Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 130 страниц)

Назад, назад!

Но она как будто не слышала меня и все равно бежала мне навстречу. На полпути между нами высился плоский участок скалы, она почти достигла его, но ее ноги стали погружаться в быстро намокавшую почву, и новый страх поразил девушку в придачу к тревоге за меня. Малый вес оказался ее преимуществом – возникавшая трясина не смогла глубоко поймать ее, и Норе удалось сделать еще несколько шагов. Я отчаянно боролся с болотом – передо мной оказался куст, уцепившийся за камни, и я решил воспользоваться им, чтобы вытянуть себя. Пару мгновений казалось, что куст достаточно прочен, но затем его корни стали выходить наружу, а почва становилась все более сырой и вязкой. Я все быстрее погружался – и чем больше пытался выбраться из трясины, тем глубже увязал в ней. Твердая земля превращалась в текучую субстанцию.

До этого мгновения я не до конца осознавал масштаб опасности – собственно говоря, она вообще не казалась мне реальной, тем более я и подумать не мог, что мне может грозить гибель. Меня целиком занимали мысли о целости Норы. Но сейчас я ощутил ледяное прикосновение руки Смерти. Без сомнения, подступал тот самый момент и ничто, кроме чуда, не могло меня спасти! Никакими словами не описать ощущение, когда земля тает и расплывается у тебя под ногами, – это ужасный кошмар, с которым едва ли что-то иное может сравниться.

Я был в каких-то считанных футах от участка скалы, который мог бы даровать мне спасение, но никак, никак не мог я добраться до него! Я тонул! Я видел ужас в глазах Норы, которая смогла ступить на прочное каменное основание. Но вся ее любовь не могла мне помочь – она не могла дотянуться до меня, да и по трясине пройти с этой стороны от скалы ей бы не удалось. Если бы у нее была веревка… увы! У нее не было с собой даже шали, потерянной в борьбе с Мердоком. Однако женский инстинкт Норы оказался быстрее моего рассудка, и она нашла способ выручить меня из беды. В мгновение ока она сорвала с себя красное пальто из плотной домотканой материи и бросила мне одним концом. Я ухватился за край, прежде чем понял, что делаю. К этому времени только руки и верхняя часть корпуса оставались над поверхностью.

О, Господи, дай мне сил! – выдохнула Нора.

Неожиданно резким рывком она дернула пальто на себя, почти упав на спину и упираясь ногами в скальный выступ, и я поверил, что, если нам обоим хватит терпения и упорства, я могу быть спасен. Мало-помалу я начал продвигаться из трясины на волю, все ближе, ближе к скале. Наконец, одной рукой я смог ухватиться за каменный выступ и повис на нем, с трудом переводя дыхание. Мне едва удавалось удерживаться в таком странном полуподвешенном положении, а подвижная, тяжелая масса тянула меня назад, удерживала, вытягивая последние жизненные силы. Болото двигалось всей массой! В этом не было сомнения. Однако Нора упрямо тянула меня в обратную сторону. Она стояла на коленях, уцепилась за воротник моего пальто крепкими руками, привычными к труду, а любовь и отчаяние придавали ей дополнительные силы. Последним рывком она буквально выдернула меня из трясины – и в следующее мгновение я лежал на камне рядом с ней.

Пока мы боролись со смертью, наступило утро – холодное, серое, тусклое. И весь склон перед нами был погружен в тень от горы. Прямо напротив нас, с другой стороны от болота, стояли Джойс и Дик, махавшие нам руками. Они кричали, но голоса их уносил ветер. Справа от нас, на изрядном расстоянии, виднелся Змеиный перевал – зубчатая стена на фоне мрачного неба. Ближе к нам с той стороны находился дом Мердока – теперь его окружала сплошная черная масса топкой, движущейся, жидкой грязи.

Мы с Норой огляделись, прижавшись друг к другу, и из ее груди вырвался приглушенный возглас ужаса – потому что происходило нечто страшное. Вся поверхность болота, насколько нам было видно в неясном свете, сморщилась и пошла волнами, как бывает на реке при сильном ветре. Трясина поднималась и поднималась, почти достигая уровня скалы, на которой мы стояли, так что нам захотелось инстинктивно приподняться, встать на цыпочки, что не имело никакого смысла. Нора плотнее прижалась ко мне, мы обнялись, чувствуя, что все еще находимся на пороге смерти.

Вздрагивающая, текучая поверхность болота расползалась в стороны, поглощая твердую землю. Единственное, что нас утешало, – Дик и Джойс находились заметно выше на скалах, над уровнем болота. По крайней мере, им не грозила непосредственная опасность. Склон горы оплывал и таял, словно растворяясь в гигантской пасти чудовища. И вся эта масса стекала в сторону дома Мердока. Когда же она достигла его, точнее, впадины, в которой стоял дом, скорость потока увеличилась, словно вода устремилась в воронку.

Мы невольно вскрикнули, словно хотели предупредить Мердока, как бы бессмысленно это ни было. И все же – злодей или нет – он не заслуживал страшной смерти. Вероятно, он почувствовал дрожь земли или какие-то другие признаки перемены – мы увидели, как он выскочил на порог. Его явно парализовал страх, когда он увидел, что происходит. Неудивительно! К этому времени весь его дом сдвинулся с места и стал погружаться в какую-то пропасть – как корабль в штормовую пучину. Только на поверхности не было ни сильных волн, ни круговорота воды. Было нечто более ужасное и грозное в такой спокойной катастрофе, напоминавшей кошмарный сон. Мне показалось, что такая кончина страшнее гибели в грохоте урагана или землетрясения. В ней было нечто неминуемое и мистическое. Ветер почти прекратился, утренний свет заливал вершину горы, теперь картина была видна во всех деталях. До нас доносился плеск волн о берег – там, у подножия горы, скрытого от нашего взора. А потом к этому добавился новый, иной звук – я никогда прежде не слышал подобного и уповаю на Господа, что никогда в будущем мне не придется услышать его снова. Низкий приглушенный рокот прокатился внутри горы – в нем смешались гул и шипение, как будто пар или вода прорывались наружу, сквозь густой слой препятствий.

Затем по болоту покатилась волна ряби, масса затряслась, словно огромное живое существо билось в ее глубине, прорываясь на волю. К этому времени дом Мердока погрузился в трясину целиком. Сам он взобрался на крышу и стоял лицом к нам, простирая руки, словно молил о помощи. Потом крыша провалилась внутрь, Мердок упал на колени и медленно исчез – только руки его были несколько мгновений видны.

Потом новая волна рокота прокатилась внутри горы. Участок склона взорвался, мы услышали последний крик Мердока – и масса болота накрыла место, где мгновение назад виднелись руины его дома. Пришло время финального потрясения. С ревом тысячи водопадов грязевый поток толчками хлынул по склону в сторону Змеиного перевала. Звук напоминал гром, а скорость потока нарастала. Еще несколько мгновений – и масса болота перехлестнула через горный проход и обрушилась вниз, к морю.

Мы с Норой разом упали на колени, не расцепляя рук, в ужасе и трепете, благодаря Бога за то, что мы живы, за то, что мы спасены от чудовищной гибели. Волны грязи неслись мимо нас, периодически поднимаясь до уровня наших ног, однако вскоре масса стала опускаться, и через некоторое время мы оказались на вершине высокой скалы, вздымавшейся над покрытой скользким илом долиной, скорее, даже пропастью, считанные минуты назад заполненной болотной жижей. Мы осторожно спустились в поисках более безопасного места на скалистом гребне позади той скалы, что послужила нам убежищем от стихии. Тут и там каменистое ложе, по которому прокатилось болото, сотрясалось. Поток снес с места камни и обломки утесов, преобразив ландшафт.

Небо над горой просветлело, и наконец розовый луч пронзил темные облака и упал на мокрый склон, засверкавший, как драгоценный камень. Я увидел, что Дик и Джойс спешили в нашу сторону, спускаясь с дальнего конца долины. Мы обрадовались и махали им руками, но призывали их соблюдать осторожность, мы боялись оползня или нового выплеска болотной грязи, да и скользкая поверхность долины выглядела предательски опасной. Если они и не расслышали наших слов, то поняли жесты и отступили. Мы обменялись сигналами, решив, что будем с разных сторон провала пробираться по скалам до верхней границы бывшего болота, где по-настоящему безопасно. Та мы и поступили – неотступно глядя друг на друга и остерегаясь рискованных отрезков пути. Прогресс наш был мучительно медленным, нам приходилось порой карабкаться по острым скалам, спускаться по зубчатым уступам, проверять надежность шатких камней. Кроме того, нам было ужасно холодно.

Наконец мы вышли к повороту, откуда тропа вела вниз, к Полям Утесов, а дальше на восток вверх по склону. Некоторое время мы пробирались над долиной и смогли оценить ее глубину и размах. Она заканчивалась мощным водным потоком, бившим из глубины горы. Еще выше пролегала тропа, по которой к нам спешили Джойс и Дик.

До этого момента мы с Норой почти не говорили между собой. Напряжение было слишком сильным, мы понимали мысли и чувства друг друга без слов. Теперь отец и дочь смогли обняться. Он прижал ее к груди, целовал в голову, плакал, а Дик сжал мою руку в волнении. Потом Джойс отпустил дочь и обнял меня, он благодарил Бога и за мое спасение, а Нора подошла к Дику и мягко, трогательно приобняла его и поцеловала в щеку. Дальше мы пошли вместе – насколько возможно быстрее – и чувствовали себя счастливыми, хотя странно говорить о счастье в столь ужасном пейзаже, после пережитого потрясения. Нора шла между отцом и мной и обоих держала за руки, а Дик следовал с другой стороны от меня. На пороге дома нас ждала мисс Джойс – белая как мел, на грани обморока. Завидев нас, она бросилась навстречу и обняла Нору, и две женщины долго стояли так, не выпуская друга из объятий. Потом тетушка приветствовала всех нас, прикасаясь, обнимая, целуя всех нас, даже Дика, словно желая убедиться, что мы все тут, перед ней, наяву. Потом поправила сбившийся платок, вздохнула и опустила голову на плечо брата, успокоившись.

Потом мы говорили и говорили, взахлеб рассказывая ей и друг другу нашу историю, снова переживая моменты смертельной опасности. Мне хотелось, чтобы все знали, как Нора спасла мне жизнь, как отважно она бросилась на помощь отцу и потом боролась за свою жизнь. Она как будто только теперь увидела всю степень угрозы, губы ее побелели, и она обмякла и повалилась, теряя сознание, – я едва успел подхватить ее. Очнувшись, она припала ко мне, спрятала лицо у меня на груди и расплакалась.

Но еще прежде чем мы вошли в дом, она вновь встрепенулась и внезапно спросила, словно очнувшись от сна:

– Артур! С ним все в порядке?

Наконец я помог ей сесть в старое кресло у камина, согревая ее ледяные руки и украдкой смахивая слезы – я надеялся, что их никто не замечает. Мисс Джойс взяла на себя заботы хозяйки дома – бросилась топить очаг, повесила над ним чайник на цепи, согрела виски-пунш, и вскоре мы смогли оценить его целительное воздействие.

Затем мисс Джойс отвела Нору помыться и сменить одежду, а мы с Диком и Джойсом тоже занялись своим видом, подшучивая друг над другом и освобождаясь от накопившейся усталости и тревоги. А потом мисс Джойс взялась готовить завтрак – надо признать, исключительно плотный.

Нора появилась к столу, сияя чистотой и свежестью. Она надела серый жакет и «воскресное» красное платье, черные волосы собрала в элегантный валик вокруг тонкого прекрасного лица, единственное, от чего мое сердце болезненно сжалось, – ссадина на ее белоснежном лбу, там, где Мердок ударил ее о камень. Она заметила мой взгляд и отвела глаза, а когда я подошел и поцеловал ее, посмотрела на меня и прошептала так, чтобы никто, кроме меня, не услышал:

Тише, тише, милый! Простим этого несчастного за его зло, он и так слишком дорого за него заплатил.

Тогда я сжал ее ладони и поцеловал запястья, а остальные тем временем весело болтали между собой. Она смутилась и отняла руки.

О, Нора! Я хочу поцеловать их – эти руки, благородные руки, которые спасли мне жизнь! – и я снова поцеловал их, и на этот раз она не возражала.

Эй, дочка, – окликнул ее Джойс. – Он правильно делает, что руки тебе целует! Похоже, что этот парень сегодня воскрес и встал из темной могилы к свету утра!

И мы все благодарны за это прекрасным рукам, – добавил Дик. – Артур для всех нас очень дорог.

Тут мисс Джойс позвала нас завтракать, и мы смогли принять наступающий день с его радостями, с его светом и надеждами. И Джойс сказал веско и серьезно:

Пойдем за стол! Надо подкрепиться и воздать хвалы Всемогущему Богу за его благосклонность к нам. И помолимся за пропащую бедную душу, принявшую столь страшную смерть. Да простит его Господь!

Мы помолчали, и мир снизошел в наши сердца, и хотя мрачные воспоминания не могли так легко покинуть нас, глубоко запечатлевшись в наших душах, в тот момент мы все испытывали одно общее чувство – благодарность.

После завтрака мы сочли, что каждому надо высказаться и поделиться своими чувствами, и единственный выход – выслушать друг друга, одного за другим, даже если мы сами были свидетелями пережитых событий. Мисс Джойс поведала о своем волнении и одиноких часах ужаса и ожидания, о том, как вслушивалась она в звуки грозы в надежде уловить наши голоса, о том, как завывал ветер в каминной трубе, как сердце ее падало при скрипе двери, как бросалась она ко входу. Затем Дик рассказал, как спускался с восточной стороны болота и наблюдал, как опускается грунт вокруг дома Мердока, как сумел добраться туда и нашел только мертвецки пьяного Мойнахана на полу гостиной, в мокрой одежде, посреди натекшей с нее лужи. Вероятно, старик незадолго до того пришел в дом и отключился. А потом Дик услышал шум на склоне горы и поспешил туда – и там нашел Джойса, который нес овцу, сломавшую ногу на южном пастбище. Джойс сообщил, что и сам упал со скалы и на некоторое время потерял сознание. Дик рассказал ему, что Нора пошла на розыски, и мужчины пытались найти ее, пока не увидели нас с другой стороны от болота.

Потом в разговор вступил Джойс: он работал на вершине горы, когда заметил признаки быстро приближающейся грозы. Он решил загнать овец и коров в загон, где бы они оставались до утра. Позднее я обнаружил скот именно в том самом убежище на горе, где Джойс его оставил. Однако одна овца пострадала, и он собирался отнести ее домой, чтобы спокойно заняться лечением. В итоге он вынужден был отпустить ее – и животное провалилось в трясину. Он даже пошутил, что я как новый владелец фермы кое-что должен ему за ночные труды и уход за скотом – ведь теперь это мое добро, а не его.

Ну уж нет! – рассмеялся я. – Все это ваше до наступления нового дня – я вступаю в права собственности лишь 28 октября, а прошлая ночь еще не считается. Но в любом случае должен поблагодарить – стадо добавится к остальным полученным Диком от фермеров, земли которых на горе он приобрел от моего имени.

Наконец и я рассказал о своих приключениях. Мне пришлось упомянуть об ударе, который Нора получила от негодяя, хотя я постарался смягчить картину, чтобы не оказывать слишком сильного давления на нее и не напоминать о худшем. Потом Дик добавил несколько слов о судьбе старика Мойнахана.

– Бедняга погиб, – сказал он. – Он был безнадежным пьяницей, но неплохим человеком. Да простит его Господь за слабость и ошибки, и пусть Шлинанаэр и море станут ему достойной могилой!

Мы отозвались дружным «Аминь!». И я не сомневаюсь в искренности чувств всей нашей компании.

Я с радостью вновь подробно описал отвагу и героическое поведение Норы, ее борьбу за мое спасение, заботу об отце. Она покраснела и закрыла лицо руками, и я заметил, что она вновь заплакала.

Потом мы некоторое время сидели молча, объединенные пережитым страхом, связанные навсегда той близостью, дороже которой нет ничего на свете.

Глава 18

ИСПОЛНЕНИЕ ПЛАНОВ

После завтрака Дик предложил пойти и посмотреть при полном дневном свете на то, к чему привело перемещение болота. Я опасался за Нору, поскольку ужасная картина могла тяжело подействовать на ее чувства, а кроме того, ей необходим был отдых и сон после ее долгой тяжелой ночи. Но она наотрез отказалась оставаться дома. В итоге мы все вместе – в высохшей и чистой одежде – отправились на гору, и только мисс Джойс не стала сопровождать нас, отдав предпочтение хлопотам по хозяйству.

После грозы утро выдалось ясное и свежее. Потоки дождя омыли все вокруг, очистив от грязи, и земля уже начала подсыхать. Солнце пригревало, и на смену рокоту и шуму дождя пришла благословенная тишина, воздух теперь казался неподвижным, словно буря нам только мерещилась, а теперь нигде – вплоть до западного горизонта – не было никаких ее следов, если не считать тяжелых и крутых атлантических волн и особенно мощного прибоя, ударявшего о скалы намного выше обычного. Мы сперва спустились по тропе к подножию горы, а затем двинулись на запад, чтобы приблизиться к Змеиному перевалу, поскольку планировали, по совету Дика, исследовать, если возможно, глубокую долину, образованную отступившим болотом. Когда мы добрались до подступов к перевалу, нас поразила огромная высота, на которую ночью поднималось болото. Примерно в ста футах над нами были заметны коричневые следы соприкосновения скал с грязевым потоком, а по сторонам долины те же отметки быстро снижались – там, где он прорвался к морю. Сам перевал между утесами расширился, так как часть камней была снесена колоссальным ударом.

Мы взобрались на скалы и огляделись. Нора встала рядом со мной, я обнял ее за плечи и почувствовал, что она чуть заметно дрожала, а когда мы глянули вниз, на могучие волны Атлантики, ударявшие в скалы на триста футов ниже нас, Нора прижалась ко мне плотнее.

На добрую четверть мили вокруг все побережье еще было окрашено бурой болотной субстанцией. Затем мы пересекли долину, обнажившуюся до скального основания. У нас не было больше причин бояться воды, провала в трясину или столкновения с потаенными в ней валунами. Небольшой ручей все еще стекал посреди проема и исчезал вдали, на Шлинанаэре, падая в море, – теперь у нас вместо перевала появился свой водопад, пусть и весьма скромный.

Затем мы перешли на западную сторону образовавшейся долины и с высоты того берега осмотрели бежавший внизу ручей. Это был живой и чистый поток, а не просто дренаж бывшего болота, глубоко пропитавшего землю. Мы прошли дальше, чтобы взглянуть на место, где накануне стоял дом, из которого Мердок изгнал Джойсов и где встретил смерть. Там мы обнаружили изрядный водоем – в разных местах вода собиралась в отдельные бассейны, глубокие и мелкие, а потом устремлялась по твердому скальному основанию к центральному потоку в глубине долины. Дик взялся объяснить нам свою теорию произошедшего ночью.

Знаете, мне кажется, что этот овраг, или долина, был здесь прежде, в давние времена.

Поток бежал вниз, к морю, и пересекал Шлинанаэр, как сейчас. Затем оползни, должно быть, целая серия, а также падение деревьев и отдельных валунов заблокировали проход воды, и самая глубокая часть стала озером, а края стали заболачиваться. Затем по многим причинам тут и накопление земли, и частые дожди, приносившие обломки гниющей растительности со склонов, и обилие глины, сползавшей в образующееся болото, – озеро стало густеть и превращаться в трясину. Масса все росла и росла, становилась вязкой и темной. Возможно, такое происходило здесь не раз. Более того, части болота могут быть разделены, могут даже различаться из-за условий, влиявших на их формирование, из-за состава почвы и количества элементов основания. Я думаю, что долина открывалась – как сейчас, а потом снова заполнялась водой и грязью, превращалась в болото. И так было на протяжении веков.

У нас не было возражений или комментариев. Мы могли только выслушать и согласиться с Диком. В конце концов, он единственный из нас разбирался в таких сложных геологических процессах.

Когда мы подошли к месту, где спасались от потока мы с Норой, я внимательно огляделся и смог оценить масштаб угрозы. Теперь было почти невозможно вообразить, что такая высокая скала в роковой час превратилась в небольшую каменистую платформу посреди болота. Я поднялся на верхнюю точку утеса и нацарапал на камне крест – там, где моя храбрая возлюбленная опустилась на колени, чтобы вытащить меня из трясины, вырвать из липких когтей смерти. Затем мы продолжили путь. Выше над нами с обеих сторон отчетливо вырисовывались скалистые утесы с глубокими отвесными стенами, своего рода узкий проход или ущелье в долине. Дик указал на эту особенность ландшафта.

Смотрите! Вот одно из условий, о которых я говорил. Болото перегорожено внутри на камеры или цистерны, как их иногда называют. Своеобразие Змеиного перевала в том, что он буквально прорезает гору, создавая уникальные условия для накопления воды и грязи. Поразительно! Мы можем увидеть скелет болота! Я и не рассчитывал на это! – в нем говорил восторг исследователя, уже позабывшего пережитые ночью страхи.

Мы примерно определили то место, что указал старик Мойнахан, как точку, где его отец в последний раз видел военных и сундук. Нам с Диком было ужасно любопытно осмотреться там, и мы решили пересечь долину и проверить, уцелела ли отметка из камней в виде буквы «У», сделанная Диком. Джойс и Нора отказались с нами идти, так что мы отправились по впадине вдвоем, а потом прошли дальше – туда, где стены ущелья были почти отвесными и сходились весьма близко. Там было несложно идти по каменистому ложу, тщательно промытому потоком воды.

Когда мы уже были у входа в этот узкий участок долины, нас внезапно окликнул Джойс:

Эй, взгляните – а что вон там за странный квадратный камень? Он необычно выглядит!

Он немного спустился, так как предмет, привлекший его внимание, находился на полпути между берегом и дном впадины. Мгновение спустя мы услышали его удивленный возглас.

Он развернулся и махал нам. Мы поспешили по уступам наверх, к Джойсу. Перед ним на выступе мягкой каменистой породы стоял деревянный сундук, обросший болотной грязью. Он был закрыт, но один из нижних углов сломался – вероятно, при падении. Из отверстия высыпалось несколько монет – безусловно, золотых.

Мы очистили крышку и прочитали чеканные буквы «К. Р.» на проржавевшей металлической оковке. По сторонам сундука еще сохранились крупные железные ручки, покрытые, кроме грязи, чем-то белым. Мы склонились, чтобы рассмотреть, что это, как вдруг Нора, которая как раз подошла к нам, ахнула и в ужасе припала ко мне, спрятав лицо у меня на груди. И тогда я присмотрелся и понял, что такого ужасного она увидела.

С обеих сторон от сундука болтались остатки скелетов – точнее, руки – и лишенные плоти костяные фаланги пальцев, словно приросшие к металлическим ручкам. Трагическая картина давней ночи, словно живая, предстала перед глазами. Мы – трое мужчин – сняли шляпы.

Бедолаги! – сказал Дик. – Они до конца были верны долгу. Охраняли доверенное им сокровище. Смотрите – наверное, они вон там оступились и провалились в трясину со скалы, по которой шла тропа. А поскольку они держались за ручки сундука, быстро утонули! – он покачал головой. – Если бы они сразу отпустили его, может быть, выбрались бы, хотя… вот тут у плеча остатки кожаных ремней, прикрепленных к сундуку, – скорее всего, у солдат не было шансов скинуть их вовремя. Они были обречены! Но Франция могла бы гордиться своими сыновьями, верными командирам и чувству долга.

Некоторое время мы смотрели на сундук и фрагментарные останки французских солдат. Потом Дик сказал:

Джойс, сокровище найдено на вашей земле, так как она ваша до завтра. Значит, вы вправе забрать это золото. По закону, если вы сдадите его государству, вам обязаны выплатить процент, но неизвестно, сделают это или нет местные чиновники. Порой приходится просить долго и тщетно!

Я охотно взял бы эти деньги, но не для себя. Пусть они пойдут на благо Ирландии – ведь для этого их сюда и привезли в свое время, для поддержки тех, кто сражался за независимость своей страны. Я позабочусь, чтобы они пошли на добрые дела. И чтобы эти люди погибли не напрасно.

Мнение Дика показалось мне убедительным, да и в честности Джойса я не сомневался, так что мы забрали золото, но оставили на месте сундук и руки мертвецов, продолжавшие цепко держать его. Мы все были тяжело нагружены монетами и с трудом дошли до коттеджа Джойса. Там мы сложили сокровище в большой дубовый сундук и предупредили мисс Джойс никому ни слова не говорить о нашей находке. Я попросил ее, когда придет Энди – а за ним послали, – объяснить ему, что мы просто ушли осмотреть образовавшуюся впадину на горе.

Мы и вправду вернулись туда, поднялись повыше, чтобы осмотреть место, из которого вытекал ручей, устремляющийся по долине к морю. Вода била из отверстия в скале, вокруг тоже была исключительно твердая порода, так что мы решились пройти к самому источнику и войти в своего рода пещеру. Перед самым отверстием Дик развернулся и сказал мне:

Ну, мне кажется, что сегодня гора готова раскрыть нам свои секреты. Мы нашли сокровище, а теперь, полагаю, предстоит обнаружить утерянную корону Змеиного Короля! Святой Георгий! Как все это странно! Легенда гласит, что Змеиный Король превратился в блуждающее болото и что ему предстоит выйти наружу через перевал Шлинанаэр, но так и получилось!

Я рассмеялся и похлопал его по плечу. Мы вошли в пещеру и с любопытством огляделись. Мы не ожидали увидеть то, что там было. Дик пребывал в сильнейшем волнении. Он прикасался к камням тут и там, а потом воскликнул:

Ура! Это по истине день открытий! Ура!

А что все это такое, Дик? – спросил я, испытывая скорее замешательство, чем энтузиазм, потому что не понимал причину его восторга.

Но разве ты сам не видишь? Мы именно это искали!

Так что это? Объясни наконец! Мы все в недоумении.

Дик похлопал ладонью по каменной стенке пещеры:

Известняк! Здесь в более плотной породе начинается слой известняка, он уходит вглубь горы. И смотри – вот здесь видны следы инструментов. Не все в этой пещере имеет природное происхождение.

Теперь и все мы разделяли воодушевление нашего ученого друга.

Есть у кого-нибудь спички? Надо бы взглянуть туда, где темно, – заметил Джойс.

В доме остался фонарь. Я сбегаю за ним, ждите – я быстро, – заявил я и поспешил по скалам к коттеджу.

Моя торопливость и возбуждение удивили и напугали мисс Джойс, которая подумала, что с близкими ей людьми снова случилось нечто ужасное.

Что там? Кто-то попал в беду? – ахнула она.

Нет-нет! Мы просто хотим осмотреть расщелину в скалах, мне нужен фонарь и спички.

Да тише, тише! Скалы-то от вас никуда не убегут! – она махнула рукой почти в досаде за свой страх.

Я взял фонарь и спички и поспешил назад. Едва мы зажгли фонарь, Нора забеспокоилась – ее смущало, что воздух в пещере может быть скверным и нам грозит некая опасность. Дик рассмеялся:

Нет здесь никакого скверного воздуха, Нора. Несколько часов назад вся пещера была заполнена потоком воды, полностью ее очистившим.

Он взял фонарь и пошел ко входу в расщелину. Нора взяла меня за руку и прижалась плечом. При свете стало ясно, что пещера не слишком велика и в основном появилась в силу естественных причин, но местами стены ее были грубо отесаны какими-то инструментами. В разных частях заметны стали странные надписи, выполненные вертикальными строками и напоминавшие старинные значки, однако я никогда прежде не видел именно такие.

Огамическое письмо – одна из старейших письменностей, – сказал Дик, широта знаний которого поражала.

Он подошел ближе к стене и осветил фонарем этот необычный текст. В дальнем конце пещеры была какая-то плита, обтесанная более аккуратно. Нора прошла к ней, а вскоре позвала нас присоединиться. Она была необычайно взволнованна. Мы бросились к ней, Дик осветил место вокруг девушки – и мы все разразились восклицаниями.

В руках у Норы была древняя корона причудливой формы. Она состояла из трех плоских золотых деталей, закрепленных на кованном железном обруче. Центральная золотая пластина была больше других и поднималась крутой волной, а затем изгибалась выступами к краям, которые плотно охватывала своеобразными крючками. В самом центре этой крупной пластины сиял желтый топаз – казалось, внутри него горит пламя!

Дик первым собрался с чувствами и воскликнул:

Потерянная золотая корона! Та самая, что дала имя этой горе! Неужели легенда о святом Патрике и Змеином Короле может иметь реальные основания? Более того, мы можем найти научную базу для исторического предания! Прежде чем прорезать проход сквозь пласт известняка и образовать эту пещеру, вода имела единственный выход наверх, заполняла углубление и образовывала озеро на вершине горы. Но когда сформировался канал в результате землетрясения и сдвига пластов, скорее всего, озеро ушло в глубину и исчезло.

Он остановился, и я подхватил:

Итак, леди и джентльмены, легенда говорила правду и потерянная корона Нокнакара обнаружена на дне былого озера, когда его вода покинула гору!

Ну и дела! – раздался от входа знакомый голос, Энди нашел нас. – Вот это да! Если могут страньше дела твориться, то я и вообразить не могу! Куда уж страньшее-то! Но хоть не феи чудят, и то славно.

Я кое-что рассказал Энди, так как он застал только самый финал и не знал ни об ужасной кончине Мердока, ни о гибели старика Мойнахана. Я велел ему идти в полицию и все сообщить констеблю, а также оповестить людей в округе. Также я упомянул сундук и фрагменты старых скелетов из болота.

Энди пулей помчался прочь. С такими новостями он становился не просто героем, но легендарной фигурой для местных жителей на всю дальнейшую жизнь. Когда он убежал, мы решили, что видели все, что могло нас заинтересовать, и теперь стоит вернуться в дом. К нам наверняка вскоре придут с расспросами об ужасных событиях минувшей ночи. Мы вышли из пещеры и не торопясь спустились по склону. Нора все еще держала в руках золотую корону, но меня поразило, что она уже не сияла таким загадочным светом, как это было в пещере. А где же камень?

Нора, дорогая! Драгоценный камень из короны – он выпал?

Нора удивленно взглянула на предмет в руках, а потом на меня. Камень был на месте, но почему-то не желтый – обычный белый, скорее, подобный крупной жемчужине в окружении мелких бриллиантов. Впрочем, нет – молочный оттенок, но без округлости жемчуга, это был неограненный кристалл.

Едва мы добрались до дома, стали сказываться последствия деятельности Энди. У меня сложилось впечатление, что все жители Ноккалтекрора собрались у коттеджа Джойса. Какофония голосов, всеобщая суета, какие-то нелепые и безумные пересказы событий и предположения, женщины и мужчины… Это был настоящий хаос!