Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 44 страниц)
Глава 20
Подготовка к свадьбе была в полном разгаре. Обитатели фазенды были в крайне возбужденном состоянии. Всем не терпелось увидеть Малвину – невесту Леонсио. Сам Леонсио практически ни в чем не участвовал. Он считал, что это дело других, что в его обязанности входит хорошо сыграть роль знатного и влюбленного жениха. Он целыми днями в задумчивости бродил по холмам. Пару раз он выезжал с Андре на охоту, но больше любовался природой, нежели пользовался своим карабином.
В первое время он попытался было заняться хозяйством, но окончательно запутался в бухгалтерии, отчетах, долговых обязательствах и решил отложить бумаги на более позднее время.
Леонсио думал: «Женившись на Малвине и получив ее деньги, мне хватит средств, чтобы расплатиться с долгами и наладить хозяйство. Я не стану торговать рабами, привозными и местными товарами – это слишком унизительно. Лавочником я тоже быть не собираюсь. Мне хватит знаний, чтобы заняться настоящей коммерцией, банковским делом, вексельными операциями, крупными сделками, а без большого капитала этого сделать не удастся. И как мне самому не пришла в голову мысль, что выгодная женитьба может решить все житейские проблемы? Все-таки прозорливая у меня мать».
Леонсио сшил себе брачный костюм. Никто не помнил, чтобы обыкновенный фрак стоил таких больших денег. Леонсио не стал скупиться и был необычайно доволен своей покупкой. Подвенечное платье Малвины было под стать. В нем она выглядела как сказочная принцесса, сошедшая со страниц книги.
Своему внешнему виду и внешнему виду своей невесты Леонсио уделял большое внимание. Он считал, что его свадьба должна стать самой дорогой и красивой в округе Кампус. Отец Малвины придерживался того же мнения и вложил в свадьбу немалые средства. Были отданы распоряжения о закупке несметного количества еды и украшений.
За день до торжества в имение прибыл командор Алмейда. Настроен он был решительно. Проведав о свадьбе сына, он счел за грех не воспользоваться подходящим случаем и не поставить все на свои места. Он намеревался рассказать Леонсио о ссоре с женой, о том, что она предала его и выгнала из собственных владений. Марии повезло. Она успела перехватить Алмейду у входа в дом.
– Здравствуй, дорогой муженек, – сказала она. – Вот уж не ожидала, что увижу тебя здесь.
– Не ожидала? – Командор был расстроен тем, что Мария заметила его. – Что ж, ты вряд ли ожидаешь и того, ради чего я сюда приехал.
– Уж наверное не для того, чтобы пожелать своему сыну счастья.
– Именно для этого. Я действительно хочу ему счастья. И я расскажу ему всю правду.
– Правду о чем?
– Ты сама знаешь. Пожалуйста, не притворяйся, будто ты поведала Леонсио о нашей с тобой размолвке. Ты не такая глупая.
– Да, ты прав.
– Что же ты ему сказала?
– Я сказала, что ты уехал в Сан-Паулу и вряд ли скоро вернешься.
– Ты честная женщина,– зло сказал командор.– Очень честная. Но у тебя ничего не получится!
– Ответь мне сразу, чего ты хочешь?
Командор молчал и насмешливо смотрел в глаза Марии.
– Чего ты хочешь? – повторила она.
– Я хочу, – медленно, с расстановкой отвечал Алмейда, – чтобы ты отдала мне все документы. Это мое владение, я получил его в наследство от отца. И ты не имеешь права выгонять меня из моего собственного дома! Отдай мне бумаги, и я уеду. Ты больше никогда меня не увидишь.
– Так я и поверила!
– Отдай мне бумаги! – закричал командор. – Иначе я буду вынужден взять их сам! И Леонсио одобрит мои действия.
– Только попробуй. – Мария яростно вцепилась в его локоть. – Послушай меня внимательно, муженек. Мне помнится, что мы неоднократно говорили с тобой на эту тему. Забыл? Видимо, придется напомнить. Я никогда не отдам тебе документы на право владения имением. Ни-ког-да, слышишь? Фазенда моя! Сейчас ты пойдешь к Леонсио и поговоришь с ним. Будь предельно ласков и доброжелателен. Скажи, что твое отсутствие, вероятно, затянется. Как ты это скажешь, меня не интересует. Главное, чтобы твоя история выглядела правдоподобно. Завтра вечером ты покинешь мой дом. Но если тебе придет в голову шантажировать меня, поделиться с сыном своими невзгодами, то запомни – я расскажу о тебе все. Об образе жизни, который ты вел, о твоих изменах, о том, что ты приставал к Изауре. Выбирай, либо ты уедешь после свадьбы, либо я позову Андре и он будет гнать тебя пинками до самого Кампуса.
Командор с удивлением смотрел на свою жену.
– Андре! – крикнула Мария управляющему.
Андре подбежал к супругам и приветливо поздоровался.
– Доброе утро, дон Алмейда. Наконец-то вы вернулись!
– Я ненадолго,– рассеянно ответил командор.– Завтра опять уезжаю... По делам...
– Очень жаль. – Андре слышал, что хозяева о чем-то спорили, и ему было любопытно.
– Андре, проводи дона Алмейду в дом. Он устал с дороги. – Мария с притворной нежностью смотрела на мужа.
Командор и Андре ушли, а Мария еще долго в задумчивости стояла на веранде. Она была обеспокоена. «Лишь бы все закончилось хорошо. Лишь бы этому старому черту не вздумалось выкинуть какую-нибудь штуку», – пронеслось в ее голове.
Леонсио был несказанно обрадован, увидев отца. Командор и Мария сидели в гостиной и о чем-то тихо переговаривались.
– Здравствуй, сынок! – Алмейда бросился к Леонсио.
Мария не двинулась с места. Все оставшееся время она неотрывно следила за командором своими пытливыми глазами и старалась держать нить разговора в своих руках.
– Как я рад, что наша семья опять в сборе! – воскликнул Леонсио.
– К сожалению, отец завтра должен будет расстаться с нами. У него дела в Сан-Паулу, – вставила Мария.
– Какая обида! – Леонсио не скрывал досады. – Отец, неужели ты не можешь остаться здесь хотя бы еще на один День?
– Нет... – неуверенно проговорил командор. – Не могу... Прости...
Он признал свое поражение и находился в полном отчаянии. И хотя он был искренне рад встрече с сыном, в присутствии Марии чувствовал себя скованно.
– Но почему ты не предупредил нас о своем приезде? – Леонсио с теплотой сжимал руку отца.
– Я... – Алмейда не знал, что сказать.
– Я хотела сделать тебе сюрприз, – выручила его Мария. – Признайся, сынок, что это хороший подарок на твою свадьбу.
– Еще бы! Я так счастлив!
– Ты знаешь, что именно я подыскал тебе невесту?
– У тебя замечательный вкус, отец.
– Да... Малвина хорошая девушка, и я уверен, что она будет горячо тебя любить.
Думается, нет необходимости пересказывать этот разговор до конца. Читатель и так знает, о чем могут говорить отец с сыном после долгой разлуки. Наша история получила новое развитие на следующий день. День свадьбы Леонсио и Малвины. Но обо всем по порядку.
Как никогда рано проснулись в то утро жители фазенды. Еще не взошло солнце, а работа уже кипела вовсю. Во дворе под открытым небом сколачивали немыслимых размеров стол, женщины подметали, напевая при этом веселую песню, а мужчины украшали фасад дома цветами и красочными бумажными лентами. Все, исключительно все жили предвкушением предстоящего праздника.
Мария наняла в столице лучших поваров и официантов, и в воздухе витал аппетитный, приятно раздражающий нос аромат изысканной пищи.
В комнату для новобрачных была привезена новая мебель – широкая, мягкая кровать с шелковым балдахином, элегантный стол, выполненный из красного дерева, два комода, небольшое трюмо и несколько кресел.
Леонсио проснулся позже всех, после чего долго смотрелся в зеркало. Его глаза были чуть прищурены, подбородок горделиво вздернут, а рот растянут в блаженной улыбке. Леонсио умылся и неспешно вышел в обеденный зал, где его уже ждала суетливая мать. Мария была столь возбуждена, что всю ночь не могла уснуть. Она обняла сына, крепко прижала его к себе и нежно прошептала:
– Сегодня самый счастливый и ответственный день в твоей жизни. Прими мое благословение, – и заплакала. Это были слезы радости.
– Согласны ли вы, дон Леонсио Гомес де Фонсеки, взять в жены донну Малвину де Орбанти? – вопрошал добродушный священник.
_ Да, – ответил Леонсио.
– Согласны ли вы, донна Малвина де Орбанти, взять в мужья дона Леонсио Гомеса де Фонсеки?
– Да, – еле слышно произнесла Малвина.
Вслед за этим молодые обменялись обручальными кольцами, поцеловались, и пастор объявил их мужем и женой.
Вся церемония заняла не больше часа.
Мария и командор вели себя как любящие друг друга супруги. В какой-то момент Мария взглянула на своего мужа и подумала: «Сейчас он похож на самого себя в молодости. Такой же корректный, вежливый и подтянутый. Что стало с ним за последние годы? Почему он не мог оставаться таким всегда? Почему он сделался животным?» Она хорошо знала командора и была уверена, что через день он опять превратится в пьяницу, хама и транжиру.
Храм был заполнен приглашенными. Все благородные семейства округа Кампус собрались здесь. Приехали лучшие друзья Марии, командора и Хосе Роберто, просто друзья, знакомые и знакомые знакомых. Одеты все были соответственно торжественному случаю. Мужчины облачились в строгие фраки, а дам украшали нарядные, иногда даже вызывающие платья. Но никто не мог затмить жениха и невесту, никто не мог сравниться с ними. Действительно, Малвина и Леонсио были изумительной парой. Свежие, пышущие здоровьем, до предела взволнованные, они походили на двух только что вылупившихся птенцов, которым предстоит пройти через тяжкие испытания и радость, дать продолжение роду и нести людям свет.
Мужчины то и дело стреляли глазами на Малвину, а женщины лопались от зависти. В волшебной, завораживающей тишине можно было услышать шепот:
– Вы заметили, какое у невесты платье? Восхитительное!
– Они как сошли с картинки!
– Я знал Леонсио еще ребенком. Чудный был мальчишка!
– Посмотрите, какие у них лица!
– Я лучше посмотрю на их лица через несколько месяцев совместной жизни. Думаю, что разница будет заметна.
– И как я не догадался женить свою дочь на Леонсио? Мы же с ним соседи.
– Ах, все-таки она очаровательна!
Тут гости расступились, и молодожены степенно прошествовали через живой коридор. С их лиц не сходило выражение благодарности пришедшим. Они с искренней радостью принимали поздравления и в ответ грациозно кивали головами.
Чувства настолько захлестнули Малвину, что она в любой момент готова была разрыдаться от счастья. Леонсио, что было не похоже на него, тоже поддался всеобщей сентиментальности. В ту минуту он действительно любил свою жену, любил страстно и был лишен какой-либо корысти.
В имение двигался нескончаемый караван карет. Непривыкшие к подобным зрелищам провинциальные жители выстраивались живой цепочкой вдоль дороги. Они с любопытством глазели на множество карет, которые напоминали медленно ползущую разноцветную гусеницу. Впереди ехала открытая повозка, наполненная одетыми в нарядные костюмы музыкантами. Можно было подумать, что жители целого города решили переселиться в другое место и, приплясывая и распевая веселые песни, отправились на поиски счастья.
Одним словом, нельзя было не ощутить атмосферу праздника и всеобщего ликования.
Не было возможности всем каретам въехать во двор, и, чтобы никому не было обидно, их решили оставить за живой изгородью, что в нескольких сотнях ярдов от дома. Таким образом, единственными, кто подъехал к праздничному столу, были, как и подобает, жених и невеста.
Между родителями была договоренность, что Малвина будет жить в доме Леонсио, но прежде ей ни разу не удалось побывать здесь. Малвина была восхищена увиденным. Большой, просторный и светлый дом, чисто выметенный двор, посреди которого стоял накрытый всевозможными яствами стол, произвели па нее неизгладимое впечатление. Она была в восторге.
Стол начинался у ступеней, ведущих на веранду, и за-канчивался у хозяйских построек. За ним могли расположиться более двухсот человек. Описывать то, что стояло на столе, нет никакой необходимости. Скажем только, что сто-
личные повара потрудились на славу и приготовили неимоверное количество блюд – от невыносимо острых мексиканских до изысканных европейских.
Пир начался в два часа пополудни.
Леонсио и Малвина сидели во главе стола. От них исходила нежность и влюбленность, и эти чувства передавались окружающим.
Произносили по нескольку здравиц одновременно, так как на одном конце стола немного можно было услышать из того, что говорилось на другом. Но это никого не смущало, и приглашенные вели себя весело и непринужденно. Все шло своим чередом. Официанты едва успевали приносить полные кувшины с вином, как их сразу выпивали.
Рабам в этот день дали отдых, они сидели в своих лачугах и пили за здоровье молодых.
Когда наконец первый, самый красноречивый поток тостов схлынул, Мария толкнула командора локтем в бок, как бы намекая – пора.
Дон Алмейда поднялся, держа в руке бокал с вином. Воцарилась мертвая тишина. Все ждали, что скажет хозяин имения. Командор откашлялся, вытер платком выступивший на лбу пот и начал:
– Дорогие мои дети! Малвина, я теперь, если ты разрешишь, буду называть тебя дочерью. Дорогие мои друзья и все те, кто собрался здесь в столь праздничный для нас день...
Дон Алмейда замолчал на минуту, сглотнул и продолжил:
– Сегодня женится мой сын Леонсио. Я волнуюсь... Не могу подобрать слов... Будьте же счастливы, молодые. Живите в мире и дружбе, нарожайте детей, ведь я так хочу внуков. И не ссорьтесь, не давайте друг другу поводов для ревности и других беспокойств. Я люблю вас, милые мои.
С этими словами командор расцеловал Леонсио и Малвину и хотел было уже сесть, но Мария злобно посмотрела на него, и он опять заговорил:
– Я хочу, чтобы вы услышали сейчас очень важное сообщение. Дело в том, что я завтра вынужден буду уехать. Уехать надолго. Я не могу поступить иначе, дело больно уж важное... Одним словом, я хочу сказать, что это имение на продолжительное время обретет нового хозяина. Леонсио, сынок, бери хозяйство в свои руки, заботься о нем. Я получил его в наследство от моего отца, твоего деда. Ты скоро получишь его от меня, передашь своим детям. Береги фазенду, сынок. А ты, Малвина, помогай мужу во всем, дели с ним радость и горе. Живите счастливо и умрите в один день.
Гости зааплодировали, завизжали от восторга, заулюлюкали, хоть на другом конце стола вовсе не слышали того, что сказал командор. Мария многозначительно поцеловала его в щеку.
Веселье продолжалось.
Ближе к вечеру слуги установили на крыше дома факелы, и когда ночная тьма начала окутывать живописную ложбину, когда где-то вдали, за зелеными холмами, покрытыми густым лесом, потихоньку стали постанывать рыскающие в поисках еды гиены, во дворе дома было светло и уютно.
Гости изрядно выпили, и задушевная, пьяная и в то же время невероятно темпераментная песня разлилась, как горная река, подхваченная сотнями голосов. Пели и Леонсио с Малвиной, и их родители, отдавая такой родной музыке всю свою наполненную самыми нежными чувствами душу. Такое единение разных, казалось бы, людей нечасто можно встретить.
Пели и стар и млад, мужчины и женщины, господа и рабы. Готовясь отойти ко сну, они затянули свою невольничью песню.
В этот самый момент во владения Леонсио въехала Изаура. Тяжелая дорога отняла у нее много сил. Она весь день тряслась на ухабах, сидя на неудобном жестком сиденье старенького экипажа.
Уже подъезжая к дому, она услышала ласковую, протяжную песню и крайне удивилась огромному количеству карет, стоявших за живой изгородью.
С тех пор как Изаура приняла решение вернуться на фазенду, ее не покидало странное, необъяснимое чувство. Ей казалось, что вот-вот должно было что-то случиться, что грядут какие-то перемены.
Ее экипаж не мог проехать дальше, и она вынуждена была выйти из него.
– Позволь, я помогу тебе, – сказал добродушный Пинеда. Он сильно устал и с трудом держался на козлах.
– Нет, спасибо. Не надо, я сама, – ответила Изаура. – Ты очень хороший человек, Пинеда. Я всегда тебя буду помнить.
– Зачем же помнить? Я уверен, мы еще встретимся. По крайней мере, очень этого хочу.
– Прощай, Пинеда. Будь осторожен.
– Прощай, девочка моя. – Пинеда смог сдержать слезы. Он долго еще смотрел вслед удалявшейся девушке.
Изаура прошла мимо выстроившихся в бесконечный ряд карет. Возничие уже спали. Они расположились каждый в своем экипаже и, накрывшись добротной рогожей, смотрели удивительные сны.
Лошади были распряжены и стреножены. Они мирно паслись неподалеку и сонно жевали сочную зеленую траву. На следующее утро им предстоял долгий путь, и лошади отдыхали, набираясь сил.
Изаура не могла понять, что это за огни светятся впереди, кто так громко поет жалобную песню? Уж не умер ли кто? Изаура ускорила шаг.
Звуки песни усиливались. Изаура уже почти бежала. «Что же произошло? – проносилось в ее голове. – Неужели у донны Марии не выдержало сердце? Неужели ее поминают? Ах, нужно было приехать раньше!»
Вздох облегчения вырвался из ее груди, когда она увидела донну Марию и дона Алмейду. Они сидели обнявшись и раскачивались в такт музыке. Сперва Изаура даже не обратила внимания на то, что происходит вокруг. Но постепенно, осмотревшись, она начала осознавать, что все эти люди собрались по поводу какого-то праздника. И тут она не поверила своим глазам. Во главе стола сидел Леонсио, облаченный в брачный костюм, и обнимал девушку в подвенечном платье. Изаура была потрясена. Ей сразу же стало все ясно.
«Надо же, – думала она. – Прошло не так много времени, а Леонсио вернулся из Парижа и уже успел жениться. Донна Мария и командор снова вместе, как и в былые годы. Странно... Когда я находилась здесь, дни тянулись томительно долго. Но стоило мне уехать, как произошло столько перемен! В голове не укладывается».
Изаура находилась как будто во сне, как будто в другом измерении. Сколько она себя помнила, в имении никогда не устраивались подобные торжества. Она не привыкла видеть такое количество веселых и беззаботных людей, которые, казалось, чувствовали себя большой единой семьей.
Необычность ситуации заключалась в том, что Изауру никто не замечал, хотя ее отовсюду было прекрасно видно. Она одиноко стояла на белых мраморных ступенях, и огонь факелов мерцал, переливался на ее волосах. Все настолько были заняты своим делом, настолько были погружены в музыку, что не поднимали голов.
Но Изауре это было даже на руку. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь обратил внимание на бедность ее одежды, на изможденное, бледное лицо. Она поднялась на веранду и вошла в дом. Изауре показалось, что она не была здесь целую вечность. Но зато как все вокруг знакомо и дорого! Она потянула носом воздух. Да-да, тот самый запах, запах тепла и уюта. Девушка открыла дверь в свою комнату. Ничего не изменилось с момента ее отъезда. Она с разбегу плюхнулась на кровать. Ей захотелось уснуть, забыться. Но беспокойные думы не давали ей этого сделать. Она закрыла глаза. Перед ней поплыли разноцветные фигуры, непонятные очертания и странные, пугающие огни.
«Что скажет о моем возвращении донна Мария? Не будет ли она сердиться? Ведь теперь, когда Леонсио женился, ей будет с кем встретить старость. Та девушка, которая сидела рядом с Леонсио, будет за ней ухаживать. Она родит ей внука, и Мария забудет про меня. Хотя какие нехорошие мысли лезут мне в голову... Как я могла подумать такое про донну Марию, ведь она всегда относилась ко мне как к дочери. Я просто устала. Завтра утром брошусь в ее объятия, буду просить прощения за то, что оставила учебу. И она меня простит. Я знаю, что она будет рада видеть меня. В любом случае никуда я больше не поеду. Я привыкла жить на фазенде. В любом другом месте я чувствую себя чужой. Я нужна здесь. Пусть не получу образования, но буду помогать дорогим мне людям. Я никогда не была нахлебницей. И не буду. Я простая рабыня... Всего-навсего рабыня...» – грустно думала Изаура.
Она поймала себя на мысли, что ее поразила перемена, происшедшая с Леонсио. Казалось бы, еще совсем недавно они проводили вместе много времени, играли, шалили. По сей день он оставался для нее мальчишкой. Пусть по отношению к ней он не всегда поступал справедливо, но где-то в глубине души она считала его своим другом. И вдруг она встретилась с совершенно другим Леонсио. В его лице она всего за несколько мгновений сумела рассмотреть мужество и благородство. Только его глаза смутили ее. Что-то в них было странное, отталкивающее. Изаура вспомнила, как в детстве Леонсио насмехался над ней, дразнил уродиной. Но она не обижалась на него. О себе она была отнюдь не высокого мнения и не считала красивой. Изаура решил, что она все-таки сильно соскучилась по Леонсио. Хоть он всегда был не благосклонен к ней, но и особого вреда никогда не причинял.
Командор уже изрядно набрался. Когда он захотел налить в свой стакан еще вина, Мария склонилась к нему и прошептала на ухо:
– Самое время тебе, муженек, убраться с фазенды. Ты выполнил свой отцовский долг, приехав на свадьбу к сыну, и пришла пора тебе уезжать. Никто из гостей не заметит твоей отлучки – все уже достаточно пьяны. Поднимись в дом, возьми свои вещи. Я скажу Андре, чтобы он запряг лошадей. Поторапливайся, я больше не намерена терпеть твое присутствие.
Командор покорно встал из-за стола.
Оказавшись в своих апартаментах, он решился на отчаянный шаг– обыскать комнату Марии и найти нужные ему документы.
Быстро уложив свои вещи в дорожный саквояж, он осторожно, стараясь не шуметь, поднялся на второй этаж.
Поиски не дали никаких результатов. Он все перевернул вверх дном, но так ничего и не нашел. Хмель ударил командору в голову, и он пришел в ярость. Выйдя из комнаты Марии, он осмотрелся. Никого. Он предположил, что «старая ведьма» могла спрятать документы в комнатушке, где раньше жила Изаура. Он на цыпочках прокрался по коридору и вошел в обитель Изауры.
Изаура не спала. Услыхав скрип открываемой двери, она встрепенулась и открыла глаза. Перед ней стоял командор Алмейда, распространяя вокруг себя терпкий запах вина. Он был вне себя от ярости. «Ах, старая гадина! Прятала от меня Изауру! Думала, что я последний идиот. Ну, посмотрим, кто в этой борьбе окажется победителем. Мне терять уже нечего», – думал командор. Он закрыл дверь, запер ее и прислонился к стене, скрестив руки на груди.
– Здравствуй, девочка моя, – зловеще проговорил он.
– Добрый вечер, господин Алмейда. – Изаура села на кровати.
– Что же ты не встретила меня, когда я приехал? Все эти два дня провела здесь, никуда не выходила? Может, ты заболела? Или твоя обожаемая госпожа подговорила не покидать эту комнату?
– Вы ошибаетесь, – вежливо отвечала Изаура. – Я не больна и никто меня не подговаривал. Я приехала из пансиона... Несколько минут назад... Даже не успела переодеться.
– Боже мой, какая трогательная история. Рабыня беспрепятственно разъезжает по всему округу и для всех остается не замеченной!
– Госпожа дала мне сопроводительное письмо, и даже если бы случились какие-нибудь неприятности...
– Рабыня всегда должна оставаться рабыней! – пьяно заорал командор. – Работать на плантации, собирать кофе, сидеть взаперти, на цепи, в колодках, а не разъезжать по стране и не изображать из себя светскую даму!
– Я никого из себя не изображала.
– Мне виднее! Изображала или нет, какая разница? Главное, чтобы ты знала свое место.
– Что вы от меня хотите? – жестко спросила Изаура.
Командор решил проверить, знает ли она, что фазенда давно не принадлежит ему, что он здесь уже не хозяин.
– Что я от тебя хочу? – медленно произнес он и сел на кровать рядом с девушкой. – Ничего. Я просто хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Не смей перечить мне. Иначе... Я давно подумываю продать тебя другому хозяину. И будь уверена, при первой же возможности я сделаю это.
– Госпожа будет против.
– Плевал я на госпожу! «Госпожа»! Мне она никакая не госпожа, а обыкновенная жена! Хочу – приласкаю, а хочу – забью до полусмерти. И никто, никто не посмеет сказать мне плохого слова.
– Не делайте этого! Прошу вас, не продавайте меня! – взмолилась Изаура. – Я готова день и ночь трудиться на плантациях, только не продавайте!
«Ага, – смекнул командор, – Мария держит в тайне, что истинной хозяйкой фазенды является она, и никто ни о чем не догадывается! Что ж, так-то даже лучше. Я уеду. Уеду, но скоро вернусь. Вернусь победителем». Но он ошибался в своих догадках. Существовал один человек, который все знал. Этим человеком был Андре. Он сразу же догадался об истинной причине долгого отсутствия своего хозяина. Он знал, что Мария ездила встречаться с полковником Фонтесом. А когда Андре увидел командора днем раньше, после спора со своей женой, у него не осталось сомнений в своей правоте.
– Поцелуй меня, – прошептал Алмейда.
Изаура не отвечала. Она вцепилась руками в кровать и испуганно смотрела на него.
– Поцелуй меня, – повторил командор.
– Если вы дотронетесь до меня хоть пальцем, я буду кричать.
– И чего ты этим добьешься? Думаешь, кто-то прибежит тебе на помощь?
С этими словами Алмейда повалил Изауру на кровать и стал осыпать ее лицо и шею страстными поцелуями, стараясь сорвать с нее платье.
– Пустите меня! – Изаура изо всех сил пыталась сопротивляться.
– Ты будешь моей, – шипел Алмейда.
И тут в дверь постучали. Андре уже давно запряг лошадей, и Мария попросила его поторопить командора с отъездом. Он долго блуждал по дому в поисках своего бывшего хозяина, пока наконец не услышал чей-то пронзительный крик.
– Кто там? – рявкнул командор.
– Это я, Андре, – ответили из-за двери.
– Какого черта тебе надо? Негодяй, я тебе покажу, как врываться без приглашения! Пошел прочь!
– Ваша жена велела поторопиться с отъездом.
– Ступай к дьяволу вместе с моей женой! Оставь меня в покое!
– Дон Алмейда, если вы через минуту не откроете, я вышибу дверь!
– Это ты говоришь мне?
– Вам!
Командор метнулся к двери, распахнул ее и хотел было разорвать Андре на куски, но тот первым успел нанести сильный удар в живот. Командор согнулся пополам и, хрипя, осел на пол Изаура, тяжело дыша, сидела на кровати и ничего не понимала.
– Изаура?!! – удивился Андре.– Хозяйка не сказала мне о твоем приезде.
– Она и сама об этом не знает. – Изаура не могла отдышаться. – На улице все веселятся, и я не хотела им мешать.
– Глупенькая, скорей переоденься и ступай вниз.
– Спасибо, что ты спас меня.
– Не говори ерунды. Это был мой долг, – великодушно ответил Андре и подумал: «Ты меня отблагодаришь тогда, когда ляжешь со мной в постель».
Андре незаметно вывел командора из дома. Тот еще не мог отойти от сильного удара. Он опирался о плечо Андре и пьяно вопрошал:
– Неужели я когда-нибудь был зол с тобой? За что ты так меня ударил? Мы же с тобой всегда были друзьями. Помнишь, сколько у нас с тобой было приключений? Ты ударил меня... За что? Из-за этой поганой сучки? Провались она пропадом! Я прощаю тебя, дружок. Ух, как больно... Как больно ты меня ударил...
Андре не отвечал. Командор потерял власть и был ему теперь не нужен.
Изаура привела себя в порядок и переоделась. Платье было сшито из дешевого материала, но она выглядела в нем удивительно. Оно плотно облегало ее точеную фигуру, подчеркивало стройный стан. Изауре не хотелось идти во двор. Гнусный командор окончательно выбил ее из колеи, голова раскалывалась от невыносимой боли.
Изаура спустилась по белым мраморным ступеням и остановилась в нерешительности. И вдруг произошло то, что обычно называют всеобщим помешательством. Гости, увидев Изауру, сидели с открытыми ртами и не могли оторвать от нее глаз. Песня мгновенно смолкла. По столу прокатился шепот:
– Кто это?
– Боже, давненько я не встречал подобного чуда!
– Наверное, это какая-нибудь родственница Леонсио.
– А может, служанка?
– Не может быть! Вы посмотрите на ее личико! А глаза! Какие восхитительные глаза!
Мария поначалу удивилась неожиданно образовавшейся тишине. Но, перехватив чей-то взгляд, обернулась, и выражение большого счастья отразилось на ее лице.
– Изаура, доченька моя! – Она заключила девушку в свои объятия. – Как я рада, что ты приехала! Как я рада, что ты оказалась на свадьбе Леонсио! Но постой, постой– Уж не произошла ли с тобой какая беда?
– Нет-нет, что вы! У меня все хорошо. Просто я очень соскучилась по вас. Я не могла оставить вас одну, моя милая госпожа.
– Господи, я не верю глазам своим. Дон Роберто, Малвина, Леонсио, посмотрите, кто к нам приехал! Познакомьтесь, это Изаура. Можете считать ее моей дочерью.
Изаура смущенно поклонилась.
– Садись за стол, девочка моя. Откушай-ка с нами и выпей за здоровье своего «братика» и его невесты.
Изаура покорно опустилась на деревянную скамью. Официант тотчас же поставил перед ней столовые приборы, тарелку и бокал с вином. Изаура осторожно поднесла его ко рту.
– Дорогие Леонсио и Малвина! Будьте счастливы,– сказала она и выпила вино. Она знала, что можно было напиться до беспамятства, но ей никогда не представлялась такая возможность, да и не было желания. Надо сказать, что она на дух не переносила спиртное. Но перед ее глазами до сих пор стояла огромная фигура пьяного командора. Изауре хотелось забыться, выкинуть из головы тот кошмар, что ей пришлось пережить несколькими минутами раньше.
Леонсио не отводил от Изауры взгляда. Он был поражен. Та неказистая девчонка, какой он помнил ее еще до отъезда в Европу, превратилась в несказанно очаровательное существо. Прямая осанка, нежные тонкие руки, длинная белая шея, чуть напряженный рот, задумчивые складочки на лбу и глаза, выражающие одновременно внутреннее упорство и детскую невинность, привели его в полное смятение. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не замечает, не обращает никакого внимания на свою жену так он был увлечен Изаурой. «Хорошо же начинается моя семейная жизнь, – думал Леонсио. – Брачная ночь еще не наступила, а я уже засматриваюсь на других женщин. Было бы на кого! На Изауру! Два года назад я считал, что уродливей ее не может быть никого. Но теперь... Да, много воды утекло с тех пор, как я уехал. Черт побери, она мне нравится! Совсем с ума сошел!»
Леонсио гнал от себя эти мысли, старался отвлечься, заговаривал с Малвиной, но не мог удержаться и прожигал Изауру своим жаждущим взглядом. Его охватило странное, незнакомое ему раньше чувство. Нет, это была не страсть. Что-то другое. Что-то более чистое и светлое.
– Куда ты смотришь? – вдруг спросила Малвина, глядя на его серьезное, сосредоточенное лицо.
– Я? Никуда... Так, просто задумался. Слишком много выпил.
Крепкое вино ударило Изауре в голову. Невыносимо закружилась голова. Она поднялась из-за стола и, склонившись к Марии, прошептала:
– Госпожа, простите меня, но я очень устала с дороги и хотела бы немного поспать. Вы не будете сердиться?
– Ну что ты, глупенькая. Иди к себе, отдохни, хорошенько выспись. А завтра утром мы с тобой обо всем поговорим. Ты расскажешь, как тебе жилось в пансионе, и мы решим, что делать дальше. Признаюсь, мне тебя так не хватало. Поживи пока в доме, а там видно будет. Тебе все-таки необходимо получить образование.
