Текст книги "Избранные произведения в одном томе"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 130 страниц)

Сосредоточься, старик, – требовал Мердок. – Вернемся – я тебе налью щедро, да и закуской обеспечу. А сейчас вспоминай: ты обещал показать мне то место, где твой отец видел тех французишек с сундуком на орудийном лафете, повозку и коней. Давай соображай, где точно это было?

Мойнахану явно понадобились немалые усилия, чтобы пошевелить мозгами.

Ну, точняк, место то самое, где он их напервое-то увидал. Моста тогда не было, и они шли вброд, поперек потока. А потома пошли туда – вверх по склону.

Так, и в какую сторону они пошли? Поточнее вспоминай. Подумай хорошенько. Щас темно, не спутай! Наверняка деревьев еще не было – или росли иначе. Вспоминай, вспоминай же! И получишь отменное пойло.

Я могу пройти и показать точное место! Двигай за мной, – внезапно Мойнахан вступил в реку, сильно поднявшуюся из-за дождя.

Поток почти перехлестывал его, но Мердок рванулся следом и выкрикнул:

Давай, давай! Тут не так-то глубоко! Не бойся! Я с тобой.

Услышав это, я побежал назад по мосту, чтобы перехватить их на противоположном берегу, и притаился за изгородью. Эти два безумца выбрались на берег примерно в сотне ярдов от моего укрытия, и Мойнахан заявил:

Вот тута отец мне прям и показал – и луна светила. А потома они пошли туда, – он указал на юг.

Казалось, купание в реке отрезвило его, он стал лучше соображать и яснее говорить.

Так, давай дальше! – воскликнул Мердок, и они двинулись вперед.

Вот тута они шли, – говорил Мойнахан, приостановившись с южной стороны горы, – прям здесь. Папаша мой отошел вон туда, чтобы его не углядели, присел за большим валуном, они его и не увидали, – старик помолчал, а потом заговорил другим голосом: – Ладно, довольно с тебя для одной ночи. И так я тута много наговорил, пошли домой. Промерз я до костей, да голодный до чертиков. Идем домой! Ничего сегодня больше не расскажу.

Следующее, что я услышал, был звук пробки, вылетающей из бутылки, а потом Мердок бодро заявил:

Вот, глотни-ка этого, старина. Мы оба продрогли, не ворчи. Сделай добрый глоток, тебе он нужен, если ты чувствуешь себя так же скверно, как я.

Последовало бульканье – старик явно откликнулся на предложение выпить. Вскоре он заговорил:

Так вот папаша-то мой вон тама за валуном притаился. Пошли!

Мердок – за Мойнаханом, а я за ними побрел дальше, теперь чуть вниз по склону, в сторону Змеиного перевала.

Отсюдова он видал их, тока за грядой. Можем пройти туда прям щас! – он поспешил вверх по склону, а Мердок за ним.

Мне теперь приходилось низко пригибаться, проходя за камнями, так как укрытий почти не осталось. Тем временем Мойнахан снова остановился.

Тута! – гордо заявил он.

Почем ты знаешь? – недоверчиво переспросил Мердок.

Почем я знаю? Да мне папаша все рассказал, как было, да не один раз, а множество. Сотню раз талдычил. Тута, говорю тебе. Тута он видел ту повозку в последний раз. Ты спорить со мной будешь?

Только не я! – воскликнул Мердок, словно желал прекратить дальнейший разговор.

Я вынужден был в этот момент лежать за валуном. К счастью, Мердок смотрел в другую сторону, хотя и стоял совсем близко. Так близко, что я смог расслышать, как он прошептал:

Дай бог, чтобы это оказалось правдой. Лафет на месте. Все остальное должно быть тут, совсем рядом, прямо у меня в руках.

А Мойнахан тем временем пустился в рассуждения:

Отец, бывало, твердил, что в старые времена гора выглядела иначе. Болото доходило не так далеко, как нынче. Тама выше на горе заканчивалось. А потом мало-помалу сползало.

Мердок прервал его с явным раздражением:

А потом, потом где он их видел?

Мойнахан снова захмелел – он не раз прикладывался к бутылке виски за последние минуты, так что речь его становилась неразборчивой.

Опосля видал он их с северной стороны – повыше дома Мердока.

Какого дома Мердока, старик? Ты имеешь в виду дом Джойса?

Не, я про Черного Мердока толкую. Тот дом, который у него был, пока он не обдурил и не ограбил Джойса. А денежки-то в болоте затоплены аккурат на земле Джойса! Тока Черный Мердок – натуральный гомбин, черти его в душу! – и пьяный старик погрузился в молчание.

Я, кажется, слышал, как Мердок заскрипел зубами. Однако через мгновение он пересилил ярость и вкрадчиво сказал:

Отхлебни еще, старина, а то замерзнешь.

Тута смерть и проклятие Черного гомбина, – пробулькал Мойнахан, одновременно прихлебывая виски.

Идем! Покажи мне место, где твой отец их видел в последний раз, – решительно проговорил Мердок, и старик подчинился, почти автоматически, побрел вдоль подножия горы.

Внезапно он остановился.

Вот оно – то место, – он покачнулся и упал.

Вставай, – досадливо воскликнул Мердок. – Вставай!

Но виски сделало свое дело, старик спал, тяжело, хрипло дыша, не обращая внимания на вновь начавшийся дождь. Мердок собрал несколько камней, потом отхлебнул из бутылки, вынув ее из руки Мойнахана, а затем опустился на сложенную из камней горку. Я отполз в сторону и нащупал куст, за которым было удобнее прятаться, там я смог приподняться и осмотреться, насколько возможно. Мы находились на самом краю болота, примерно на полпути между домами Джойса и Мердока, определенно на земле Джойса. Я решил подождать, так как не был уверен, что Мердок собирается предпринять дальше.

Так прошло не меньше часа, пока Мердок наконец не попытался разбудить Мойнахана. Я снова прижался к раскисшей от дождя земле. Мердок кричал старику в ухо, тряс его, пока тот не заворчал и не зашевелился. Тогда гомбин помахал перед ним бутылкой с остатками виски. Еще один глоток оживил старого пьяницу.

Черт, холодина какая, – пробормотал он, усаживаясь на земле.

Не то слово! Вставай и пошли домой! – скомандовал Мердок и помог ему подняться.

Держи меня, Мертаг, – буркнул старик. – Я так замерз, что стоять не могу, ноги как каменные – совсем их не чую, совсем!

Все в порядке, – заверил его Мердок. – Немного пройдешь, разомнешься, и все будет хорошо.

С моего места было видно, как они сделали первые шаги, и – клянусь, Арт! – Мердок развернул старика лицом к болоту и направил его прямиком на смерть!

Боже мой, Дик! Как такое возможно! – не выдержал я.

У меня не оставалось ни малейших сомнений. Я хотел бы забыть навсегда этот ужасный момент, когда один человек обрекает другого на верную смерть! В темноте под дождем пьяный старик не соображал, куда идет! Мердок сделал это так внезапно, что я не сразу осознал, что происходит. В следующий момент он отступил и стремительно прошел мимо меня вниз по склону, бормоча под нос:

Больше он меня не побеспокоит, пошел он к чертям! Еще вздумал бы деньги просить, – и он расхохотался хрипло и странно, как сумасшедший. – О, сундук будет мой, посмотрим тогда, что скажет мисс Нора!

У меня кровь вскипела, когда я услышал ее имя в таком ужасном контексте.

Он заплатит за это! – воскликнул я.

Спокойно, Арт, спокойно, – Дик пожал мне руку успокаивающе.

Продолжай, – кивнул я.

Я не мог пойти за ним, мне надо было воспользоваться шансом спасти старика Мойнахана. И как только Мердок скрылся, я поспешил к болоту. Я едва успел – он споткнулся, повалился вперед и стал тонуть в трясине. К счастью, именно в этом месте скалы выступали над болотом, мне было на что опереться, и я тянул, тянул его изо всех сил. А когда я вытащил его на берег из трясины, он свалился на землю и тут же провалился в тяжелый алкогольный сон. Я подумал, что разумнее всего будет позвать на помощь Джойса, а благодаря опытам с магнитом я отлично знал территорию, так что смог найти путь к его дому, хотя задача была не из легких.

В окне дома я заметил свет. Вероятно, моя резиновая обувь смягчала шаги – и когда я приблизился, увидел человека, заглядывавшего в окно. Он не услышал, как я подходил. Я прокрался вдоль изгороди и решил понаблюдать за ним. Тем временем человек прошел к двери и постучал – дверь открылась, в свете, лившемся из кухни, отчетливо вырисовывалась фигура Джойса.

Кто здесь? Что случилось? – спросил он.

В ответ раздался голос Мердока:

Я разыскиваю старика Мойнахана. Он вечером ушел на гору и так и не вернулся. Я беспокоюсь о нем, он был сильно пьян. Как бы ненароком не провалился в трясину. Я ходил туда-сюда, но так и не нашел его. Подумал, может, он сюда забрел?

Нет, я его не видел. Ты уверен, что он был именно на горе?

Ну, я подумал так – а куда еще он мог пойти? Буду благодарен, если дашь совет. Кстати, а который теперь час?

Нора, взгляни на часы.

Десять минут первого, – отозвалась она из глубины дома.

Не знаю, что и делать, – сказал Джойс. – А в трактире его не было?

Хорошая мысль! Там его и надо искать! Он в последнее время жил у меня, так что я обеспокоился – он не возвращался так поздно. Случись с ним что – люди еще скажут, что я виноват!

Это было бы странно, – заметила Нора, которая подошла к отцу.

Мердок развернулся к ней:

Странные вещи – не более странные, чем о вас говорят.

Ты это о чем? – нахмурился Джойс.

Ничего-ничего. Мне надо искать Мойнахана. – И он развернулся и стремительно пошел прочь.

Джойс и Нора зашли в дом. Когда Мердок скрылся из виду, я постучал в дверь. Джойс появился на пороге мрачнее тучи.

Ты получишь у меня, негодяй! – выкрикнул он, прежде чем узнал меня.

Спокойно, спокойно, – сказал я. – Впустите меня, и поговорим мирно.

Он жестом пригласил меня в дом. Тогда я рассказал о том, что гулял и нашел Мойнахана. Я просил Джойса и Нору не задавать пока вопросов и никому ничего не говорить – я подумал, что лучше не вмешивать их в эту ужасную историю. Короче говоря, мы взяли фонарь и втроем пошли к болоту – туда, где я оставил спящего старика. Мы с Джойсом подняли его и с трудом дотащили до дома. Там я помог Джойсу раздеть его и уложить в кровать, укутав потеплее. Потом я отправился в отель к миссис Келлиган и уснул прямо перед камином в кресле, не найдя сил добраться до постели.

На следующее утро я вернулся к Джойсу и выяснил, что с Мойнаханом все в порядке – он даже не простудился! Однако он ничего не помнил о том, как попал в болото. Он был страшно удивлен, увидев, в каком состоянии его одежда. Затем я отправился в деревню и узнал, что Мердок был буквально повсюду с рассказами о своем беспокойстве о Мойнахане. Я не стал сообщать, что со стариком все в порядке, однако постарался устроить так, чтобы присутствовать в тот момент, когда Мердок увидит живым и невредимым человека, которого пытался убить. Я оставил его в трактире, где собралось немало посетителей. Я решил привести туда Мойнахана, но, добравшись до дома Джойса, обнаружил, что тот уже вернулся в дом Мердока. Как мы и условились, Джойс сказал старику, что после визита Мердока он встревожился и пошел на розыски – и нашел его спящим на горе возле трясины, так что притащил его к себе домой, так как час был поздний. Так что мой замысел столкнуть Мойнахана и Мердока лицом к лицу провалился, но я решил воспользоваться преимуществом отсутствия Мердока и убрать кучу камней, на которой он ночью сидел. Явно это была примета для поиска указанного Мойнаханом места, где ростовщик рассчитывал найти сокровища. Я аккуратно переместил камни ниже вдоль границы болота, постаравшись сохранить крестообразную форму, которую Мердок выложил сам. Однако я по-своему отметил первоначальное место – четыре камня оставил на расстоянии друг от друга в виде условной буквы У. Вскоре Мердок вернулся к себе домой и почти сразу поспешил в деревню, чтобы сообщить – Мойнахан нашелся. Мне потом сказали, что ростовщик был белый как мел и жутко перепуганный.

Дик сделал паузу.

И вот теперь я пребываю в затруднении. Я знаю, что он пытался убить старика, но никак не смогу доказать это. При таких обстоятельствах это будет с моей стороны голословным обвинением. Однако я уверен, что он не остановится на одной попытке. Что следует сделать? Какие шаги можно предпринять, не имея на руках доказательств? Никто не подозревает его в таком злодействе. Я ведь не смогу постоянно следить за ним.

Я подумал минуту, но нашел только один возможный ответ:

Ты совершенно прав, Дик! В данный момент мы ничего не можем поделать. Мы должны присматривать за происходящим, попытаться найти убедительные доказательства – что-то такое, что можно предъявить другим. Тогда мы и предпримем практические шаги. А что касается его угрозы навредить Норе, я постараюсь уладить это доступными мне средствами. И ему мало не покажется!

Ты совершенно прав, Арт! Но надо подумать и о ней. Будет скверно, если ее имя появится в сплетнях и толках. Она скоро уедет, и его возможность навредить ей сведется к нулю. А пока достаточно просто ограждать ее от волнений.

Я готов стать сторожевым псом, оберегающим ее покой. Этот негодяй не должен и рядом с ней оказываться! Даже возле ее дома…

Дик перебил меня:

О, забыл сказать тебе: на следующий день после той ужасной ночи я приобрел собаку и отправил Джойсам. Крупный мастиф, хорошо обученный. Я попросил Нору держать собаку подле себя, чтобы та привыкла и слушалась. Она обещала кормить и выгуливать пса. Так что я уверен – у нее есть еще один защитник.

Спасибо, Дик, – сказал я от всей души.

К этому времени мы оказались возле дома, перед которым стоял наш экипаж. Энди зашел в дом – мы увидели, как он важно сидит с полупустой кружкой пива на столе в окружении двух женщин, судя по всему, это были мать и дочь. Завидев нас, он торопливо встал.

Пора мне откланяться, – заявил он. – Вот и хозяин пришел! Не скучай тута, – добавил он, обращаясь к молодой женщине, а затем повернулся ко мне: – Не хотите ли присесть? Тута один стул всего, зато здоровущий – мы вона втроем разместились. Но коли надо, миссис Демпси табуреты поднесет, она весьма достойная дама! Да и дочка у нее что надо!

Я покачал головой:

Ох, Энди, попадешь ты в беду!

Беда? Да какая беда, если девчонка присядет мне на колени? Вот еще! Правитству надобно устроить больше судов да полисменов, коли хотят положить конец старинному обычаю. А пока – пусть нам поставят побольше табуретов, чтобы рассесться посвободнее. Миссис Демпси, когда я тута снова появлюсь, позаботься, чтобы на каждого по стулу хватало, а то так и придется девчонкам на колени усаживаться! А теперича нам ехать пора, кобыла готова. Досвиданьичка, миссис Демпси. Помните про табуреты! – И с этими словами он направился к экипажу.

По дороге Дик сообщил мне некоторые подробности о купленных на мое имя участках. Хотя я подписал бесчисленное количество бумаг и стал обладателем почти всей горы – в настоящем или, по крайней мере, в будущем, я понятия не имел о действительных размерах и расположении отдельных владений. Всем занимался Дик, и только он теперь знал все в мельчайших деталях. Он с энтузиазмом взялся за рассказ; все оказалось гораздо интереснее, чем он первоначально предполагал. Глины было чрезвычайно много, он даже предполагал, что в двух – трех местах ее качество подходило для изготовления керамики, а такую глину прежде находили не ближе, чем в Корнуолле. Воды тоже было в избытке, и если мы сможем контролировать всю территорию горы и регулировать уровень воды, нам удастся наладить орошение и обеспечить неплохую урожайность местных земель. Единственное, чего нам не хватало, это известняк, но Дик не сомневался, что где-то на горе он непременно есть.

Там обязательно должен быть пласт известняка, – заявил он. – Иначе озеро на вершине не смогло бы образоваться. Начинаю думать, что базовая порода, из которой сложен сам Змеиный перевал, проходит прямо через гору, и мы найдем нужное под слоем гранитных утесов. Я смогу провести подробное исследование, когда мы сможем свободно распоряжаться на горе. Говорю тебе, Арт, все наши хлопоты и труды окупятся. Известняковый карьер станет золотой жилой. Почти все выступы, образующие мысы на западном побережье Ирландии, сложены из гранита, и известняка нет нигде на тридцать миль вокруг. Открыв карьер, мы не только получим дешевый строительный материал и сможем сдерживать болото, мы обеспечим процветание всему региону на добрые пять сотен миль, причем цена на материал не будет слишком высока для местных жителей!

Затем Дик перешел к описанию своих действий: как он обеспечил отъезд тех, кто хотел покинуть регион, как помог подобрать фермы «на твердой земле» тем, кто желал остаться, как организовал постройку новых домов для этих последних – крепких достойных домов с хозяйственными постройками. Он завершил рассказ, поделившись своей главной мечтой:

Если мы сможем добывать известняк, улучшение жизни для стольких людей станет реальностью! А цена не будет для них неподъемной. Это невероятно важно!

Беседа была столь увлекательна, что мы не заметили, как начало темнеть. Погода была отличная – выдался редкий для осени ясный теплый день, хотя повсюду я замечал признаки долгих и сильных дождей, которые шли в мое отсутствие. Земля на склонах размокла и пропиталась влагой, русла переполнились, заболоченные участки буквально сочились водой, дороги размыло – не только обычную грязь, но даже песок унесло потоками, обнажив тут и там скальное основание. Дик временами привлекал мое внимание к явным для него признакам подвижки болота на Ноккалтекроре и разрушительного действия затяжных дождей.

Когда мы достигли расщелины, от которой открывался полный вид на гору Ноккалтекрор со стороны дороги из Гэлоуэя, Энди обернулся и, указывая кнутом, крикнул нам:

Тама наша Ноккалтекрор, тама все сокровища. Говорят, молодой аглицкий джинтман, который закупил гору, знает, как добраться до тех сокровищ. А можа, он их уже сыскал. Вона! Глядите – вона чертова вершина! – и он подхлестнул кобылу.

Вид горы вызвал у меня прилив восторга и сладких предчувствий. Полагаю, это неудивительно, и все же моя радость сочеталась с неясной тревогой. На закате гора казалась мне зловещей и загадочной. Все для меня складывалось столь успешно, счастливо и легко, что я начинал ожидать потаенной опасности, ужасных препятствий на пути, которые уравновесили бы мое безмятежное блаженство. Потому что ни один человек не способен осознать и вместить столь полное и безграничное счастье.

На этой горе лежало заклятие! Я чувствовал это и ясно понимал – может быть, впервые с такой ясностью. Вероятно, внезапный страх отразился на моем лице, так как Дик пристально посмотрел на меня и сказал:

Не переживай, старина! В любом случае удача не отвернется от тебя. Я не могу вообразить большего счастливчика, чем ты!

Все так, старина, – ответил я. – Но, боюсь, грядет нечто страшное. Я не буду полностью счастлив, пока Нора, да и все мы, не отправится в другие края. Гора пугает меня.

Да что с тобой? Ты только что купил эту гору, зачем тебе мчаться прочь от нее?

Наверное, это звучит глупо, Дик, но мне вдруг вспомнились слова – вспомнились и все крутятся в голове: «Гора удерживает и не отпускает».

Дик рассмеялся:

Ну, Арт, это не моя вина и не вина мистера Кейси, если гора тебя удерживает. Она теперь твоя, каждый ее акр. Если ты не совершишь ошибку, в скором времени ты сумеешь превратить ее в одно из лучших поместий Ирландии, достойное прекраснейшей дамы! Разве я произнес недостаточно прекрасную речь?

Слова Дика заставили меня устыдиться собственного страха и сомнений, я собрался с силами и продержался бодро до тех пор, пока мы не добрались до места и не пожелали друг другу доброй ночи.

Глава 16

МРАЧНОЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Не могу сказать, что наступившая ночь была для меня безмятежной. Порой мне удавалось позабыть тревоги, погрузившись в мысли и мечты о Норе, о нашем будущем, и я был счастлив. Но заснуть мне удавалось лишь на короткие периоды, и сны мои больше напоминали кошмары.

Центром всех снов, естественно, была гора Ноккалтекрор, однако я сам не понимал до конца, почему она должна была представать исключительно в ужасном свете. Во снах гора появлялась в неблагоприятных или неестественных обстоятельствах. Сперва я оказался там в потоке желтого лунного света, на самой вершине. И рядом со мной был огромный змей – в драгоценной, причудливо сиявшей короне. Лицо змея было похоже на физиономию Мердока.

Сейчас я могу без особого труда оглянуться назад и найти основания для тех снов и мыслей. Змей с бакенбардами, столь отчетливо мне пригрезившийся, служил иллюстрацией к легенде, которую я услышал в первый грозовой вечер в этих краях, свет, исходивший от короны, тоже был частью предания, как и многие другие детали видения. Постепенно в моем сне пространство расширялось – я видел уже всю гору, она дрожала, оттого что гигантский змей обвивал ее кольцами под поверхностью и то сжимал, то ослаблял хватку. Каждое его движение приводило к изменению в очертании болота. Потом из темных теней появились французские солдаты, сопровождавшие установленный на лафет сундук. Они брели в мрачном молчании, а затем исчезли внутри горы. За ними крался Мердок, а когда они окончательно скрылись, к нему присоединился Мойнахан – он возник словно из ниоткуда, самым загадочным образом. Вдвоем они двинулись вдоль кромки болота, как вдруг старик с воплем провалился в трясину и, воздев в отчаянии руки, погрузился в глубину. В следующий момент мы с Норой шли рядом – и тут перед нами возникло перекошенное от злобы лицо Мердока на змеином теле, и кольца гада обвились вокруг нас. Одним рывком змей извлек Нору из моих объятий и уволок в болото, а я беспомощно смотрел ей вслед и ничего не мог поделать.

Затем наступил черед последнего из этих снов: мы с Норой сидели на нашем камне на Полях Утесов, мы были счастливы, смеялись. Сияло солнце, пели птицы, мы держались за руки, сердца наши бились в унисон. Внезапно раздался страшный гул, как при сходе лавины, а вслед за ним шум, как от хлопанья множества крыльев. Мы в испуге невольно прижались друг к другу, оглядываясь в поисках причины. И тут поверх утесов мы увидели надвигающуюся темную массу болота – омерзительно пахнувшую, гадкую, огромную. Она уже почти вплотную надвинулась, когда я прижал Нору, чтобы мы могли умереть вместе, крик ужаса пронзил мой слух, а невероятная мощь потока, наполненного змеями, подхватила нас и понесла к морю!

Я проснулся от собственного возгласа – столь громкого, что переполошил других постояльцев отеля. Первым был Дик, который вбежал в комнату и застал меня стоящим у кровати, белым от страха, еще не понимающим, где и как я оказался.

– Что с тобой, дружище? О, да у тебя, похоже, был настоящий кошмар! Спокойно, все нормально, это всего лишь сон.

По мере того как он говорил, я приходил в себя и осознавал границу между сном и реальностью. Мир возвращался в нормальное состояние. Я зажег свечу, оделся – я сомневался, что смогу снова уснуть. Оставшись один, я взял книгу. Как обычно бывает в такой ситуации, чтение отвлекло и помогло преодолеть волнение. Я почувствовал, как веки тяжелеют, и стал засыпать.

Вдруг в мою дверь постучали. Я очнулся – из окна в комнату лился дневной свет, книга упала на пол, я лежал на кровати одетый. Меня, как выяснилось, разбудил слуга с сообщением, что мистер Сатерленд ждет меня за завтраком. Я передал, что спущусь минут через пять – этого было достаточно, чтобы умыться и привести себя в порядок. Дик дружески приветствовал меня.

Смотрю, ночные кошмары не оставили губительных следов на твоей внешности. Да уж, старина, должно быть, это было нечто по-настоящему ужасное! Просто чемпион среди кошмаров! Этакое, что даже наш Энди не сочинил бы. Ты кричал так, словно живых мертвецов увидел. Я тут размышлял о контрасте между хорошим днем и столь мрачной ночью – вот тебе и равновесие света и тьмы. Слава богу, ясное утро приходит на смену черному ужасу.

Мы принялись за завтрак, и, надо признать, ничто не возбуждает утренний аппетит лучше, чем изрядная доза ночных кошмаров. После трапезы мы отправились к Ноккалтекрору и остановились у подножия горы, как обычно. Энди одарил меня многозначительным взглядом, но ничего не сказал, за что я был весьма признателен.

Я хотел бы осмотреться с другой стороны горы и с той стороны подняться к вершине, – сказал Дик. – Я надеюсь застать тебя у Джойса часа в два.

Хорошо, буду ждать тебя, – ответил я и пошел вверх по склону.

Открыв ворота усадьбы Джойса, я услышал громкий лай, почти сразу прекратившийся. Я вспомнил, что Дик подарил Норе мастифа. Стучать в дверь не понадобилось – Нора открыла ее мне навстречу и буквально бросилась мне в объятия.

Я хотела пойти встретить тебя, но подумала, что лучше дождаться дома! – прошептала она мне в ухо и поцеловала.

Мы устроились в гостиной, взялись за руки и не могли глаз отвести друг от друга.

Тетя вернулась, но сейчас она пошла в лавку, так что мы в доме одни. Ты должен мне обо всем, обо всем рассказать!

И я стал рассказывать по порядку о своей поездке, о Париже, о поисках школы для нее. В какой-то момент волнение ее стало так велико, что она не выдержала, прижала руку к глазам, – я заметил, что по щеке скатилась слеза.

Нора, Нора! Не плачь, милая моя! Ну что ты!

О, Артур! Все так чудесно – я и мечтать не могла о таком счастье! – она взяла меня за руки, посмотрела прямо в лицо – она смеялась и плакала одновременно, щеки порозовели. – Артур, ты просто прекрасный принц из сказки! Ты исполняешь все мои желания, а теперь оказывается, что ты успеваешь позаботиться о всех деталях, даже о моих нарядах! Но ты прав – я должна научиться вести себя и одеваться, как твоя жена. Каждый раз, когда я буду надевать новое платье, стану думать, как это могло бы тебя порадовать. Но я должна что-то делать и сама. Ты знаешь – я ведь теперь и сама располагаю деньгами! Я получила плату за Поля Утесов, отец говорит, что этого хватит, чтобы уверенно чувствовать себя в новом положении, он и слышать не хочет о том, чтобы я тратила их сейчас.

Он совершенно прав, Нора, дорогая. И ты тоже права. Все будет отлично. А теперь расскажи, что тут происходило в мое отсутствие.

Можно я впущу Турка? Он очень спокойный пес, и он должен привыкнуть к тебе и полюбить, иначе он не сможет быть мне другом, – она мило улыбнулась, а потом встала и позвала мастифа – и вправду послушного и спокойного.

День выдался счастливый! Мы обсуждали будущую учебу Норы, строили планы, и между нами не возникало ни малейших противоречий. Когда с наступлением темноты мы с Диком поехали в отель, я думал о том, что, даже если впереди нас подкарауливает зло, по крайней мере, мы точно знаем, что такое быть счастливыми.

Мы условились, что через неделю, 28 октября, Нора отправится в Париж. Отец поедет с ней до Лондона, а мистер Чэпмен отвезет ее в Париж.

Так будет лучше для тебя, милая, поехать дальше без меня, – сказал Джойс. – Ты должна настроиться на новую жизнь, познакомиться с девушками, которые привыкли к другому обществу. Так ты будешь чувствовать себя свободнее.

Но, отец, я ничуть не стесняюсь тебя! И я не хочу притворяться кем-то другим. Я твоя дочь, люблю тебя и горжусь тобой.

Отец погладил ее по голове и ласково сказал:

Нора, дорогая, все так. Ты всегда была доброй и благодарной дочерью. И я ни о чем не жалею. Но я старше и опытнее тебя, я кое-что знаю о мире. И вот что я тебе скажу: сейчас тебе надо сосредоточиться на будущем. Я намерен жить с Юджином, а со временем, полагаю, и я смогу кое в чем измениться. Пообвыкнусь в городе, посмотрю, какие там манеры, как говорят, как одеваются, тогда, глядишь, и к вам приеду. Но не забывай, что девушки в школе тебя не знают, я не хочу, чтобы они перед тобой задирали носы из-за того, что я не то скажу. Я хочу, чтобы тебя там хорошо приняли, дочка. Полагаю, все школы в мире одинаковы: надо высоко держать голову, чтобы произвести правильное впечатление.

Его слова были совершенно справедливы, так что никто из нас ничего и добавить не мог, поэтому вопрос был исчерпан. Сам я обещал проводить их до Лондона, но не далее. Мы решили, что сперва Джойс отвезет Нору в Гэлоуэй, чтобы там купить для нее кое-какую одежду в путешествие, а затем она сможет дополнить гардероб в Париже под руководством мадам Лепешо. Они планировали ехать в пятницу, чтобы провести субботу в Гэлоуэе, в воскресенье Нора рассчитывала повидаться со школьными подругами и монахинями, а в понедельник, 25 октября, они должны были вернуться. Следующим утром Джойс должен был доставить мое письмо к мистеру Кейси, чтобы получить деньги за проданный участок. Я подумал, что ему и Норе понадобятся средства для поездки в Гэлоуэй. Я бы очень хотел поехать вместе с ними, но обстоятельства требовали моего присутствия возле Ноккалтекрора. Мне нужно было также посетить Карнаклиф. Ожидались новые дожди, и Дик сильно беспокоился.

Когда Джойсы уехали, мы с Диком занялись делами. Мой друг очень хотел поговорить с Мердоком о передаче нам земли 27 октября, как было назначено.

Энди, как обычно, остался у подножия горы, а мы пошли к дому Мердока. Дверь была заперта, и, хотя мы стучали несколько раз, ответа не последовало. Тогда мы пошли вверх по склону, Дик хотел взглянуть на место, указанное Мойнаханом. Перевалив за гряду невысоких скал, мы вышли непосредственно к кромке болота, изгибающуюся к югу.

Впереди маячили две фигуры. Это были Мойнахан и Мердок. Дик прошептал:

Они стоят там, куда я перенес отметку Мердока, но в любом случае – на земле Джойса.

Они делали то же, что мы с Диком и Мердоком, когда извлекли из болота лафет, причем ужасно суетились и торопились. Из-за этого они и не увидели, как мы подошли. Они заметили нас, когда мы оказались рядом. Мердок в досаде выругался. Он просто в ярости был, обнаружив, кто его застал на месте преступления, и решил нападать, чтобы не оправдываться. Дик взял меня за руку, призывая к спокойствию; он хотел вести разговор сам. Однако перед буйством ростовщика выстоять было непросто. Судя по всему, Дик дал ему выплеснуть энергию. Когда наконец образовалась пауза, Дик невозмутимо произнес:

Возьмите себя в руки, Мердок! Отвечайте внятно: почему вы нарушили границу участков и зашли на чужую землю? И почему пытаетесь похитить нечто с этой не принадлежащей вам земли?

Мердок не нашелся с ответом, так что Дик продолжил:

Позвольте сообщить, что я действую официально от имени владельца земли, который приобрел ее и совершил оплату. И я требую от вас ответа за ваши действия. Мне не нужна свара, так что если вы немедленно покинете этот участок и дадите слово больше не нарушать границу и ничего не красть, я не стану предпринимать дальнейших шагов. Если нет, я буду подавать иск.

Мердок сплюнул и ответил с типичной для него наглостью:

Вы! Вы будете указывать мне, когда уходить! Да вы тут никто. Эта земля принадлежит моему другу мистеру Джойсу, и он мне сам разрешил приходить сюда, когда угодно. И когда друг скажет мне не приходить, тогда я и буду держаться подальше. А пока я буду делать то, что сочту нужным!