Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 44 страниц)
– Как задержат формальности по делу, которое помогает уладить ваш добрый дедушка.
– Что касается формальностей по делам, рад помочь вам, у меня хорошие связи в деловом мире.
– Да-да, – подтвердил дед, – он у меня из молодых, да ранних. У меня за всю мою жизнь не появилось столько знакомых, сколько у него за пару лет. Помоги нам, мой мальчик.
И дон Фонтес-старший изложил суть дела. За несколько дней нужно скупить все долговые расписки Фонсеки и вручить их донне Марии. Таким образом она станет законной владелицей фазенды и освободится от злой воли мужа.
И дон Фонтес-младший через своих знакомых уладил дело за два дня, и на третий он, дед и донна Мария стояли возле поезда на Кампус и тепло прощались.
Пока умиротворенная Мария дремала в поезде и радовалась, что снадобья Жануарии так и не понадобились, на теперь уже ее фазенде происходило следующее...
Глава 14
В конце нелегкого дня Жануария и Педро, как обычно, сидели в своей хижине и обсуждали последние новости.
– Ты знаешь, у нашей Изауры в отсутствие хозяйки все неплохо получается в доме. Она отдает толковые распоряжения, все слуги ее слушаются. Я думаю, и донна Мария и молодой хозяин дон Леонсио будут довольны.
– Вот уж чего не скажешь о делах вне дома, – отвечал Педро. – Плантации запущены, кофе вырос низкосортный. А господин управляющий знай себе то с Розой развлекается, то уезжает куда-то с фазенды. Если так пойдут дела, то хозяевам нечему будет радоваться.
– Да, ты, пожалуй, прав, старик. А вся беда в хозяине. Он опять уехал в Кампус и оставил фазенду на произвол судьбы, – ворчала Жануария.
– Ну, – из мужской солидарности возразил муж, – может, он там готовится к встрече сына.
– Я не хотела бы, чтоб эта встреча проходила в местах, где сейчас хозяин. Просто он хочет нагуляться напоследок и уехал от греха подальше в отсутствие жены.
– Это какого же греха? – спросил Педро.
– Который мог бы случиться, – загадочно отвечала Жануария, – но не случится никогда.
– Да хватит тебе говорить загадками, старая колдунья, лучше покажи, что припасла мне в хозяйском доме?
– Нет уж, дорогой, пока Изаура там за хозяйку, на подарочек от меня не рассчитывай, не хочу я ее подводить. Только дай повод некоторым – потом хлопот не оберешься.
– Кто ж тебе мешает?
– Да эта проныра Роза, так и шастает везде, так и нюхает в каждому углу, как собака... Вот, легка на помине, – сказала, прислушиваясь, Жануария.
– Как ты ее чувствуешь на расстоянии, жена? – удивился Педро. – Я ее даже еще в окно не увидел.
– А вот так и чувствую, – проворчала Жануария, – как кошка собаку.
Дверь хижины отворилась, и на пороге появилась Роза. Подошла она совсем бесшумно, что соответствовало ее целям: больше слышать и больше видеть.
– Что это вы сидите в тишине? – спросила она, быстро оглядывая рабочий стол хозяйки, надеясь по подбору трав определить секрет ее очередного снадобья. Но там уже лежали лишь лук да стручки перца.
– Я отдыхаю, – просто ответила Жануария. – Уж больно много работы в доме хозяев.
– Ну конечно, – подхватила обрадовано Роза. – Уж эта гордячка Изаура всех загоняла. Из кожи вон лезет, чтобы отличиться за наш счет. «Уберите, пожалуйста, здесь, вынесите это...» У, змея подколодная!
– Ты не смей мою крестницу змеей называть! – закричала Жануария. – Это у тебя язык змеиный – двойной!
– Да тише ты, старая, – успокоил ее муж. – А то Андре услышит, с плеткой прибежит.
– Прибежать-то не прибежит, – успокоила Роза, – я его только что проводила, – она плотоядно облизнулась, – а вот узнать господин управляющий, что ты его просто Андре называешь, узнает, тогда и плетка будет...
– А ты нас не пугай, игуана бледная, – продолжила уже грозным шепотом Жануария, – не то узнает Андре, от чего ты недавно у меня лекарство просила, и тогда плетей попробуешь ты.
– Ладно, ладно, – примирительно пропела испугавшаяся Роза, – я пошутила. А про Изауру просто так сказала, уж больно она гордится и старается.
– Насчет того, что гордится, ты не права, ее гордость в другом, а насчет старания, его бы и тебе неплохо позаимствовать. Сегодня спускаюсь с парадной лестницы, а под ней мусор.
– А это не я убираю, а Эухения, ей и указывай...
В этот момент за окном раздался нежный голос Изауры:
– Тетушка Жануария, можно к тебе, ты не спишь?
– Нет, деточка, заходи, я тебя угощу лепешками, как в детстве.
Розу аж передернуло, но она промолчала, так как сила была явно не на ее стороне.
Вошедшая Изаура увидела Розу, но не выказала неудовольствия или удивления, наоборот – приветливо к ней обратилась:
– Хорошо, что я тебе встретила, Роза. Ты замечательно прибрала в буфетной, я обязательно скажу об этом донне Марии, она собиралась подарить что-нибудь самым усердным.
– Благодарю вас, госпожа Изаура, уж я постараюсь для вас... – начала было Роза, но вовремя спохватилась, что не одна, и деланно засмеялась, – нет, ты и вправду как госпожа в доме в отсутствие хозяйки, жаль, что без господина, – все же сорвалось с ее змеиного языка.
Изаура вспыхнула, а тяжелую руку Жануарии вовремя перехватила ловкая сухая рука Педро.
Розу как ветром сдуло.
Переведя дух, оставшиеся в хижине принялись за скромное, но такое сближающее старых друзей угощение.
Глава 15
Дон Алмейда вернулся из Кампуса за день до возвращения донны Марии.
Вопреки подозрениям Жануарии он там действительно занимался делами: одновременно с огорчениями от провалов одного за другим его финансовых начинаний он радовался успехам в подготовке свадьбы сына с Малвиной, которая решит его денежные проблемы и позволит спасти поместье.
Все это отвлекло его от мыслей об Изауре, и временами ему казалось, что ничего и не случилось, что не было вспышки его страсти и гнева жены, не было разговора с Мигелем.
Поэтому, когда дон Алмейда встретил донну Марию, он чувствовал себя превосходно.
– Здравствуй, ну, как съездила? Сильно ли изменилась твоя подруга Кончита?
– Алисия, – вовремя вспомнив сказанное до отъезда, поправела Мария.
– Да-да, Алисия...
– Все хорошо, вспомнили молодость, посплетничали. А как твои успехи? – спокойно спросила жена.
У нее были все основания для этого. Поместье за ней. Леонсио приезжает. На этом фоне поведение мужа уже не казалось столь ужасным. Потом, кто знает, может быть, он еще изменится? Но все же ей было нелегко общаться с ним как ни в чем не бывало, держа камень своей тайны за пазухой.
Тем не менее, проходя по дому, они оба с удовольствием отметили чистоту и порядок, наведенные к приезду Леонсио. Когда Мария похвалила при этом Изауру, дон Алмейда почувствовал слабый укол в сердце.
Обедали они вместе, чего уже давно не случалось. Против обыкновения, Алмейда не потребовал рома и даже обычное вино не удостоил вниманием.
– Ты знаешь, мне очень понравилась донья Малвина, – начал он разговор. – Отец – чудный человек. Да и ее брат Энрике очень мил.
– Что ж, я рада, но главное, чтобы она понравилась нашему Леонсио. Ведь он ее вряд ли помнит. Ему было всего пять лет.
– Это так, но не менее важно ее приданое, которое поможет нам поправить дела.
– А ты затрагивал эту тему в разговорах?
– Давай смотреть правде в глаза, это важно и неизбежно в любом браке. Пора бы уже разработать форму брачных контрактов, которые бы четко определяли права супругов.
– Может быть, в каких-то случаях это и необходимо, но все равно хотелось бы, чтоб наш сын женился по любви.
– И по любви – тоже, – согласился супруг.
Они немного помолчали. Затем Алмейда снова вернулся к теме приданого:
– Мне кажется, после медового месяца нужно будет поговорить с Леонсио о вложении денег в дело. У меня есть на примете один проект вместе с англичанами. Они хотят прокладывать новую линию железной дороги в сторону рудников. Продают акции. Когда дорогу построят и рудники заработают в полную силу, можно будет баснословно разбогатеть.
– Я в этом плохо разбираюсь, – заметила Мария, – но мне кажется, лучше восстановить хотя бы то, что мы уже держим в руках, – фазенду.
– Ну, это самое малое, на что я рассчитываю. Я думаю, что приданого хватит и на то и на другое.
– Дай Бог, – ответила жена, с тихой радостью вспомнив о своей тайне. – А кого ты пригласил на свадьбу? – переменила она тему разговора.
– Это зависит от того, где мы ее будем справлять: в Кампусе или в поместье.
– Мне почему-то после отлучки все здесь так понравилось, что я хотела бы позвать гостей сюда.
– Отец Малвины более склонен к Кампусу.
– Ох уж эти горожане, не могут оставить свои удобства! – воскликнула Мария, вспоминая свой визит в Рио.
– Да, уж так они устроены. Но ничего, пусть почувствуют гостеприимство настоящих фазендейро. Мы им все покажем: и плантации, и купальни, и пляски рабов – хорошо запомнят!
– Так кого же пригласим? – повторила вопрос Мария.
– Ну, во-первых, это решать молодым. Я бы хотел увидеть своих родственников из Кампуса, губернатора, пару друзей.
– А я – своих да нескольких подруг.
– Да, кстати, а не хочешь ты позвать прославленного друга своего отца – Фонтеса?
– Почему ты вдруг вспомнил о нем? – внутренне напряглась донна Мария.
– Просто на днях его имя, только в связи с его внуком, упомянул один мой партнер в городе, говорят, он успешно ведет дела.
– Стыдно признаться, – солгала жена, – но я давно о нем не вспоминала. Жив ли он? Нужно обязательно написать в Рио, но вряд ли он сможет приехать, такой старенький.
– Ну и ладно, обойдемся без героев.
Донна Мария с облегчением вздохнула.
Глава 16
В то же самое время в дальнем от обеденного зала конце дома шел другой, не менее важный разговор.
Изаура с радостью узнала о приезде хозяйки, но видела ее лишь в окно из дома. Она не решилась выйти ей навстречу, увидев у ворот дона Алмейду. «Надеюсь, донна Мария поймет и простит мое отсутствие», – подумала девушка и пошла готовить ее спальню. Когда она уже заканчивала приятную для нее работу, в дверь просунулась заговорщицки улыбающаяся физиономия Жануарии.
– Изаура, – шепотом позвала она, – скорей бросай все и беги к себе. Пока хозяева заняты друг с другом, а эта проклятая шпионка Роза подает на стол, ты сможешь спокойно поговорить с отцом. Он здесь, на фазенде!
Изаура радостно вспыхнула, быстро закончила работу и, стараясь остаться незамеченной, проскользнула в свою комнату.
Через некоторое время со всеми предосторожностями Жануария привела туда дона Мигела и оставила их с Изаурой наедине. Отец и дочь бросились друг к другу и горячо обнялись. Оба не могли сдержать слез.
Наконец он успокоился, вытер глаза и оглядел жилище дочери.
– Так вот как живет моя дочь. Совсем не хуже иных господ. Мне кажется, к сожалению, что я не смог бы так обеспечить тебя, живи ты со мною.
– Ну что ты, отец. Да я готова отдать десять лет жизни в этой золоченой клетке за год жизни на свободе с тобой.
Комната Изауры была светлая, просторная, просто, но со вкусом обставленная, своим нешироким окном она выходила в сад за домом, что спасало Изауру в часы ее уединения от шума и суеты за окнами фасадной части здания.
Во всем чувствовалось влияние вкуса донны Марии и чистоплотность самой Изауры. Отдельные предметы скромной обстановки сливались в стройный ансамбль, в котором преобладали белый и голубой цвета.
Небольшой платяной шкаф с несколькими нарядами, комод с запасом самого необходимого, неширокая кровать, накрытая идеально разглаженным голубым покрывалом, стол с двумя стульями у окна да небольшой столик у изголовья кровати с иконкой в белой рамке – вот и все убранство комнаты.
Присев на стулья, отец и дочь продолжили разговор.
– Папа, почему ты не появлялся так долго? И где ты остановился?
– Меня приютил старый приятель на соседней фазенде, мне удобно там...
– Может, я попрошу добрую донну Марию, и она позволит тебе пожить в одном из свободных домиков на фазенде?
– Не стоит беспокоить донну Марию, тем более что я должен уехать.
– Как, опять? – расстроилась девушка.
– Не печалься, девочка моя, так надо, – с горечью произнес отец.
– Но что случилось?
– Видишь ли, как я не хотел тебя сначала обнадеживать, так не хочется сейчас расстраивать. Ты знаешь, что я очень рассчитывал на разговор с доном Алмейдой...
– Отпустить меня он отказался?
– Да, – огорченно признался отец.
– И я, кажется, догадываюсь почему...
Отец по-своему истолковал ее слова, не подозревая о страшной сути, и продолжил:
– К сожалению, он испытывает сейчас материальные затруднения. Да и могло ли быть иначе при таком управляющем, как этот негодяй Андре! – Видимо, в нем взыграла профессиональная ревность.
– И что же? Он назначил тебе выкуп за меня? – спросила Изаура.
– Да, и немалый...
– Мне кажется, что и обычная цена за рабыню в твоем теперешнем положении непосильна для тебя.
– Ты права, а тут десять миллионов рейсов!
– Десять миллионов... – обреченно повторила девушка.
– Нет, я понимаю его как владельца. В его главах такое сокровище, как ты, и не может стоить меньше. Ведь столько было вложено в твое образование, ты росла как настоящая господская дочь.
– Ох, отец, – вздохнула Изаура.
– Не печалься, доченька. Да если бы даже потребовалась сумма вдесятеро большая, я бы душу свою продал, лишь бы ты стала свободной. Прости, Господь, за такие слова, но помоги нам с моей доченькой.
– Но где же ты возьмешь десять миллионов, папа?
– О, у меня есть кое-какие накопления. Я ведь всю жизнь работаю и ничем себя особо не балую. Да и чем баловать? Вредных привычек у меня нет, тратить не на кого. Потом, я могу кое-что продать. Надеюсь, мой теперешний хозяин доволен моей службой и не откажет ради святого дела одолжить некоторую сумму. А я тем временем попробую подработать помощником управляющего на соседней фазенде. Так, глядишь, через год и наберется нужная сумма...
–Дай Бог, отец. Лишь бы за это время ты не надорвался на своих работах да ничего бы не случилось.
– Ну что ты, доченька, что может случиться? Я еще здоров, а ты живешь в достойной семье, под присмотром донны Марии, дай Бог ей долгих лет жизни.
– Будем надеяться и ждать, папа...
– Да, Изаура. Дай я обниму тебя на прощанье покрепче и поспешу в дорогу, Жоао едет в город и обещал меня подвезти.
Они молча обнялись, не скрывая лез, и отец, покинув комнату, постарался так же незаметно выйти из дома, как и вошел в него.
Глава 17
Донна Мария, заметно успокоенная положением дел и уставшая с дороги, первая встала из-за стола и пошла к себе отдохнуть.
Ее муж, также удовлетворенный видимым миром в семье, остался выкурить сигару и немного помечтать. Эти мечтания привели его в благостное расположение духа. Он решил позволить себе выпить немного. Он легонько хлопнул проходящую мимо с подносом Розу по ее соблазнительному боку и велел принести коньяку.
После третьей рюмки в его настроении произошла перемена. «Пусть все наладится, – думал он, – сын женится, фазенда будет процветать, но что останется ему, стареющему фазендейро?
Тихо доживать рядом с вечно недомогающей моралисткой женой, надоедать сыну полезными советами и следить за тем, чтобы расшалившиеся внуки не топтали клумбы?
Нет, такая жизнь не по мне! – решил дон Алмейда. – Но раз она неизбежна, нужно хоть сейчас взять от жизни все что можно, ведь я еще полон сил!»
И в нем с новой силой вспыхнула страсть к Изауре. Дон Алмейда решил немедленно, пока донна Мария спит, встретиться с девушкой и добиться наконец своего. Узнав у всезнающей Розы, где она находится, он нетвердым шагом направился в дальний конец дома, а Роза, естественно, неслышно последовала за ним в некотором отдалении.
Когда дверь без стука отворилась, сидевшая спиной Изаура решила, что это почему-то вернулся отец. Поэтому она быстро вскочила и бросилась навстречу, тут же попав в жаркие объятия распаленного хозяина.
Испуганная Изаура стала отчаянно сопротивляться с силой, неожиданной в ее хрупком теле. Подобная реакция еще больше раззадорила негодяя, и он с удвоенным усердием потащил хозяйку комнаты к постели.
– Ты станешь моей, наглая гордячка! Или покорись, или я забью тебя насмерть плетьми!!! – рычал хозяин.
– Нет, лучше убейте меня сейчас, прямо здесь, – теряя силы, сопротивлялась Изаура.
И в тот момент, когда явный перевес сил уже подводил события к трагической развязке, в дверях появилась донна Мария с горящим взором, а из-за ее плеча злорадно мерцали прищуренные глаза Розы.
Дело в том, что, последовав за хозяином и притаившись у дверей, она уже приготовилась стать свидетельницей радостного для нее события – унижения соперницы, но, решив, что эта банальная для нее ситуация не так интересна, как сцена с участием донны Марии, поспешила к последней.
Донна Мария еще не успела заснуть, когда Роза, вытаращив глаза, вбежала к ней в комнату и закричала:
– Госпожа! Госпожа! Дон Алмейда за что-то убивает Изауру.
До донны Марии не сразу дошел смысл сказанного, но она машинально вскочила и, накинув халат, бросилась из комнаты
Они в комнате Изауры, госпожа, – услужливо подсказала Роза, догоняя хозяйку. Не упускать же бесплатное зрелище!
Немая сцена, возникшая при появлении донны Марии, заслуживает описания.
По небольшой комнате Изауры будто прошел ураган. Он повалил вазу с цветами, сорвал с окна занавески, опрокинул стулья, маленький столик у кровати, причем иконка, стоявшая на нем, лежала на полу с разбитым стеклом, та же судьба постигла и круглое зеркало, висевшее у шкафа. А в центре, на постели со сползшим на пол покрывалом, застыла несчастная девушка в разорванном платье, а над ней склонился тяжело дышащий хозяин с налитыми кровью глазами.
Донна Мария нашла в себе силы не закричать. Ровным голосом, не оборачиваясь, она сказала:
Роза, помоги Изауре привести себя в порядок и отведи ее в мою комнату. Вызови туда Жануарию, пусть побудет с ней... Изаура, девочка моя, – продолжала она, – успокойся и ничего не бойся, теперь я могу тебя защитить.
Пока Изаура и Роза выходили, дон Алмейда успел прийти в себя, поставил один из стульев и с наглым видом уселся на него. На этот раз он и не думал оправдываться, понимая, что уже ничто не восстановит мир в доме. Он рассчитывал, что жена в ожидании приезда сына, его свадьбы смирится с тем, что случилось. Тем более его обнадежило ее спокойствие. Он забыл, что самые сильные грозы начинаются именно с такого гнетущего затишья.
Все тем же ровным голосом донна Мария сказала:
– А ты, мерзавец, собирай свои вещи и убирайся из дома.
Дон Алмейда опешил от такого поворота событий и некоторое время не мог произнести ни слова. Потом собрался с силами и в тон жене ответил:
– А почему это я должен убираться из своего, – он подчеркнул это слово, – дома?
– А потому, – ответила жена, – что это уже не твой Дом.
– И чей же он, если не секрет?
– Исходя из того, до чего ты его довел своей деятельностью, оп ничей!
– Ну тогда и ты должна убраться из него вместе со мной!
– Ничего у меня «вместе с тобой» больше в жизни быть не может. Я встретила представителя твоих кредиторов и все узнала...
До дона Алмейды сквозь туман злости дошел смысл сказанного. Так вот в чем дело! Она перехватила поверенного, и поэтому он ничего не узнал о пришедшей опасности. Когда же это случилось, неужели в то время, пока этот зануда Мигел выклянчивал свободу своей дочери. А он-то успокоился, что все уладилось, и занялся женитьбой сына. Ничего себе подарок приготовил отец к приезду наследника!
– И что, тебе легче от того, что ты узнала? Вместе или не вместе, все равно по миру пойдем. Тут уже и женитьба Леонсио не поможет, впрочем, какая теперь женитьба...
– Леонсио ты тоже можешь забыть. Я сама встречу его и сама, если он захочет, благословлю на брак. Кончено, Алмейда, тебя больше нет в нашей жизни! Ты потерял все, дом, семью, сына...
«И Изауру», – мысленно продолжил список командор. И сам не смог себе ответить, что в нем дороже всего.
– Но ты-то куда денешься?
– А я останусь здесь, и поверь, без тебя все пойдет на лад.
– А кредиторы?
– Кредиторов больше нет, и не будет. Все долговые расписки у меня в руках.
– Но как ты их заполучила, у тебя было скрытое от меня наследство?
– Мое наследство – доброе имя моего отца и верность его друзей.
«Так вот в чем дело! – подумал командор. – Не зря меня обеспокоило это всплывшее вдруг имя Фонтеса. Ловко она все провернула! Вот так живешь с человеком бок о бок столько лет и не знаешь, на что он способен. Но, судя по всему, нужно менять тактику, а то и впрямь окажешься за бортом».
– Ты знаешь, я даже рад, что так все обернулось, – сказал он вслух. – Это меня вылечит от проклятого наваждения. Я брошу пить, займусь делами. А Изауру эту, давай отдадим ее отцу, пусть уходят.
Нет, Алмейда, поздно, ты должен уйти.
– А ты не боишься, что останусь где-нибудь поблизости и в самое неподходящее время появлюсь, на свадьбе например, испорчу тебе обедню?
– Ты, кажется, пытаешься мне угрожать? Бесполезно, Алмейда. На сегодняшний день ты никто, нищий. Чтобы ты не закончил свои дни где-нибудь под забором, буду выделять тебе небольшую сумму ежемесячно. И из страха ее не потерять ты никогда, слышишь, никогда ни в чем не посмеешь встать мне поперек дороги. А ты ведь трус, Алмейда, признайся в этом, – не отказала себе в маленьком удовольствии Мария.
– Ничего, я еще встану на ноги и не буду зависеть от твоих подачек.
Но и тогда, раз уж тебя не пугает потеря уважения окружающих, я найду способ приструнить тебя. Теперь, когда я распоряжаюсь всем, у меня найдутся силы и средства, чтоб до конца выяснить, случайно ли погибла в свое время несчастная Анна, мне кажется, я знаю, кого нужно как следует прижать, чтоб узнать истину, а тогда – берегись!
После этих слов командор окончательно сдался. «Ну что ж, вот и начало старости, – подумал он. – Нужно согласиться на все ее условия, чтоб хоть как-то дожить свою жизнь. А там, глядишь, еще что-нибудь и изменится», – вспомнил бывший фазендейро о слабом сердце своей победительницы.
Когда на следующий день он с парой чемоданов шел к повозке Жоао, ему даже не захотелось посмотреть в сторону Изауры, которая, еще не отойдя от потрясения, прогуливалась с Жануарией по аллее у дома.
