Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 130 страниц)

На данный момент это было уже достаточным успехом. Я вспомнил совет и предостережение Энди, а потому решил, что нельзя упускать его сейчас, когда он хоть немного пошел на попятный.

Мистер Джойс, только Господу известно, кому что суждено! Не хочу усугублять огорчения в вашей жизни! Я всего лишь прошу – дайте мне надежду, я могу ждать, сколько вы потребуете, я постараюсь заслужить любовь и уважение Норы.

Отец крепче обнял дочь, погладил ее по волосам, а затем заговорил – и глаза его увлажнились:

Не от меня зависит, ждать вам или нет. Ее любовь вы должны завоевать, не мою! – Нора обняла отца, спрятала лицо у него на груди, а он продолжил: – Нельзя отменить то, что сделано. Если Нора вас любит – а похоже, что так, – я правду говорю, дочка?

Она обратила к нему лицо, по которому текли слезы, заглянула в его глаза и прошептала:

Да, отец!

Теплая волна прокатилась в моей груди, голова закружилась от близости счастья.

Ну, ну! Вы оба слишком молоды, – добродушно сказал Джойс. – Бог знает, что случится в ближайший год. Пусть девочка сама выбирает, что делать. Она не особо много джентльменов видала. Дорогая, я согласен на все, что сделает тебя счастливой, помоги нам, Господи!

И когда я могу рассчитывать на согласие? – едва я произнес вопрос, как понял, что совершил ошибку и не почувствовал настроение упрямого отца.

Джойс снова помрачнел, сурово взглянул на меня и заявил:

Я думаю о дочери, сэр, а не о вас! Если ее счастье принесет вам добро – пусть так будет, ваша удача. Я считаю, вам надо еще пообщаться и пусть она обдумает все получше. Но вы, сэр, должны дать мне слово, что никаких любовных вольностей допускать не станете. Мы люди простые, но мы знаем, что такое честь. Будь вы один из нас, я ничего такого говорить бы не стал, но вы человек чужой и не нашего поля ягода.

Все было сказано теперь ясно и определенно, но я решил предпринять еще одну попытку обозначить хоть какие-то сроки нашего соглашения, так что осторожно поинтересовался:

Если все пойдет хорошо, и вы дадите согласие – даст бог, так и случится, – когда я могу снова обратиться к вам за благословением?

Как только возникала необходимость давать внятный и точный ответ, Джойс становился угрюмым. Он посмотрел на дочь, затем на меня, погладил ее по голове, а затем сказал:

Вот когда найдется сокровище Ноккалтекрора, тогда и приходите, и требуйте ее! Сразу все и получите!

У меня мелькнула дикая мысль, что все мы и вправду находимся под заклятием горы и что в моих силах управлять ее стихиями, а потому я неожиданно для себя с легкостью ответил:

Тогда я могу потребовать ее сейчас!

Что? – он был удивлен и разгневан.

Сокровище Ноккалтекрора здесь. Вы держите его в своих руках!

Ах вот оно что! И вы, конечно, решили ограбить меня! – он усмехнулся. – Ступайте! Мне уже хватит вашего общества! Даже дочь и то хотела немного побыть наедине со мной.

Я поклонился и развернулся к двери, но на самом пороге меня остановил голос Джойса:

Постойте! В конце концов, молодость дело такое. Кажется, вы не причините вреда.

Он потянул мне руку, и я охотно пожал ее. С этим жестом между нами и вправду установилась новая связь, при дававшая мне уверенности. Я решился с делать шаг к Норе и коснуться ее руки – и она не отстранилась, я поцеловал тыльную сторону ее ладони, поклонился и вышел. Но едва за мной закрылась дверь, Джойс тоже покинул дом и снова окликнул меня:

Заходите через часок, – предложил он и вернулся к себе.

Я бесцельно бродил среди скал, карабкался по узким каменистым тропам Полей Утесов, шагал сквозь высокую траву, густо разросшуюся за время частых дождей, и, наконец, оказался на том самом плато, где отыскал Нору. Я сел на тот же самый валун, где мы сидели с возлюбленной, я чувствовал, что готов целовать эту скудную землю, по которой она ступала. Я горячо молился, и сердце мое пылало от неукротимой любви. Будущее представлялось в самом радужном свете, и я готов был все сделать для прекрасной Норы. Если бы это было в моих силах, я бы вознес ее над землей, чтобы ни одна колючка, ни один камень не причинили ей боль или неудобство.

Когда миновал час, я пошел назад к коттеджу. Дверь была открыта, но я постучал. Нежный голос пригласил меня войти. Нора ждала меня в центре комнаты, лицо ее сияло, хотя еще видны были следы недавних слез. Я догадался, что время, проведенное мною среди скал, не прошло даром для дочери и отца, которые смогли наедине поговорить открыто, от всего сердца. Старая любовь соединилась с новой, и жизнь для Норы стала полнее и ярче. Я подумал, что отец наверняка нашел в себе силы принять счастье своей дорогой дочери. Без лишних слов я заключил ее в объятия, и она отозвалась без ложной стыдливости, доверчиво и нежно. Господь свидетель, как велика истинная любовь и как чисты ее пути и помыслы!

Мы сели бок о бок и принялись говорить о чувствах и о мелочах жизни, о пустяках и о том, что важно для влюбленных, мы вместе строили дом нашей надежды. Ничто не омрачало наши мысли, лишь тень солнца, клонящегося к закату, постепенно погружала комнату в сумрак. Длинные, косые лучи рисовали на полу бриллиантовый узор, повторяя рисунок оконного переплета, потом эти пятна стали бледнее, поднялись на стену напротив. Так и сидели мы, пока не услышали голос Джойса:

Весь день думаю, думаю, и, пожалуй, это удивительно счастливый день для всех нас. Полагаю, сэр, что человек, завоевавший сердце моей дочери, может гордиться этим. У нее золотое сердце! Я должен вручить ее вам! Простите уж, сперва меня одолели опасения. Но уверен, что вы будете хорошо заботиться о моей девочке. Для меня она всегда была и остается зеницей ока. Не обманите ее доверия! Он помедлил мгновение, а потом протянул мне руку, а Нора бросилась ему на шею, прижалась к отцовской груди и пролепетала:

Папа, дорогой, ты так добр! И я очень, очень счастлива! – потом она взглянула на меня, положила ладонь на мою руку и сказала со всей серьезностью: – Теперь он и для тебя будет отцом. Люби и почитай его так же, как я!

Хорошо, – ответил я, и мы, все трое, соединили руки.

Прежде чем уйти, я сказал Джойсу:

Вы сказали мне, что я смогу потребовать ее, когда будет найдено сокровище горы. Ну что же. Дайте мне месяц, и, возможно, некое сокровище нам найти удастся.

Я не хотел признаваться ему сейчас в покупке прежнего его участка, чтобы сделать сюрприз позже.

Что вы имеете в виду? – удивился он.

Скажу через месяц. Или раньше – если ход дела ускорится. Но доверьтесь мне – обещаю нечто приятное.

Джойс улыбнулся и покачал головой, вероятно, приписав мои слова горячности молодого и влюбленного человека.

Нора вышла на порог, чтобы проводить меня, и поцеловала, покраснев, словно роза. Мы еще немного помедлили, прежде чем расстаться. От ворот я оглянулся: отец и дочь стояли перед домом и смотрели мне вслед. Рука его лежала на ее плечах, а ее голова склонилась на отцовскую грудь.

Я вернулся в Карнаклиф, переполненный счастьем и восторгом. Ноги мои летели, не касаясь земли, а голова кружилась. Впереди простиралась дорога к прекрасному будущему.

Глава 12

ПОИСКИ В БОЛОТЕ

На подходе к дому я встретил Дика, который шел мне навстречу. Он выглядел счастливее, чем утром, когда мы расставались. Я поверил, что теперь, когда шок и разочарование отступили, он больше заинтересован в моей удаче. Я рассказал ему обо всем, что произошло, и он согласился, что совет, данный мне Джойсом, звучит разумно. Некоторое время после этого мы молча шли в сторону отеля, я несколько ускорил шаг – я вдруг понял, что уже почти сутки ничего не ел. Прозаично, но правда: я был ужасно голоден. Волнение и радость редко уступают по силе воздействия аппетиту, а горе и страх вовсе изгоняют его.

У дверей отеля нас поджидал Энди, который немедленно обрушил на меня поток речи.

Ох, и горестный у меня выдался денек! А вот и мистер Арт, что совсем предался таинственному народцу и всяким феям. А потом и на поиски лепрекона отправился, в такой-то благословенный день. Тока гляньте на него! Разве не печально? Бросайте вы этих фей, мистер Арт! Помогите ему, мистер Дик! Лучше уж влюбиться по уши в живую девчонку. Точняк, вот мисс Нора – лучше, чем ничего, а мистер Арт и глянуть на нее не желает!

Последняя ремарка заставила Дика резко развернуться к нему:

Что ты хочешь сказать, Энди?

Да чего там! Мистер Арт увидал какую-то странную девчонку тама, на Нокнакаре, на самой верхушке, думаю – не иначе как фея! – он напустил на себя комически серьезный вид, потом обернулся ко мне и добавил: – Сегодня-то не видали ее?

Я не видел никого соответствующего твоему описанию, Энди. Боюсь, с феями не знаком, – ответил я, проходя в здание.

За мной последовал Дик, а Энди громко расхохотался и пошел вокруг дома, в сторону ближайшего бара.

Для меня этот вечер был счастливым, как ни посмотри. Мы с Диком засиделись, курили, а потом пошли прогуляться. Я был благодарен дорогому благородному другу за его сочувствие и понимание, мы обсуждали работы на Нокнакаре и Ноккалтекроре, и эта тема целиком захватила его. Он делился новыми наблюдениями и предположениями.

Кое-что беспокоит меня, – заметил он, наконец. – Даже при обычном количестве дождей, которые прошли в последнее время, поток воды из болота нельзя назвать постоянным. Он не связан напрямую с дождями, как я раньше ожидал. Судя по всему, процесс намного сложнее вода задерживается между слоями глины, фильтруется, а иногда прорывает стенки, разделяющие секции болота или внутренние его резервуары. Я никак не могу рассчитать течение процесса, и это меня тревожит, потому что аналогичная ситуация разворачивается на болоте Ноккалтекрора. И это может привести к непредсказуемой по времени катастрофе, если болото снова придет в движение. Я опасаюсь за Мердока и его действия. С тех пор как мы получили информацию о железе, утонувшем в трясине, он постоянно пытается там что-то искать, копать – стоит мне уйти. Мне кажется, он подкапывает глиняные барьеры, сдерживающие воду. Я предупреждал его о возможной опасности, связанной с таким вторжением в структуру болота. Завтра попробую поговорить с ним со всей серьезностью.

Он уехал в Гэлоуэй позавчера и должен вернуться завтра утром. Я должен разобраться, что за игру он ведет.

Прежде чем расстаться, мы условились, что утром вместе отправимся на Ноккалтекрор, – я в глубине души понимал, что готов спешить туда ежедневно.

Рано утром мы уселись в экипаж, а у подножия горы оставили Энди в трактире и сами пошли дальше пешком. Дик повернул к воротам владений Мердока, а я ускорил шаг и поспешил к Джойсу. Вероятно, у Норы был замечательный слух. Она сумела расслышать мои шаги на дорожке к дому и уже ждала меня у входа. Она застенчиво и радостно приветствовала меня, мы пожали руки и на мгновение замерли. Очевидно, она немного испугалась, что я поцелую ее прямо тут – на открытом просторе, где нас могли увидеть. Но в следующий момент она решила, что мы в полной безопасности, а потом мы вместе прошли в коттедж. Там ждала меня награда – едва за нами закрылась дверь, Нора обвила меня руками за шею, и я сжал ее в объятиях, губы наши слились в долгом поцелуе. Счастье наше было безграничным. Первое свидание после обручения – что может быть прекраснее для двух молодых влюбленных? И разве нужны тут объяснения? Джойса не было дома – он ушел в поле, и мы сидели вдвоем, взявшись за руки, говорили о пустяках и позабыли о времени и обо всем остальном мире.

Внезапно Нора встрепенулась.

Тсс… – сказала она. – Кто-то идет. Наверное, это твой друг – мистер Сатерленд.

Мы слегка отодвинулись друг от друга, вслушиваясь. Скрипнули ворота, теперь и я слышал шаги Дика – он явно торопился. Наконец, раздался стук в дверь.

Войдите! – воскликнули мы вместе, переглянулись и покраснели от смущения.

Вошедший в комнату Дик был бледен. Он сердечно приветствовал Нору, и она улыбнулась ему. В следующий момент он обернулся ко мне:

Мне жаль беспокоить тебя, друг мой, но не мог бы ты пройти со мной на участок Мердока? Там нужно сделать кое-какую работу, и мне очень нужна твоя помощь.

Я попрощался с Норой и пошел за ним. Она не пошла с нами к двери, оставшись на прежнем месте в комнате, но когда я обернулся от ворот, заметил, что она смотрела нам вслед через окно с мелкой расстекловкой ромбами.

Что случилось, Дик? – спросил я, когда мы вышли за ворота усадьбы Джойса.

Начинаем все заново. Вероятно, Мердок считает, что наткнулся на след. Он даже отправился в Гэлоуэй за дреком, чтобы тралить болото, теперь он хочет, чтобы мы попытались извлечь из трясины тот металлический объект, что бы он из себя ни представлял.

Боже милостивый! – воскликнул я.

Вообще-то я с ним согласен. Вероятно, там и вправду находится нечто крупное и металлическое. Мы точно определили место, и теперь мне нужна твоя помощь.

Приблизившись к краю болота, я заметил Мердока, стоявшего на некоем подобии мостков из длинной доски – один конец ее был закреплен на твердой земле, центр опирался на крупный валун на самой границе трясины. Рядом находился тот самый дрек: зубчатый ковш примерно четырех футов шириной на большой бухте крепкой веревки. Когда мы подошли, Мердок приветствовал меня с обычным кислым видом, и мы все взялись за работу. Но сначала Дик обратился ко мне весьма официально:

Мистер Северн, мистер Мердок попросил нас о помощи с извлечением некоего объекта из болота. Он решил довериться нам, полагая нас джентльменами, которые способны хранить чужие тайны.

Я кивнул, и Дик встал на закрепленный конец мостков и взял ковш дрека. Бухту веревки поднял Мердок. Поверхность болота в избранном ими месте была явно раскопана, а рядом со мной лежал шест – мокрый и грязный, очевидно, ранее служивший отметкой участка. Дик осторожно раскачал дрек и забросил его. Ковш погрузился в трясину – сперва медленно, затем все быстрее, веревка стала разматываться, следуя за «якорем», и меня поразила ее длина – я впервые осознал, насколько глубоким было это болото.

Внезапно погружение прекратилось – ковш достиг чего-то твердого. Тогда мы с Мердоком стали осторожно выбирать веревку, чтобы дрек не выходил на поверхность, а двигался по предполагаемому дну, а Дик взял шест и вбил его в болото в месте пробы. Затем он присоединился к нам и помог тянуть веревку с дреком. Сначала все шло легко, затем мы почувствовали сопротивление – вероятно, ковш зацепился за что-то. Вдруг мы почувствовали толчок и едва заметное движение, и Мердок взволнованно воскликнул:

Поймали! Я чувствую это. Тяните, тяните изо всех сил!

Мы тянули и тянули. Сперва вес казался неподъемным, и я подумал, что дрек просто зацепился за выступ скалы. Что бы там ни лежало, потребуется слишком много физической силы, чтобы извлечь это из трясины, а может, и вовсе речь идет о том, что отделить от каменного массива не удастся. Однако Дик действовал решительно, так что я тоже прилагал все силы.

Вдруг объект сдвинулся – потом опять остановился. Это точно не была сплошная скала! Мы продолжали тянуть, и мало-помалу веревка пошла, сопротивление стало слабеть, и тяжелый предмет медленно стал уступать нашим трудам. Дик был теперь тоже взволнован, а Мердок только сжимал зубы и подвывал тихо, как демон: ничто не могло встать между ним и желанной наградой. Сам я испытывал сложные чувства. Естественное возбуждение от успеха приложенных усилий смешивалось с воспоминанием о словах Джойса: «Когда найдется сокровище болота, тогда и требуйте мою дочь». Как будто в данный момент решалась моя судьба, как будто наши труды могли обеспечить мое счастье…

Вековое сокровище в наших руках? Сокровенная тайна вот-вот выйдет наружу?

Мы тянули, тянули – о, как отчаянно мы тянули эту веревку! Фут за футом, мокрая и скользкая, она проходила через наши руки. Казалось порой, что удержать ее невозможно. Время от времени один из нас упускал ее на несколько дюймов – она просто выскальзывала из горевших ладоней. «Держи, держи», – сдавленно рычали мы в такие мгновения. Нас было трое, все мы с трудом удерживали вес объекта, и ни на какую дополнительную механическую помощь рассчитывать не приходилось. За нашими спинами веревка опускалась на землю бесчисленными кольцами. Будет ли ей конец? Мы начинали задыхаться от напряжения, руки и спины сводило. И тут возникло новое, более упорное сопротивление. Я не рассчитывал на это, но Дик крикнул:

Теперь надо поднимать прямо вверх, иначе груз застрянет в корнях. Вы двое сможете удержать? Я должен пройти на мостки.

Мы кивнули, не в силах отвечать словами – у нас едва хватало дыхания.

Дик осторожно отпустил веревку, позволяя нам скоординировать усилия по-новому, а затем поднял горсть земли, растер ее между ладоней и прошел на мостки чуть дальше центра, а затем подобрал веревку там. Он крепко перехватил ее смазанными глинистой землей руками и сказал:

Мердок, вы оставайтесь на месте и тяните, а ты, Арт, иди сюда.

Я тоже набрал земли в ладони и растер ее, поспешив к другу на мостки, а там подхватил веревку рядом с ним.

Последовали минуты ожесточенной борьбы. Лица наши побагровели от прилива крови, пот заливал глаза, руки и спина болели чудовищно, я почти пришел в отчаяние, уверенный, что нам не одолеть мощь этой проклятой трясины. Но потом пришла волна отваги и упорства, и мы с удвоенной энергией тянули и тянули веревку.

Наконец нечто огромное показалось над поверхностью болота. Еще неясно было, что это – липкая грязь делала предмет бесформенным, – однако его появление вызвало прилив энтузиазма. Внезапно болото отпустило свою добычу, сопротивление ослабело, и со взрывом вони и фонтаном отвратительных темных брызг предмет полностью вышел наружу. Мы еще немного поднатужились и выволокли его на скальный выступ. Мердок опрометью бросился туда, яростно выкрикивая по пути:

Отойдите! Руки прочь! Это мое, я сказал: это мое! Даже не думайте коснуться, иначе пожалеете! Прочь, прочь! Это моя земля, уходите! – глаза его сверкали, как у безумного, – да он и выглядел в этот момент безумным убийцей.

Я испытывал к нему столь сильное отвращение, буквально физическое, что не стал отвечать. А слабость, накатившая после окончания всех усилий, заставила меня опуститься на землю. Но Дик был настроен бодро, и голос его прозвучал твердо и спокойно:

Как же вы благодарны тем, кто помог вам! Оставьте находку себе, мы на нее не претендуем. Но запомните: такая одержимость определенно сведет вас с ума. Держите себя в руках по мере сил. Фу, какая вонь и грязь! – И только после этих слов он опустился на землю рядом со мной.

Да уж – грязь и вонь были ужасны. Бесформенный огромный комок, извлеченный нами из болота, истекал мерзкой жижей, а потревоженная трясина испускала пузыри и отвратительный запах. От добычи к болоту устремился настоящий поток жидкой грязи, но Мердок не обращал на это никакого внимания. Он буквально припал к мерзкой глыбе и бормотал сладострастно:

Наконец, наконец! Мое сокровище! Все мое!

Дик встал, его красивое лицо исказилось гримасой отвращения.

Пойдем отсюда, Арт. Ужасно наблюдать за деградацией человека. Оставим его наедине с приобретением.

Я тоже встал, чтобы последовать за Диком. Но, услышав его, Мердок резко обернулся, сверкнув на нас диким и злобным взглядом.

Нет! Нет, останьтесь! Вы должны увидеть мое сокровище! Вы его никогда не забудете. Можете потом рассказать Фелиму Джойсу, что я раздобыл на его земле – на той самой, что отнял у него!

Мы переглянулись и остановились.

Мердок взял лопату и стал удалять грязь с непонятного предмета. Несколько энергичных ударов – и добыча обрела узнаваемый облик. Это был проржавевший армейский лафет! Так вот что мы тащили со дна трясины! Мердок взвыл от разочарования и чуть ли не упал рядом с бесполезной грудой металла.

Пойдем отсюда! – сказал Дик. – Мне даже жаль этого мерзавца. Тяжело, наверное, обнаружить, что столько сил потрачено понапрасну.

Мы пошли прочь, оставив Мердока у грязного ржавого лафета. Никогда не забуду выражение жадности и досады, запечатлевшееся в тот момент на его лице. Мы направились к ручью у подножия горы, там смыли грязь с одежды, рук, лиц, испытывая облегчение по мере того, как освобождались от вонючего прикосновения болота. Потом мы поднялись повыше, чтобы свежий ветерок осушил и очистил нас. Некоторое время мы молчали, наслаждаясь покоем. Наконец, Дик сказал:

Полагаю, Арт, тебе стоит вернуться в коттедж. Мисс Джойс, должно быть, недоумевает, куда и зачем я так торопливо увел тебя. Не стоит тревожить ее.

Было странно слышать это «мисс Джойс» о Норе, моей Норе. Я невольно улыбнулся и покраснел. Дик заметил это и добродушно усмехнулся. Положив руку мне на плечо, он добавил:

Теперь ты часто будешь говорить о ней с другими, слышать ее имя. Она становится частью твоего круга – и, клянусь честью, украшением его! Мисс Джойс – пока она не станет миссис Артур Северн!

Какое наслаждение слышать такие слова!

Вернувшись в коттедж, я застал Нору в одиночестве. Она понимала, что я связан обещанием не рассказывать о странных работах на участке, принадлежавшем теперь Мердоку, но явно волновалась. Она не могла не заметить, как странно я выглядел: конечно, я отчистил грязь в ручье, но далеко не полностью. Без лишних слов Нора приготовила таз горячей воды, мыло, полотенце, щетку для одежды и предоставила мне возможность привести себя в полный порядок. Ее хлопоты вызывали у меня сладкое чувство близости. Ее женственность, забота, грациозные манеры – все казалось мне совершенством. Передавая мне щетку для волос, она слегка вспыхнула и смутилась, и это тоже было трогательно и прекрасно. Какой радостью становится самая простая вещь – скажем, расчесывание чистых волос, – если любимые нежные руки касались перед тем каждого предмета, который ты теперь используешь! Когда мой туалет был завершен, Нора взяла меня за руку и посадила рядом с собой. После минутного колебания она произнесла:

Я хотела спросить тебя кое о чем.

Спрашивай о чем угодно, – горячо откликнулся я. – Нора, дорогая, мне тоже хочется задать тебе один вопрос.

Щеки ее снова порозовели, она кивнула и ответила:

Но сперва мой вопрос!

Нет-нет! Скажи сперва ты – а потом у тебя будет право спрашивать о чем угодно.

Но я не хочу никаких прав, – улыбнулась она.

Тем большим удовольствием будет для меня отвечать на любые твои вопросы. Но прошу – прояви милость и уступи мне первый вопрос.

Мужчины эгоистичнее и требовательнее женщин – и я никак, никак не мог удержаться.

Когда она кивнула, я спросил:

Нора, милая, когда же ты станешь моей? Когда мы поженимся?

Глаза ее светились, нежная улыбка тронула губы.

Ну уж нет! Сначала ты ответишь на мой вопрос.

Но почему, дорогая?

Потому что я думаю о будущем, милый мой. Ты знаешь, Артур, что я люблю тебя, я с радостью исполню любое твое желание, но ты должен подумать и обо мне. Я всего лишь крестьянка…

Крестьянка? – я рассмеялся. – Нора, ты самая утонченная леди, которую я встречал в жизни! Ты словно королева – такая, какой должна быть королева!

Артур, я горда и счастлива, что ты так высоко ценишь меня, но это не меняет ситуации – я крестьянка. Посмотри на мое платье, на мой дом. Да, я знаю, тебе все вокруг нравится, тебе не важно все это, и это лишь демонстрирует твое благородство. Но, дорогой, даже мой скромный жизненный опыт заставляет видеть, что мы вышли из разного круга. Я не хочу, чтобы твоя семья или твои друзья жалели тебя и говорили: «Бедолага! Какую прискорбную ошибку он совершил. Взгляните на ее манеры – она явно не одна из нас». Я не вынесу этого, потому что не хочу, чтобы кто-либо жалел моего любимого! Артур, это разобьет мне сердце!

На глазах ее выступили слезы. Я порывисто прижал Нору к груди, словно этим мог защитить ее от тревог.

Нора! Никто на свете не скажет о тебе ничего подобного. Ты просто не можешь оказаться недостойной или недостаточно изящной. Что же до моей семьи и друзей, никто из них не сможет устоять перед твоим очарованием. Иначе они не были бы моими друзьями и близкими.

Но, Артур, это ведь может оказаться правдой! Я много училась: как правильно говорить, как вести себя, я читала и слушала о мире – большом мире, который сильно отличается от нашей тихой и скромной жизни здесь. Я не то чтобы беспокоюсь о будущем и не хочу создавать лишние затруднения. Но я должна понимать, что правильно и что нет, я должна знать, как положено вести себя твоей жене. Когда я покину свой дом, никто из знакомых мне людей не сможет последовать за мной, мне не у кого будет спросить совета. Да никто из моих близких и не смог бы дать мне совет, уместный в той, другой жизни. Наши миры – твой и мой – так различны!

Нора, но разве я не буду всегда рядом с тобой? – в этот момент я чувствовал себя необычайно сильным и могущественным.

О да, конечно! Артур, как ты не понимаешь – я так люблю тебя, что хочу быть для тебя самой лучшей, в том числе и в глазах других. Ты не заслуживаешь меньшего. Но ты должен помочь мне. Я не кокетничаю, мне действительно не хватает знаний, и это заставляет меня робеть. Даже сейчас, – голос ее задрожал, она прикрыла глаза ладонью.

О милая, милая моя! – воскликнул я страстно. – Скажи мне, чего ты хочешь, и я от всего сердца приду тебе на помощь.

Артур, позволь мне учиться – я хотела бы пойти в школу, хорошую школу, на год или на два, прежде чем мы поженимся. О, я буду усердно трудиться, я сделаю все, чтобы стать лучше! Я буду помнить, что каждый час стараний позволяет мне сделать еще один шаг вверх к тебе, к твоему уровню!

Я был искренне тронут, так что горло перехватило от волнения, и я не сразу смог заговорить что такого сделал я в жизни, чтобы заслужить такую любовь?

Потом мы сидели рука об руку и обсуждали детали нового замысла – я без колебаний согласился разделить и поддержать ее желание. Я предложил отправить ее на некоторое время в Париж, а потом в Дрезден, с тем чтобы завершить образование к Англии. Ей следовало учить языки, в том числе итальянский, но туда, в Италию, мы поедем позже – уже вдвоем, на медовый месяц. Она слушала меня, чуть склонив голову, в молчаливом восхищении, а когда я заговорил о нашем предполагаемом путешествии в Италию и о том, как мы вместе будем наслаждаться старинной красотой этого мира, мягкостью света и богатством красок этой чудесной южной страны, глаза Норы засияли, а нежная раковина девичьего ушка порозовела – тут я не удержался и поцеловал его. Она прижалась ко мне и спрятала лицо у меня на груди.

Я видел, как краска разлилась по ее шее, потом Нора отстранилась, посмотрела мне прямо в глаза и с предельной серьезностью сказала:

Артур, конечно, я совсем мало знаю о настоящем, большом мире, но вряд ли принято у всех джентльменов оплачивать образование будущей жены, как бы прочен ни был договор о будущем браке. Ты знаешь, что у моего папы нет денег для такого предприятия – тем более с размахом, о котором ты сейчас говоришь. Разумно ли тебе спешить с тратами? И не будет ли справедливее нам сначала пожениться, а потом… потом принимать решение о моем обучении и поездках – в разные школы и в Италию?

Столь благородный жест не был наигранным, он родился из глубоких благородных чувств и высоких представлений. Я был поражен и растроган ее готовностью к самоограничению.

Нора, дорогая моя, если хоть что-то на свете способно побудить меня ценить тебя еще больше, так это твоя забота и скромность. Всю жизнь я буду стараться быть достойным тебя! Хотя едва ли возможно стать равным тебе в благородстве. Моя дорогая, моя дорогая! Я буду с нетерпением считать дни и часы до нашего счастливого союза. Все будет, как ты пожелаешь. Ты будешь учиться, и я не сомневаюсь, что твой отец с радостью отдал бы все, что имеет, ради твоего образования. Если он будет настаивать на том, чтобы оплатить твою школу, предложит некое практическое решение, кто я, чтобы возражать ему? Более того! Если он сочтет, что правильным будет сперва нам пожениться, а потом принимать дальнейшие решения, отлично! Причем ты можешь учиться под собственным девичьим именем, если так тебе будет удобнее.

Нет-нет, Артур! Как только я приму твое имя, ни за что на свете я не пожелаю отречься от него! Я буду с гордостью носить его. Единственное мое стремление – не опорочить его, стать женой, которая будет тебя достойна.

Нора, милая, моя будущая жена, любовь моя, все будет так, как ты пожелаешь.

Тут мы услышали шаги Джойса.

Я расскажу ему, – воскликнула Нора.

Джойс тепло приветствовал меня, а Нора захлопотала, чтобы поскорее накормить отца.

Не останетесь с нами? – предложил он. – Не спешите уходить!

Благодарю, сэр, однако Нора хотела за ужином поговорить с вами наедине.

Она улыбнулась и легко поцеловала меня в щеку. Уже на пороге я обернулся и сказал ей:

Я буду некоторое время на Полях Утесов, если вдруг буду нужен.

Я прямиком отправился на знакомое каменистое плато и уселся на плоский валун в центре, надолго погрузившись в раздумья. Мысли мои были безмятежны. Каждый день, каждый час открывал передо мной новые прекрасные стороны моей возлюбленной, весь мир для меня сиял яркими красками, я был преисполнен сладкой надежды. Новая решимость построить наше общее счастье переполняла меня.

Вскоре ко мне присоединилась Нора. Она поговорила с отцом, и теперь он хотел обсудить планы со мной. Он был согласен на ее обучение, и – к моему облегчению – ложная гордость не помешала ему проявить понимание и принять мою финансовую помощь. Мы с Норой обменялись коротким поцелуем и, взявшись за руки, пошли назад, к коттеджу, где нас уже ждал Джойс.

Нора кивнула мне и ушла в дом, а мы с Джойсом остались снаружи: он курил трубку, спокойно наблюдая за тем, как мы с его дочерью попрощались.

Мне нравится эта идея со школой, – заговорил он. – Конечно, мы люди не вашего круга, и если уж вы решились взять ее, правильно будет дать девочке шанс подняться на нужный уровень и не чувствовать себя лишней и чужой. Мне-то не потянуть такое дело, чего уж там говорить долго. Не мог я дать ей образование полное, как благородной барышне, хотя, видит бог, старался. Она умница. Она совсем не похожа на местных девушек ни речью, ни манерами. Но вам-то жена нужна пообразованнее. Так чего бы вам и не помочь ей со школами! Я не стану обещать, чего мне не суметь. Но и мешать дочке не стану. Плохой был бы я отец, коли бы свою гордость пускал вперед счастья дочери! А уж коли вы оба промеж себя решили… Вы уж подберите школы, а мне там из Лондона пропишите, что да как.

Я горячо пожал его руку.

Мистер Джойс, не могу даже высказать, насколько я рад это слышать. Слово чести, что вам не придется жалеть о своем решении.

Уверен, уверен, что это так, мистер.