо от леди Арабеллы. В нем леди торопилась изложить свою версию вчерашних событий.

Адам прочел его, а затем перечитал еще несколько раз, тщетно пытаясь разгадать тайные мысли этой странной женщины.

«Уважаемый мистер Сэлтон,

я не смогла спать спокойно, пока не нашла в себе силы написать это письмо. Заранее умоляю о прощении, если потревожу им Вас в неподходящее время. А также за то, что, находясь в смятении чувств, скажу Вам слишком много… или слишком мало. Мне трудно собраться с мыслями; я все еще не совсем пришла в себя после трагических событий вчерашнего вечера. Рука моя дрожит, выводя эти строки, и при одной мысли о тех ужасах, свидетелями которых мы стали, я почти теряю сознание. Мысль о том, что по моей вине Вы подверглись такой страшной опасности, не дает мне покоя. Простите меня, если это возможно, и, умоляю, не думайте обо мне плохо. После того как мы вместе с Вами смотрели в глаза смерти, опасность нас сблизила и мы – я это чувствую! – стали больше чем друзьями. Я знаю, что теперь я во всем могу доверять Вам и опереться на Вас в трудный момент, как и не сомневаюсь в том, что Вы испытываете ко мне должное уважение и симпатию. Позвольте же выразить Вам свою безграничную благодарность за Вашу неоценимую помощь; за то мужество и верность долгу, которые Вы проявили в минуту смертельной опасности. До конца моей жизни мне суждено видеть в ночных кошмарах этого страшного человека. Его черный лик будет заслонять от меня все, что есть в жизни светлого и радостного. Я никогда уже не смогу забыть его последнего взгляда – взгляда, полного ненависти и бессильной ярости, – которым он ожег меня перед тем, как упал в колодец. Он стал жертвой собственных преступных намерений. Чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу к убеждению, что все случившееся было задумано им заранее. Все, кроме его собственной ужасной смерти.