Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 130 страниц)

Когда настало серое утро, Артур все же задремал, но было очевидно, что эти мысли преследовали его и во сне, так как его разбудили слова жены:

– Спи молча, прошу тебя! Этот проклятый костюм горца свел тебя с ума. Перестань разговаривать во сне, если можешь!

Неизвестно почему, но мистер Маркем обрадовался, словно с его груди сняли ужасную тяжесть. Он спросил жену, что именно говорил во сне, и услышал в ответ:

– Ты так часто это повторял, что, видит Бог, любой бы запомнил. «Не лицом к лицу! Я видел орлиное перо над лысой головой! Еще есть надежда! Не лицом к лицу!» А теперь спи! Спи!

И после этого он действительно уснул, так как, по-видимому, осознал, что пророчество безумца еще не сбылось. Он не встретился лицом к лицу с самим собой, во всяком случае, пока.

Рано утром его разбудила горничная, сообщившая, что явился какой-то рыбак и хочет его видеть. Артур оделся так быстро, как только смог – все-таки он еще плохо управлялся с одеждой шотландских горцев – и поспешил вниз, поскольку ему не хотелось заставлять спасителя ждать. Увы, посетителем оказался не кто иной, как Сафт Тамми, что неприятно удивило почтенного торговца. Старик же сразу взял быка за рога:

– Я должен ждать возле почты, но подумал, что потрачу на тебя часок и зайду только для того, чтобы посмотреть, носишь ли ты по-прежнему тот дурацкий костюм, говорящий о твоем тщеславии. Вижу, что ты ничему не научился. Что ж, время приближается, это уж точно! Однако у меня по утрам полно свободного времени, так что я буду заходить к тебе, чтобы посмотреть, как ты поживаешь и не отправился ли к зыбучим пескам, а оттуда – прямиком к дьяволу! А теперь я пошел на работу!

Провозгласив это, Тамми сразу же ушел, оставив мистера Маркема весьма раздосадованным, потому что служанки, слышавшие всё, напрасно старались скрыть свой смех. По правде говоря, Артур решил в тот день надеть обычный костюм, но визит Сафта Тамми заставил его передумать. Он им всем покажет, что Артур Фернли Маркем не трус, – и будь что будет!

Когда он вышел к завтраку в полном боевом наряде, дети все как один опустили головы и их затылки сильно покраснели. Поскольку никто из них не рассмеялся – кроме Титуса, самого младшего, который зашелся в приступе истерического кашля и был тут же изгнан из комнаты, – глава семейства не мог их ни в чем упрекнуть и с суровой решимостью принялся чистить яйцо. К несчастью, когда жена передавала ему чашку чаю, одна из пуговиц на рукаве Артура зацепилась за кружево ее шали, в результате чего горячий чай выплеснулся на голые колени мистера Маркема. Вполне естественно, что он не смог сдержаться и выругался, в ответ на что жена, немного обиженная, заявила:

– А чего ты еще ждал, Артур, если по-прежнему выставляешь себя на посмешище в этом идиотском наряде? Ты к нему не привык и никогда не привыкнешь!

– Мадам! – начал было мистер Маркем, преисполненный негодования, но не продвинулся дальше: теперь, когда возникла эта тема, миссис Маркем была полна решимости поговорить с супругом начистоту. В результате Артур услышал много неприятного для себя, причем высказанного не слишком любезным тоном. Манеры жен редко бывают приятными, когда они берутся высказывать мужу то, что считают «правдой». В результате Артур Фернли Маркем тут же поклялся, что все время их пребывания в Шотландии он будет носить только тот костюм, который жена оскорбила. Увы, за женщинами, подобными миссис Маркем, всегда оставалось последнее слово, а в данном случае сопровождаемое еще и слезами.

– Прекрасно, Артур! – объявила она. – Разумеется, ты поступишь так, как захочешь. Пускай заодно ты сделаешь из меня предмет насмешек и лишишь бедных девочек их шанса в жизни, ведь мало кто из молодых людей захочет иметь тестя-идиота! Но я тебя предупреждаю, что твое тщеславие когда-нибудь принесет тебе сильное потрясение, если, конечно, ты раньше не окажешься в сумасшедшем доме или не умрешь!

Через несколько дней стало ясно, что мистеру Маркему придется совершать большую часть своих прогулок в одиночестве. Конечно, дочери время от времени ходили гулять вместе с ним, – главным образом рано утром, или поздно вечером или в дождливый день, когда вокруг не было людей, – и заявляли, будто готовы сопровождать отца в любое время, но им почему-то всегда что-то мешало. С другой стороны, мальчиков в таких случаях и вовсе невозможно было найти, а что до миссис Маркем, то она наотрез отказывалась сопровождать супруга куда-либо, пока он не прекратит валять дурака. В воскресенье Артур надел свой обычный костюм из черного сукна, так как справедливо считал, что церковь не место для ссор, но уже в понедельник вновь сменил его на наряд горца. К этому времени мистер Маркем многое отдал бы, чтобы мысль об этом наряде никогда не приходила ему в голову, но его британское упрямство было слишком сильным, и он не желал сдаваться. Сафт Тамми каждое утро появлялся у его дома и, если не имел возможности повидать хозяина или передать ему послание, обычно возвращался после полудня, доставив по назначению свою сумку с почтой, и ждал его появления. Если Маркем выходил на улицу, старик неизменно предостерегал его об опасности тщеславия теми же словами, которые произнес в первый раз, и очень скоро англичанин стал считать его чуть ли не Бичом Божьим.

К концу недели вынужденное одиночество, постоянное огорчение и нескончаемые размышления, которым невольно предавался мистер Маркем, начали сказываться на его здоровье. Он был слишком горд, чтобы довериться кому-то из родственников, так как те, по его мнению, очень плохо к нему относились. К тому же Артур плохо спал по ночам, а когда все-таки засыпал, его постоянно преследовали кошмары. Только для того, чтобы удостовериться, что мужество не покинуло его, он завел привычку посещать зыбучие пески хотя бы один раз в день и почти всегда ходил туда поздним вечером. Возможно, именно эта привычка заставляла его неизменно возвращаться во снах к ужасному приключению. Эти сновидения становились все более яркими, и, просыпаясь утром, мистер Маркем иногда не мог понять: побывал ли в том роковом месте в действительности? Иногда он даже думал, что стал лунатиком и бродит во сне.

Однажды ночью увиденное Артуром оказалось таким реальным, что, проснувшись, он не мог поверить, что это был всего лишь сон. Снова и снова бедняга закрывал глаза, но каждый раз видение (если оно было видением) или реальность (если то была реальность) вставала перед его взором. Луна, полная и желтая, сияла над зыбучими песками, к которым он приближался. Мистер Маркем видел, как освещенное пространство начинает дрожать и заполняться черными тенями, когда жидкий песок колеблется, идет волнами, образуя песчаные воронки, как бывает обычно в промежутках между его мертвым спокойствием. По мере того как Артур подходил ближе, другой человек шел ему навстречу точно такими же шагами. Бедняга видел, что этот человек – он сам, и в немом ужасе шел вперед, подталкиваемый неведомой силой, точно загипнотизированная змеей птичка. Чувствуя, как сыпучий песок смыкается над ним, он проснулся в предсмертной агонии, дрожа от страха, а в ушах его звучало пророчество того глупого старика с почты: «Суета сует, говорит проповедник. Все есть суета. Ты должен встретиться лицом к лицу с самим собой, и тогда ты познаешь роковую силу своего тщеславия! Осознай его и раскайся, пока зыбучий песок не поглотил тебя!»

Твердо уверенный, что то был не сон, мистер Маркем встал, несмотря на столь ранний час, оделся, не потревожив супругу, и отправился на берег. И что же – на песке почтенный торговец наткнулся на цепочку следов, в которых сразу же узнал свои: тот же широкий каблук, тот же квадратный носок. Теперь он не сомневался, что действительно побывал здесь, и, отчасти ошеломленный, а отчасти пребывая в сонном ступоре, пошел по этим следам, пока не увидел, что те обрываются на краю зыбучего песка. Но наибольшее потрясение Артур испытал, когда понял, что на песке не отпечатались следы, ведущие обратно. Тут явно таилась какая-то ужасная тайна, в которую он не мог проникнуть и проникновение в которую, как он опасался, его погубит.

Будучи в столь непростой ситуации, мистер Маркем принял сразу два неверных решения. Во-первых, он ни с кем не поделился своими неприятностями, а так как никто из его родных не подозревал о них, то любое невинное слово или замечание, услышанное от домашних, лишь подливало масла в разрушительный огонь его воображения. Во-вторых, Артур начал читать книги, посвященные тайнам сновидений и психических явлений вообще, и все причуды воображения любого чокнутого или наполовину чокнутого философа давали пышные всходы в плодородной почве его больного мозга. Таким образом, все эти негативные и позитивные факторы начали работать на общую цель. Значительную роль в причинах болезни англичанина сыграл и Сафт Тамми, который в определенное время дня становился непременной деталью экстерьера «Красного дома». Через какое-то время, заинтересовавшись этим типом, мистер Маркем навел справки о его прошлом. И вот что он узнал.

Сафт Тамми, по общему мнению, был сыном лэрда одного из графств в окрестностях Фёрт-оф-Форта. Его готовили к карьере священника, но по какой-то причине, которую никто не знал, эти планы внезапно изменились. Тамми отправился в Питерхед, где в те времена процветал китобойный промысел, и там нанялся на китобойное судно, где проработал несколько лет. Год от года он становился все более и более молчаливым, пока в конце концов товарищи-матросы не начали роптать, возражая против такого мрачного компаньона, и Тамми перешел на рыболовное судно северного флота. Много лет проработав там, он неизменно имел репутацию «немного помешанного», пока наконец не осел в Крукене, и местный лэрд, несомненно, зная кое-что о его семейной истории, дал ему работу, равнозначную уходу на пенсию. Священник, снабдивший мистера Маркема этими сведениями, закончил свою речь так:

– Это очень странно, но у человека, который вас интересует, по-видимому, есть своеобразный дар – то ли ясновидение, в которое весьма склонны верить шотландцы, то ли некие оккультные знания. Не берусь утверждать точно, но, похоже, в нашем городке не бывает ни одного ужасного события, после которого местные не смогли бы процитировать изречение Тамми, предсказавшее его. Старик впадает в беспокойство или возбуждение – можно сказать, просыпается, – когда в воздухе носится смерть!

Услышанное ни в коей мере не уменьшило тревог мистера Маркема. Напротив, пророчество Тамми еще глубже засело в его голове. Из всех книг, прочитанных на эту новую для него тему, больше всего его заинтересовал немецкий трактат доктора Хейнриха фон Ашенберга из Бонна «Der Doppelganger»^[297]. Из него Артур впервые узнал о случаях, когда люди вели двойное существование, причем одна личность никак не соприкасалась с другой, а тело всегда было реальным для одной души и иллюзорным для второй. Нечего и говорить: мистер Маркем понял, что теория фон Ашенберга точно соответствует его собственному случаю. Мимолетное видение своей спины в ночь спасения из зыбучего песка, его собственные следы, исчезающие в этом песке, и отсутствие следов, идущих обратно, пророчество Сафта Тамми о встрече с самим собой и последующей гибели – все это укрепило его в убеждении, что он сам, его собственная персона, является примером доппельгангера. Осознав свою двойную жизнь, Артур предпринял шаги, чтобы доказать самому себе ее существование. С этой целью однажды вечером, прежде чем лечь спать, он написал свое имя мелом на подошвах собственных туфель. В ту ночь ему опять снился зыбучий песок и как он пришел к нему – снился настолько живо, что, проснувшись в рассветной серости, мистер Маркем не мог поверить, что не был там. Он встал, не потревожив сон жены, и посмотрел на подошвы туфель. Надпись мелом осталась целой!

Одевшись, Артур тихо вышел из дома. На этот раз был прилив, поэтому он пересек дюны и вышел на берег далеко от зыбучего песка. И там – к своему ужасу – увидел свои собственные следы, исчезающие в провале!

Артур вернулся домой в полном отчаянии. Казалось невероятным, что он, пожилой коммерсант, проживший долгую жизнь, лишенную особых событий, занимаясь бизнесом в шумном, практичном Лондоне, так запутался в тайнах и кошмарах и обнаружил, что ведет двойственное существование. Он не мог поговорить о своей беде даже с собственной женой, так как хорошо понимал, что она сразу же потребует от него полного отчета обо всех подробностях той, другой жизни, о которой она не знает, и сразу же не только начнет задумываться о супружеской неверности, но и немедленно обвинит мужа во множестве измен. От всех этих мыслей мрачность мистера Маркема лишь нарастала.

Однажды вечером, когда начинался отлив и светила полная луна, а сам Артур сидел в ожидании обеда, горничная объявила, что Сафт Тамми скандалит возле дома, потому что его не пускают к хозяину. Мистера Маркема охватило негодование, но ему не хотелось, чтобы горничная подумала, будто он боится этого человека, и он приказал ей впустить его. Тамми вошел, шагая быстрее, чем раньше, с высоко поднятой головой и с выражением решимости в глазах, которые обычно держал опущенными вниз. Едва переступив порог, он заговорил:

– Я пришел еще раз повидать тебя – еще раз! – а ты по-прежнему сидишь тут, как какаду на жердочке. Что ж, парень, я тебя прощаю! Запомни это, я тебя прощаю!

И, не сказав больше ни слова, Тамми повернулся и вышел из дома, оставив хозяина онемевшим от гнева.

После обеда мистер Маркем решил нанести еще один визит к зыбучим пескам. Он даже самому себе не хотел признаться, что боится идти туда, и поэтому около девяти часов, полностью облачившись в свой шотландский костюм, отправился на пляж и, пройдя по песку, сел у подножья ближайшей скалы. Полная луна стояла у него за спиной, и ее лучи освещали бухту, на которой резко выделялись кайма пены, темные очертания мыса и столбы для сетей. В этом ярком желтом сиянии свет из окон порта Крукен и далекого замка лэрда дрожал, как звезды на небе. Долгое время Артур сидел и упивался красотой этого вида, и его душа наполнилась покоем, какого не знала уже много дней. Вся мелочность и раздражительность, все глупые страхи прошлых недель стерлись из памяти, и освободившееся место занял новый, праведный покой. В таком прекрасном и торжественном настроении мистер Маркем спокойно вспоминал свои недавние поступки и стыдился себя, своего тщеславия и упрямства, которые были их причиной. Не сходя с места, он принял решение, что сегодня в последний раз надел костюм, который вызвал отчуждение между ним и теми, кого он любит, и который стал причиной столь многих часов и дней, полных печали, раздражения и боли.

Но как только он пришел к этому заключению, ему показалось, что внутри него раздался другой голос, который насмешливо спросил, будет ли у него когда-нибудь еще возможность поносить этот костюм. К тому же, добавил голос, уже слишком поздно: он выбрал свой путь и теперь должен придерживаться его.

– Еще не поздно, – быстро ответил живущий в Артуре лучший человек. Погруженный в свои мысли, мистер Маркем поднялся, чтобы идти домой и немедленно избавиться от ставшего ненавистным костюма, но задержался на мгновение, чтобы еще раз взглянуть на чудесный пейзаж. Бледный, мягкий свет сглаживал очертания скал, деревьев и крыш строений, делая тени более глубокими, бархатисто-черными и освещая, подобно всполохам пламени, набегающие волны прилива, бахромой наползающие на плоский песчаный пляж. Потом Артур покинул скалу и вышел на берег.

Но тут его охватил приступ ужаса, так что прилившая к голове кровь затмила свет полной луны. Он опять увидел то роковое отражение себя, идущего по ту сторону от зыбучего песка с противоположной скалы к берегу. Шок был еще сильнее из-за контраста с тем мирным покоем, которым только что наслаждался наш герой. Почти парализованный во всех смыслах этого слова, он стоял и смотрел на роковое видение и на покрывающийся рябью, ползущий песок, который, казалось, стремился добраться до чего-то такого, что лежало между скалами и берегом. На этот раз ошибки быть не могло, потому что, хотя луна светила сзади и лицо идущего к нему оставалось в тени, мистер Маркем различал такие же гладко выбритые, как у него, щеки и маленькие торчащие усики, отросшие за нескольких недель. Свет освещал яркий тартан и перо орла. Даже лысина с одной стороны от гленгарри блестела так же, как брошь из топаза и серебряные пуговицы. Пока Артур смотрел, он чувствовал, как его ступни слегка погружаются в песок, так как он стоял у самого края полосы зыбуна. Мистер Маркем сделал шаг назад, но в тот же момент фигура напротив него шагнула вперед, поэтому расстояние между ними осталось прежним.

Они стояли лицом друг к другу, словно застывшие в каком-то странном оцепенении; сквозь шум крови в голове Маркем, казалось, слышал слова пророчества: «Ты должен встретиться лицом к лицу с самим собой, и тогда ты познаешь роковую силу своего тщеславия! Осознай его и раскайся, пока зыбучий песок не поглотил тебя!» Сейчас он стоял лицом к лицу с самим собой, он уже раскаялся – и вот он тонет в зыбучем песке! Предостережение и пророчество сбывались!

В небе кричали чайки, кружась над бахромой набегающих приливных волн, и этот звук, совершенно земной, привел Артура в чувство. Пока что лишь его ступни погрузились в мягкий песок, а потому британец тут же сделал несколько быстрых шагов назад. Как и в прошлый раз, человек напротив тут же шагнул вперед и, оказавшись в смертоносной хватке зыбучего песка, начал тонуть. Маркему казалось, что он смотрит на самого себя, идущего навстречу своему приговору, и в ту же секунду душевное страдание нашло выход в ужасном вопле. В то же мгновение раздался ужасный крик второго человека, и, когда Маркем воздел руки к небу, его двойник сделал то же самое. С ужасом в глазах Артур смотрел, как тот все глубже погружается в песок, а затем, побуждаемый неизведанной силой, снова двинулся вперед, навстречу своей судьбе. Но когда его выставленная вперед нога уже начала погружаться в песок, он опять услышал крики чаек, и они вырвали его из оцепенения. Сделав огромное усилие, мистер Маркем выдернул ногу из песка, который, казалось, вцепился в нее мертвой хваткой, и освободиться из нее удалось лишь ценой оставленного башмака. А потом, охваченный ужасом, он повернулся и бросился бежать от этого места и не останавливался, пока у него не закончились дыхание и силы, после чего опустился, почти теряя сознание, на поросшую травой тропу, идущую через дюны.

* * *

Артур Маркем решил не рассказывать своей семье о своем ужасном приключении, – по крайней мере пока полностью не придет в себя. Теперь, когда этот роковой двойник, его второе «я», поглощен зыбучим песком, к нему почти вернулось прежнее душевное спокойствие.

В ту ночь он крепко спал, и ему совсем ничего не снилось, а утром опять стал самим собой. Ему и правда казалось, что новая, худшая часть его личности исчезла навсегда. Как ни странно, Сафта Тамми в то утро не оказалось на прежнем посту у ворот «Красного дома», и вообще старик более не беспокоил его обитателей, а сидел на своем старом месте, глядя в никуда потухшим взором, как и встарь. Следуя своему решению, Маркем больше не надевал костюм шотландского горца, а однажды вечером связал его в узел вместе с клеймором, дирком, спорраном и всем остальным, тайком вынес из дома и забросил в зыбучий песок. С чувством огромного удовольствия он увидел, как узел засосало в песок, как тот сомкнулся над костюмом и вновь стал гладким, точно мрамор. Потом Артур пошел домой и весело объявил семье, собравшейся на вечернюю молитву:

– Ну, дорогие мои, вы будете рады услышать, что я оставил свою идею носить костюм шотландского горца. Теперь я вижу, каким тщеславным старым глупцом был и в какое посмешище превратился! Вы больше никогда его не увидите!

– Где же он, отец? – спросила одна из дочерей, желая сказать что-нибудь, чтобы такое заявление отца, полное самопожертвования, не было встречено полным молчанием. Его ответ прозвучал так ласково, что девушка встала со своего стула, подошла и поцеловала его. Он произнес:

– В зыбучем песке, моя дорогая! И я надеюсь, что худшая моя сторона похоронена вместе с ним навсегда.

* * *

Остаток лета прошел в Крукене очень приятно для всей семьи, а по возвращении в Лондон мистер Маркем уже почти забыл об этом происшествии с зыбучим песком и всем, что с ним было связано, но в один из дней он получил письмо от МакКаллума. Письмо это он оставил без ответа и по некоторым причинам ничего не рассказал своему семейству, и все же весточка из Шотландии заставила его глубоко задуматься. В письме говорилось:

МакКаллум Мор и Родерик МакДу.

Магазин «Натуральный шотландский тартан»

Коптхолл-Корт, Е.С.

30 сентября 1892 г.

Дорогой сэр!

Надеюсь, вы простите, что я осмелился написать вам, но мне крайне необходима кое-какая информация, поскольку меня известили о том, что летом вы проживали в Абердиншире (Шотландия). Все дело в том, что мой партнер, мистер Родерик МакДу (по деловым соображениям он значится в наших документах и рекламных объявлениях именно так, хотя настоящее его имя – Эммануэль Мозес Маркс из Лондона) в начале прошлого месяца также отправился в туристическую поездку по Шотландии. Весточку от него я получил лишь однажды, да и то вскоре после отъезда, поэтому беспокоюсь, не постигла ли его какая-нибудь беда. Так как я не смог ничего узнать об Эммануэле, несмотря на то, что наводил все справки, какие только имел возможность навести, то я рискнул обратиться к вам. Полученное мною письмо было написано в глубоком унынии, и мой друг упоминал в нем, что опасается, не постигнет ли его какая-нибудь беда из-за того, что он пожелал явиться в костюме шотландца на землю Шотландии, так как однажды, в лунную ночь, вскоре после приезда, он увидел «призрак себя». Очевидно, Эммануэль имел в виду то, что перед отъездом он пошил себе костюм шотландского горца, точно такой же, как тот, который мы имели честь изготовить для вас и который, как вы, возможно, помните, очень ему понравился. Однако он, возможно, так и не надел этот костюм, потому что, насколько я знаю, стеснялся носить его и даже говорил мне, что, пока не привыкнет к нему, вряд ли рискнет выйти в нем в любое время, кроме позднего вечера или самого раннего утра, да и то лишь в безлюдных местах. К сожалению, мой друг не сообщил мне своего маршрута, и я до сих пор пребываю в полном неведении относительно его местонахождения. Вот почему я рискую спросить у вас, не видели ли вы мистера Маркса или не слышали о человеке в костюме шотландского горца, подобном вашему, где-нибудь в окрестностях тех мест, где вы, как мне сказали, недавно приобрели поместье, в котором временно проживали? Я не жду ответа на мое письмо в том случае, если вы не можете ничего сообщить мне о моем друге и партнере, поэтому, прошу вас, не утруждайте себя, если это так. На мысль, что Эммануэль мог побывать в ваших краях, меня навело то обстоятельство, что, хотя на его письме нет даты, на конверте стоит штамп «Йеллон», который, как я выяснил, находится в Абердиншире и неподалеку от Мейнз-оф-Крукен.

Имею честь, дорогой сэр, выразить вам свое глубочайшее уважение, Джошуа Шини Коэн Бенджамин (МакКаллум Мор)

notes

Примечания

1

Персонаж ирландского и шотландского фольклора, привидение-плакальщица.

2

Коллегия из двух или более мировых судей, рассматривающая в суммарном порядке дела о мелких преступлениях.

3

Пс. 36:25.

4

Марка 8:24.

5

Все неизвестное прекрасно (лат.).

6

Стивенз Грин – парк и район в Дублине, Ирландия.

7

Эти ужасные четверть часа (фр.).

8

Вместо родителей, в качестве родителей (лат.).

9

Боу-стрит – улица в Лондоне, на которой размещался полицейский суд.

10

…доктор Ди… – Ди, Джон (1527–1608), математик, придворный алхимик Марии и Елизаветы Тюдор.

11

Кошка – священное животное богини радости и веселья Баст. В центре культа Баст, городе Бубастисе, существовал некрополь, где были захоронены мумии кошек.

12

Для древних египтян скарабей являлся символом жизни и солнца.

13

Фигурки изображают сыновей бога Гора – Дуамутефа, Хани, Кебексенуфа и Амсета. Эти боги участвуют в бальзамировании умершего и хранят его внутренности в особых сосудах – канопах.

14

Гор – бог неба и света. Изображался в виде сокола, человека с головой сокола или крылатого солнца.

15

Друг закона (лат.).

16

Цвета красок, применявшихся в гробницах, символизировали: синий – небо и тела небесных богов, зеленый – возрождение.

17

Хатхор – богиня неба. Почиталась также как богиня любви, веселья, музыки, пляски.

18

После объединения Верхнего и Нижнего Египта около 3000 года до н. э. фараоны возлагали на свою голову двойную бело-красную корону. Урей – священная кобра, символ непобедимости и могущества фараона.

19

Ра – бог солнца. Осирис – царь загробного мира, бог плодородия и производительных сил природы. Птах – бог-творец. Сокар – бог плодородия и покровитель мертвых. Отождествлялся с Птахом и Осирисом. Тот – бог мудрости, счета и письма. В культе мертвых Тоту принадлежала ведущая роль.

20

Гривс, Джон (1601–1656) – путешественник, профессор астрономии Оксфордского университета. В 1646 году опубликовал книгу «Пирамидография, или Рассуждение о пирамидах в Египте».

21

Юнг, Томас (1773–1829) – врач, физик, египтолог. Занимался расшифровкой иероглифов. Шампольон, Жан Франсуа (1790–1832) – филолог, археолог. Первым расшифровал иероглифы. Лепсиус, Карл Рихард (1810–1884) – египтолог, археолог, языковед, искусствовед. Его находки лежат в основе египетской коллекции Государственного музея в Берлине. Розелини, Ипполито – итальянский археолог, одним из первых начавший раскопки захоронений фараонов в Долине Царей. Мужетт, Огюст (1821–1881) – египтолог, археолог, основатель Египетского музея. Питри, Уильям Мэтью Флиндерс (1853–1942) – профессор Лондонской) университета, универсальный специалист по истории Египта.

22

Египет – место небезопасное для путешественников, особенно если они англичане. – В 1882 году англичане оккупировали Египет под предлогом неспособности правительства Египта контролировать судоходство по Суэцкому каналу.

23

Анубис – покровитель умерших, почитался в виде человека с головой шакала или собаки.

24

Гор-па-херд – одна из ипостасей бога Гора, Гор-ребенок, сын Исиды.

25

Хеопс – фараон IV династии (2723–2563 до н. э.), прославившийся строительством самой большой пирамиды.

26

Сущность человека представлялась египтянам состоящей из материальных (тело) и нематериальных (ипостаси души) компонентов. Посмертное существование тела являлось непременным условием вечной жизни. Тело умершего после обряда мумификации считалось божественным. В человеке существовал нематериальный двойник его физического тела – ка, после смерти продолжающий обитать в гробнице. Помимо ка существовала ба, которая путешествовала по небесам и в подземном царстве, а также ах, шуит и другие элементы души.

27

Аль-Масуди (конец IX в. – 956) называли «арабским Геродотом». Цитата взята из книги «Промывание золота и россыпи драгоценных камней».

28

Имеется в виду королева Виктория, умершая в 1901 году.

29

Первая книга Царств, 28, 7–9. По поверьям древних египтян и иудеев, гадатель – прирученное колдуном животное, в которое вселяется при гадании дух колдуна.

30

Имеется в виду Хеопс.

31

Ассизские суды – выездные сессии суда присяжных, созывались в каждом графстве не меньше трех раз в год.

32

Хепри – один из древнейших богов. Воплощался в образе жука-скарабея.

33

Александрийская библиотека – основана в III веке до н. э., насчитывала 700 000 томов на многих языках Древнего мира. Сожжена в 391 году фанатиками-христианами.

34

Рамзай, Уильям (1852–1916) – английский химик и физик, удостоенный в 1904 году Нобелевской премии за открытие пяти новых химических элементов, составивших группу инертных газов.

35

Аэролит – устаревшее название каменного метеорита.

36

Пракситель (ок. 390 – ок. 330 до н. э.) – древнегреческий скульптор.

37

Такие ограды в английских парках известны под названием «ха-ха» или «ах-ах», они рассчитаны на то, чтобы любоваться окружающим пейзажем.

38

«Королевская».

39

Этнографическая группа венгров в Восточной Трансильвании.

40

Здесь: средняя земля (нем.).

41

Правители Валахии и Молдавии с XV в. до 1866 г.

42

Телега с решетчатыми, напоминающими лестницу бортами; арба; фура (нем.).

43

Ср.: Исх. 2: 22.

44

Лангобарды – германское племя. Авары – племенной союз, в основном тюркоязычных племен.

45

Школа при одной из четырех основных лондонских юридических корпорации.

46

Один из древнейших городов Англии в графстве Девоншир, известен собором XII–XIV вв.

47

В Средние века разновидность мушкета; в XVI–XVII вв. – тяжелая пушка.

48

Перевод М. Лозинского.

49

Все римляне продажны (лат.). Очевидно, доктор перефразирует римского историка Саллюстия (86 – ок. 35 гг. до н. э.), писавшего в «Югуртинской войне» (гл. 35, абзац 10): «.. если бы нашелся покупатель, город (Рим) был бы продан».

50

Умному достаточно слова (лат.).

51

Титул отпрысков английских пэров.

52

Курортный городок на северо-востоке Англии, на берегу Северного моря; рыболовный порт.

53

Самая южная точка Гренландии.

54

Строка из «Поэмы о старом моряке» английского поэта-романтика С. Т. Колриджа (1772–1834). Перевод Н. С. Гумилева.

55

«Мортмейн» (мертвая рука) – юридический термин, обозначающий неотчуждаемое право собственности какого-либо учреждения (церковного, благотворительного и пр.).

56

Употребляется для полировки камней и в литографировании.

57

Чаевые, взятка; приношение (перс.).

58

Склянка – у моряков тридцать минут. Восемь склянок – четыре часа.

59

Своеобразный парафраз евангельского стиха: «Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха…» (Ин. 3: 29).

60

Дом Вестенра в Лондоне.

61

У. Шекспир Гамлет. Акт V, сцена 2. Перевод М. Лозинского.

62

Ср.: «…только строго наблюдай, чтобы не есть крови, потому что кровь – есть душа…» (Вт. 12: 23).

63

Строки из стихотворения «У смертного одра» английского поэта Томаса Гуда (1799–1845). Перевод М. Л. Михайлова.

64

Следователь, производящий дознание в случаях скоропостижной или насильственной смерти.

65

Строка из поэмы Дж. Г. Байрона «Гяур».

66

Имеется в виду Роттен-Роу – аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке.