Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)

Глава 43

Так бы и появилась у него передышка, за время которой он бы придумал, что делать с Изаурой и как выпутаться из нагромождения лжи, но судьба сыграла с ним плохую шутку.

Снова вошел слуга и доложил, что господин Мигел просит принять его.

– Я выйду к нему, – чувствуя, что земля уходит из-под ног, пробормотал Леонсио.

– Ну что же ты, пусть зайдет! Вместе порадуем старика, – оживилась Малвина.

Доя Леонсио не нашел в себе силы возразить.

Мигел вошел и сдержанно поклонился господам. Затем он торжественно достал из-за пазухи объемистый пакет, развернул его и с толстенной пачкой денег двинулся к столу.

– Дон Леонсио! Исполняя свою часть нашего договора, я собрал и привез деньги, необходимые для выкупа моей несчастной дочери! Вот десять миллионов рейсов.

– Добрый старик, – радостно обратилась к нему Малвина, – вы опоздали.

– Как? – испугался тот.

– Изаура уже давно отпущена на волю доном Леонсио, так что заберите свои деньги, найдите ее и живите на них на здоровье.

– Мигел, – попытался спасти положение Леонсио, – давайте выйдем на минутку, я должен вам кое-что объяснить...

Но было поздно.

– Донна Малвина, – вдруг дрожащим голосом почти закричал скромный бывший управляющий, – неужели мало унижений и горя я пережил в этом доме, чтобы сейчас на склоне лет еще и от вас, на кого я надеялся как на добрую и порядочную госпожу...

– Замолчи, грубиян! – снова захотел спасти положение Леонсио. – Выйди вон! Я поговорю с тобой за дверью.

– Не кричи, Леонсио, – мягко остановила его жена, – мне понятно волнение дона Мигела. Ведь после стольких лег его дочь, бедняжка Изаура, наконец-то обрела свободу!

– Какую свободу?! Какую свободу?! – свистящим шепотом произнес Мигел. – Вы надо мной издеваетесь? Или вас, как и меня, дурачат в этом доме?

– Малвина! Не слушай старого дурака. Он пьян или сошел с ума.

– Да, дон Леонсио, я действительно чуть не сошел с ума, когда увидел мою несчастную дочь на плантации.

– Какой плантации? Ты что, спятил?! – заорал Леонсио, уже не владея собой.

Донна Малвина начала смутно догадываться о сути происходящего и в отличие от мужа спокойно сказала:

– Леонсио, здесь какое-то недоразумение, пусть дон Мигел объяснит.

Леонсио сдался.

– На какой плантации вы видели Изауру? – обратилась она к Мигелу.

– На новой кофейной плантации за лесом. Меня отвела туда Жануария.

Дон Леонсио зарычал от ярости.

«Ну погоди, старая колдунья, – подумал он, – скоро ты у меня свидишься с Педро».

– И если бы не ее подсказка, – продолжил Мигел, – я никогда не узнал бы в несчастном создании свою дочь среди таких же полуживых существ.

– Так вот куда исчезла Изаура! Вот куда пропадают бедные рабы! Ты, негодяй, – она уже не стеснялась присутствия Мигела, – в тайне от меня устроил новую плантацию и ссылаешь туда несчастных, неугодных тебе.

– Я – хозяин, – также перестал сдерживаться Леонсио, – и делаю, что считаю нужным! Я не должен отчитываться в каждом своем новом начинании.

– Это ты не должен?! Да ты уже кругом всем задолжал!

– Я сам разберусь со своими долгами, лишь бы ты не вмешивалась!

Ярость обоих была так велика, что они забыли о присутствии Мигела. Он решился о себе напомнить:

– Господа, возьмите деньги и отпустите мою девочку, она погибнет там.

– Нет! – закричал дон Леонсио. – Да за одно то, что ты своим дурацким появлением сломал мир в моей семье, тебя самого нужно отправить кормить москитов, а не отпускать твою девчонку!

– Дон Мигел, – опомнилась Малвина, – простите меня за эту безобразную сцену. Я уже не выдерживаю вечной лжи в этом доме. Но я клянусь, что сделаю все, чтоб Изаура была свободной. Леонсио, бери деньги, если у тебя нет совести, и отпусти бедняжку.

– Нет! Нет!! Никогда!!! – уже рычал он. – Она моя.

– Теперь я все поняла, – неожиданно спокойно сказала донна Малвина, – ты, несчастный, все еще любишь ее, и всегда будешь любить. Из-за этой любви ты даже пошел на кощунство, обвинил в жалкой интрижке моего бедного брата. А я поверила, потому что хотела поверить. Но ничего, у меня на все хватит сил.

Она обратилась к Мигелу:

– Дон Мигел, я обещаю вам, что ваша дочь будет свободна!

Мигел вышел в глубоких сомнениях.

– А тебе, – обернулась она к мужу, – я скажу только одно. Мой отец закрыл твои счета.

Леонсио понял, что все кончено.

Глава 44

Роза всегда была в курсе всех событий, происходивших на фазенде. Вот и на этот раз, едва заметив Мигела, поднимавшегося по белым ступеням на веранду, она тотчас догадалась о цели его визита. Ей необходимо было поделиться своими догадками с кем-нибудь, не в ее характере было носить в себе чужие тайны. Но в этот момент все ее знакомые рабыни ушли обедать. Сама же Роза никогда не обедала с остальными рабынями. Будучи любовницей Леонсио, она считала, что к ней должны относиться если не как к хозяйке, то, по крайней мере, не хуже, чем к Изауре.

Роза бегала по двору в поисках собеседника, которому можно было бы рассказать о приезде Мигела и о своих соображениях насчет будущего Изауры. Наконец она остановила свой взгляд на Андре. Управляющий сидел под навесом, который спасал его от жарких солнечных лучей. Прислонясь спиной к бревенчатой стене покосившегося флигеля, он основательно, не торопясь, чистил свой револьвер. Белая сталь ослепительно сверкала, зиял черными пустотами барабан, а смертоносные пули-столбики выстроились у ног Андре, напоминая маленьких безотказных солдат.

Роза пригнулась, прошла под навес и села рядом с Андре. При этом она высокого задрала юбку, обнажив свои длинные, стройные, загорелые ноги. Андре покосился на нее, не переставая заниматься своим делом.

– Андре, ты знаешь, что к нам пожаловал достопочтенный Мигел? – как бы невзначай спросила Роза.

– Что мне до этого? – равнодушно ответил Андре.

– Я думала, тебе будет интересно узнать, по какому поводу он приехал.

– Совсем не интересно. – Андре врал. Он не любил, когда что-либо происходящее на фазенде ускользало от его внимания.

– А я уверена, что тебе очень даже интересно.

Андре поднял на Розу тяжелый взгляд.

– Ты заигрываешь со мной? – спросил он.

– А почему бы и нет?

– Ну-ну... – Андре опять принялся чистить револьвер.

– Ты несносный человек, Андре. Я, может быть, хочу поделиться с тобой чем-то очень важным, а ты... Сидишь как сыч... Уткнулся в свою стрелялку.

Андре ухмыльнулся и вдруг приставил длинный ствол пистолета к ее виску.

– Ты что?! – завопила Роза. – Убери сейчас же, я боюсь.

– Боишься? – Андре убрал пистолет. – То-то же. Так зачем приехал Мигел?

– Ты же сказал, что тебе не интересно.

– Зачем приехал Мигел? – повторил Андре.

– Затем, чтобы заплатить Леонсио деньги.

– Заплатить? За что?

– За Изауру. Ты разве не знаешь, что командор назначил за нее выкуп?

Андре было стыдно признаться, что он и понятия не имеет об этом.

– Слыхал что-то, – ответил он.

– Так вот, Мигел, должно быть, собрал эти деньги.

– Вполне возможно. – Андре хорошо знал Мигела и был уверен, что тот разобьется в лепешку, а добьется своего.

– Так это значит, что Леонсио должен будет освободить Изауру.

– Ну и что?

– Как – что? Неужели ты думаешь, что он расстанется со своей любовью? Я не такая дура и прекрасно понимаю, почему он отправил Изауру на плантации. Он хочет сломить ее.

– А ты догадливая.

– Еще бы. Была бы я вольная, таких бы дел натворила! У меня же мужской склад ума.

– У тебя змеиный ум. Змеиный. И я посоветовал бы тебе держать свой ротик на замке. Кому ты еще разболтала о сговоре Мигела и командора?

– Никому.

– Врешь.

– Клянусь жизнью.

– Значит, еще пока не успела никому сказать.

– А интересно, что сейчас происходит в доме? О чем они говорят? – Роза приподнялась, как бы стараясь увидеть через окно на втором этаже, что там творится. При этом она незаметно задрала свою юбку еще выше, и Андре мог видеть ее обнаженные крутые бедра. В нем проснулась страсть. Андре обхватил Розу за талию, притянул к себе и крепко поцеловал в губы. Роза не противилась. Наоборот, она с готовностью ответила Андре.

– Иди в сарай, – приказал он, оторвавшись от ее губ, – и жди меня там. Я скоро приду.

И только тут он заметил, что со всех сторон на них смотрят. Рабыни возвращались с обеда и, остановившись, без стеснения стали наблюдать, как Андре и Роза целуются. Детишки, широко раскрыв рты, смотрели на них с еще большим интересом, чем взрослые.

– Черт их возьми, – проговорил он. – Эй, вы! Глупые рожи, убирайтесь отсюда!

– Ты испугался? – хитро спросила F иза.

– Испугался? Чего?

– Что об этом может прознать Леонсио.

– Нет, я этого не боюсь.

– С каких это пор ты стал таким смелым?

– Это уже не твое дело, Роза. Не твое. Ты только знай, что Андре никого не боится. Почему? Ты можешь назвать хотя бы одного человека, который был бы безгрешен?

– Могу. Дева Мария.

– Если только она. Запомни, у всех людей водятся за душой какие-нибудь грешки. У всех без исключения. И если ты в курсе этих грешков...

– Ты про кого это говоришь? Уж не про Леонсио ли?

– Я про всех говорю. Про всех...

И в этот самый момент из дома вышел Мигел. Лицо его было бледным, он с силой сжимал свои кулаки.

– Ой, смотри! Мигел! Он выходит! Чем-то недоволен. Что же ему ответил Леонсио? Страсть как интересно.

– Вот что, голубка. Присмотри-ка за ним, – Андре властно положил руку ей на плечо.

– Ты хочешь, чтобы я за ним шпионила?

– Да, именно этого я хочу. Тебе не привыкать. Пошевеливайся.

Роза осторожно вышла из-под навеса и, пригибаясь, посеменила за Мигелем.

Андре сплюнул, вложил патроны в барабан и сунул револьвер в кобуру. На душе у Андре было неспокойно.

А в это время в доме происходили ужасные события. Малвина, вне себя от гнева, бегала из комнаты в комнату и истерически кричала:

– Мерзавец! Я всегда знала! Какой мерзавец!

Леонсио находился в замешательстве и не знал, что ему делать. Малвина как разъяренная львица крушила все на своем пути. Забежав на кухню, она вытолкала оттуда ничего не понимавшую кухарку и принялась бить посуду, приговаривая:

– Не отдал! Не отдал! Не отдал!

Леонсио пытался успокоить ее, но это было бесполезно. Мимо него пробежала испуганная, запыхавшаяся кухарка, а вслед за ней из кухни вылетела большая тарелка. Леонсио успел пригнуться, и тарелка разбилась над его головой, ударившись о свешивающуюся с потолка керосиновую лампу.

– Прекрати, Малвина! – прокричал Леонсио, сложив ладони рупором. – Возьми себя в руки!

Но Малвина ничего не хотела слышать. Она схватила чугунный котелок и запустила его в окно. Звон разбивающегося стекла заставил встрепенуться и обеспокоенно зачирикать всех окрестных птиц.

– Ну вот. Началось, – сказал неизвестно кому Андре, наблюдая, как из зияющего черной пустотой окна с грохотом падают на землю кастрюли и сковородки. – Эта баба когда-нибудь скрутит Леонсио в бараний рог. Нет, это зрелище не для меня. – Он лег, повернувшись на бок, и закрыл глаза.

Малвина продолжала бушевать. Она была уже в своей комнате и огромным кухонным ножом вспарывала перину широкой супружеской постели. Перья разлетались по всему дому.

– Что же ты творишь? – Леонсио стоял на пороге, не решаясь подойти к жене. Пух попал ему в нос. Он поморщился и чихнул. Тем временем Малвина принялась за подушки. – Опомнись! – Леонсио не терял надежды утихомирить Малвину. – Как же мы будем спать? Подушки-то зачем резать? Стой, молю тебя, не надо! Зачем ты разбила зеркало? Что ты делаешь с креслом? Оставь! Оставь кресло в покое! Куда ты тащишь ковер? О Господи!

Как только Малвина бросила нож на пол, Леонсио кинулся к ней и повалил на растерзанную кровать. Супруги потонули в перьевом облаке. Малвина больно укусила Леонсио за палец. Тот вскрикнул, дернулся от боли и стал свободной рукой дубасить жену.

Через несколько минут обессилевшие Леонсио и Малвина прекратили схватку, так и не выявив победителя. Они лежали радом, тяжело дыша и чихая.

– Ты чуть не откусила мне палец, – наконец проговорил Леонсио.

– Мерзавец! Мерзавец, мерзавец, мерзавец!

– К чему эта истерика? Что я сделал плохого?!

– А ты, можно подумать, не знаешь?

– Убей, не знаю.

– Не притворяйся, все ты знаешь. Скажи, пожалуйста, ты уже родился таким негодяем или уроки брал? Почему ты не отдал Изауру ее отцу?

– Ах вот в чем дело... – Леонсио вздохнул. – Ну посуди сама, к чему такая спешка?

– Ты не захотел выполнить предсмертную волю матери! Побойся Бога! Ты же знаешь, что она относилась к Изауре как к дочери! Мария даже хотела оставить девушке приличное наследство, чтобы обеспечить ее судьбу. Твой отец торжественно пообещал, что даст вольную Изауре за десять миллионов рейсов, и Мигел уже вручил тебе эту непомерную сумму. Это уж слишком!

– Малвина, любовь моя, зачем Изауре сейчас свобода? Разве ей здесь живется плохо?

– Ты отправил ее на уборку кофе!

– Она сама этого захотела, сказав, что ей там будет весело с подругами.

– Даже если ты говоришь правду, то это еще не причина, чтобы не выполнять обязательства, которые уже давно должны быть исполнены!

– Разве с Изаурой плохо обращаются? К ней относятся скорее как к родственнице, а не как к рабыне. Получается, что я должен вышвырнуть ее за порог? Но ведь моя мать хотела совсем не этого. Мы не должны оставлять Изауру один на один с таким жестоким, беспощадным миром. Нужно обеспечить ей приличное положение, то есть найти хорошего мужа, а это нельзя сделать за один день.

– Что ты говоришь? Какой еще муж? Что за дурацкие отговорки? Господин Мигел сможет защитить Изауру лучше любого мужа. Он человек очень добрый, обожает свою Дочь. Давай передадим Изауру Мигелу. Уверяю тебя, она попадет в хорошие руки. Он ее отец, понимаешь? Отец!

– Я все понимаю. Но разве есть у него средства, чтобыбобеспечить Изауру? Сделать ее счастливой? Не сомневаюсь, намерения у него добрые, но теперь, когда он, видимо заложил все, что у него было, ради того чтобы выкупить свою дочь... Не знаю... Боюсь я за Изауру. Давай подождем еще немного.

В ответ Малвина лишь покачала головой и вздохнула. Она поднялась с кровати, отряхнулась от перьев и уже было хотела выйти из комнаты, но остановилась и проникновенно посмотрела на Леонсио.

– И все-таки ты ее любишь... – тихо произнесла она и скрылась за дверью.

Леонсио был ошеломлен и еще долго лежал на растерзанной кровати, символе разбитой супружеской жизни, и размышлял, что же ему делать дальше.

Через несколько минут Малвина, не сказав никому ни слова, села в экипаж и отправилась в имение своего отца. У нее не было больше сил оставаться в этом чужом доме рядом с ненавистным Леонсио.

Когда жестяная крыша двухэтажного здания скрылась из вида, на душе у Малвины полегчало. Она твердо решила, что никогда больше не вернется на фазенду, даже если Леонсио будет умолять и ползать перед ней на коленях. «Леонсио стал непохож на самого себя, – с горечью думала она. – Ему ничего не стоит совершить подлость. Я не могу больше видеть его, спать с ним в одной постели. Мой отец поймет меня и осудит поведение Леонсио. Но что-то станет с Изаурой?»

Глава 45

Мигел, получив отказ от Леонсио, решил во что бы то ни стало встретиться с Изаурой. Но где ее найти? Он решил осмотреть всю фазенду. «Сделать это будет непросто, – Думал Мигел. – Ни в коем случае нельзя вызвать подозрения у надсмотрщиков и приближенных к Леонсио людей. Наверняка он придет в бешенство, если узнает, что я встретился с Изаурой».

Мигел начал поиски с построек, где работали рабыни. Он обошел все сараи, расположенные на большом внутреннем дворе, при этом он старался оставаться незамеченным. Он крался вдоль деревянных, грубо сколоченных стен и осторожно заглядывал в зарешеченные окна.

Рабыни занимались своим делом. Работая, они напевали вполголоса, чтобы хоть как-то скоротать томительные часы кропотливого труда. Их маленькие дети примостились на материнских коленях или играли неподалеку на полу в свои незатейливые игры.

Изауры нигде не было.

Мигел отправился на плантации. Ярко светило солнце, стояла невыносимая жара. На бескрайнем поле, обливаясь потом, рабы наточенными мачете рубили тростник. Они были измождены до предела. Если кто-то из рабов терял сознание от усталости, к нему тут же подбегал надсмотрщик и бил его увесистой палкой.

У Мигела сжалось сердце при виде этой жестокой картины. Еще будучи управляющим имением командора, он никогда не позволял издеваться над рабами, за что те искренне уважали его. «Когда-нибудь они восстанут, – подумал про себя Мигел, – сбросят с себя оковы рабства, и тогда уж Леонсио получит по заслугам. Люди имеют разный цвет кожи, но сердца у всех одинаковы. Невозможно вечно терпеть это глумление».

Один из надсмотрщиков заметил Мигела и с подозрением смотрел в его сторону. Мигел помахал надсмотрщику рукой. Их разделяло довольно большое расстояние, и надсмотрщик не мог отчетливо разглядеть, кто его приветствует. На всякий случай он тоже вскинул руку в ответ.

Мигел решил более не испытывать судьбу и зашагал прочь. «Может быть, Леонсио уже продал Изауру какому-нибудь работорговцу? – ужасная догадка пришла в голову Мигелу. – Может быть, поэтому ее нигде нет? А вдруг он Убил ее, а труп бросил в реку! Я не смогу пережить этого. Я покончу с собой, но прежде разделаюсь с Леонсио».

Думая так, он легко перемахнул через высокий дощатый забор и оказался в царстве божественных, ароматных, кружащих голову запахов. Стройные ряды кофейных деревьев уходили к горизонту. Ветер шелестел ветвями, и коричневые, похожие на экзотических жуков зерна бились Друг о друга. Можно было подумать, что маленькие невидимые гномики выстукивали на своих барабанчиках ритмичную, озорную дробь. Солнце с трудом пробивалось сквозь зеленую душистую листву. Мигелу показалось, что он находится в райском саду, так прохладно и безмятежно было здесь.

Откуда-то издали доносились приглушенные звуки женского пения. Мигел прислушался. Ему показался до боли знакомым этот нежный голосок, свободный и мягкий. Печальная и сдержанная мелодия вырывалась как задушевный стон одинокой и страдающей души.

Мигел пошел на этот голос, и вскоре его сердце бешено заколотилось, наполнилось волнением. На глаза навернулись слезы. Он увидел Изауру. Она и еще несколько рабынь безмятежно собирали на земле опавшие кофейные зерна и складывали их в огромную плетеную корзину.

За девушками присматривал грузный седовласый мужчина. Мигел узнал в нем своего старого товарища Альфонсо, с которым он не виделся больше шестнадцати лет. Альфонсо сильно изменился за это время и не походил более на энергичного, подтянутого и отважного юнца, каким его помнил Мигел. Старик вышел из-за дерева и направился в сторону Альфонсо.

Изаура заметила отца, но не подала виду. Горячая волна обеспокоенности пробежала по ее телу.

Альфонсо резко обернулся, выхватил пистолет и направил его на Мигела. Черное зловещее дуло смотрело ему прямо в глаза.

– Остановись, а иначе я вышибу тебе мозги! – воинственно сказал Альфонсо.

Мигел остановился и поднял руки.

– Ты кто такой? И что тебе здесь нужно? – спросил надсмотрщик, пристально разглядывая незнакомца.

– Не узнаёшь меня? – Мигел приветливо улыбнулся. – Да, много воды утекло с тех пор, как я покинул эти края.

Альфонсо лихорадочно соображал. Действительно, что-то знакомое было в лице этого изможденного старика, голову которого прикрывала старая широкополая шляпа.

– Помнишь, как мы с тобой обыграли в карты командора Алмейду, как он кукарекал под столом? А как мы отправились на охоту, заблудились, лишились лошадей и едва добрались до дома? Помнишь, Альфонсо? – проговорил Мигел.

Глаза надсмотрщика превратились в маленькие щелочки. Он медленно опустил револьвер и дрожащим голосом пролепетал:

– Мигел? Не может быть... Я слышал, что ты давно умер... Я не могу поверить в то, что ты сейчас стоишь передо мной. Уж не призрак ли ты? Не привидение?

– Ты можешь дотронуться до меня и убедиться, что никакой я не призрак

Альфонсо действительно сделал несколько шагов и дотронулся до Мигела, после чего заключил его в объятия.

– Дружище! Где же ты пропадал все это время? – Альфонсо чуть не плакал.

– Я много где побывал, много чего видел... А сейчас я пришел за своей дочерью.

– Зачем же ты уехал? Почему не взял ее с собой еще тогда, после смерти Анны?

– Командор сказал мне, что Изаура погибла, сгорела в огне вместе со своей матерью.

– Ах он мерзавец...

– Но теперь я столкнулся с непреодолимым препятствием. Леонсио не хочет отдать мне Изауру.

– Почему? – Лицо Альфонсо выражало озабоченность.

– Этого я не знаю. Я не могу объяснить его поведения. Командор затребовал за нее выкуп– десять миллионов рейсов! Я собрал эти деньги. Но Леонсио ничего и слышать не хочет. Он сказал, что никогда не расстанется с Изаурой.

– Что же ты собираешься предпринять?

– Я хочу украсть Изауру.

– Украсть? Но это же так опасно!

– Я знаю, но нет другого выхода. Я все продумал. Ты поможешь мне?

Альфонсо замешкался.

– Ты имеешь право сказать «нет». Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, – строго сказал Мигел.

– Ты прав, Мигел, много воды утекло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Но неужели ты думаешь, что я Могу предать нашу старую дружбу? Да, не одна голова может слететь с плеч, но когда речь идет о спасении своей дочери... Одним словом, я помогу тебе. Помогу чем смогу.

– Я не ожидал от тебя иного ответа. – Глаза Мигела светились радостью.– Мне нельзя здесь долго задерживаться. Позволь, Альфонсо, я поговорю с Изаурой.

– Только недолго. В любой момент могут прийти с проверкой. Сейчас нельзя рисковать. Вам лучше отойти в сторону, чтобы чей-нибудь любопытный взгляд не заметил тебя.

– Не беспокойся, Альфонсо, я буду осторожен.

– Когда ты собираешься устроить побег?

– Сегодня ночью. Нужно, чтобы ты отвлек охранников и открыл главные ворота. Даже если меня поймают, я ни под какими пытками не расскажу, что ты помогал мне.

– У тебя большое сердце, Мигел, – растроганно сказал Альфонсо и громко крикнул: – Изаура! Мерзкая бездельница, иди сюда!

Альфонсо вновь вошел в роль бесчувственного надсмотрщика. Он лукаво подмигнул Мигелу и прошептал:

– Пятнадцать минут. Не больше...

Мигел не знал, что в это время за ним подсматривала коварная Роза. Она начала слежку с того самого момента, когда Мигел выходил из господского дома. И сейчас она

выглядывала из-за кофейного дерева и старалась расслышать каждое слово, сказанное двумя товарищами...

Мигел и Изаура, не сговариваясь, пришли к старому, обгоревшему кедру, тому месту, где погибла Анна. Словно чья-то властная рука помимо воли привела их сюда. Они наконец-то почувствовали себя в относительной безопасности. Мигел трепетно обнял свою дочь.

– Малышка, – сказал он. – Ты скоро будешь свободна.

– Ах, отец! Я не верю своим ушам! Вы сказали, что я буду свободна? Неужели вы смогли собрать десять миллионов рейсов?

– Да, дочь моя. Но все не так просто, как нам бы того хотелось. Леонсио не желает расставаться с тобой ни за какие деньги.

– Ах, святая Мария! – Изаура обхватила голову руками. – Отец, дайте мне ваш нож!

– Что ты хочешь делать с ним, дочка?

– Дайте нож, отец. Если Леонсио придет, чтобы надругаться надо мной, пусть моя кровь брызнет прямо в лицо насильнику. У меня нет больше сил, чтобы противостоять этому низкому человеку.

– Нет, дочка. Тебе нет нужды идти на такую крайность. Я предчувствовал недоброе и все успел подготовить. Деньги, которые не смогли дать тебе свободу, теперь помогут нам вырвать тебя из когтей чудовища. Нам надо бежать.

– Бежать? Но как? Куда?

– Неважно куда, главное подальше отсюда.

– А что будет, если они поймают нас?

– Я не спорю, это очень опасно, но мы должны использовать единственную возможность спастись. Предадим же себя в руки божественного провидения. Я уже все обдумал. Сегодня ночью Альфонсо отвлечет охранников и отопрет главные ворота. У ворот я и буду тебя ждать. Мы спустимся к реке, на берегу которой привязана лодка. Как раз то, что нам нужно. Меньше чем через час мы будем в Кампусе. Когда завтра взойдет солнце, мы будет уже далеко. Решайся, Изаура.

– Я согласна, отец. Чего мне бояться? Разве может случиться худшее, чем уже случилось со мной?

 Весь этот разговор слышала Роза. Она притаилась неподалеку в зарослях терновника. Как только Мигел и Изаура ушли, Роза бросилась прямиком к Леонсио и все ему рассказала.

Леонсио был взбешен, его глаза налились жестокостью и коварством.

– Ну что же, – воскликнул он. – Сегодня я проведу прекрасную ночь, повеселюсь на славу. Я поиграю в кошки– мышки с Изаурой и ее папашей. Посмотрим, далеко ли им удастся уйти, если я спущу на них своих охотничьих собак. Думаю, псы останутся довольны неожиданным ужином. А этого изменника Альфонсо я закую в колодки, посажу на хлеб и воду, сгною в подземелье. Роза, пойди и позови ко мне Андре.

– Слушаюсь, мой господин, – покорно ответила Роза и вышла из комнаты.

«Прикажу, чтобы главные ворота были открыты, чтобы Изауре никто не чинил препятствий, не мешал ей покинуть

пределы фазенды. Пусть она думает, что все идет по разработанному ее отцом плану,– злорадно думал молодой Фонсеки. – Какое счастье, что Малвина убралась из моего дома! Она больше не будет сдерживать меня, ныть, проливать притворные слезы. Я остался один! Наедине с заклятым врагом и единственной любовью – Изаурой. Сегодня будет чудесная ночь! Ночь великой охоты!»