Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 44 страниц)

Глава 55

Праздник должен был отвлечь затворников от их тревог, но на самом деле лишь усугубил их положение.

Они недолго выбирали подходящие костюмы из своего более чем скромного гардероба. Мигел остановился на более светлом из своих двух – чесучовой паре и рубашке, которую со вкусом вышила ему дочь. Изаура же тщательно выгладила свое единственное выходное голубое платье, украсив его маленьким букетиком синих цветов.

На голову она надела голубую же соломенную шляпку с синей вуалью.

Вуали в Ресифе были не в моде, они еще не дошли сюда с юга Бразилии. С одной стороны, это могло привлечь внимание местных модниц, зато с другой – довольно густая сетка скрывала лицо девушки.

Праздник начался с торжественного богослужения.

Прибывшие недавно дон Анселмо и его дочь не могли иметь постоянных мест в соборе, поэтому заняли два на последней скамье. Их единственным соседом со стороны Элвиры оказался молодой человек. Высокий, стройный шатен с правильными чертами лица довольно рассеянно слушал пастора. Порой он погружался в свои мысли, и тогда его лицо сменой своих выражений явно не соответствовало содержанию проповеди.

Изаура пару раз мельком поглядывала на него через вуаль, но потом перестала, встретив любопытный ответный взгляд.

Мигел насторожился. Чье-то внимание могло оказаться неслучайным. Поэтому он начал следить за поведением незнакомца внимательнее, чем за остальными прихожанами.

«Почему он оказался рядом? Эти места для новичков в приходе, значит, он тоже недавно приехал. Не по наши ли души?» – сменяли одна другую тревожные мысли.

После службы, когда желающие пошли к исповеди, Мигел не решился исповедоваться, хотя и чувствовал жгучую необходимость облегчить свою душу. Он не решался оставить Изауру одну даже на короткое время.

Ее же он с радостью отпустил в исповедальню.

«Пусть на бедную беглянку снизойдет умиротворение», – решил отец.

Его радость снова сменила тревога, когда он заметил у колонны того же незнакомца. Скрестив руки, он стоял и задумчиво смотрел на кабинку, в которой скрылась девушка, будто хотел на расстоянии услышать, что она шептала святому отцу.

«Это неспроста, – решил Мигел. – Он следит за нами». Когда просветленная Изаура вышла от исповеди и подошла к большому настенному распятию, чтоб поцеловать его, молодой человек зашел справа. Едва девушка приподняла вуаль, чтоб коснуться губами распятия, незнакомец наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.

«Все ясно! Это слежка, – обреченно понял несчастный отец. – Он старается рассмотреть ее родинку. Хорошо, что я уговорил припудрить ее! Нужно как-то скрыться от этого Шпиона, чтоб он не узнал, где мы живем».

Еле удерживаясь от желания схватить дочь за руку и бегом броситься к выходу, Мигел дождался ее и, идя на пол-шага сзади, сказал:

– Выйдя, поверни направо от дома. Я догоню тебя на извозчике. За нами следят.

Изаура все поняла, от страха забыв о молодом человеке. Но он напомнил ей о себе на улице. Когда она почти бежала от собора, сзади раздались торопливые шаги. Обернувшись она увидела его, догоняющего ее с радостной улыбкой на лице. Эта радость показалась от страха зловещей. Ноги Изауры подкосились, и она упала бы, если б сильные руки отца не подхватили и не втащили ее в карету.

– Трогай! – крикнул Мигел кучеру, и карета умчалась.

Молодой человек уже без радостной улыбки стоял на тротуаре. Праздник явно кончился и для него.

В пролетке, которую извозчик по указанию Мигела направил вокруг квартала, царило напряженное молчание. Оба пассажира учащенно дышали, переживая случившееся.

Мигел остановил извозчика за три дома до своего. Они подождали, пока пролетка развернется и уедет. Потом отец и дочь, оглядевшись, подошли к двери в стене, ведущей в их патио, Мигел быстро открыл ее, и они быстро прошли.

Войдя, упали в плетеные кресла и некоторое время молчали, обдумывая положение.

– Ну вот и попраздновали, – огорченно вздохнул отец.

– Неужели он и вправду следил за нами? – усомнилась дочь. – Такой приятный молодой человек.

– Пойми, Изаура, что беглую рабыню и ее отца-убийцу могут разыскивать самые приятные молодые люди!

– Во вчерашнем «Курьере» помещена фотография инспектора, задержавшего беглого каторжника, и его добычу, – возразила девушка, – так я их чуть не перепутала. Инспектор – сущий головорез!

– Поверь, что среди тех и других попадаются люди разной внешности и разной совестливости. Главное – другое. За нами следят, значит, нам вовсе нельзя выходить. Особенно вместе.

– Знаешь, папа, но в церкви мне показалось, что он интересуется мной не как беглой рабыней, а просто как девушкой.

– Этого нам только не хватало в нашем положении! – возмутился отец. – Вот так ты познакомишься с кем-нибудь, начнутся ухаживания, визиты, расспросы. Нам это ни к чему.

– Поверь, что я и сама не хочу этого, – потупилась дочь.

_ О, я тебя ни в чем не обвиняю, Изаура! Но придется нам посидеть дома до отъезда.

– Да, но у меня кончаются нитки, а мои изделия идут так хорошо. Донна Валентина вчера продала десять воротников.

– Так пусть она сама и купит тебе нитки.

– Ну что ты, папа! Я сама должна их выбирать. Ведь порой от цвета ниток зависит новый рисунок.

– Ладно, выйди завтра, только попозже и через эту дверь. Заодно купи свежие газеты из Рио, их должны подвезти.

На том и договорились.

Назавтра, проведя весь день дома, под вечер Изаура вышла в галантерейную лавку. Дорога по задней улице несколько развлекла ее. Здесь попадались незнакомые дома, новые вывески. Незаметно она дошла до нужного поворота в конце квартала, повернула за угол и замерла на месте: возле галантерейной лавки стоял вчерашний незнакомец и о чем-то разговаривал с хозяином.

Изаура спряталась за угол и стояла там, время от времени выглядывая, не ушел ли молодой человек. Когда он отошел от лавки, так ничего и не купив, она заметила, куда незнакомец направился, и неожиданно для себя последовала за ним, когда хозяин ушел в лавку.

«Я сама прослежу, куда он пойдет, и, может быть, выясню его намерения», – решила девушка.

Возле лавки зеленщика сцена повторилась. Наблюдая издали, Изаура поняла, что молодой человек о чем-то спрашивает, точнее – о ком-то. Вот он показал рост одного человека, ширину его плеч. Потом рост другого... Потом провел рукой перед своим лицом, будто помещая перед ним преграду.

«Да ведь он говорит о... вуали, обо мне и моем отце! – Ужаснулась девушка. – Так и есть, шпион!»

Она порадовалась, что не носила вуаль на улице и та не является ее приметой.

«А ширину плеч отца он явно завысил, такой он только в чесучовой паре», – порадовалась Изаура.

Но страх пересилил радость.

«Значит, папа не ошибся, нас выслеживают. Если так, то нам совсем нельзя показываться вместе!»

Чтобы проверить свою догадку, она, пересиливая страх решила вернуться к галантерейщику, купить что нужно а заодно проверить, не выдал ли их невольно лавочник.

Она вошла в лавку, поздоровалась и как ни в чем не бывало стала подбирать нитки. Девушка знала, что лавочник – человек словоохотливый и обязательно проговорится.

Так и случилось!

– Представляете, донья Элвира, до чего дошли нравы в нашем Ресифе!

– Что случилось, любезный дон Жакомо?

– Незадолго до вас заходил молодой человек и предлагал мне немалые деньги, если помогу найти ему одну девушку, в которую он влюбился.

Сердце Изауры забилось от страха и непонятного волнения.

– А как она выглядит?

– В том-то и дело, что ничего, кроме замечательной фигуры и вуали на шляпе, он не мог сказать! Ничего себе – любовь с первого взгляда на вуаль!

– Да, действительно странно, – согласилась Изаура.

– Ну я и подшутил над ним! – засмеялся лавочник.

– Как? – спросила она.

– Да направил его в самый верхний конец улицы, пусть попотеет! Ха-ха! Поделом бездельнику.

«Ведь это в сторону нашего дома, – ужаснулся мысленно девушка. – Хорошо, что я предупреждена! Чуть не пошла домой той же дорогой».

Распрощавшись с хозяином лавки, она направилась к дому дорогой, которой пришла.

По пути домой она думала о молодом человеке. Его признание во влюбленности волновало. Ей почему-то хотелось верить, что это правда. Так было спокойней и приятней одновременно.

Еще ей показалось, что она где-то когда-то видела его мягкое, располагающее лицо, светлые волосы...

«Может быть, во сне?» – пошутила она над собой, подходя к двери дома.

Она негромко постучала, и отец, с тревогой ожидавший ее в патио, мгновенно открыл дверь.

Изаура быстро скользнула внутрь, ее широкая юбка взметнулась и зацепилась за петлю. Когда она, приоткрыв дверь, освобождала подол, ее порозовевшее от досады лицо не успел рассмотреть молодой человек, спускавшийся по улице.

Изаура рассказала отцу о своих приключениях. Тот сильно встревожился.

– Похоже, кто-то идет по нашему следу. Но почему? Мы же были незаметны. Дай газеты, Изаура, может быть, там страшная разгадка!

– Ох, папа, я так увлеклась расследованием, что забыла о них.

– Девочка моя, в нашем положении нельзя ни забывать, ни увлекаться. Иначе мы пропали!

– Ну давай я сбегаю.

– Нет уж, я сам схожу.

Глава 56

Но теперь, дорогой читатель, мы вынуждены будем оторвать тебя от событий в Ресифе с Элвирой и Анселмо и рассказать об одном молодом человеке. Герой, о котором мы хотим рассказать подробнее, уже появлялся в нашем повествовании, но тогда не было возможности остановиться на нем из-за исключительной важности происходящих в то время событий. Но вот время настало. Тем более что он сыграет в нашей истории немаловажную, даже можно сказать, решающую роль.

Человек этот Алваро Фонтес, внук полковника Фонтеса, который в свое время помог донне Марии Фонсеки избавиться от мужа и взять поместье в свои руки.

Алваро принадлежал к тем избранным натурам, которых судьба и природа, казалось, наперегонки одаривали всеми сокровищами из своих сундуков. Единственный сын знатных и богатых родителей, в десять лет он остался круглым сиротой и обладателем состояния в две тысячи миллионов рейсов.

Он был высок, строен, хорошо сложен. В лице его привлекала не столько правильность черт, которые отнюдь не напоминали классические, сколько благородное и приятное выражение. Не будучи утонченным мыслителем, он тем не менее обладал ясным и пытливым умом, способным постигать самые высокие и сложные материи. Закончив подготовительный курс, Алваро, как философ, тщательно взвешивающий все свои решения, пришел к заключению, что судьба, сделавшая его обладателем большого состояния, так же легко может лишить его этих денег, а потом, необходимо иметь профессию, и он стал изучать право. В первый год, пока он парил в высших сферах философии права, он даже находил некоторое удовольствие в занятиях, но, когда пришлось погрузиться в запутанный лабиринт сухого, тоскливого крючкотворства, составляющего суть практического права, его цельной натуре это быстро надоело, и Алваро не хватило мужества упорствовать в достижении поставленной цели. Человек в высшей степени своеобразный, полный высоких и благородных замыслов, Алваро находил больше удовольствия в исследовании значительных политических и общественных проблем, в создании блистательных утопий на бумаге и в мечтах, чем в упорном изучении и толковании законов и установлений, по большей части, как он полагал, основанных на самых абсурдных ошибках и предубеждениях.

Он ненавидел все социальные различия и привилегии, и, думается, излишне говорить, что Алваро был либералом, республиканцем и даже почти социалистом. С такими идеями Алваро не мог не стать рьяным сторонником аболиционизма, и, надо сказать, был им не только на словах. Немалая часть наследства, полученного им, состояла из рабов, и Алваро вскоре заговорил о том, чтобы их освободить. Однако, будучи по натуре даже чрезвычайным филантропом, Алваро понимал, насколько опасно резко перейти от состояния беспросветного рабства к наслаждению полной свободой, поэтому для своих бывших рабов он создал в одном из поместий нечто вроде колонии, управление которой доверил честному и усердному управляющему. Таким образом и негры, и общество, и сам Алваро получили большую выгоду. Поместье было передано как бы в аренду для обработки земли. Подчиняясь общему для всех порядку, бывшие рабы не только оказались защищены от развращающего влияния безделья, пороков и преступлений, но и получили возможность добывать себе средства к существованию и даже делать небольшие сбережения, из которых могли возместить Алваро убытки, понесенные в связи с их освобождением.

Экстравагантный и оригинальный, как богатый английский лорд, наш герой в своих привычках был прост и суров, как квакер. Однако, обладая живым воображением и чувственным сердцем, он любил удовольствия, роскошь, изящество и, конечно, больше всего женщин, но чувства его отличались такой деликатностью, чистотой, таким целомудрием, которое свойственно лишь возвышенным натурам и праведным сердцам. Между тем до сих пор Алваро не встречал еще женщины, способной завоевать его любовь, ведь она должна была воплощать идеал, являвшийся юноше в смутных мечтах его поэтического воображения. Наделенный исключительными, выдающимися дарованиями, Алваро, без всякого сомнения, был предметом самого пристального внимания в высшем свете, сердца многих очаровательных знатных девушек трепетали от тайного и страстного желания покорить блестящего юношу. Но он вел себя равно внимательно и любезно со всеми, никому не выказывая ни малейшего предпочтения. Все дело в том, что молодой человек не видел в окружающих его представительницах прекрасного пола того идеала, к которому стремился и который так лелеял в своей душе. К тому же все девицы вокруг него имели виды не столько на самого Алваро, сколько на его состояние. Только однажды он видел девушку, поразившую его своей красотой.

Это было в церкви во время мессы. Но Алваро потерял ее из виду. Он бежал всю улицу, расспрашивая всех лавочников, не знает ли кто-нибудь, где живет красавица с пожилым мужчиной, у которого перевязана рука. Этот мужчина сопровождал девушку в церкви. Но Алваро не знал, как зовут девушку, и поэтому все над ним смеялись. Отчаявшись отыскать ее, он отправился домой, но образ прекрасной незнакомки не выходил у него из головы.

Несколько раз полковник Фонтес пытался подыскать для внука хорошую партию, но все время Алваро отвергал предложенных ему в жены богатых и знатных девиц из столицы. Наконец он настоятельно попросил деда не пытаться Устроить его личную жизнь без его на то согласия. Старик сначала очень обиделся на внука, но потом остыл, вспомнив свою молодость.

Алваро занимался делами своего поместья и иногда посещал всевозможные балы и другие светские увеселения. Но ни то, ни другое не отнимало у него много времени, ибо колония его работала как отлаженный механизм, принося ему постоянный доход, а все балы и вечеринки были настолько скучны для молодого человека, что он посещал их исключительно для поддержания нужных ему связей и приобретения новых.

Но больше всего любил молодой человек бродить в одиночестве по живописным предместьям города. Гуляя по тенистым аллеям или сидя на берегах в великом множестве разбросанных по окраинам города прудов, Алваро мог спокойно предаваться размышлениям о различных материях.

Однажды во время такой прогулки он проходил мимо маленького особнячка, стоявшего в отдалении от остальных. Взгляд Алваро безразлично скользил по аккуратно подстриженным кустам, цветущим клумбам.

Но вдруг внимание его привлекла девушка, сидящая в беседке и читающая книгу. Это была именно та девушка, которую он встретил в храме. Его поразила божественная красота девушки. Ее профиль четко вырисовывался на фоне зелени кустов, окружавших беседку, пышные пряди черных волос оттеняли светлую кожу. Чистые и нежные черты этого ангельского личика вновь необычайно восхитили, вызвали восторг у Алваро. Читая, девушка еле заметно шевелила губами, ее восхитительные черные глаза бегали по странице. На лице можно было прочесть то радость, то тоску, то страх, в зависимости от того, о чем в этот момент она читала.

Алваро сам не заметил, как залюбовался ею, остановившись как вкопанный посреди дороги. Но, опомнившись, он поспешил спрятаться за дерево, чтобы своим открытым любопытством не спугнуть это прелестное создание. Целый час он с восхищением наблюдал за девушкой, скрывшись за стволом старого дуба.

Но потом из дома вышел пожилой высокий мужчина и позвал девушку:

– Элвира, иди домой!

Алваро узнал мужчину. Это он был с ней в церкви.

Девушка оторвалась от книги и сказала:

– Да, отец, уже иду!

Она встала и прошла в дом. Алваро с тоской проводил ее взглядом. Никогда еще он не видел такой красоты. Кротость этой девушки сочеталась с благородством, грация в движениях – с легкостью, а скромность одежды – с очень тонким вкусом.

«Элвира... Ее зовут Элвира...» – тихо произнес про себя молодой человек.

Постояв еще немного, он повернулся и побрел домой. Образ девушки никак не покидал его мыслей.

Через день, не вытерпев, он опять пришел к этому дому и пробродил вокруг него около двух часов, но так никого и не увидел. Алваро уже начал думать, что все это ему пригрезилось, и собирался уходить, но вдруг увидел мужчину, подходящего к дому. Это был тот человек, который тогда звал девушку. Значит, это было не наваждение.

Но Алваро постеснялся подойти к нему и представиться. Он хоть и был не робкого десятка, но сейчас им вдруг овладела застенчивость. Поэтому молодой человек сделал вид, что он просто прохожий, и спокойно прошагал мимо мужчины. Пройдя еще несколько шагов, Алваро оглянулся и увидел, что мужчина тоже смотрит на него, но смотрит как-то странно.

С тех пор он стал почти каждый день приходить к этому дому в надежде встретить девушку и познакомиться с ней, если представится случай. Иногда он видел ее сидящей в беседке за книгой или гуляющей по парку. Но у Алваро не хватало смелости подойти к ней и представиться.

Когда девушка или ее отец видели молодого человека, они немедленно уходили в дом. Наконец они стали его узнавать. Алваро видел, что их очень тревожит его появление, но никак не мог понять, почему это происходит. Ведь он не хотел причинять зла никому из них.

На главной улице Ресифа было оживленно. В эти вечерние часы, когда жара спадала, солнце пряталось за холмы и с их склонов стекала прохлада, все население центра города спешило на улицу.

Это было время встреч, свиданий, совершения покупок.

Не было лучшего времени и для демонстрации своих туалетов, экипажей и знакомств.

Под полотняным навесом возле кафе «Баиа» за белым плетеным столиком в таких же креслах сидели два молодых человека.

Одним из них был уже известный читателю дон Алваро де Фонтес. Его собеседником – доктор права Жералдо Монтана, молодой, но уже широко известный не только в Ресифе, практикующий адвокат. Они подружились в свое время в университете. Жералдо уже заканчивал курс, когда молодой Фонтес начал приобщаться к знаниям. Чуть позже их университетские дороги разошлись, но друзьями они остались.

Жералдо был среди друзей Алваро самым близким и задушевным. Исключительный интеллект, ясный и блестящий, благородный и прямой характер давали ему право на такое предпочтение со стороны Алваро. Обладая практичным и точным умом, как оно и следует почтенному стряпчему, он с большим уважением относился не только к социальным установлениям, но также ко всем предрассудкам и причудам, свойственным обществу, а потому не мог принять эксцентричные и бунтарские идеи своего друга, но такое противостояние вовсе не охлаждало и не нарушало их взаимного уважения и привязанности, наоборот, скорее укрепляло и питало их дружеские чувства, нарушая однообразие, которое отравляет отношения всегда и во всем согласных и единодушных приятелей. В конце концов, такое единомыслие, когда то, что думает один, приходит в голову и другому, то, что хочет один, составляет предмет желаний другого, обоим совершенно нечего рассказывать друг другу, не опасаясь до тошноты наскучить повторением уже известного, – такое единомыслие может наскучить. А противоположность во мнениях и склонностях всегда очень плодотворна для друзей, она заставляет их взаимно меняться и приспосабливаться друг к другу. Практическая хватка и здравый смысл доктора Жералдо не раз сдерживали сумасбродные мечтания и восторженность Алваро, но случалось и Алваро воодушевлять своего хладнокровного друга.

Вот и сейчас, немного разгоряченные прохладным рейнским вином, они спорили на тему, носящуюся в наэлектризованном воздухе страны, – дальнейшей судьбы рабовладения.

– Значит, ты настаиваешь на немедленном и полном освобождении рабов? – переспросил Жералдо.

– Безусловно! – почти выкрикнул оппонент.

– Но ты представь, что эта рабочая сила, на которой держится наша страна, станет неуправляемой. Ведь это же взрыв!

– Которого почему-то не произошло в России, – тут же нашелся Алваро.

– В России было не рабство. Крепостными там были соотечественники помещиков, единоверцы. И потом, неизвестно, не происходит ли там взрыв, но замедленный.

– Ладно, согласен. Ну а пример северных штатов? Вот ведь освободили там рабов – и ничего страшного.

– Так-то оно так, но гражданская война унесла до этого слишком много жизней. Ты хочешь, чтобы мы повторили их путь? Нет уж, пусть будет так, как заведено. Игра не стоит свеч, – подвел итог Жералдо.

– А о чем говорит мой опыт? Все мои бывшие рабы благополучно трудятся на своих прежних местах, но – свободными! – возразил Алваро.

– Принося тебе не доходы, а расходы, – подхватил доктор, – которые ты себе можешь позволить за счет богатств, накопленных при помощи многих поколений рабов, а государство – не может.

– Но я же вижу, как они меняются. Они становятся инициативными, предприимчивыми.

– Ну правильно, один, чтоб тут же поработить других, согласных на новое рабство, которое у них в душе, – сказал Жералдо.

– Ты говоришь о рабстве в душе. Душа раба – это выдумки рабовладельцев. А что ты скажешь о Спартаке?

– Спартак был военнопленным, а не рабом. Я говорю о Душевных отличиях именно рабов, стоящих ниже своих хозяев по развитию, – возразил Жералдо.

– Хорошо, а Эзоп?

– Есть гении и в рабской среде... А наши рабы – выходцы из Африки, дикой и бескультурной.

– То есть ты хочешь сказать, что, если способному рабу дать образование, он все равно останется неполноценным членом общества? – возмутился Алваро.

– Боюсь, что да.

– Знаешь, твоя рассудительность толкает меня на безрассудные поступки...

– Это мне известно даже без связи с моей рассудительностью, – подначил Жералдо.

– Нет, ты дослушай! – горячась, продолжил Алваро. – Чтобы доказать твою неправоту, я согласен найти девушку-рабыню, дать ей образование, освободить и доказать, что она может стать полноценным членом нашего общества!

– Но для полноты картины ты должен на ней еще и жениться.

– И женюсь! – крикнул было Алваро, но осекся.

– Что, одумался? – рассмеялся Жералдо, видя его замешательство.

– Нет, но мне кажется, что мое сердце уже занято.

– Вот это уже ближе к жизни, не то что твои фантазии. Ну рассказывай, кто она? – заинтересованно спросил доктор.

– Если бы я знал кто...

– Как же ты впустил в свое сердце девушку, ничего о ней не зная?

– Это вы, педанты, решаетесь взглянуть на женщину, только изучив круг ее знакомств и родословную. Мы же, романтики, влюбляемся с первого взгляда, – уколол собеседника Алваро.

– Нет, но все же расскажи о ней хоть что-нибудь. Где ты се встретил?

– Это произошло в церкви Сан-Антонио. Я зашел туда случайно – был праздник. Там я увидел ее с мужчиной, по возрасту отцом или дядей. Она поразила меня своей красотой.

– А ты ее? – съехидничал друг.

– Она, мне кажется, тоже обратила на меня внимание. Ее отец заметил это, и они повели себя странно.

– То есть?

– Они просто-таки бежали.

– И ты долго гнался за ними? Представляю себе картину.

– Не иронизируй. Они были очень напуганы и уехали на извозчике.

– Здорово же их напугали твои томные взгляды.

– Перестань... Эта пара и в церкви старалась держаться неприметно. Что-то их гнетет.

– Вечно ты защитник угнетенных...

– Если бы ты видел, как красива эта девушка, ты бы сам подумал о защите... своей.

– Ну, ты знаешь мое отношение к женщинам... Но на этом все и кончилось? Маловато для сердечных мук.

– Да нет же, Жералдо. Я начал искать их в округе.

– Ого, приключение! Нашел?

– С трудом, но нашел. Они живут неподалеку от Сан– Антонио. И образ жизни их напоминает поведение в церкви. Неприметно, замкнуто. Никто к ним не ходит.

– Да ты просто шпионил! – съязвил Жералдо.

– Нет, но как мне познакомиться с девушкой, которая не выходит за ограду дома?

– Брать дом приступом! Но хоть их имена ты выяснил?

– Да. Дон Анселмо и его дочь Элвира, приезжие из Сан– Сальвадора.

– Зачем?

– Как сказал присматривающий за домом человек – он на работу, она – в пансион.

– И сколько тебе стоили эти сведения?

– Неважно, главное – теперь я знаю, как ее зовут.

– Что ж, милый друг, желаю тебе успеха, но считаю своим долгом предостеречь.

– Отчего, Жералдо?

– Как подсказывает мой опыт, люди в нашем обществе скрываются или от закона, или от тех, кто его нарушает. В обоих случаях у тебя, желающего связать с ними судьбу, обязательно возникнут неприятности, подумай, стоит ли случайный взгляд какой-то красотки грядущих переживаний.

– Жералдо, отдавая должное твоей осторожности, возражу: если бы ты видел глаза этой девушки, ты бы понял, что она – жертва, а никак не преступница. То же я могу сказать и о глазах ее отца. Я уверен, что они честные люди, попавшие в беду. Тем более я не отступлю и буду рад помочь им.

– Я знаю тебя, друг мой, а потому не буду отговаривать. И помни, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Куда ты сейчас?

– Естественно, туда. Пора уже познакомиться с ними поближе.

Друзья разошлись в разные стороны.