Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 44 страниц)

– Я слушаю тебя, Энрике. О чем ты хочешь говорить?

– Об Изауре.

– Об Изауре? О той рабыне, которая чуть не испортила нашу с Малвиной свадьбу?

– Да, о ней.

– Ну говори.

– Малвина хочет, чтобы ты отпустил Изауру.

– Ты знаешь, Энрике, раньше я тоже думал об этом. Но теперь, когда эта рабыня так поступила со мной, я переменил свое решение. Я считаю, что Изаура не достойна освобождения.

– Почему?

– Как – почему? Потому что она пыталась очернить меня перед Малвиной.

– Ты лжешь, Леонсио!

– Зачем мне лгать тебе?

– Сегодня я разговаривал с Изаурой. Она сказала, что не собиралась очернять тебя.

– И ты ей веришь?

– Да! Ей я верю!

– Мне очень жаль, Энрике.

– Но это еще не все. Я знаю, что ты пытаешься добиться любви от этой бедняжки, забыв о своей супружеской верности.

– На твоем месте, Энрике, – сказал начинающий выходить из себя Леонсио, – я бы поостерегся бросать в мой адрес такие обвинения.

– Мне нечего бояться. Если ты хочешь доказать, что это не так, ты должен отпустить Изауру на свободу.

– Ты слишком далеко заходишь. Уж не хочешь ли ты, чтобы я отпустил на свободу всех своих рабов из-за твоей глупой прихоти. А может, ты влюбился в эту рабыню?

– Значит, ты не дашь ей свидетельства об освобождении? – воскликнул разъяренный Энрике.

– И не подумаю!

– В таком случае ты больше не увидишь денег из приданого Малвины.

– О, можешь не беспокоиться об этом. Сегодня в Кампусе я все перевел на свой счет.

– Ах негодяй, да как ты посмел?!

– Не смей называть меня негодяем, мальчишка, если не хочешь быть вышвырнутым из моего дома.

– Ты должен дать Изауре свободу!

– Я ничего не должен, Энрике. Изаура – моя рабыня. И она останется ею до тех пор, пока я сам не решу, как с ней поступить.

– Леонсио, ты очень пожалеешь о том, что сделал! Я ухожу, но запомни, что я заставлю тебя освободить девушку!

– Никто не может заставить меня делать то, чего я не хочу!

– Ну что же, посмотрим! Мой отец влиятельный человек, и мы вернем наши деньги обратно.

С этими словами Энрике выбежал из кабинета.

– Прощай, сестра! Не переживай, я заставлю этого негодяя освободить Изауру и вернуть тебе все деньги, которые он уже успел истратить.

Сказав это, Энрике схватил шляпу и выбежал из дома. Сев в экипаж, он приказал ехать домой в Кампус. Он был вне себя от злости. Как мог этот негодяй так вести себя по отношению к жене?! Как он мог очернить бедную девушку, пусть даже рабыню? На это способен только самый отъявленный негодяй. Энрике дал себе слово, что заставит Леонсио отпустить Изауру на свободу. Кроме того, этот негодяй вернет жене все деньги, которые истратил.

С этими мыслями полный негодования Энрике мчался по дороге в Кампус.

Глава 35

После ссоры с Энрике Леонсио был в ярости. Он совсем не ожидал, что этот молодой наглец посмеет так дерзко разговаривать с ним в его собственном доме, да еще требовать освобождения Изауры. Но молодой Фонсеки даже не ожидал, что про него знают так много. Значит, Малвина уже догадалась, что он сам домогался Изауры, а не она его. И кто мог донести ей об этом? Неужели сама Изаура? Леонсио решил позвать Розу и все разузнать через нее.

– Роза, поднимись в мой кабинет! – крикнул он, открыв дверь.

Через минуту Роза вошла.

– Я пришла, Леонсио, – сказала она.

– Как ты со мной разговариваешь, жалкая рабыня? – закричал он на нее. – Ты забыла, кто перед тобой стоит?

– Но, Леон... господин Леонсио?! – испугалась Роза. Следы плетей все еще горели на ее спине.

– Не смей называть меня по имени. Я не твой дружок и не муж. Ты моя рабыня и не смей забывать об этом!

Леонсио был зол от фамильярности его зарвавшейся рабыни.

– Я прошу прощения, господин Леонсио,– сказала она, опустив голову.

– То-то. Смотри, а то придется тебе снова отведать моего хлыста. Ты поняла меня?

– Да, господин. Вам что-нибудь нужно?

– Я хотел кое-что разузнать у тебя. Ты единственный человек в этом доме, которому я могу доверять. За это я щедро награждаю тебя, не так ли?

– Так, сеньор Леонсио. Очень щедро, – съязвила Роза.

– Ну так вот! Сегодня я узнал от Малвины, что она... что она думает, будто это я пытался соблазнить тогда на свадьбе Изауру, а не она меня. Мне хочется знать, кто мог внушить ей такую нелепую мысль. Ты ничего не знаешь об этом?

– Нет, господин... Но...

– Что – но?

– Может, это сама Изаура наклеветала на вас госпоже Малвине?

– Я думал об этом. Но Малвина никогда не поверила бы этой девице. Подумай хорошенько, Роза.

– Мне кажется, сеньор Леонсио, что однажды я слышала, как Жануария рассказывала своему мужу Педро о том... рассказывала ему всякие сплетни про вас и Изауру.

– Это точно?

– Да, сеньор Леонсио.

– Хорошо, иди.

Роза уже собиралась уходить, когда Леонсио внезапно окликнул ее.

– Подожди!

– Что еще, хозяин?

– Вечером поднимись ко мне в спальню... чтобы переменить белье.

– Слушаюсь, сеньор Леонсио! – сказала Роза улыбнувшись. Хозяин все-таки простил ее.

Наутро следующего дня Леонсио велел вызвать к себе управляющего. Через полчаса Андре явился к нему в кабинет.

– Вы звали меня, хозяин?

– Да, Андре.

– Я слушаю вас.

– Андре, ты должен наказать Педро. Вот уже два дня, как лошадей в конюшне не кормили по утрам.

– Но, хозяин, я сам лично проверял конюшню.

– Я вызвал тебя отдать приказание, а не поинтересоваться, кормлены мои лошади или нет.

– Я понял вас, хозяин, – сказал Андре, улыбнувшись, – прикажете отправить Педро на плантации?

– Нет.

– А как вы хотите его наказать?

– Я хочу, чтобы ты приковал этого негодяя к позорному столбу, влепил ему полсотни плетей и оставил у столба до завтрашнего утра. Ты понял меня?

– Да, хозяин.

– Иди выполняй.

Андре уже повернулся, чтобы уходить, но вдруг спросил хозяина:

– Дон Леонсио, это, конечно, не мое дело, но Педро очень старый и может не вынести этого наказания. Но если вы не перемените своего решения, то я с радостью его исполню.

– Нет, я не переменю своего решения. Этот паршивый раб имеет слишком длинный язык и болтает всякую чушь про меня моей жене. Но... наказан он будет за то, что не покормил лошадей. Надеюсь, ты понял, Андре?

– Я все понял, хозяин, – сказал Андре.

Спустившись вниз, он пошел в конюшню. Там он застал Педро, который подметал пол. Сняв с гвоздя большой кожаный хлыст, Андре окликнул раба:

– Педро, иди сюда!

Педро подошел.

– Господин Леонсио решил наказать тебя за то, что ты плохо выполняешь свои обязанности.

– Но почему? Ведь я никогда не... – начал Педро, но не успел договорить. Сильный удар в челюсть отбросил его на несколько футов и поверг на землю.

Андре подошел к бедному рабу, который пытался подняться, и изо всех сил ударил его снова. Педро упал как подкошенный. Тогда Андре размотал хлыст, один его конец приторочил к седлу своего коня, а другим крепко связал руки старика.

– Поднимайся! – крикнул он Педро и ткнул его ногой. Педро встал. Тогда Андре вскочил на лошадь и выехал из конюшни, волоча за собой бедного старика.

Когда он выезжал из ворот, мимо проходила Изаура. Она увидела, что Педро, привязанный к седлу лошади, бежит за надсмотрщиком. Она побежала к Андре и закричала:

– Что вы делаете, за что вы его наказываете?

– Мне приказал хозяин. Этот раб плохо выполняет свои обязанности, – сказал Андре и пустил лошадь вскачь. Бедный Педро споткнулся и упал, но надсмотрщик даже не остановил лошадь. Он продолжал скакать, а несчастный старик, громко крича, волочился вслед за ним по земле.

Подъехав к позорному столбу, которого боялись все рабы в поместье, Андре спешился и подошел к Педро.

– Вставай, нечего валяться! – сказал он и снова пнул раба ногой.

Педро застонал, пытаясь подняться, но не смог.

Тогда Андре взял его под мышки, подтащил к столбу и приковал за руки. Педро опять застонал.

– Пить! Пи-ить!

Андре принес ведро воды и выплеснул его на старика. Педро очнулся. Он огляделся вокруг и, увидев Андре, спросил хриплым голосом:

– За что ты наказываешь меня?

Андре огляделся. Никого вокруг не было. Тогда он подошел к старику и сказал:

– Ты слишком много разговариваешь. Нечего было донне Малвине про господина Леонсио всякую чушь.

– Но я ничего не говорил.

– А это уже не мое дело. Хозяин велел всыпать тебе пятьдесят плетей и оставить здесь до утра.

С этими словами Андре замахнулся плетью. Плеть со свистом мелькнула в воздухе и впилась в кожу Педро. Педро стиснул зубы и застонал.

– Раз!

Андре замахнулся снова. Плеть проползла по земле, оставляя в пыли дорожку, похожую на след змеи, и снова взвилась в воздух... Педро застонал громче.

– Два!

Когда Андре замахнулся третий раз, его неожиданно схватили за руку. Он обернулся. Кто посмел?! И увидел Изауру. По дороге к ним бежала Жануария.

– Не смейте! Не смейте его бить! Он старый человек! – кричала она.

– Господин Андре, не мучайте его, – взмолилась Изаура, – вы же знаете, что он ничего не сделал!

Но Андре грубо оттолкнул Изауру и, схватив ее за руку, потащил в сарай, стоявший неподалеку. Подтащив ее к сараю, он впихнул Изауру внутрь и запер дверь.

– Посиди тут немного.

Вернувшись к столбу, он увидел Жануарию, которая вытирала кровь с лица Педро. Она громко плакала. Андре размахнулся плетью и ударил ее. Жануария вскрикнула и отскочила.

– Не плачь, Жануария, – засмеялся надсмотрщик, – теперь твой муж получит на одну плеть меньше.

С этими словами он схватил старуху и оттащил в сарай к Изауре. А вернувшись, продолжил экзекуцию.

Сначала Педро стонал, но потом затих. Тогда Андре опять сходил за водой и снова вылил ее на раба. Педро пришел в себя.

– Зачем ты потерял сознание, Педро? Теперь я сбился со счета и мне придется начинать все сначала.

Сказав это, Андре громко засмеялся и снова начал стегать плетью несчастного старика. Бил он жестоко, безжалостно. Он даже вспотел от этой работы. Но Андре нравилось бить раба. Он уже потерял счет, но бил и бил. Бил со злобной улыбкой на лице, бил с наслаждением.

Но наконец Андре устал, бросил плеть и подошел к Педро. Пнув его ногой, он сказал смеясь:

– Ну вот и все. Теперь можешь отдыхать до завтрашнего утра. На сегодня господин Леонсио освобождает тебя от работы.

Но Педро не шевелился.

– Э, да ты опять потерял сознание?

Андре сходил за водой и снова плеснул ее в лицо старику. Но Педро не подавал признаков жизни. Андре испугался.

– Педро! Педро, очнись! Хватит шутить! Очнись, слышишь! – кричал он и тормошил Педро. Но тот не шевелился и не дышал. Тогда Андре пощупал пульс у Педро.

Тот был мертв.

Перепуганный Андре вскочил на коня и помчался на фазенду. Прискакав, он влетел в кабинет Леонсио. Тот как раз дочитывал газету. Увидев управляющего, он спросил:

– Ну что? Выполнил мой приказ?

– Я предупреждал вас! – крикнул в ответ Андре.

– Что случилось? О чем ты меня предупреждал? – воскликнул Леонсио.

– Я предупреждал вас! Я говорил, что старый Педро может не вытерпеть!

– Ну и что?

– Он умер!

Леонсио побледнел.

– Как – умер?

– Когда я закончил бить его, он был уже мертв.

– Почему ты, безмозглая тупица, не прекратил наказание?! – закричал испуганный Леонсио. – Где он теперь?

– У столба.

Леонсио испугался еще больше.

– Как, ты оставил его там?! А если кто-нибудь увидит его? Ведь нам не избежать суда!

– В этом положитесь на меня, – успокоился Андре, – я думал, что вы заставите платить меня за убитого раба, а раз вас он не волнует, то я найду способ, как спрятать концы в воду...

– Да черт с ним, с этим стариком, главное, чтобы все было шито-крыто, ты понимаешь меня? – спросил перепуганный Леонсио. Он знал, что за убийство раба полагается тюрьма.

– Да, я понимаю вас, хозяин. Все будет шито-крыто.

С этими словами Андре направился к позорному столбу, чтобы спрятать тело Педро.

По дороге он зашел в сарай, где были заперты Изаура и Жануария, и сказал им:

– Ваш Педро оказался таким слабым, что умер, не успел я его ударить и двух раз.

– Негодяй, убийца! – закричала Жануария, бросившись на Андре. Но Изаура ее остановила.

– И запомните, если хоть кто-нибудь узнает о случившемся, вас ждет та же участь. Вы поняли меня?!

Сказав это, Андре взял в сарае лопату и вышел, заперев женщин снова.

Он отвязал тело раба от столба, взвалил его на лошадь и повез на задний двор. Там, за конюшней, он вырыл яму и бросил в нее тело Педро. Потом закопал яму и огляделся вокруг. Никого. Оставив лопату в конюшне, Андре вошел в дом и поднялся к хозяину. Леонсио метался по кабинету.

– Можно к вам, хозяин? – спросил Андре, открыв дверь.

– Да, да, входи быстрее!

– Все сделано. Я закопал его за конюшней. Никто меня не видел.

– И никто не знает, что я приказал наказать Педро?

– Изаура и Жануария видели. Они прибежали туда, когда я наказывал Педро, – сказал Андре, – и они знают, что он мертв.

– Они знают?! Все пропало! Они донесут на нас в полицию! – в испуге закричал Леонсио.

– Не волнуйтесь, хозяин. Им все равно никто не поверит. Мы можем сказать, что Педро сбежал, а они его покрывают и хотят свалить всю вину на нас. Ведь труп они не найдут. А раз нет трупа, значит, нет и убийства.

– Наверно, ты прав, – сказал успокоенный доводами своего управляющего молодой Фонсеки, – знаешь, Андре, я решил увеличить тебе жалованье в два раза. Ведь ты исправно служил моему отцу, а теперь, я надеюсь, будешь так же исправно служить мне.

– Это хорошо, – сказал Андре, косо усмехнувшись. – с вашим отцом мы тоже нашли общий язык...

Глава 36

А тем временем в усадьбу возвращалась донна Мария. Она хорошо повеселилась на крестинах у соседки. Уже два дня ее не было дома, и она ужасно скучала по своим домашним.

Первое, что услыхала, подъехав к усадьбе, донна Мария, были рыдания. Донна Мария вбежала на кухню и увидела громко плачущую Жануарию. Изаура пыталась напоить ее водой.

– Что случилось? – спросила донна Мария.

– Педро! – простонала Жануария. – Мой Педро!..

– Что с Педро? Да скажет мне кто-нибудь, наконец, или нет, что же тут произошло, пока меня не было.

– Педро! Они его убили! – плача сказала Жануария.

– Кто убил? Кого убили? – пыталась понять донна Мария.

– Педро убили!

– Что?!

Донна Мария побледнела.

– Они убили моего Педро, – плакала Жануария.

– Кто убил?

– Господин Леонсио, – сказала наконец Изаура, – приказал Андре приковать Педро к позорному столбу и дать пятьдесят плетей. Бедный Педро не вынес истязаний и умер.

– Не может быть! – воскликнула донна Мария.

– Моего мужа больше нет! – закричала Жануария.

Донна Мария в ужасе выбежала из кухни. Как мог ее сын так поступить? Как мог он приказать надсмотрщику избить несчастного Педро, зная, что тот уже старик? Ведь Педро носил маленького Леонсио на руках, когда тот был еще совсем ребенком. Неужели она вырастила такого жестокого, такого бессердечного сына?

Донна Мария вошла в дом. Она была бледна, сердце у лее билось как загнанная в клетку птица. Тут она увидела Леонсио, который спускался к обеду.

– Здравствуй, мама! – улыбнулся он.

– Леонсио, ты!.. ты!.. – воскликнула донна Мария, но не договорила. Внезапно острая боль пронзила ее грудь и она упала на пол как подкошенная.

– Мама! – воскликнул Леонсио. – Мама, что с тобой?!

Он подбежал к матери и попытался ее поднять.

– Воды! – крикнул он наконец.

Принесли воды. Леонсио побрызгал лицо матери, но она не приходила в себя.

– Мама, очнись, что с тобой?! – кричал он.

Донну Марию перенесли в спальню.

Прибежала Малвина.

– Что с донной Марией?

– Я не знаю. Она, как только вошла в дом, сразу упала в обморок.

– Ты вызвал врача?

– Нет еще.

– Как – нет? Немедленно пошли за врачом.

– Хорошо, дорогая.

Леонсио вышел из спальни, позвал Андре и велел срочно ехать в Кампус за доктором.

Доктор приехал только к вечеру. Осмотрев донну Марию, он сказал:

– Положение серьезное, очень серьезное. У госпожи Марии сердечный приступ.

– Она будет жить? – спросила Малвина.

– Я не могу сейчас сказать ничего определенного. Знаю только одно. В ее возрасте это очень опасно. Она может не выдержать. Но, в любом случае, нужно надеяться на лучшее.

– Доктор, от чего это могло случиться?

– Я не знаю, господин Леонсио, но думаю, что у нее было какое-то душевное потрясение, сердце не выдержало и случился приступ. Но не отчаивайтесь. Будем надеяться, что она еще поправится. Я вышлю вам из города лекарства, а завтра утром приеду сам.

Доктор уехал. Малвина не отходила от постели донны Марии. Она очень любила мать своего мужа. Ведь донна

Мария относилась к ней как к родной дочери. Изаура тоже пришла в спальню госпожи. Она уложила в постель Жануарию, которой стало плохо, и сразу примчалась к хозяйке, А донна Мария была без сознания. Она лежала в постели с бледным лицом. Все в доме пытались хоть чем-нибудь помочь, но никто ничего не мог сделать.

Леонсио тем временем пытался понять, что же случилось с матерью. Он боялся, что Изаура сказала ей что-нибудь про Педро и от этого у матери случился приступ. Если это так, то рабыня, от которой у Леонсио были одни неприятности, тяжело поплатится. А вдруг она рассказала Малвине? В таком случае Малвина тоже все знает, она может передать Энрике, и дело дойдет до суда. И тогда Леонсио несдобровать. Он позвал жену в кабинет под тем предлогом, что хочет поговорить о болезни матери.

– Что тебе нужно, Леонсио? – спросила Малвина нервно.

– Малвина, я хочу поговорить с тобой.

– О чем ты хочешь со мной говорить? Там, в спальне, при смерти лежит твоя мать, а ты хочешь выяснять наши с тобой отношения?! – Она собралась уйти.

– Но мой разговор касается и ее, и тебя. Присядь, пожалуйста, и выслушай меня. Эго не займет много времени.

Малвина села.

– Хорошо, я слушаю тебя, – сказала она.

– Видишь ли, Малвина. Я прекрасно понимаю, что отношения наши теперь обострены.

– Ты сам в этом виноват, Леонсио.

– Да, не отрицаю. Но я позвал тебя не для того, чтобы искать виноватых, а для другого.

– Для чего же?

– Мать моя сейчас больна. Врач сказал, что она может не выжить. Я очень прошу тебя, если... когда она придет в сознание, не говори ей о нашей ссоре. Ты же видишь, что у нее больное сердце и она может не вытерпеть такого удара. Пусть она пока ничего не знает. Только прошу тебя, не подумай, будто я хочу уговорить тебя помириться, хотя я действительно очень этого хочу. Но прекрасно понимаю, что вина моя велика. А сейчас я прошу тебя об одном, не нужно лишний раз волновать мать.

– Конечно, Леонсио, я не сделаю этого.

– Кстати, ты не знаешь, отчего у нее случился приступ? Изаура ничего не говорила тебе?

– Нет. Я сама хотела разузнать у нее подробнее. Но бедная девушка ничего не говорит. Она только все время плачет.

– Ну ладно, спасибо тебе, что уделила мне одну минуту, а теперь иди к матери. Я скоро приду.

Малвина ушла.

Теперь Леонсио был спокоен. Он знал, что Изаура не проболталась. Малвина ничего не знала, значит, и его мать тоже. Стало быть, приступ у нее случился не от известия о смерти Педро. Интересно, от чего же? Но это Леонсио уже мало волновало. Уверенный, что никто ничего не знает, он налил себе рюмку рому и с удовольствием выпил.

За ночь ничего не изменилось. Донна Мария так и не пришла в сознание. Изаура и Малвина всю ночь просидели у ее постели.

Утром приехал врач и еще раз осмотрел больную. После этого он позвал Леонсио и Малвину в библиотеку. Когда все собрались, он сказал:

– Мужайтесь. Я должен подготовить вас к самому худшему.

– Что такое? Ей хуже? – спросила испуганно Малвина.

– Нет, ей не хуже. Но за ночь ей не стало лучше, а это плохой признак. Если человеку ее возраста и в ее состоянии не становится лучше, то уже не остается никакой надежды, что она поправится и будет жить.

– Вы хотите сказать... – начал Леонсио, но не смог закончить фразу.

– Я хочу сказать, что донна Мария больше не жилец на этом свете, как это ни печально.

– Значит, она умрет? – шепотом произнесла Малвина.

– Да, скорее всего. Господин Леонсио, я сделал все, что мог, теперь я должен уступить свое место священнику. И советую вам, не откладывайте этого до вечера.

Леонсио молчал. Глаза его блестели. Врач подошел к нему ближе и сказал:

– Мужайтесь, молодой человек. У каждого в жизни наступают такие горестные минуты. Все мы когда-нибудь Должны потерять своих родителей. Люди рождаются и умирают. Так уж устроен этот мир.

Леонсио кивнул.

– Да, я понимаю.

– В таком случае еще раз скажу – мужайтесь.

Леонсио был убит горем. Пусть читатель не подумает что молодой Фонсеки был высечен из гранита или отлит из бронзы. Пусть он был низким, жестоким, подлым человеком, но он любил свою мать. Любил ее, как любим своих матерей мы все, даже самые жестокие, самые бессердечные люди. Поэтому Леонсио плакал от горя.

Через два часа в усадьбу приехал падре Жозе. Все поняли, что донна Мария умирает. Тишина наступила на фазенде. Полная тишина. Траурная тишина. Был слышен только голос священника, который читал молитвы над постелью умирающей. Потом священник вышел из спальни донны Марии и подошел к Леонсио.

– Я искренне соболезную вам, сын мой.

– Спасибо, святой отец.

– Донна Мария очень добродетельная женщина. Сейчас она умирает, но я уверен, что душа ее попадет в рай. Ведь за свою жизнь она делала людям одно только добро. Она никогда не обидела ни одной живой души.

– Вы правы, падре, – сказал Леонсио. В глазах у него стояли слезы.

– Крепитесь. Бог послал вам тяжкое испытание. Но я буду молиться за вас и за душу этой бедной умирающей женщины.

– Я очень благодарен вам, падре, что вы так хорошо относитесь к моей матери. Я хочу в этот день пожертвовать на нужды храма небольшую сумму денег.

С этими словами Леонсио достал из внутреннего кармана пиджака пачку денег и вручил ее падре Жозе.

– Благодарю вас, сын мой, Господь вознаградит вас за вашу доброту.

Вечером донна Мария умерла, тихо, не приходя в сознание. И никто так и не узнал, что ее родной сын Леонсио стал причиной ее смерти.

Наутро весь дом был в трауре. Всюду стояли белые розы – любимые цветы донны Марии, все рабы были одеты в черное. Говорили все шепотом, как бы боясь нарушить мертвый сон донны Марии.

Изаура, запершись у себя в комнатушке, плакала. Она

очень любила донну Марию. Ведь старая госпожа была ей вместо матери. Она вырастила ее, воспитала, оберегала ее, как родную дочь. Кто теперь будет защищать ее от несправедливостей. Ведь донна Мария так и не успела выполнить свое обещание и дать Изауре свободу. А теперь Леонсио ни за что ее не отпустит.

Изаура лучше всех знала донну Марию. Сколько раз та жаловалась девушке на мужа, командора Алмейду, сколько раз она рассказывала ей о своей жизни. Донна Мария была единственным в доме человеком, который хоть как-то пытался защищать сначала от дона Алмейды, а потом от Леонсио всех рабов. Теперь, когда она умерла, некому будет заступиться за Изауру, за Жануарию, за всех невольников фазенды.

Изаура страдала. Ведь сразу два несчастья обрушилось на ее бедную голову. Сначала умер Педро. Педро, которого Изаура знала с самого детства, который носил ее на своих плечах, который мастерил ей незамысловатые игрушки, и они были Изауре во много раз дороже тех, что дарили ей хозяева. Умер Педро, который всегда в трудную минуту мог помочь теплым, ласковым словом, хорошим советом. Даже это горе казалось Изауре слишком большим. Но беда никогда не приходит одна, и вот теперь умерла донна Мария, эта святая женщина.

Похороны донны Марии состоялись на следующий день утром. Все окрестные фазендейро и половина жителей Кампуса приехали попрощаться с ней. Все очень любили ее. Весь город знал Марию как добрую и справедливую женщину.

Леонсио в этот день освободил от работы всех рабов. Он нанял роскошный экипаж, запряженный шестеркой лучших лошадей. Весь украшенный цветами, экипаж выехал в Кампус на кладбище. Огромная процессия медленно двигалась за катафалком. Впереди шли дон Леонсио и Малвина. За ними шли Роберто Гомес и Энрике Орбанти. Позади них – соседи, фазендейро и люди, которые когда-либо знали донну Марию. Всего около двух сотен человек провожали ее в последний путь.

А в это время на задний двор за конюшней пришли всего двое. Это были Жануария и Изаура. Накануне Жануария с трудом разыскала могилу Педро. И теперь они пришли попрощаться с ним. На свежевырытом холмике красовался всего один букетик георгин. Но по красоте своей он не уступал тем тысячам белых роз, которые украшали гроб донны Марии...