Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 44 страниц)
Глава 18
– Леонсио приехал! Леонсио приехал! – доносились с улицы радостные крики.
Сердце Марии дрогнуло. Как долго она не видела своего любимого сына! Каким он стал? Возмужал ли? Все ли у него хорошо сложилось в Париже? Ответы на эти вопросы она должна была получить через несколько мгновений.
...Оставшись одна, без мужа, своей любимой служанки Изауры, которую она отправила в пансион, Мария испытывала непреодолимую тоску, и потому возвращение Леонсио пришлось как нельзя кстати. Она соскучилась по сыну. «У ж он-то, – думала Мария, – возьмется за хозяйство и сумеет избежать ошибок, которые допустил командор. Леонсио мальчик умный и практичный и не станет тратить время на 3 пьянки и карты».
Мария слышала, как к дому подкатила повозка, но не сразу решилась выйти из своей комнаты. Ей вдруг пришла в голову догадка, что Леонсио вряд ли захочет навсегда остаться на фазенде, что здешнюю жизнь он сочтет скучной и неинтересной, что, только приехав, он сразу же вознамерится покинуть родной край. Так было уже не раз.
Мария боялась одинокой старости. Она знала, что век ее недолог, а кто, как не родной сын, сможет бескорыстно позаботиться о матери?
Леонсио все еще находился под впечатлением недавних событий. Он с отвращением вспоминал о мрачной тюремной камере и вымогателе адвокате и был счастлив, что злоключения его закончились. Он был благодарен отцу за то, что тот сумел выручить его.
Сойдя на бразильский берег, Леонсио ощутил себя по-настоящему свободным. До боли знакомые раскидистые пальмы, океанские волны, бьющиеся о причал, и неповторимый аромат южного воздуха пробудили в нем нежные детские воспоминания.
Одет Леонсио был по последнему слову парижской моды. Дорогой костюм, широкополая шляпа, элегантные ботинки и цветок в петлице, без которого Леонсио никак не мог обойтись, придавали ему солидность и значимость. Пусть все думают, что вернулся он по своей воле, что на чужбине все у него сложилось прекрасно, что он доволен жизнью, полон оптимизма и находится в чудесном расположении духа. Никто никогда не узнает, что Леонсио является соучастником зверского преступления, никто никогда не узнает о его европейских похождениях.
Леонсио решил разыгрывать из себя агнца, светского, образованного, обладающего хорошими манерами человека. Все родные и знакомые помнили его как безответственного мальчишку, неспособного на значительные поступки.
«Я заставлю их изменить обо мне мнение. Они будут уважать меня», – думал Леонсио.
Впереди у него был долгий путь домой.
По дороге в свое имение ему то и дело попадались на глаза обольстительные мулатки. Он был очарован цветом их кожи, большими, широко раскрытыми глазами, ровными и ослепительно белыми зубами, грациозностью походки. В Леонсио вновь проснулся покоритель женских сердец.
Встречать Леонсио вышли все обитатели фазенды. Даже рабы были отпущены с плантаций для того, чтобы поприветствовать своего молодого хозяина.
Веселая толпа была безгранично рада и удивлена, когда открытая карета остановилась посреди двора и из нее вышел Леонсио. Никто не мог и представить себе, что из смазливого юноши он превратится в статного и мужественного красавца.
Леонсио был горд. Он даже и не думал, что произведет на своих старых знакомых такое впечатление.
Андре первый подбежал к Леонсио и обнял его. Вслед за Андре потянулись и остальные. Всем хотелось рассмотреть поближе, дотронуться до как бы пришедшего из волшебной сказки Леонсио.
Садовник Белхиор специально для торжественного случая собрал громадный букет цветов. Но возбужденные люди не давали ему подойти близко к Леонсио, его отталкивали, наступали на его корявые ножки. Роза, воспользовавшись неимоверной толчеей, вырвала из маленьких ручек Белхиора цветы, работая локтями, пробилась к Леонсио и преподнесла ему букет. Леонсио не обратил на нее особого внимания, но она была очарована им. Никогда прежде эта задиристая мулатка не встречала столь красивого и желанного мужчину. Роза понимала, что рабыня не может претендовать на любовь своего хозяина, но поклялась себе, что рано или поздно она добьется от Леонсио хорошего расположения.
Оркестрик заиграл быструю мелодию, и все пустились в пляс. Танцевали озорно и темпераментно, как и подобает людям, выросшим на бразильской земле.
Леонсио было весело. Он схватил Розу, и они закружились в бурном танце. Будучи хорошим танцором, Леонсио в неимоверном темпе перебирал ногами, покачивал бедрами и Роза едва успевала за ним.
Мария стояла на ступенях веранды и растроганно смотрела на своего сына. Слезы умиления текли по ее щекам.
– Сынок! – громко позвала Мария.
Но Леонсио не слышал. Он полностью оказался во власти музыки.
– Леонсио! – закричала мать.
Леонсио поднял голову и встретился с ней глазами. «Как она изменилась, – подумалось ему, – сколько седых волос появилось на ее голове, сколько морщин выступило на ее добром и таком родном лице».
Леонсио выбежал из круга танцующих и бросился в объятия матери. Ему стало стыдно за то, что он так долго не замечал ее, что первым делом после приезда не подошел к ней, не прижал к груди.
Они долго стояли обнявшись и молчали. Им не нужно было слов, чтобы поделиться друг с другом тем, что накопилось в их душах за последние два года.
Празднование продолжалось, но мать и сын как бы не замечали того, что происходит вокруг них.
– А где отец? – тихо спросил Леонсио. – Проводи меня к нему, я хочу его видеть.
Мария ответила не сразу.
– Его сейчас нет... К сожалению, он уехал и очень переживал, что не может тебя встретить.
– Уехал по делам? – Леонсио был растерян.
– Да... В Кампус. Но он скоро вернется. – Мария хотела переменить тему. Она тысячу раз репетировала перед зеркалом, как скажет сыну об отсутствии отца. Мария решила, что до последнего момента будет держать в тайне настоящую причину его отъезда. «Поведаю сыну, – думала она, – что отец наказал ему взять хозяйство в свои руки, что командор уехал улаживать дела, связанные с вложением немалого капитала. Леонсио должен поверить. То, что настоящей хозяйкой фазенды являюсь я, тоже пока говорить рано. Еще, чего доброго, Леонсио пожалеет командора, прознав, что тот живет в нищете, и захочет вернуть его обратно. Нет уж. Леонсио будет управлять имением, женится на Малвине. Я все хорошо продумала, все будут довольны и жить будут в мире».
Но сейчас, смотря в недоуменные глаза сына, Мария не могла вымолвить и слова. Она испугалась того, что Леонсио все равно когда-нибудь узнает, отчего отец ушел из родного дома.
– Ступай в свою комнату, – тихо проговорила она. – Тебе нужно хорошенько отдохнуть после долгой дороги.
Леонсио повиновался и стал подниматься по белоснежным ступеням, ведущим на веранду, а Мария позвала к себе Жануарию и распорядилась, чтобы поскорее накрывали на стол.
Оркестр все еще наигрывал легкую музыку. Все продолжали танцевать, давно забыв о причине праздника. Они просто наслаждались жизнью. Даже господин Белхиор неуклюже приплясывал, размахивая в воздухе своей бесформенной соломенной шляпой.
И лишь Роза одиноко стояла в стороне и печально смотрела на дверь веранды, за которой несколькими мгновениями раньше скрылся Леонсио.
Леонсио долго ходил по своей комнате, как бы заново узнавая ее. За время его отсутствия здесь ничего не изменилось. С улицы доносились звуки музыки и радостные возгласы, но Леонсио было грустно на душе. Он вспомнил о Жаке, о проведенных в модных салонах ночах, о прелестных парижских дамах. Ему стало не по себе от одной только мысли, что ему придется коротать свои деньки в этом плодородном, но непригодном для светской жизни краю.
С другой стороны, Леонсио был рад тому, что вернулся домой после долгих страданий в застенках. «Будь что будет, – решил он. – Ведь я, в конце концов, мужчина и всегда смогу найти выход из любой, даже самой малоприятной ситуации». Ему вдруг захотелось побродить меж зарослей тростника и бамбука, полюбоваться на восход солнца, послушать пение птиц. Он устал от цивилизации и хотел, хотя бы ненадолго, побыть ближе к природе.
Дверь комнаты открылась, и на пороге появилась Роза. Леонсио вопросительно посмотрел на нее.
– Госпожа приказала мне помочь вам умыться, – тихо проговорила Роза.
– Что ж, я не против. – Леонсио не мог отказать себе в возможности провести некоторое время в компании молодой и красивой девушки.
Роза проводила его в специальное помещение, в центре которого находилась большая железная ванна, доверху наполненная теплой водой. Леонсио начал раздеваться.
– Я тебя помню, – сказал он. – Ты тогда еще была совсем девочкой.
– Я тоже вас помню, мой господин, – прошептала Роза. Глаза ее плотоядно смотрели на тело хозяина.
Вернувшись в свою комнату, Леонсио обнаружил на столе горячий обед. В его отсутствие приходила Жануария. Она-то и принесла благоухающие яства. Тут были и тушеные кусочки сочного говяжьего мяса, окруженные аппетитными разноцветными кучками овощей, и жареный поросенок, покрытый хрустящей темной корочкой, и кувшин доброго холодного вина.
Отобедав и сменив одежду, Леонсио решил навестить свою мать.
Мария лежала в постели. Она увидела Леонсио и радостно защебетала:
– Сыночек мой, подойди ближе. Я так хочу с тобой поговорить.
Леонсио сел на краешек кровати и нежно погладил маму по голове.
– Родной мой, я так долго тебя не видела. – Мария прослезилась. – Я так истосковалась по тебе. Неужели ты опять уедешь, неужели оставишь в одиночестве свою старуху мать? Я не вынесу более разлуки с тобой.
– Успокойся, мама. Я больше никуда не уеду.
– Правда? Ты мне обещаешь?
– Обещаю.
– И никогда больше я не буду одна?
– Не будешь. Я не оставлю тебя ни на минуту.
– Какой ты свежий. От тебя пахнет молоком. Я помню этот запах с тех пор, когда ты был еще совсем маленьким. Роза помогла тебе умыться?
– Да, мама. Помогла...
– Роза очень хорошая девушка. Исполнительная. Всегда все делает, когда я ее о чем-то прошу.
– Она сказала мне, что теперь тебе прислуживает Жануария.
– Да, с того момента, как Изаура уехала в пансион. – Ты отправила Изауру в пансион? – Леонсио был несказанно удивлен.
– Ты же знаешь, что я люблю ее. Отношусь к ней как к дочери. После смерти Анны, ее матери, никто не смог бы позаботиться о девочке лучше, чем я. Сразу скажу тебе, что как только я умру...
– Мама, о чем ты?
– Дослушай меня, мой мальчик. Я прекрасно понимаю, что мне не так долго осталось жить на этом свете. Все мы не вечны. Так вот, после моей смерти Изаура получит свидетельство об освобождении.
– Ты всегда была великодушна, мама.
– Я знала, что ты одобришь мое решение. Изаура девушка умная, отзывчивая и необычайно трудолюбивая. Я так рада за нее. Она очень изменилась в последнее время, стала настоящей красавицей.
– Неужели? – Леонсио ухмыльнулся. – Вот бы никогда не подумал.
– Не говори так. Когда ты ее увидишь, ты поймешь, что твое мнение об Изауре ошибочно.
– Может быть... Может быть... – неопределенно сказал Леонсио.
– Расскажи теперь о себе. – Мария приподнялась на кровати. – Что ты делал все это время?
– Учился, познавал науки, постигал премудрости парижской жизни.
– Ах, как я тебе завидую! Я никогда не была в Европе. Расскажи, как там?
– Ничего особенного. Да и вернулся я сюда потому, что не нашел никакой разницы между Бразилией и Францией. Я надеялся, что смогу получить в Париже хорошее образование, но оказалось, что здешние профессора ничуть не хуже европейских. Жизнь там скучна, друзей у меня было мало. Я чувствовал себя чужаком. Я мог часами ходить по набережной Сены и смотреть на мутную воду. Тоска раздирала меня. Я не находил себе места. И так тянуло домой, что в конце концов я решил возвратиться.
– Значит, ты остался недоволен своей поездкой?
– Как сказать... Я ожидал большего. По крайней мере, одно я знаю точно – в Европу больше ни ногой. Черствые
там люди. Никому до тебя нет дела. Я все-таки рад, что попал домой. Когда приедет отец?
– Не знаю...
– Как?! Ты же сказала мне, что он в Кампусе и должен скоро вернуться!
– Да, он сейчас находится в Кампусе... Но затем ему нужно будет поехать в Сан-Паулу.
– Надолго?
– Он не говорил. В любом случае он конечно же найдет возможность, чтобы повидаться с тобой.
– Надеюсь, – грустно сказал Леонсио.
– Сынок, чем ты собираешься заняться? – осторожно спросила Мария.
– Пока не знаю. Наверное, открою свое дело. Я учился коммерции и, думаю, смогу справиться.
– Леонсио, послушай меня внимательно. Я хочу... Мы с отцом хотим, чтобы ты взял управление имением в свои руки.
– Что? – Леонсио не мог поверить своим ушам.
– Мы хотим, чтобы ты стал настоящим хозяином, чтобы ты знал, что у тебя есть своя земля.
– Я, право же...
– Ты теперь настоящий мужчина. Хватит скитаться по свету. Я вижу, что ты уже опустился с небес на землю, и не боюсь довериться тебе. По правде сказать, я опасалась, что Европа тебя развратит, что ты станешь толстым и невежественным буржуа, каких можно увидеть на картинках в книжках. Но сейчас, поговорив с тобой и выяснив твои взгляды на жизнь, я убеждена – лучшего хозяина, чем ты, найти невозможно. Да и зачем искать? Здесь твои владения, твои люди.
– То, что ты говоришь, явилось для меня ионной неожиданностью, мама. Дай мне несколько дней на раздумье.
– Ты можешь отказаться?
– Нет, что ты...
– Ну, тогда нечего и думать. Бери на себя заботы о хозяйстве. Я понимаю – это большая ответственность, ведь имение несет убытки. Но у нас нет другого выхода.
Леонсио никак не ожидал подобного поворота событий. Он даже еще не решил, хорошо это или плохо – вести хозяйство, когда Мария нанесла новый удар:
– А не жениться ли тебе, сынок?
__ Жениться? Зачем? – Леонсио подумалось, что его мать шутит.
– В первое время тебе придется трудно, а кто, как не жена поможет, поддержит, поднимет настроение, когда тебе будет грустно? И потом, ты уже созрел для женитьбы, у тебя есть положение, ты не какой-нибудь...
– Нет, нет и еще раз нет! – перебил ее Леонсио. – Об этом не может быть и речи!
Леонсио всегда посмеивался над своими женатыми друзьями и считал, что сразу после венчания женщина обязательно должна сесть на голову мужчине, и тот в конце концов превращается в половую тряпку.
– У меня есть на примете одна девушка. – Мария как бы не слышала протестов сына. – Из очень благородного рода Орбанти. Девушка умная, добрая и красивая. Что еще надо для счастья?
Леонсио подумал про себя, что для счастья было бы неплохо иметь побольше денег. Словно подслушав его мысли, Мария продолжала:
– К тому же она несказанно богата. Ее отец, Хосе Роберто, – столичный негоциант.
– Богата? – заинтересованно переспросил Леонсио. – Ты можешь назвать мне ее имя?
– Пожалуйста. Ее зовут Малвина. Ну, вспомнил? Ты же с ней обручен.
Леонсио закрыл лицо руками:
– Я не хочу жениться, тем более на какой-то Малвине.
– Я тебя не тороплю, – степенно отвечала Мария.
Впрочем, во время ужина и на протяжении всего следующего дня Мария постоянно наводила сына на мысль о женитьбе. Леонсио не знал, что между командором Алмейдой и Хосе Роберто давно уже имелась договоренность о свадьбе их детей. Мария беспрестанно описывала достоинства девушки, делая упор в основном на ее богатство. Леонсио, поначалу и слышать не хотевший о «какой-то Малвине», постепенно стал заинтересовываться. Он представил себе, что сможет беспрепятственно пользоваться ее деньгами и даже решил, на что он их потратит.
Во время очередного разговора с матерью он сделал робкое предположение, что неплохо было бы съездить в столицу, повидать его избранницу и познакомиться с ней.
Мария решила не откладывать это дело в долгий ящик и уже через некоторое время они с сыном отправились навестить невестку.
В доме Малвины их встретили радушно, не знали, куда посадить, чем угостить и что предложить.
Малвина действительно оказалась красивой девушкой. В первый момент Леонсио был очарован ею, но потом убедился, что она не произвела на него ровным счетом никакого впечатления. Для себя он составил предельно краткое описание ее наружности – «так себе». За свою недолгую жизнь он видел немало представительниц прекрасного пола, которые были в тысячу раз красивее Малвины. «Впрочем, – думал Леонсио, – с большими деньгами сойдет и эта».
Малвина оказалась приятной собеседницей Леонсио очень понравился ее бархатный голосок. Они быстро нашли несколько тем для разговора и пошли гулять в сад.
Леонсио и Малвина долго блуждали между причудливого вида пальмами и беседовали, а родители поглядывали за ними из окон дома.
Малвина влюбилась в Леонсио с первого взгляда как раз тогда, когда увидела его выходящим из кареты. Она была признательна отцу за то, что он обручил их когда-то в детстве.
Одним словом, конец у этой истории оказался таким, каким и должен был быть. Молодые решили пожениться, и свадьба была назначена через несколько дней.
Таким образом Мария убила сразу двух зайцев получила большие деньги и нашла способ оставить около себя любимого сына, который заменит ей и мужа, и Изауру
Однако сердце донны Марии почему-то оставалось неспокойным.
Глава 19
Давайте теперь, дорогой читатель, покинем на время фазенду и узнаем, как живется Изауре. Сразу после размолвки Марии и командора Изаура собрала все необходимое в дорогу и отправилась в Кампус. До этого она имела продолжительный разговор с донной Марией. Добрая женщина поведала ей о своем желании, чтобы Изаура получила хоть какое-нибудь образование и научилась хорошим манерам. Это должно будет ей пригодиться, когда она получит свободу и выйдет замуж. Мария знала, что в Кампусе находится пансион для девушек-сирот, и договорилась с его директором, чтобы Изаура могла жить там, ходить на занятия. Изаура не стала спорить, хотя ей очень не хотелось покидать Марию в столь трудную для нее минуту. Наоборот, девушка убедила Марию, что это верное решение и что она с удовольствием отправится в Кампус. На том и порешили.
Мария составила сопроводительное письмо, в котором говорилось, что родители Изауры погибли. Таким образом, никто не сможет догадаться, что Изаура рабыня. Госпожа купила ей новую одежду и дала немного денег. На прощание Мария обняла Изауру и сказала:
– Я буду по тебе скучать. Я буду молиться за тебя. Учись хорошо. Если тебя кто-нибудь обидит, не бойся сказать мне об этом. Прощай, доченька моя.
Изаура не могла сдержать слез.
Экипаж, подпрыгивая, мерно катился по извилистой дороге. Мимо проплывали пальмы, одинокие покосившиеся хижины и пологие холмы. Изаура размышляла о своей будущей жизни. «Теперь я свободна, – думала она. – Но как распорядиться этой свободой? Я всегда была рабыней и знаю, как надо вести себя по отношению к своим господам. Но теперь... Теперь я должна быть равной со всеми. А если кто-нибудь узнает, что я рабыня? Что тогда? Конечно, донна Мария не даст меня в обиду, но все-таки страшно».
День клонился к закату, когда экипаж остановился у прелестного каменного домика, окруженного со всех сторон Цветущим садом. Это и был пансион для девушек-сирот, который располагался на самой окраине Кампуса.
Изаура взяла свои вещи, прошла через сад и постучала в тяжелую деревянную дверь.
– Кто там? – раздался старушечий голос.
– Это я – Изаура.
– Изаура? Как же, как же, мы давно уже ждем тебя. – Дверь открылась, и Изаура увидела перед собой старую женщину. Та посмотрела на нее добрыми, всепонимающими глазами. – Проходи скорей, ты наверняка устала с дороги.
Изауре отвели маленькую уютную комнату на втором этаже. Из окна можно было наблюдать чудесную картину – вдаль, до горизонта, уходила бесконечная равнина, на которой раскинулся небольшой по нынешним меркам городок Кампус. По обе стороны от широкой равнины возвышались серые горы. На их острых верхушках сложно чьей-то рукой были надеты белые пушистые облака. Складывалось впечатление, что горы замерзли и решили нахлобучить на себя шапки, чтобы хоть немного согреться.
Изаура долго не могла уснуть в первую ночь. Она представляла себе, как ее встретят другие ученицы, как они будут относиться к ней. Почему-то Изауре казалось, что все будут потешаться над ней, что она станет всеобщим посмешищем, что она никогда не научится вести себя на равных со своими вольными ровесницами.
Но все ее тяжкие сомнения развеялись на следующее утро, когда она спустилась к завтраку. Помимо Изауры в пансионе жили еще пятнадцать девушек, и, когда молодая рабыня вошла в светлую, просторную столовую, на нее тотчас же обратились тридцать пытливых глаз. Девушки-сироты с интересом рассматривали новенькую; Изаура растерялась, почувствовала себя неловко. «Ну вот, – пронеслось в ее голове,– Началось. Сейчас они начнут меня травить». Но тут, к ее большому удивлению, одна из девушек подошла к ней, протянула руку и сказала:
– Меня зовут Кончита. Мы все рады познакомиться с тобой. Надеюсь, мы будем друзьями. Если хочешь, садись рядом со мной.
Тяжелый камень упал с души Изауры. Она была несказанно счастлива. Подумать только, у нее теперь будет так много подруг! Целых пятнадцать! Еще совсем недавно она не могла и мечтать о подобном. Девушки относились к ней бережно и ни разу не поинтересовались судьбой ее родителей. Зная, какое это несчастье – лишиться близких, дорогих людей, они боялись, что любой неосторожный вопрос может задеть ее сердце, заставить девушку страдать.
Изаура проводила все свое время с новыми подругами. Девушки все делали вместе – вместе учили уроки, вместе вышивали, вместе играли в наивные детские игры. Часто по ночам они ускользали из-под неусыпного взора воспитательниц и бежали через кусты терновника к маленькой речушке. На берегу они сбрасывали с себя одежду и долго купались, весело визжа и обливаясь водой. Возвращаясь к дому, они тихонько напевали озорную народную песню. Большие блестящие капли стекали по их шелковым волосам. И в этих каплях отражалась печальная полная луна.
Изаура входила в число первых учениц. По всем предметам у нее были только отличные оценки. Особенно довольна ею была преподавательница хороших манер, старая, благородная француженка, неизвестно как оказавшаяся в провинциальном бразильском Кампусе. Изаура схватывала все буквально на лету. Она не тяготилась учебой, но получала от нее истинное удовольствие.
Пансион находился на содержании у государства, и потому во всем приходилось экономить. Учителя получали такое маленькое жалованье, что еле сводили концы с концами, а для того чтобы приобрести учебники, девушкам приходилось работать. Вечером, после тихого часа, они собирались в подвальчике, приспособленном под мастерскую, и пряли. Изаура знала эту работу хорошо – Жануария обучила ее искусству прядения – и делилась секретами своего мастерства со своими подругами.
Кормили в пансионе скудно, но вкусно, а если девушки были голодны, они, не долго думая, шли в сад и рвали с деревьев спелые фрукты.
У учениц сложились по-настоящему дружеские отношения с преподавателями, воспитателями и всеми, кто жил и работал в пансионе. Они жили единой большой семьей.
Изаура особенно прикипела душой к невысокому кряжистому старичку по имени Пинеда, который, казалось, владел всеми мыслимыми и немыслимыми профессиями. Он был садовником и плотником, поваром и уборщиком. Если вдруг разбивалось стекло или протекала крыша, Пинеда тут как тут – застеклит, залатает, заделает. Особое удовольствие он получал, когда проводил с девушками занятия по физкультуре. Он придумывал им занимательные упражнения, проводил уроки легко и весело. Фамилии его никто не помнил. Все звали его просто Пинеда. Никто не знал, откуда он родом, чем занимался до тех пор, пока в один прекрасный день не оказался на службе в пансионе.
Изаура быстро нашла с ним общий язык Оказалось, что Пинеда– настоящая ходячая энциклопедия. Можно было задать ему любой вопрос и быть уверенным, что Пинеда на него обязательно ответит.
Пинеда любил животных. Целая свора собак сбегалась к нему со всей округи, и он подкармливал их чем мог. Два почтовых голубя жили у него в комнате, и, если у господина Пинеды не было других дел, он разговаривал со своими пернатыми. И те, как это ни странно, прекрасно понимали его.
Шло время, Изаура освоилась в новом для себя месте. Все было бы хорошо, если бы ближе к ночи, как раз в то время, когда красный диск заходящего солнца уже почти скрывался за горизонтом, на Изауру не находила тоска. Она скучала по дому, по Марии, по Жануарии, по всем знакомым рабам. Она знала, что где-то сейчас ее отец старается раздобыть десять миллионов рейсов. Как она истосковалась по нему! Изаура вставала на колени и долго молилась. Молилась за Мигела.
Когда Изаура вспоминала о Марии, сильное беспокойство закрадывалось в ее сердце. «Как ей там живется? Здорова ли она?» И чем больше она думала об этом, тем сильнее росло в ней желание вернуться на фазенду, быть ближе к дорогому ей человеку.
Был прекрасный солнечный день, когда Изаура в задумчивости прогуливалась по саду и вдруг увидела господина Пинеду. Старик сидел под пальмой и курил трубку. В его глазах девушка прочла томительную тоску. Она подсела к Пинеде.
– Пинеда, я вам не помешаю? – осторожно спросила она.
Пинеда вздрогнул от неожиданности. Видимо, он не заметил Изауру, настолько был погружен в свои мысли.
– Конечно, не помешаешь, – ответил добрый Пинеда.
– Вам сейчас грустно, Пинеда?
– Грустно... – Пинеда опустил голову.
– Может быть, я смогу как-нибудь развеять эту грусть?
– Вряд ли... Это долгая история.
– Расскажите мне эту историю. Может быть, вам станет легче.
И Пинеда начал рассказывать Изауре всю свою жизнь. В ней были и радостные дни, но грустных было гораздо больше. Изаура узнала, что у него были жена и трое детей, но все они погибли в один день, когда поплыли на пароходе по Амазонке. Пароход неожиданно пошел ко дну, и никто не успел спастись. Пинеда, не стесняясь, плакал, рассказывая об этом Изауре.
– Ну вот, я рассказал тебе историю своей жизни. Но мне не стало от этого легче.
– Я понимаю вас, Пинеда. Моя мама тоже погибла.
– У всех девушек, живущих в этом пансионе, умерли родители. Поэтому и ты здесь.
– Мой отец жив, – вдруг сказала Изаура.
Пинеда поднял голову и вопросительно посмотрел на девушку.
– Мой отец жив, – повторила она. – И я очень тоскую по нему.
– Если ты говоришь правду, то почему он не заберет тебя отсюда?
– Потому что мы не можем быть с ним вместе. Пока не можем...
– Почему?
– Мой отец вольный человек, а я... – Изаура запнулась.
– Что же ты молчишь?
– Я... я рабыня... Вы мне не верите?
– Верю, – после небольшой паузы сказал Пинеда. – Всякое бывает.
– И вы расскажете всем об этом?
– Нет. Не расскажу. Но как ты попала сюда?
– Донна Мария, моя госпожа, хотела, чтобы я получила образование. Она добрая женщина. А вот ее муж... Жестокий, мерзкий человек. Это он назначил отцу выкуп за меня. А донна Мария относилась ко мне как к дочери... – Изаура заплакала. – Господин Пинеда, вы замечательный человек. Можно, я вас попрошу об одной вещи?
– Проси, – Пинеда вынул из кармана белоснежный платок и протянул его Изауре.
– Господин Пинеда, я... я скучаю по дому. Здесь очень хорошо, я повстречала таких чудных людей. Но... Я боюсь... я боюсь за донну Марию и за своего отца...
– Ты хочешь вернуться домой?
– Да... – всхлипнула Изаура. – Вы... Ты поможешь мне, Пинеда?
– У тебя доброе сердце, девочка. Будь спокойна, мы что-нибудь придумаем. Я тебе не рассказал одной вещи. Когда-то, когда я был совсем молодым, я умирал с голоду и вынужден был красть лошадей.
– Ты хочешь сказать, что...
– Нет, нет, что ты! Скажем так – возьму напрокат. А как возвращусь обратно – верну на место.
– А это не опасно?
– Если разобраться, то можно прийти к выводу, что жизнь – это одна сплошная опасность. Ну что, по рукам? – И Пинеда лукаво подмигнув Изауре.
– По рукам, – радостно согласилась Изаура.
Была поздняя ночь, когда Пинеда подъехал к пансиону. Он сидел на козлах старенького экипажа. Изаура связала несколько простыней, спустилась по ним из окна на землю, пробежала через сад и впрыгнула в экипаж. Пинеда взмахнул хлыстом, и лошади рванулись в темноту. Изаура была счастлива. Это было самое большое приключение в ее жизни. Подумать только! Мчаться на краденых лошадях по пыльной дороге!
Пинеда так никогда и не скажет, что он не крал лошадей, что он нанял экипаж на свои собственные сбережения.
