Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 44 страниц)

– На вокзал! – воскликнул он наконец. – Нужно сейчас же ехать на вокзал, они наверное там.

Схватив первого извозчика, Алваро помчался на вокзал. Но когда он приехал туда, поезд уже ушел. Бедный юноша опоздал на каких-то две-три минуты.

Глава 80

Давайте, дорогой читатель, уделим немного времени дону Алмейде. Вот уже больше года он содержался в психиатрической лечебнице. После тяжбы с Марией, когда у командора произошел нервный срыв, его осмотрели лучшие врачи и пришли к выводу, что душа Алмейды находится в сильном расстройстве. Ему прописали постельный режим и решили держать под постоянным наблюдением.

Но раскроем небольшой секрет. Дело в том, что все проведенные в клинике дни дон Алмейда притворялся, разыгрывая из себя сумасшедшего. Сорвавшись на Марии в зале суда и выпустив весь гнев, он быстро пришел в чувство и долго решал, что же ему делать дальше.

«Я потерял фазенду, – думал командор, ворочаясь на больничной койке, – потерял навсегда. Что ж, это еще полбеды. Но у меня остались непомерные долги, которые я сделал в последнее время в Кампусе. И выплатить их у меня нет никакой возможности... Нет сомнения, что кредиторы посадят меня в долговую яму. На старости лет я буду томиться за решеткой. Как бы не так! Не бывать этому! Завтра меня будут осматривать врачи, а разве так уж трудно изобразить из себя душевнобольного? Пусть я проведу здесь годик-другой вместе с психами, зато очень скоро кредиторы забудут обо мне. А когда опасность минует, я выйду из лечебницы и расправлюсь с Марией».

И действительно, ему удалось обмануть врачей. Во время осмотра он нес какой-то бред, беспрестанно размахивал руками, показывал язык и зловеще вращал глазами.

Вплоть до приезда Жералдо командор Алмейда вел спокойную, размеренную жизнь. Он исправно ходил на процедуры, покорно принимал невкусную пищу и не забывал к тому же играть роль сумасшедшего, то становился на четвереньки и гавкал на старшую сестру, то залезал на дерево и начинал бросаться фруктами в других пациентов.

Но когда Жералдо сообщил ему о смерти Марии... Будто что-то взорвалось у командора внутри, большой камень упал с его сердца.

«Бог услышал мои молитвы, – злорадно думал Алмейда, смотря из окна на удалявшегося от лечебницы Жералдо. – Эта старая ведьма околела! Так я и поверил, что Фонтес не передал ей все документы на владение имением! Настал мой час! Нужно побыстрее вырваться отсюда и ехать на фазенду. Леонсио ведь не знает, что его отец последний год провел в доме для умалишенных. Он думает, будто я сейчас в Рио. Что ж, будет трогательная сцена встречи любящих друг друга отца и сына после долгой разлуки. Этот докторишка сказал, что Мария сдохла, сдохла неожиданно и поэтому вряд ли что-либо успела рассказать Леонсио. Черт побери, я опять буду управлять имением, опять всё будут уважать меня... Что этот дурак говорил об Изауре? Он, видите ли, хлопочет об ее освобождении. Ха-ха-ха. Посмотрим, посмотрим, как ему это удастся. Изаура моя! Я женюсь на ней и сам дам ей свободу. А сейчас мне предстоит нелегкий разговор с врачом».

Командор переоделся, сменив пижаму на цивильный костюм, и отправился к своему врачу. Он подошел к кабинету, вытер ноги о мохнатый коврик перед дверью и осторожно постучал.

– Войдите! – раздался голос врача.

Алмейда оправил одежду и открыл дверь.

– Здравствуйте, сеньор. – На лице командора играла широкая улыбка.

– Добрый вечер. – Доктор встал из-за стола и усадил старика на кушетку. – Что вас беспокоит?

– Ничего, – чистосердечно ответил командор. – Напротив, я чувствую себя как никогда хорошо.

– Тогда прошу меня простить. Я очень занят, еще нужно сделать много дел, и тратить время на пустые разговоры...

– Я отниму у вас всего несколько минут, – почти грубо оборвал доктора Алмейда.

– Ну что ж, если только несколько минут... Я слушаю вас.

И доктор вернулся на свое рабочее место.

– Сеньор... я абсолютно здоров, – сказал после небольшой паузы командор.

– Охотно верю.

– В таком случае, почему бы мне не покинуть это райское местечко?

– Вы хотите, чтобы вас выпустили? – Врач озадаченно смотрел на Алмейду.

– Совершенно верно. Я именно этого хочу. Чувствую себя хорошо и готов вернуться домой, в свои владения.

– Хорошо, я очень скоро рассмотрю этот вопрос.

– Скоро? Это когда?

– Тогда, когда сочту нужным. Может быть, через неделю, а может, и завтра. В любом случае, сейчас вам необходимо подняться в свою комнату и отдохнуть.

– Я не устал.

– Почитайте книгу.

– Вы говорите со мной как с умалишенным.

– Ну что вы! Я просто хочу, чтобы вы отдохнули.

– Я еще раз повторяю, я не устал. Я абсолютно здоров. Я не сумасшедший.

– Никто из наших постояльцев не сумасшедший. Какого цвета поросенок?

– Розового. У меня дела дома. В моем имении, как вы не можете понять!

– Я все прекрасно понимаю. Сколько будет три плюс восемь?

– Что?

– Я спросил вас, сколько будет три плюс восемь?

– Вы издеваетесь надо мной? Устраиваете проверки? Одиннадцать! Девять плюс шестнадцать будет двадцать пять, а четырнадцать минус восемь будет шесть.

– Правильно. – Доктор растерянно поправил съехавшее на кончик носа пенсне.

– Я притворялся,– решительно сказал командор.– Все время, что я провел здесь, притворялся. Не верите? – Командор вдруг запрыгнул на кушетку, взмахнул руками и прокукарекал, после чего принял прежнее положение. – Я дурачил вас, изображая из себя душевнобольного. Убедились?

– Зачем вам это было нужно?

– Не скажу. Это уже мое дело.

– В таком случае, я могу подать на вас в суд.

– Имеете право. Только учтите, что я не кто иной, как дон Алмейда де Фонсеки! И вы будете иметь невероятно большие неприятности! Это я вам обещаю!

– Вы угрожаете мне?

– А почему бы и нет? Сдается мне, что иного выхода не остается. Я уважаемый всеми фазендейро! У меня тысяча акров земли, сотни рабов! Прочь с моей дороги, раздавлю как букашку.

– Не смейте повышать голос! И только попробуйте дотронуться до меня.

– И не подумаю. Когда это благородный дон марал руки о такого жалкого червя?

Доктор взял себя в руки и позвонил в колокольчик. В кабинет вошла старшая сестра.

– Проводите дона Алмейду в его комнату, – обратился к ней врач.

Казалось, командор вот-вот испепелит взглядом доктора. Он медленно поднялся с кушетки, прошел к двери и на пороге обернулся.

– Я приду завтра, – сипло проговорил он. – У вас, доктор, есть один день, чтобы принять решение. Скажу вам по секрету, у меня очень много денег, очень много.

Алмейда, поддерживаемый сестрой, вышел, а главный врач еще долго неподвижно сидел в своем кресле и вытирал платком выступивший под носом пот. Он был напуган и хотел обратиться в полицию.

«Этому придурку место в тюрьме», – думал он.

Глава 81

Дорога из Ресифа до фазенды не отложилась в памяти Изауры, как будто не было двух недель пути в каюте парохода, куда ее поместил Леонсио под присмотр чернокожей служанки. Сам он расположился по соседству через тонкую переборку, чутко прислушиваясь к происходящему за стеной. Леонсио опасался, что девушка сделает что-либо над собой. Но ничего не произошло.

Изаура автоматически принимала пищу, пила, но не произносила ни слова, ни разу не взглянула в иллюминатор. Ей казалось, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Также в каком-то полусне пересела она в порту в повозку и доехала до фазенды. При виде печально знакомых стен у нее мелькнула было мысль, что сейчас ее, наверно, прикуют к столбу и начнут истязать плетьми, но ей и это было безразлично. Лишь увидев среди встречающих родное лицо Жануарии, она не выдержала и расплакалась.

Леонсио, также странно спокойный, даже безразличный на первый взгляд к своей вновь обретенной рабыне, передал ее Жануарии, поручив присмотреть за девушкой, подкрепить ее после путешествия перед отправкой на работы.

Роза, стоявшая в толпе притихших рабов, ожидала, что беглянку тут же начнут избивать или хотя бы кинут в подвал, но была разочарована, когда Изаура, ни на кого не глядя, прошла за Жануарией в ее хижину.

Через пару дней все три наши героини встретились в новой прядильной мастерской, где собрали рабынь посмышленей. Причиной такого отбора была сама мастерская – нововведение на фазенде.

Дело в том, что в отсутствие Изауры, чтобы отвлечься от тоски, фазендейро решил заняться модернизацией своего хозяйства и закупил прядильные станки. Это имело смысл, потому что его хлопковые плантации дали наконец хороший урожай, в то время как у других плантаторов хлопок не уродился. Правда, при этом пришлось влезть в долги, чтобы прикупить еще и паровую машину, вращающую станки, но к долгам ему было не привыкать, а предприятие сулило изрядную прибыль.

В прядильную мастерскую и решил направить дон Леонсио Изауру вместо метиски, по неосторожности повредившей руку. Он правильно рассчитал, что новое интересное дело отвлечет девушку от переживаний из-за случившегося с ней. И вправду пытливый ум Изауры, ее природная ловкость позволили ей быстро освоить сложную по сравнению с ручной прялкой машину. Не прошло и трех дней, как она уже работала наравне с Розой, считавшейся не превзойденной в своем мастерстве.

Роза начала с мелких пакостей: то оборвет нить, пока Изаура отойдет, то отсыплет себе намотанных катушек из короба девушки. Та будто не замечала. Зато всевидящая Жануария подошла однажды и прошипела на ухо Розе:

– Еще раз замечу – доложу прямо дону Леонсио, а он тебя теперь не жалует!

Роза закипела от злости. Она и сама заметила, что с появлением Изауры хозяин перестал обращать на нее внимание. Если раньше чуть не каждый вечер он делал ей незаметные знаки, по которым она, как собачка, прибегала ночью в его спальню, то теперь она, подойдя однажды к задней двери дома, не обнаружила ключа в привычном месте под ковриком.

«Все, – подумала Роза, – вот и кончилось мое сладкое времечко. Но как же извести эту разлучницу?»

Тогда она стала, пока не видит Жануария, подходить к Изауре и говорить ей на ухо – шептать в шуме станков было бессмысленно:

– Ну что, моя милая, насладилась свободой? Где же твой спаситель-избавитель? Он что, решил не связываться с грязной рабыней?

Потом она, заметив, что Изаура немного побледнела от непривычной в последнее время для нее нагрузки, уже прокричала ей однажды:

– На каком это ты месяце, голубушка, что тебя так мутит?

Этого ей показалось мало, она пустила слух среди своих подруг-сплетниц о беременности Изауры, который, конечно же через Андре, достиг ушей ревнивого дона Леонсио. Он уже готов был назначить экзекуцию над «изменницей», но бдительная Жануария успела вовремя погасить разгоревшийся огонь.

– Мой господин, – сказала она хозяину, – вы, к сожалению, не можете разобраться в тонкостях состояния женщины. Поверьте мне, девочка просто устала – она столько пережила!

Когда после этого Изауре уменьшили дневное задание, Роза просто взвыла от злости.

Жануария тоже не ожидала от хозяина подобного понимания.

«Что-то это неспроста,– подумала мудрая негритянка. – Или он выбрал новый подход к нашей голубке, или и впрямь переменился».

Она считала своим долгом предупредить Изауру, чтоб она не поддавалась обману смирения своего преследователя. Случай проверить своевременность ее совета вскоре представился.

Однажды вечером, когда рабы уже поужинали и сидели за столом под навесом, обсуждая немногие события прошедшего дня, хозяин подошел к навесу и объявил:

– Дела с продажей пряжи идут неплохо. Вы хорошо поработали и заслужили маленький праздник. В субботу – выходной и танцы. Женщинам – по куску полотна, мужчинам – по полбутылки кашасы. [1]1
  Крепкий напиток – прим.ред.


[Закрыть]

Рабы благодарно загудели и начали низко кланяться своему хозяину. Он остановил взгляд на Изауре и сказал:

– Изаура, мне докладывают, что ты тоже хорошо трудишься. Видишь, я не наказываю тебя за твой побег. Я понимаю, что ты не сама на него решилась. Пойдем пройдемся – поговорим о твоем будущем.

Изаура обменялась быстрым взглядом с Жануарией.

«Будь осторожней, помни, о чем я тебя предупреждала», – говорили глаза мудрой негритянки. Про себя она подумала:

«Вот ради кого волк прикидывается овцой».

Изауру несколько успокоило то, что дон Леонсио не пригласил ее для разговора в свой кабинет, а повел вокруг сарая со станками, где были люди.

«Что это с ним? – думала девушка. – Неужели он за столь короткое время что-то понял и так изменился. А почему бы и нет? Ведь я вернулась совсем другим человеком. Правда, я наконец-то встретила свою любовь. А он? Что произошло с ним?»

Как бы читая ее мысли, он начал:

– Ты уже оправилась после своего побега? Я надеюсь, что дурман, которым окутала тебя мнимая свобода и отравил твой соблазнитель, рассеялся. Если так, то ты должна увидеть перемены, происшедшие здесь.

– Да, мой господин, – тихо ответила девушка.

– Ты не удивляешься, что тебя не подвергли наказанию? Признайся, что ты его ожидала.

– Я была готова к самому худшему, – призналась Изаура.

– Тем не менее оно не последовало. Скажу тебе больше – я даже не буду возбуждать уголовное дело против твоего отца за пособничество побегу рабыни и нападение на его хозяина. А ведь это было покушение на убийство. Тебя это удивляет?

– Да, мой господин, – покорно согласилась девушка.

– Не называй меня так. Неужели ты не отвыкла от такого обращения, пока царила в салонах Ресифа? Или ты своего покровителя тоже называла «мой господин»?

– Нет, – односложно ответила Изаура.

– Значит, ты удивлена? Что ж, я тебе объясню кое-что. Пока тебя не было, я много думал о наших взаимоотношениях. Ты знаешь о моих чувствах к тебе. Временами они тебя путали, временами я был тебе неприятен. Меня это и раньше очень огорчало. Но когда ты решилась на побег, полный опасностей и лишений, меня ужаснуло, насколько меня захлестнула безумная страсть к тебе. Как я мог, подумалось мне, своей настойчивостью довести невинную девушку до бегства. Повторяю, я много передумал за это время и впредь буду осторожен в проявлении своих чувств. Ты веришь мне?

– Я надеюсь, дон Леонсио, – ответила девушка, забыв наставления Жануарии.

– Но обещай мне и ты не смотреть на меня как на своего врага. Поверь, время – лучшее лекарство. Все плохое забудется. Ты забудешь о моих ошибках. Забудешь, надеюсь, и своего ресифского соблазнителя, как он теперь забудет тебя.

Изаура чуть было не поддалась порыву чувства, но не начала возражать, хотя вся душа ее кричала:

«Нет, никогда не забудет меня мой единственный любимый, как и я его!»

– Все может быть, – уклончиво ответила она, вспомнив предупреждение мудрой старухи.

– Что ж, в знак примирения позволь я тебя поцелую, не как всевластный хозяин, а как робкий влюбленный...

– Нет, дон Леонсио, еще не время, – сказала девушка, уклоняясь, и без спросу, как подобало бы рабыне, покинула его.

Дон Леонсио остался на месте, неудовлетворенный, но довольный, как укротитель, который хоть и не поставил тигра на задние лапы, но заставил его не броситься на себя.

Когда Леонсио, расставшись с Изаурой, вернулся в дом, сразу за дверью он чуть не споткнулся о распростертое на полу тело Розы. Он привык к ее диковатым выходкам, забавлявшим его в иных обстоятельствах, но сейчас, после трудного, унизительного разговора, он совершенно не был готов к каким-то играм.

Но Роза не играла. Она подняла залитое слезами лицо и, глядя с пола в его глаза своими, мерцающими из-под припухших век, прошептала:

– Мой господин, Леонсио, любимый король мой! Чем тебя прогневала твоя покорная раба? Почему ты даже не смотришь на меня, почему забрал ключ от дверей к счастью? Или я не радую тебя своим покорным телом?

Ее горе было непритворным. Он чувствовал свою безграничную власть над этой красивой рабыней. Казалось,

пройди он сейчас прямо по ней, как по ковру, она воспримет это с благодарностью, как проявление его власти над собой. Но вдруг он понял, что все, привлекавшее его к ней раньше, стало раздражать. Рядом с холодной отстраненностью Изауры горячая готовность на все выглядела даже отталкивающе. Ее распростертые на полу руки с розоватыми ладонями казались щупальцами росянки, которая, захватив жертву, уже не выпускает ее, не выпив ее жизнь.

– Из всего, что ты сказала, запомни только два первых слова! Об остальном и думать не смей!! – крикнул он и, обойдя ее, поднялся наверх.

Роза, перекатившись, как кошка по полу, также лежа посмотрела ему вслед и прошипела:

– Ну погоди, влюбленный слепец! Я еще открою тебе глаза на твою недотрогу, и, когда ты вернешься ко мне, я найду способ отыграться за это унижение.

Глава 82

 Мигел прибыл в Кампус через два дня после Изауры. Как грустно было возвращаться обратно путем, который вел их так недавно к ее свободе.

«Ах, зачем я послушал этих самонадеянных молодых людей. Если б не они, плыли бы мы сейчас с моей доченькой по Амазонке к своей новой, свободной жизни. Пусть там было бы нелегко, зато она была бы недосягаема для этого тирана. Что-то он сейчас делает с ней, как издевается? Нет! Если произошло что-нибудь страшное, я убью его, а потом себя!»

Ему приходилось продвигаться с осторожностью. Кто знает, не возбудили ли в штате уголовное дело против него за пособничество бегству и покушение на жизнь фазендейро? Но ни один встречный полицейский не обращал на него внимания, и он беспрепятственно добрался до окрестностей фазенды де Фонсеки, где поселился у старого приятеля и, послав его на разведку, стал ждать известий из поместья.

Приятель вернулся не один, а вместе с запыхавшейся Жануарией.

– Дон Мигел, дорогой наш, как я рада видеть вас! – обратилась она к нему со слезами.

– Что?! Как она?! Где моя девочка? Он посадил ее в подвал и мучает? – забросал ее вопросами Мигел.

– Да нет, она даже не наказана. И что самое главное – работает на хорошей работе, со мной, а не в доме. Так что она в безопасности.

– Но почему? Он что, переродился после моего удара по голове? – удивился слегка успокоившийся отец Изауры.

– Нет, не думаю. Боюсь, что это затишье перед бурей, как обычно бывает в этом проклятом Богом доме. Но пока тихо, я думаю, вы можете даже повидаться с нашей голубкой. Завтра у нас маленький праздник – хозяин расщедрился на выходной, там-то под шумок вы и встретитесь.

Под вечер следующего дня дон Мигел переоделся в самую простую одежду своего приятеля, напоминавшую одеяние принарядившегося раба, и направился в сторону освещенного хозяйственного двора близкой фазенды.

Уже на подходе к ней он услышал шум и характерную африканскую музыку. Остановившись неподалеку, так, чтобы видеть все, но оставаться незамеченным, он некоторое время наблюдал за праздником.

Как и раньше, наблюдая веселящихся рабов, он удивлялся переменам, происходящим в них под влиянием незатейливых, но таких близких их сердцам мелодий далекой родины. Куда девались согбенные спины, устало висящие вдоль худых тел руки, погасшие от вечного унижения глаза? Зажигательные ритмы и капля огненной кашасы в крови производили на них волшебное действие. Встав вереницей, они повторяли друг за другом размеренные, но поражающие своей выразительностью, не воспроизводимые телом белого человека движения. В них открывалось все: и погоня за добычей, и короткая борьба, и радость победы. И в этой радости открывалась суть человека – царя природы.

Постепенно ритмы убыстрились, и то один, то другой пляшущий вырывался в центр крута, неистово подпрыгивая и топча землю, будто пытаясь вырваться на свободу из опостылевшего рабства и затоптать саму память о нем. Наблюдая эту пляску, Мигел понял, почему хозяева так редко разрешают рабам собираться вместе и танцевать подобные танцы.

«Если когда-нибудь они вот так, вместе, под одну мелодию, запляшут, то наутро в стране не останется ни рабов, ни рабовладельцев».

Танцоры притомились, и ритмичную музыку сменила протяжная печальная песня, которую пели все, но над остальными голосами возносился одни, прекрасный и чистый, в котором он узнал голос своей Изауры.

В песне говорилось о тоске девушки, которая разлучена со своим любимым. Мигелу была понятна страсть, звучащая в родном ему голосе, ведь еще пару недель назад он наблюдал счастье своей дочери, не омраченное даже постоянно нависавшей опасностью быть пойманной.

И вот теперь, как пойманная птица, она своей песней словно призывала любимого прийти на помощь, освободить ее.

Наконец Мигел сумел рассмотреть фигурку девушки, мерцающую лунной белизной среди черных, сливающихся с ночью тел товарищей по несчастью. Он подошел поближе, отсвет костра упал на него, и Изаура заметила отца. Она бросилась к нему, расталкивая слушателей, и прильнула к его широкой груди. Они едва успели сказать друг другу слова приветствия, как вдруг на плечо Мигела легла чья-то рука.

Он резко обернулся и, отпустив плечи Изауры, поднял руки, готовясь к бою. Перед ним стоял, улыбаясь, дон Леонсио де Фонсеки.

– Я рад вас видеть, дон Мигел, – сказал он онемевшему от этих слов своему почти убийце. – Изаура, оставь, пожалуйста, нас вдвоем, нам нужно поговорить... Вы удивлены, дон Мигел, – спросил Леонсио, когда девушка отошла, – что я не приказываю схватить вас и сдать полиции?

– Признаюсь, да, – ответил тот. – Согласитесь, у меня есть для этого все основания.

– Признаюсь и я, что первое время после вашего бегства я только и мечтал об этом, но потом, поразмыслив, понял, что ваш поступок был вынужденным. Ведь вы защищали самое дорогое, что у вас есть в жизни, не так ли?

– Истинно так, – ответил Мигел, не понимая, куда клонит собеседник.

– А поскольку – вы, наверное, догадываетесь об этом – Изаура и в моей жизни самое дорогое, я не хочу терять ее, погубив ее отца.

Мигел не нашелся что ответить, опешив от такой откровенности. Неужели дон Леонсио и вправду любит Изауру, аьне просто домогается ее из прихоти? Тогда его можно пожалеть, потому что его чувство никогда не будет разделенным...

– Если так, дон Леонсио, – сказал наконец Мигел, – я хотел бы надеяться, что вы и ничем другим не огорчите мою дочь.

– Обещаю вам, дон Мигел. И в подтверждение своих намерений прошу вас приходить сюда без опасений для встреч с нею. Я не буду вам препятствовать.

Мигел ушам своим не верил.

«Что-то здесь не так. Слишком резкие перемены опасны».

Дон Леонсио, словно услыхав его мысли, добавил:

– Чтоб вам не показалось, что я сумасшедший или интригую, немного опущусь на землю, – пошутил он. – Я по-прежнему не ангел. Изаура не будет отпущена на волю, так как фазендой владеет формально мой отец, нужно его согласие. А что касается моего прощения за удар, полученный от вас, то и вы вправе были бы привлечь Андре за покушение на вашу жизнь. А мне очень не хочется терять этого управляющего. Так что услуга за услугу. Прощайте!

Мигел остался стоять в полутьме, не зная, радоваться ему или тревожиться. Ведь отступивший хищник может просто готовиться к прыжку.

Было раннее утро. Солнце появилось из-за гор, окрашивая верхушки деревьев в оранжевый цвет. Вся природа еще спала. Не было слышно ни пения птиц, ни жужжания шмелей. Над холмами стоял туман, накрывая их верхушки белыми дивными шапками. Роса на траве сверкала под лучами утреннего солнца, как россыпи невиданных алмазов. Через час, когда солнце взойдет, эти алмазы исчезнут навсегда, но пока они еще радуют глаз своей красотой.

Именно в это время проснулась наша Изаура в своем новом жилище-хижине. Она встала с постели, быстро оделась и вышла во двор.

Как приятно ступать по росе босыми ногами. Изаура долго бродила по траве с улыбкой на лице. Какое-то умиротворение вдруг овладело девушкой. Она даже забыла о том, что она опять рабыня, что сегодня ее опять ждет тяжелый труд на плантации и грубая, невкусная пища. Все это вдруг отступило на задний план перед утренним великолепием природы. Изаура подняла глаза к небу, раскинула руки в стороны и закружилась на месте, весело смеясь.

– Эй ты! Чего ты тут расшумелась?!

От окрика Изаура внезапно остановилась и стала осматриваться по сторонам. Невдалеке стояла Роза. Глаза ее были полны ненависти к бедной девушке.

– Если тебе нечего делать, то лучше пойди и займись какой-нибудь работой!

Изаура удивленно посмотрела на Розу. Она не могла понять, почему девушка так зла. Ведь вокруг так чудесно. Как не вязалось зло с окружающей природой.

– Чем ты так обижена, Роза? – спросила Изаура, улыбнувшись.

– Это не твое дело!

Роза была вне себя. Вчера вечером она пришла в комнату к Леонсио. Но хозяин грубо выгнал ее и сказал, чтобы она пошла и поучилась скромности у Изауры. Всю ночь Роза проплакала у себя в комнате. Она не могла простить этой девчонке, что Леонсио любит ее, а не Розу. Роза была готова сделать все для Леонсио, все, что он попросит. Изаура же ни разу не уступила Леонсио. И тем не менее Роза оставалась для него только игрушкой, а Изаура предметом долгой и страстной любви.

– Чего ты на меня уставилась, негодяйка?!

– Роза, – по-прежнему улыбаясь, спросила Изаура, – скажи мне наконец, за что ты так ненавидишь меня? Ведь ты добилась всего, что хотела. Теперь ты живешь в доме, а я в хижине, ты работаешь в гостиной, а я целыми днями работаю на плантациях. Теперь господин Леонсио целиком в твоем распоряжении. Так чего же тебе еще нужно от меня?

– Молчи! Молчи, негодница! – взорвалась Роза. – Молчи, я выцарапаю тебе глаза.

Но у Изауры было очень хорошее настроение, и Роза при всем своем желании не могла его испортить.

– Я не намерена ругаться с тобой, Роза. Ведь тебя все равно не переубедишь.

Сказав это, Изаура повернулась и пошла к реке.

– Стой! Стой, негодяйка! – закричала взбешенная Роза. – Стой! Я еще не закончила свой разговор.

Но Изаура даже не повернулась.

– Негодяйка! Скотина! – закричала Роза и, сорвав с веревки сохнущее белье, бросила его на землю и стала топтать ногами,– Я ненавижу тебя! Ты погубила всю мою жизнь! – кричала она. Слезы текли у нее из глаз. Это были слезы ненависти, слезы злости и бессилия перед Изаурой. Роза хотела растоптать эту девушку, задушить ее собственными руками. Она поняла, что если сейчас же не устроит Изауре какую-нибудь страшную гадость, то просто умрет на месте. Она еще не знала, что может сделать, но уже решила твердо, что на этот раз Изауре не уйти от мести.

Ворвавшись в дом, Роза побежала в комнату к Леонсио.

– Господин Леонсио! – закричала она, изо всех сил стуча в двери.

Леонсио еще спал, когда услышал стук. От неожиданно-. сти он вскочил с постели.

– Кто там?

– Господин Леонсио, это я! – кричала Роза.

Накинув халат, Леонсио открыл дверь.

– Что случилось? – спросил он раздраженно.

Роза стояла открыв рот. Только теперь она поняла, что ей совершенно нечего сказать.

– Изаура убежала! – вдруг неожиданно для себя самой сказала она.

– Как?! Не может быть! – воскликнул пораженный Леонсио.

Но теперь Розе нельзя было отступать, и она начала лгать:

– Я сама видела, как она с небольшим узелком пробиралась к реке. Я сразу поняла, что она затевает, и прибежала сообщить вам.

Но Леонсио уже не слушал ее. Он лихорадочно одевался.

– Быстрей беги в конюшню и выведи коня! – крикнул он, обуваясь. – Куда она пошла?

– Вон туда к реке, – сказала Роза. Она уже жалела, что затеяла все это.

Леонсио пришпорил коня и понесся вскачь. Роза тоже побежала было за ним, но потом вдруг остановилась и, подумав, пошла в дом.

Подскакав к хижине Изауры, Леонсио увидел, что ее там нет.

– Она не могла далеко уйти, – прошептал он и направил коня к реке.

Уже у самой реки он встретил Изауру, которая возвращалась с купания.

– Изаура! – крикнул он.

Девушка, испугавшись, замерла как вкопанная. Леонсио, соскочив с коня, подбежал к ней.

– Ты опять хотела убежать?!

– Нет, хозяин, что вы?! – ответила испуганная рабыня.

– Роза сказала мне, что видела, как ты собрала вещи и направилась к реке.

– Но у меня нет никаких вещей, господин Леонсио, вы же видите!

Леонсио действительно видел, что у Изауры ничего нет с собой. Более того, она шла босиком и волосы у нее были влажные. Сразу можно было определить, что девушка только что искупалась.

– Ты видела сегодня Розу? – спросил Леонсио, внезапно обо всем догадавшись.

– Да, хозяин. Она приходила ко мне утром.

– И что она тебе говорила?

Изаура потупилась. Она не хотела говорить правду. Ведь Леонсио накажет Розу, и та еще больше возненавидит ее.

– Ладно, можешь ничего не говорить, я и так все понял.

Роза заперлась у себя в комнате и дрожала от страха. Как она теперь раскаивалась, что совершила эту глупость! Ведь Леонсио догадается, что она хотела насолить Изауре, и жестоко накажет ее.

– Роза, открой! – раздался голос Леонсио и стук в дверь.

Роза открыла ему вся в слезах.

– Простите меня, хозяин! – разрыдалась она и упала перед ним на колени.

Леонсио не стал наказывать ее. Он только сказал рабыне:

– Если ты, подлая негодяйка, не оставишь в покое Иза– УРУ, я велю приковать тебя к позорному столбу, запомни это!

Он ушел, закрыв за собой дверь, а Роза так и осталась стоять на коленях.