Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 44 страниц)

Глава 111

Дон Менендес прибыл точно к завтраку. Это было его неизменным правилом – сочетать деловые встречи вне дома с приемами пищи: все меньше разорения. Мысли же о разорении занимали его и на протяжении всего пути до фазенды де Фонсеки.

«Нет, за рабыню, хоть и грамотную, и музицирующую, это слишком высокая цена. Ну и пусть, что мы ударили по рукам. Никогда не поздно найти в ней какой-нибудь изъян, чтоб снизить цену».

Подбежавшего раба он спросил:

– А что, дон Леонсио еще не завтракал?

– Нет, мой господин.

– Хм, мой конь – тоже. Дай ему пшеницы, да побольше!

Оглядев дом снаружи, Менендес подумал, что некоторые излишне расточительны на пускание пыли в глаза, скаредничая потом в делах. В том же убеждении он пребывал до конца плотного завтрака с любезным хозяином.

– Дорогой дон Леонсио,– пустил он пробный шар, утирая губы салфеткой, – должен вас огорчить, но я прибыл сообщить, что цена за вашу рабыню кажется мне все же непомерной.

– И насколько? – спокойно спросил Леонсио.

– На треть, – растерявшийся от удивления, буркнул Менендес.

– Может быть, вы хотя бы взглянете на товар, за который снижаете цену? – усмехнувшись, предложил хозяин.

– А что мне глядеть? Я же не невесту себе выбираю! Ну – умница, ну – молодая, но ведь беглянка! Я уж навел справки.

– Тем не менее я позову ее, – возразил Леонсио.

Он отдал приказание прислуживающему рабу пригласить Андре. Управляющий вошел хмурый более обычного. Он еще не забыл полученной взбучки. Незаслуженной, естественно, из-за неудавшегося бегства проклятой девки. От того, что он услышал, его настроение не улучшилось.

– Андре, приведите, пожалуйста, сюда Изауру. Она, должно быть, в библиотеке, – попросил Леонсио. – Скажите, что ее хочет видеть новый хозяин.

«Как же, в библиотеке! – подумал Андре. – Придется срочно вытаскивать Изауру из подвала, звать Жануарию, чтоб привела ее в порядок, да еще успеть запугать строптивицу по дороге сюда – не дай Бог, выкинет что-нибудь перед господами фазендейро!

Когда Андре увидел Изауру, ему стало ясно – его опасения были напрасны. Девушка напоминала сломанный цветок, который уже никогда не распрямится гордо среди своих собратьев, но еще хранит былую жизнь и красоту.

– Иди приведи себя в божеский вид, – сказал Андре, снимая цепи, – а потом явишься в гостиную. И чтоб улыбалась там, а то тебя не купят и придется тебе возвращаться сюда, – многозначительно звякнул он кандалами.

Изаура молча оперлась на руку доброй Жануарии и стала подниматься по ступеням лестницы, ведущей из подвала, как поднимаются на эшафот.

«Как теперь жить? – думала девушка. – Если меня продадут, сколько еще времени пройдет, пока Алваро с отцом разыщут меня. Что случится со мной за это время у нового хозяина? И какой он?»

Пока Жануария мыла, переодевала и кормила ее наспех, Изаура продолжала тревожно размышлять о своей судьбе.

– Тетушка Жану,– обратилась она к своей союзнице, – ты не слыхала, Алваро и отец не ранены? Ведь по ним стреляли.

– Слава Богу, нет, но зато я подслушала разговор этих головорезов. Они считают, что Мигел и твой любимый – преступники, по которым можно стрелять без предупреждения! – вытаращила глаза старуха.

– Ох! – застонала Изаура. – Значит, я буду молить Господа, чтоб они не вздумали меня выручать – ведь их просто убьют.

– Не говори так, доченька, не рви мое больное сердце, – заплакала Жануария. – Я надеюсь, что умный доктор Жералдо что-нибудь придумает. Он знаком с хорошими полицейскими, они помогут защитить наших мужчин.

– Тетушка, а что это за новый хозяин? Он очень злой?

– Насчет злости не знаю, а вот что он скряга и старый гриб – об этом уже говорят. Но ты не бойся, хуже нашего вряд ли кто сыщется.

– А ты думаешь, дон Леонсио оставит меня там в покое?

– Вот то-то меня и пугает, что нет. Продай он тебя молодому, было бы ясно, что отступился, а раз этому хрычу – может и навестить там со временем. Так что мужайся, моя девочка.

– Тетушка Жану, пока нас никто не слышит, я хочу тебе сказать одну очень важную вещь. Там в дупле, пока я пряталась, я нашла один документ.

– Вот, я же знала, что там что-то есть. Но что за документ, Изаура?

– В нем написано, что дон Алмейда освободил мою матушку.

– Так, значит, и ты, как ее и Мигела дочь, тоже свободна! И все твои муки напрасны. Но кому можно сказать об этом? Кто нам поможет?

– Умоляю, даже во сне не проговорись, что лежит в дупле, – попросила Изаура. – Но если ты увидишь когда-нибудь моего Алвара или отца, попроси их незаметно достать эти бумаги. В них мое спасение!

– Не бойся, моя хорошая, я и пытки снова пройду, но этот злодей не узнает о тайне. А сейчас соберись с силами. Тебя ждет нелегкое испытание.

Изаура оперлась на руку доброй негритянки, и они двинулись в сторону господского дома.

Дон Менендес заждался смотрин. Уже все было переговорено с хозяином: и цены на кофе, и происки аболиционистов, и последние известия о подвигах заградительных отрядов, да и на столе осталось мало тем для общения. Наконец двери распахнулись и в гостиную вошла прекрасная девушка. Дон Менендес решил, что это жена или сестра дона Леонсио, но вовремя вспомнил, что тот вдов и одинок.

«Значит, этот хитрец держит прелестную экономку, – решил гость. – Что ж, непозволительная, но оправданная роскошь».

– Ну вот, дон Менендес, – сказал Леонсио, – это и есть предмет нашего соглашения. Изаура, – обратился он к вошедшей, – вот твой новый хозяин. Надеюсь, что ты будешь послушной и трудолюбивой гувернанткой в его семье. Он знает о твоем необдуманном поступке, но надеется, что ты больше не будешь убегать – ведь твои соблазнители не решатся уже сбивать тебя с толку, так как получили хороший урок.

Девушка молчала потупившись, и дон Леонсио продолжил:

– А сейчас, пожалуй, покажи новому хозяину свои успехи в музицировании, пока я решу кое-какие вопросы по хозяйству.

Он вышел, оставив Изауру наедине с ее новым хозяином.

Изаура покорно подошла к инструменту, открыла крышку рояля и опустила руки на клавиши. Первый аккорд, извлеченный ее тонкими пальцами из черно-белого ряда костяных пластин, был невнятен, как бы случаен. Но отдельные его звуки вызывали в ее душе нечто, что давно хранилось под гнетом событий последних дней. Девушка с самого Ресифа не садилась за инструмент. И вот теперь все переживания: страх и надежда, любовь и ненависть, мечты о счастье и горечь унижений – выплеснулись через кисти, еще не забывшие холод оков, на теплые клавиши рояля. Она играла так, словно в последний раз в своей жизни, будто торопилась рассказать от начала до конца горестную повесть рабства прекрасного тела, в котором горит свободная душа, еще более прекрасная...

Менендес слушал, завороженный чередой непривычных чувств, проснувшихся в нем. Игра Изауры была настолько впечатляющей, что в душе фазендейро, далекого в своей жизни от прекрасного, вдруг возникло нечто, заставившее забыть его о деньгах, делах, опостылевшей жене и о многом другом, составляющем его бытие. Он вдруг вспомнил далекое утро его юности, когда ему повстречалась посреди поля прекрасная мулатка с корзиной на голове, шедшая неповторимой для белых женщин походкой царицы природы.

Ему показалось, что та красавица чем-то неуловимо была похожа на эту белокожую девушку, сидящую вполуоборот к нему за роялем.

«И это сокровище может стать моим?! И я еще пытаюсь торговаться с ее хозяином? Нет, скорее соглашаться и везти добычу к себе!»

Он порывисто, насколько позволял возраст, встал со своего кресла и подошел к Изауре.

– Дитя мое, – начал он, положив руку на ее плечо и испытывая при этом незнакомое волнение. – Я покупаю тебя у дона Леонсио за большие деньги, но не жалею об этом. Тебе будет хорошо у меня в доме. Жить ты будешь не со всеми рабами, а в отдельном домике. Если же ты будешь послушной, я назначу тебе даже жалованье, ведь не каждая рабыня умеет играть на рояле! – оправдывал он свою неожиданную щедрость, незаметно для самого себя переводя руку с плеча на стройную спину девушки.

Та вздрогнула, инстинктивно прекратив игру, затем встала и со стуком захлопнула крышку рояля. Все же ей удалось побороть отвращение, и уже спокойно она сказала:

– Я рада, что понравилась вам, мой господин, и буду честно служить в вашем доме.

Менендес хотел уже перейти к более решительным действиям, проговаривая про себя соблазнительные обещания, но тут вошел дон Леонсио, услышавший шум в гостиной.

– Что ж, дон Менендес, вы изменили свое решение? – спросил он, быстро оценив ситуацию, сложившуюся в его отсутствие.

– Да, дон де Фонсеки, пожалуй, я соглашусь на ваши условия. Вот вам деньги наличными, и я сразу же увезу Изауру к себе, меня ждут дела.

Но Леонсио не хотел так сразу расставаться со своим сокровищем.

– Наш уговор безусловно в силе, дон Менендес, но все же я попрошу вас подождать до завтра. Мне нужно уладить

кое-какие дела на фазенде, связанные с Изаурой. Вас не затруднит подъехать с деньгами завтра?

– Конечно, мне хотелось бы все решить сейчас же, но раз вам так нужно – потерплю, – ответил покупатель, жадно глядя на Изауру.

– Вот и договорились, жду вас завтра к обеду, – попрощался с гостем Леонсио.– А ты, Изаура, останься, нам нужно поговорить.

Девушка осталась у рояля. Леонсио подошел к ней и, пристально глядя ей в глаза, спросил:

– Ну что, ты и теперь будешь противиться моей воле? Тебя больше устраивают липкие объятия этого урода, чем моя любовь? Или ты надеешься, что твой Алваро прорвется через мои кордоны? Да, он прорвется, но на этот раз уже мертвым!

Он грубо схватил ее за плечи и привлек к себе.

«Совсем как его отец когда-то», – равнодушно подумала Изаура, оставаясь каменным изваянием в руках Леонсио, как когда-то в жадных руках его отца.

– Так ты не передумала?! – закричал фазендейро. Может, тебя отдать надсмотрщикам на последнюю ночь.

Она молчала, будто слова были адресованы не ей. Видя бесплодность своих попыток, Леонсио оттолкнул девушку так сильно, что она упала на пол, но и после этого не проявила признаков жизни. Только широко раскрытые глаза, глядящие в потолок, говорили о том, что она все-таки не мертва.

– Андре! – крикнул Леонсио.

Управляющий не замедлил появиться.

– Что с ней, хозяин? Опять фокусничает?

– Тащи ее в подвал и закуй снова в цепи. Пусть посидит на прощанье в компании крыс. Да обойди посты, чтоб у всех ружья были заряжены! У меня предчувствие, что я поднесу ей на прощание подарочек в виде тела ее Алваро.

При этих словах Изаура издала негромкий стон и ее глаза закрылись. Девушка потеряла сознание. Андре пришлось на руках отнести ее в подвал и, положив на солому, набросанную на каменном полу, заковать в кандалы. Такой, без сознания, он и оставил ее во мраке подземелья.

Глава 112

Когда Изаура очнулась, она не сразу поняла, что с ней. Сначала ей показалось, что ее глаза остались закрытыми – так темно было в подвале без фонаря. Но постепенно во мраке проступила слабая полоска света в щели между железной дверью и порогом, и девушка поняла, что она снова в подвале, лишенном света. Изаура пошевелилась, и оковы ответно звякнули в темноте. От этого резкого звука в ближнем углу что-то зашуршало и тяжело шлепнулось о каменный пол.

«Крысы! – вздрогнула девушка. – Сейчас в темноте им нечего бояться, кроме звуков».

Она представила, как стая этих огромных зверюг подбирается к ее ногам во главе с вожаком, который представился ей похожим на Леонсио и Менендеса одновременно. Передернувшись всем телом от отвращения, Изаура снова зазвенела своими оковами.

– Вот в чем мое спасение! В цепях, меня сковавших! – И она стала размахивать, в меру своих слабых сил, тяжелыми цепями.

Цепи звонко стучали по полу, и ни одна тварь не решилась приблизиться. Но одним из взмахов Изаура задела погашенную лампу, стоящую на полу, которая разбилась, осыпав ее осколками стекла и выпустив лужу керосина. Подвал наполнился удушливым запахом, от которого вскоре у девушки разболелась голова.

«Вот и настала моя последняя ночь на фазенде, – думала Изаура. Завтра меня, как куклу из магазина, привезут в новый дом. Кем мне предстоит стать в нем – тряпичной замарашкой или любимой игрушкой нового хозяина? Неужели все начнется сначала, но только еще более отвратительно?»

Она вздрогнула всем телом, вспомнив прикосновения Менендеса. Кандалы звякнули, и вслед за этим раздался быстрый, чуть слышный топоток множества лапок.

– Крысы! Всю жизнь меня преследуют крысы! Прочь, прочь, гадины!!! – закричала девушка и забилась в рыданиях.

Через несколько минут она обессилела и забылась в полусне-полудреме, в котором проносились видения ее горькой жизни. Мыслям о будущем в них не было места. Вдруг до ее слуха донеслись выстрелы. Стреляли так близко от дома, что частые хлопки проникали сквозь каменные стены.

«Как похоже на фейерверк в Ресифе, – вспомнила Изаура чудесный праздник, на котором они побывали с Алваро. – Как давно это все было... Алваро!!! Это по нем и по отцу стреляют! Конечно же они идут мне на помощь. Но ведь по ним стреляют!»

Она вспомнила роковую ночь, когда вот так же до нее донесся выстрел, чуть не оборвавший жизнь ее отца. Весь ужас той ночи вспыхнул в ее измученной памяти. И тут выстрелы смолкли.

«Все, – обреченно решила девушка. – Их убили... Нет больше моего любимого... Нет отца. Никто уже не спасет меня. Значит, и мне пора за ними».

Она стала изыскивать способ оборвать свою несчастную жизнь. Попытки повеситься на цепях ни к чему не привели. Они больно давили на тонкую, нежную шею девушки, но не могли прервать ее судорожное дыхание. Она попробовала удариться головой о колонну, но и это не помогло, лишь на несколько секунд сознание оставило ее, но потом пришла еще большая головная боль вместе с отчаянием.

«Даже умереть я не могу по своей воле. Проклятое рабство. А ведь я могла бы жить свободной – документ в дупле говорит об этом. Но что значит теперь этот документ? И зачем мне свобода без любимого, без отца?! Пусть лежит он там под ворохом сухих листьев, слой за слоем год за годом покрывающих его. Пусть он останется в этом кедре – памятнике над могилой несчастной матушки... и моей».

Она услышала громкие голоса и топот множества ног над головой.

«Это пришли бандиты из отряда. Они принесли тела моих близких. Все, пора кончать с этой мукой. Но как?»

Ее руки лихорадочно шарили по соломе в поисках хоть чего-то, чем можно было бы прервать цепь своих мучений. Вдруг ее пальцы наткнулись на острое стекло разбитой лампы.

«Вот оно! Одно быстрое движение по горлу, вот здесь... – Она нащупала пульсирующую жилку на своей тоненькой шее. – И все будет кончено!»

Изаура обхватила, обрезав пальцы, кусок стекла и при-

ставила его к артерии, но вдруг дверь с грохотом распахнулась, в просвете возникла такая знакомая, такая любимая фигура ее возлюбленного, и взволнованный голос закричал:

– Остановись, любовь моя, не покидай меня! Ты свободна!!!

Рука девушки безвольно упала на солому, и она потеряла сознание.

Глава 113

Изаура пришла в себя на кушетке в холле дома, куда ее принесли из подвала Алваро и Мигел. Первое, что она увидела, открыв глаза, было лицо встревоженной Жануарии, склонившейся к ней с каким-то питьем в руках.

– Очнулась, деточка? – ласково улыбнулась старуха. – Ну, так-то лучше. На-ка выпей. Это тебя подкрепит.

Пока девушка пила, Жануария горячо шептала ей на ухо:

– Все хорошо, моя милая, кончились твои мучения! Жених твой всю полицию Кампуса поднял на ноги и разогнал этих бандитов. С ним еще доктор Жералдо и еще один мой знакомый, странный такой. Я успела рассказать дону Алваро о тайнике в дупле. Бумаги у него. Теперь ты свободна!

Изаура полностью пришла в себя и села на кушетке. Теперь она могла оглядеть холл. Картина, представшая перед ее глазами, была очень живописна.

Все помещение было заполнено многочисленными полицейскими. Двое из них стояли с ружьями у входных дверей так, чтобы никто не мог пройти наружу. Еще двое стояли, держа за руки Андре в разорванной одежде. Остальные стояли по стенам, готовые в любой момент принять участие в происходящем. В центре группа мужчин. Тут были Алваро, Мигел и доктор Жералдо. Рядом с ними начальник кампусской полиции и незнакомец в белой широкополой шляпе.

«Тот самый «странный» знакомый Жануарии», – подумала Изаура.

Противостоял этой группе дон Леонсио, тоже, впрочем, не одинокий – за его спиной стояли двое полицейских, явно готовых приступить к исполнению своих обязанностей. Леонсио был бледен, его взгляд метался по лицам присутствующих, усики нервно вздрагивали. Чувствовалось, что его руки были спрятаны в карманы, чтобы не была заметна их дрожь. Тем не менее тон, которым он произносил слова, должен был выражать твердость:

– Господа, я еще раз требую объяснить мне, на каком основании вы среди ночи затеяли стрельбу на территории моей фазенды, а затем ворвались в мой дом?! Почему задержан и явно избит мой управляющий?! – гневно кричал Леонсио, обращаясь в основном к начальнику полиции.

– Дон де Фонсеки, – официальным тоном начал комиссар полиции, – я считаю своим долгом известить вас, что поводов для нашего неожиданного визита предостаточно. Но я, как представитель закона, привык говорить языком документов. Вот они, взгляните: ордер на арест вашего управляющего Андре – под таким именем скрывается убийца-рецидивист Хименес, а это – ордер на обыск всех помещений фазенды, включая, естественно, ваш дом, на предмет отыскания улик по убийству дона Энрике Орбанти, хотя, признаюсь, их уже и так предостаточно.

– Ну что ж, закон есть закон. Я вижу, что вы вправе находиться здесь. Но зачем же нужно было открывать пальбу среди ночи?

– На этот вопрос придется отвечать уже вам. Когда наш отряд подходил к фазенде, сброд, собравшийся под командованием вашего Андре, открыл огонь из кустов. Один из полицейских убит. Мы вынуждены были стрелять в ответ. Погибли два ваших надсмотрщика, есть раненые. При допросе на месте все они назвались членами отряда по защите собственности, организованного вами, дон Фонсеки. До меня доходили сведения, что вы – организатор таких отрядов по всему округу. Это преступление, ставшее тяжким после сегодняшнего пролития крови.

– Я никому не приказывал стрелять по полицейским, господин комиссар! Это вина Андре.

Андре рванулся в руках своих охранников и закричал, обращаясь к Леонсио:

– Ты и это дело хочешь навесить на меня, а сам, как всегда, выйдешь сухим из воды, негодяй!

– Вот видите, – возмутился Леонсио. – Он просто сумасшедший, потому и начал палить по полиции. Он и выражается как бандит. Что он имеет в виду под «как всегда»?!

– Очевидно, то, что вы его соучастник в организации убийства дона Орбанти и покушения на сеньора Фонтеса.

– Ну, если он заявил об этом, то это еще нужно доказать!

– Я думаю, что суд, который обязательно будет, дон Фонсеки, учтет не только заявление Хименеса, но и показания бывшего инспектора полиции Мартиньо, он во всем признался и сейчас находится в следственной тюрьме.

Леонсио понял, что над его головой сгущаются тучи. Тем не менее он решил держаться до конца.

– Что ж, пусть суд разберется во всех тонкостях этого темного дела. Но даже если меня несправедливо осудят, наше общество, а вы можете быть уверены – у меня много сторонников, поддержит меня,, понимая, что это было всего лишь вынужденной самообороной с моей стороны. Ведь оба этих господина угрожали мне смертью из самых низменных побуждений– желания завладеть моей рабыней! – Он указал на Изауру.

– Если вы называете угрозой смерти вызов на честный поединок,– вдруг вмешался незнакомец в широкополой шляпе, – то я тоже угрожаю вам, де Фонсеки. Вы подлец, негодяй и убийца! Я вызываю вас прямо сейчас! И будьте уверены, до суда вы не доживете.

– Не горячитесь, прошу вас, мсье Прюнье, – остановил его комиссар, – доверьте правосудие суду Бразилии.

– Хорошо, будь по-вашему. Я и забыл к тому же, что этот негодяй панически боится дуэлей, он предпочитает услуги наемных убийц. Именно от их рук погиб Франсуа Боли в Париже. Вспоминаете, жалкий трус? Но ничего, я вполне отомстил за него. Я не жалею о затраченном времени во Франции на поиски убийц, я не жалею об оставленном на время посте комиссара полиции, об исхоженных километрах по здешней жаре. Я удовлетворен. Знайте, презренный трус, что именно я, ищейка из Парижа, но, поверьте, ищейка с совершенным нюхом, раскопал все ваши грязные делишки тут и с помощью моих новых друзей, – он положил руки на плечи доктора Жералдо и бразильского коллеги, – привел вас к законному концу – краху. И поверьте, я уже успел понять, что в Бразилии понятие мужской чести так же ценится, как и у нас, – после вашего выхода из тюрьмы никто не подаст вам руки.

Леонсио стоял униженный. Его плечи поникли, руки, вытащенные из карманов, безвольно висели вдоль тела. Вдруг глаза его вспыхнули надеждой.

– Все, что вы тут сказали, еще требует доказательств. А вот что не требует доказательств, так это ваш сговор против меня под влиянием денег вот этого богатого сумасброда, – он указал на Алваро, – и вы еще пожалеете, что пошли на поводу у сумасшедшего, влюбленного в мою жалкую рабыню.

Алваро рванулся было к мерзавцу, горя желанием своим крепким кулаком поставить точку в разговоре, но вовремя сдержался. Он решил закончить спор по-другому. Молодой человек подошел к девушке, помог ей подняться с кушетки и, полуобняв ее за слабые плечи, подвел к Леонсио.

– Ты видишь, мерзавец, перед собой не жалкую рабыню, любви которой ты добивался самыми недостойными средствами, а свободную бразильянку, свободную еще по рождению! Вот свидетельство, подписанное рукой твоего отца!

Леонсио понял, что все кончено. Он почувствовал себя скорпионом, окруженным опасностью, и решил нанести последний удар ближайшему противнику:

– Ах так! Что ж, бери то, чего ты добивался, рискую жизнью. Бери ее! Я пользовался, теперь твоя очередь.

Едва он успел закончить фразу, как тонкая белая рука девушки взметнулась и наотмашь ударила его по оскаленному в злобе лицу.

Все застыли, ошеломленные случившимся. Леонсио закрыл лицо руками, сквозь которые в наступившей тишине прозвучало глухо:

– Прости меня, любовь моя, прости!

Он повернулся и, не отрывая рук от лица, прошел в гостиную. Никто не последовал за ним.

Через секунду из-за прикрытых дверей раздался выстрел.