Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 44 страниц)

Глава 4

По бульвару Капуцинов, блаженно улыбаясь, неспешно шел молодой человек, облаченный в модный дорогой костюм. Попыхивая сигарой, он без какого-либо стеснения то и дело бросал взгляды на проходящих мимо молоденьких дам. С некоторыми заговаривал легко и непринужденно, осыпая всевозможными комплиментами. И странное дело, ни одна из них не ответила резким словом, не бросила презрительного взгляда. Женщины принимали его ухаживания с благодарностью и с непонятным им самим трепетом. Что-то притягивало их к этому мужественному и в то же время франтоватому юноше.

Читатель вряд ли догадывается, что речь идет о Леонсио, сыне командора Алмейды. Да-да, это был именно Леонсио. Время сделало свое дело, и задиристый мальчуган превратился в статного и сильного мужчину. Так жеребенок, неровно стоящий на своих тонких и слабых ножках, через какое-то время превращается в норовистого, со вздымающимися ноздрями иноходца, прекрасного скакуна. От своего отца Леонсио унаследовал приятную наружность. Не то чтобы он был красив, скорее симпатичен. Тонкие черты лица успешно сочетались с мощной фигурой, с его широкими плечами. Зная это, Леонсио всегда носил облегающие, сшитые на заказ, костюмы и фраки. Одет он был всегда дорого, опрятно и вызывающе дерзко. Часто он любил

ходить с тростью, чтобы придать себе большую солидность, и чуть ли не ежечасно менял в петлице яркие, будто улыбающиеся цветы. Каждую Неделю Леонсио ходил к парикмахеру И просил его сделать новую прическу. Одним словом, он любил заниматься собой (иногда делал это даже тщательнее какой-нибудь светской кокетки), всегда хорошо выглядел и был весьма доволен собой. Перед его большими карими глазами с лукавым прищуром и чуть вздернутыми, аккуратно постриженными усиками не могла устоять ни одна парижская девица.

Во Франции Леонсио жил уже почти два года. В Париж он прибыл с весьма благими намерениями – получить наконец хорошее образование. До этого он менял свои интересы с тем же постоянством, с каким курица несет яйца. Увлекшись медициной, Леонсио вскоре возненавидел эту науку и воспылал любовью к юриспруденции. Он отправился в Олинду учиться на адвоката. Но там, промотав отцовские денежки на женщин и карточные игры, пришел к выводу, что юриспруденция скучна и неинтересна, что быть адвокатом – это удел маменькиных сынков и зануд и что лучше всего будет вернуться обратно в поместье.

Родители не чинили Леонсио никаких препятствий, наоборот, потакали ему, думая, что их сын растет разносторонним мальчиком, что его непостоянность пройдет со временем, и были несказанно обрадованы, когда Леонсио заявил, что хочет поехать в Европу и получить там достойное их роду образование. На прощание командор Алмейда заверил Леонсио, что у него не будет необходимости в чем– либо себя ограничивать на чужбине. С тем и расстались.

Леонсио тяжко перенес долгое путешествие на пароходе. Его мучила морская болезнь. Очутившись в Париже, он сразу же снял дорогую, со вкусом обставленную квартиру. Его опять влекло к знаниям. Он с интересом посещал лекции лучших профессоров своего времени, вел конспекты, штудировал учебники. Единственным неудобством было то, что Леонсио не очень хорошо знал французский язык. Изъясняться он мог, но вести более глубокие разговоры был не в состоянии. И это тяготило его. Леонсио стал брать уроки, но, хоть учеником он был и прилежным, язык явно не давался. Преподаватель– чопорная седая старушка – сердилась, думая, что он издевается над ней, то и дело топала ножкой и после занятий, взяв деньги, которые Леонсио предварительно клал в конверт, уходила весьма недовольная.

Мирские развлечения отошли для Леонсио как бы на второй план, он ходил в библиотеки, музеи, посещал выставки. Частенько под вечер Леонсио знакомился с какой-нибудь очаровательной мадемуазель, и ночь они проводили вместе. Так проходили день за днем. Нельзя сказать, что такая жизнь ему нравилась, но и особого отвращения он к ней не испытывал. Леонсио наконец ощутил здесь, в Париже, доселе незнакомые ему спокойствие и умиротворенность.

Спокойствие кончилось в тот момент, как Леонсио обрел нового приятеля – некоего рантье Жака, жившего на проценты от оставленного ему отцом небольшого наследства. Жак внешне походил на маленького жучка – усатого, скользкого и необычайно изворотливого. Он буквально очаровал Леонсио своей энергичностью, общительностью и необычайной распущенностью. За первые дни знакомства с Жаком Леонсио успел перебывать чуть ли не во всех домах свиданий столицы и стать завсегдатаем самых модных кафе и театров.

Через два месяца Леонсио с грехом пополам освоил французский язык и все дни напролет проводил в компании Жака и его друзей. Он снова ощутил себя юнцом, способным на любые подвиги и авантюры, и проклинал себя за потерянное на погоню за знаниями время. Леонсио перестал посещать лекции, навсегда забыл о музеях и библиотеках. Он отсыпался днем, а все вечера и ночи напролет веселился или, как сам считал, наверстывал упущенное.

Казалось, у Жака друзья были везде – от захудалого трактира до светского салона. Каждую ночь приятели проводили в новом заведении, и Леонсио был в восторге от такой постоянной перемены мест. Но самым любимым развлечением молодой компании была поездка на экипажах по ночному Парижу. Они нанимали сразу нескольких извозчиков и неслись во весь опор по сонному пустому городу, весело крича и распевая пьяные песни. Разбуженные жители выглядывали из окон и посылали им вслед проклятия.

Жак обучил Леонсио новой для него карточной игре – преферансу. Бывало, молодой бразилец целыми неделями не вставал из-за карточного стола. Выигрывал он редко и

мало, зато проигрывал часто и помногу. С ним любили играть и уважали за то, что каждый раз он сразу же выплачивал свой карточный долг. Жак посмеивался над ним, говоря, что Леонсио потребуется еще не год и не два, чтобы стать стоящим преферансистом. Леонсио отвечал ему, что играет не ради денег, а ради удовольствия. И он не кривил душой. Отец исправно присылал ему деньги, и Леонсио не надо было думать о своем завтрашнем дне. Он навсегда решил остаться во Франции и наслаждаться здешней веселой и беззаботной жизнью. О Бразилии Леонсио даже не вспоминал, житье в усадьбе казалось ему нелепым и малоинтересным. Иногда он даже не мог поверить в то, что когда-то бегал мальчишкой босиком по отцовским плантациям, залезал на кедры и копаибу и плескался в полноводной реке Параибу.

Так в безудержных развлечениях и развратных причудах прошли почти два года. Леонсио чувствовал себя истинным парижанином. Он обзавелся многими знакомствами, то и дело ходил по гостям и всегда был душой компании. Бывали случаи, когда ему приходилось пускать в ход кулаки. Обычно это случалось на квартире у Жака после долгих и обильных возлияний и затеянного кем-то спора. Напивался Леонсио крепко, и на следующее утро мало что мог вспомнить. Через день после очередной драки Жак с улыбкой поведал Леонсио, что тот ударил своего приятеля по имени Мишель бутылкой из-под шампанского и разбил ему голову. Леонсио был поражен и не мог поверить в это до того момента, пока не увидел самого Мишеля с перебинтованной головой. Мишель тоже ничего не помнил и был крайне удивлен, когда узнал, что голову ему разбил именно Леонсио.

В глазах женщин Леонсио представлялся эдаким элегантным парижским львом и имел громадный успех. Многие эффектные дамы мечтали составить ему компанию, а некоторые даже объяснялись ему в любви. Такое отношение со стороны женского пола не могло не нравиться Леонсио. Он нес бремя фаворита с гордостью и некоторой заносчивостью, бросаясь при этом в омут разврата с истинно латиноамериканским темпераментом. Леонсио не мог представить себе жизни без женщин и расценивал их как часть своей повседневности.

Но давайте вновь перенесемся на бульвар Капуцинов, где мы ненадолго оставили нашего героя. Леонсио шел на встречу с Жаком. Был приятный, теплый вечер, вот уже несколько дней, как перестали лить дожди и погода была как никогда хороша. Леонсио купил цветок и вставил его в петлицу.

Жак опоздал минут на пятнадцать. Леонсио нисколько этому не удивился и терпеливо ждал. Жак всегда и всюду опаздывал, хоть и считал себя очень обязательным и пунктуальным человеком.

Приятели отправились в модный ночной салон. Вдоволь натанцевавшись, Леонсио решил отдать несколько часов игре в карты. Партия складывалась безнадежно для него. Он отставал в пуле и преуспел в горе. Вдруг, неожиданно для всех и даже для самого себя, он выкрикнул:

– Мизер!

Его партнеры по игре посмотрели в свои карты и недоуменно переглянулись.

– Позвольте вас спросить, на что вы надеетесь? – произнес сидевший напротив пожилой господин.

– На прикуп, – спокойно ответил Леонсио.

– Это ваше право. – Господин ухмыльнулся в седые усы.

В прикупе оказалось два короля. Но Леонсио нисколько не расстроился и продолжал пребывать в прекрасном расположении духа. Проиграв несколько сот франков и сразу же расплатившись, он поблагодарил своих партнеров за игру и направился к Жаку и его друзьям, которые сидели за уютным столиком в обществе симпатичных молоденьких девиц и пили вино.

Под утро, когда приятели собирались уходить, Леонсио приметил очаровательную даму, которая одиноко стояла у выхода.

– Как тебе эта брюнеточка? – Он лукаво посмотрел на Жака.

– Нечего сказать – хороша. – У Жака заплетался язык.

– Хочешь, я ее сейчас поцелую?

– Попробуй, но я подозреваю, что у нее есть муж.

– Наличие мужа еще не означает, что даму нельзя поцеловать.

Сказав это, Леонсио, пошатываясь, приблизился к брюнетке и, не успела она опомниться, смачно поцеловал в губы.

– Что вы делаете?! – завопила брюнетка. – Как вы посмели?! Помогите! Франсуа!

Из соседней залы вбежал мужчина лет пятидесяти, лысоватый, с черной густой бородой.

– Что здесь происходит? Я услышал твой крик. – Он с яростью смотрел на Леонсио.

– А вы кто такой? – нагло спросил Леонсио.

– Я ее муж! – выкрикнул Франсуа и обнял свою жену. – Скажи мне, что произошло.

– Он... он набросился на меня... – Она вытирала слезы шелковым платочком.

– Это правда? – Франсуа побагровел от гнева и сжал кулаки.

– Истинная, – Леонсио стало неинтересно, ему захотелось спать. Развернувшись, он было направился к выходу, но Франсуа остановил его:

– Извольте объясниться, молодой человек!

– Объясниться? С вами?

– Да, да! Именно со мной!

– Мне нечего объяснять. Это была шутка.

– Шутка?! Я не потерплю никаких шуток! Просите извинения у меня и моей жены! – Франсуа схватил Леонсио за лацкан фрака.

– Руки прочь! – Леонсио сильно оттолкнул Франсуа. Тот потерял равновесие и упал.

Вокруг них собралось внушительное количество посетителей салона, которым не терпелось посмотреть, чем закончится этот скандал.

– Вы! Вы оскорбили меня и мою жену! – кричал Франсуа, вставая. – Я вызываю вас на дуэль!

Леонсио чувствовал на себе взгляды окружающих.

– Право выбора оружия я оставляю за вами, – выдавил из себя Леонсио и подошел к Жаку. Жак стоял неподвижно и, казалось, не мог понять, что происходит. Приятели обнялись и, поддерживая друг друга, вышли на улицу.

Леонсио разбудил стук в дверь. Он с трудом оторвал голову от подушки, встал с дивана и нетвердыми шагами направился в прихожую. У него невыносимо болела голова.

На пороге стоял щуплый старичок.

– Что вам от меня угодно? – грубо спросил Леонсио.

– Я по поручению господина Франсуа Боли. Я его секундант.

– Какого еще Боли?

– Вы имели честь встретиться с ним сегодня ночью и оставили ему право выбрать оружие. Так вот, довожу до вашего сведения – вы будете драться на пистолетах.

– Драться? – изумился Леонсио. – Это какая-то ошибка!

– Нет, нет, господин Леонсио, никакой ошибки нет. Вы оскорбили господина Франсуа и его жену. Дуэль назначена на послезавтра. Имею честь откланяться. – Сказав это, старик удалился.

«Дуэль! Но это невозможно!» – пронеслось в голове у Леонсио. Раньше он читал об этом в книгах, но никогда не думал, что это произойдет с ним в жизни. Он судорожно старался припомнить, что же произошло прошлой ночью, но не мог.

«Дуэль! Я должен буду драться на пистолетах! – От одной только мысли об этом у него пересохло в горле. – А что, если меня убьют? Что, если пуля попадет мне в сердце и вылетит через спину? Как можно умереть в двадцать лет? Мыслимо ли это? Когда мой труп привезут в родное поместье, мать умрет от горя, а отец просто сойдет с ума. Со сколькими женщинами можно еще познакомиться, сколько выпить ароматного, несказанно вкусного вина, сколько проиграть денег в карты! Нет! Дуэль не должна состояться! Этого нельзя допустить! Надо разыскать Жака и срочно что-то предпринять!» – решил он.

Глава 5

Надеюсь, читателю будет интересно узнать, что случилось с Мигелем, отцом Изауры.

Оплакав жену и дочь, он долго скитался по округу Кампус и испытывал нужду. Его одежда превратилась в лохмотья, а когда-то новые башмаки давно прохудились. Два близких и дорогих ему существа отошли в мир иной, и он не видел более смысла в своей жизни.

От полного отчаяния Мигела спасал труд. Он работал много и усердно – пас овец на хозяйских пастбищах, плел корзины на продажу, выпекал маисовые лепешки. Он постарел, волосы его поредели, на лице явно просматривались следы невзгод и лишений.

Ночью он мог часами сидеть у костра, смотря ничего не выражающими глазами на языки пламени, бережно лизавшие сухие поленья.

Мигел осел в маленьком селенье, расположенном на живописных пологих холмах. Его жалкая лачуга была окружена зарослями бамбука, за которыми протекал извивающийся ручей с удивительно чистой и прозрачной водой. Крепко сбитый стол да кровать – вот и все убранство его жилища.

Мигел был добрым человеком и помогал своим соседям чем мог – вытаскивал мула, попавшего в овраг и оглашавшего всю округу жалобными воплями, латал жестяные корыта, рыл колодцы. Ему не составляло особого труда наколоть дров жившей неподалеку немощной старушке.

Люди любили Мигела и платили ему благодарностью. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не принес Мигелу горстку чеснока или кувшин с вином.

Прошли годы. Как-то раз через селенье проезжал богатый землевладелец по имени Фернандо. Колесо его кареты сломалось, и за починку взялся Мигел. Фернандо имел соседнее с владениями командора Алмейды поместье и узнал в бедно одетом, заросшем густой бородой человеке Мигела. Того самого Мигела, который славился на весь округ Кампус своими неординарными способностями в ведении дел и с кем Фернандо выезжал на охоту.

Старые знакомые обнялись, и Мигел поведал свою грустную историю о том, как погибли его обожаемые жена и дочь, как он скитался и как в конце концов оказался в этом заброшенном, Богом забытом месте.

Сердобольный Фернандо проникся состраданием к Мигелу и предложил ему место управляющего на своей фазенде. Мигел не стал долго думать и согласился.

С тех пор жизнь Мигела изменилась. Он переселился в имение Фернандо и вновь, как и в прежние годы, принялся за свою любимую работу.

Фернандо отвел Мигелу просторную светлую комнату в своем доме и передал в его распоряжение все деловые бумаги. Владения Фернандо были значительно меньше, нежели владения командора Алмейды, и потому вести дела Мигелу было намного проще. Он окунулся в работу с великим нетерпением, и очень скоро хозяйство, находившееся в весьма плачевном состоянии, превратилось в преуспевающее предприятие.

Мигел как челнок сновал по фазенде, всюду успевал, командовал, отдавал распоряжения, по утрам ездил на рынок договариваться с поставщиками и покупателями, а по вечерам подсчитывал прибыль.

Фернандо был вне себя от счастья. Прежнего управляющего он недолюбливал и не очень доверял ему. При нем Фернандо нес одни убытки, да и рабы были недовольны, подвергаясь постоянным избиениям и нападкам.

Мигел стал Фернандо настоящим другом. После долгого и тяжелого рабочего дня Фернандо обычно приглашал Мигела на веранду, увитую красивыми, удивительно сладко пахнущими цветами, выпить кофе. Они садились в плетеные кресла-качалки и, попыхивая трубками, вели долгие беседы, предаваясь воспоминаниям и рассказывая друг другу интересные истории.

Оказалось, что Фернандо не жаловал командора Алмейду, и, хоть и были соседями, они практически не виделись.

Фернандо знал, что любое неосторожно сказанное слово или даже намек на смерть близких могут заставить Мигела невыносимо страдать, и потому старался всячески отвлечь его от неприятных тем. Но каждый раз Мигел начинал вспоминать молодость, жену Анну и ненаглядную дочь Изауру. Дело в том, что, очутившись по соседству с фазендой командора, он стал испытывать незнакомые ему ранее чувства. Ему казалось, что стоит проехать чуть более шестидесяти миль – и он увидит Анну, а возле нее на маленькой детской кроватке будет безмятежно спать Изаура. Но Мигел понимал, что все это только плод его фантазии, что он больше никогда не увидит своих родных.

Мигел исправно трудился, заслужив любовь и уважение окружающих. С рабами он вел себя почти на равных, отменил все наказания и экзекуции. Рабы были ему благодарны и души в нем не чаяли.

Как-то раз Мигел отправился в город. Он счел ручной труд рабов малоэффективным и решил механизировать производство. Он быстро отыскал магазин, в котором можно было заказать прядильную машину.

Одет Мигел был опрятно, но бедновато, и потому молодой человек, стоящий за конторкой, смотрел на него с подозрением и некоторой степенью презрения.

– Что вам угодно? – сухо спросил он.

– Я управляющий имением дона Фернандо, – отрекомендовался Мигел.

Услышав это, продавец приветливо улыбнулся.

– Тот самый управляющий, что взялся за убыточное дело, да так все устроил, что денежки теперь сами падают в карман?

Мигел смутился. Он не знал, что слух о его отличной работе разлетелся по всей округе.

– Вы уж простите меня, что я так грубо вас встретил. В последнее время приходится держать ухо востро. Не скрою, вы посетитель желанный и, уверен, надежный. А совсем недавно приходил ко мне управляющий делами командора Алмейды. Его зовут Андре. Может, слышали о таком?

– Приходилось, – ответил Мигел. – Я бы хотел заказать у вас прядильную машину.

– О! – воскликнул юноша. – Он тоже заказал прядильную машину! А деньги до сих пор не отдал. Пришлось мне ехать к командору Алмейде. Плохой он, надо сказать, человек. Разговаривал со мной так, будто не он мне, а я ему деньги должен. Словом, ни рейса он мне не заплатил. Но я не жалею, что проехал сорок миль впустую. У него в доме я встретил девушку несказанной красоты. Ах, если бы вы видели ее! Подобных глаз я никогда не встречал прежде. Она – чудо!

– Девушку? – В сердце Мигела что-то дрогнуло.

– Она прислуживает командору и его жене. Ни на минуту не могу забыть ее.

– Вы можете назвать ее имя? – еле слышно проговорил Мигел.

– Конечно! Ее зовут Изаура. Я успел переговорить с ней, и она сказала, что...

Мигел, недослушав, развернулся и быстро зашагал к выходу. Он запрыгнул в свою повозку, взмахнул хлыстом, и лошади резво побежали по пыльной дороге.

«Изаура! Жива! Моя дочь жива! – неслось в голове у Мигела. – Я знал, я чувствовал, что она жива! О святая Мария, сколько мук я претерпел, сколько страданий пережил. Бог услышал мои мольбы. Я еду к тебе! А вдруг это ошибка? – неожиданно подумалось ему. – Вдруг это досадное совпадение? Нет, я не переживу этого!»

Лошади мчались во весь опор. Пыль летела в глаза. На горизонте появилась маленькая черная точка и медленно начала приближаться. Постепенно становилось ясно, что это не что иное, как высокое обгоревшее дерево.

Он узнал это дерево. Страшные воспоминания обрушились на него. Здесь, под этим кедром, когда-то стоял его дом. И в нем сгорела Анна.

Мигел находился в смятении. Он боялся идти в дом командора Алмейды. Боялся и страстно желал этого, зная, что через минуту он либо прижмет к груди свою родную Изауру, либо умрет от отчаяния и безысходности.

Глава 6

Первые лучи восходящего солнца озарили высокие холмы, поросшие густым лесом. Ветер шелестел листвой, и все вокруг наполнилось неповторимой живой музыкой. Журчала вода в речушке, старая мельница натужно крутила свои увесистые жернова, где-то вдали, у горизонта, медленно плыли грозовые тучи, напоминавшие стадо быков, лениво пасущихся в загоне. Иногда они сталкивались и через мгновение мягкий рокот грома окутывал ложбину.

Куры сонно наблюдали за петухами, которые горделиво вышагивали по двору и изредка, как бы нехотя, вскидывали ястребиные головки и гортанно хрипели свое ку-ка-ре-ку, извещая окружающих, что наступил новый день. Добрые, пахнущие молоком коровы, просыпались и пугливо оглядывались по сторонам.

Усадьба еще спала. Изаура открыла глаза и потянулась. Как хорошо все-таки проснуться ранним утром и вдохнуть аромат свежести, цветов и спелых фруктов. Девушка аккуратно застелила постель, надела простенькое платьице и босиком выбежала на веранду. Маленькая собачонка радостно завиляла хвостом и приветливо гавкнула. Изаура ласково потрепала за ухом своего четвероногого друга и стала спускаться по ступенькам. Этой ночью ей приснился удивительный сон, что она вновь встретилась со своими родителями. Отец брал ее на руки и высоко подбрасывал в воздух, а мама умиленно улыбалась и просила отца, чтобы он был осторожен. Изаура не помнила своих родителей, но во сне они представлялись ей такими милыми и осязаемыми, что, проснувшись, она еще долго слышала озорной отцовский смех.

Изаура медленно шла по внутреннему дворику, загребая босыми ногами влажную после ночного дождя землю. Она открыла дверь хлева и услышала дружное му-у-у. Так коровы здоровались с ней.

Девушка часто разговаривала со своими пятнистыми подругами. Она чувствовала себя с ними в безопасности. Коровы понимали это и одобрительно смотрели на нее своими мокрыми печальными глазами.

Изаура надоила молока и с полным ведром зашагала обратно к усадьбе. Из сарая показалась заспанная Жануария и помахала ей рукой.

– Доброе утро, Жануария, – вежливо поздоровалась молодая рабыня и вошла в дом. Скоро должны были проснуться господа, и Изаура принялась готовить кофе.

В открытое окно за ней наблюдал Белхиор, который исполнял в поместье обязанности садовника. Он стоял посреди клумбы и держал в руках огромный букет цветов. Старая соломенная шляпа покрывала его голову. Белхиор неотрывно следил за каждым движением грациозной Изауры. Девушка рассеянно посмотрела в окно и вскрикнула. Ее испугал садовник. Испугал одним только своим видом. Дело в том, что господин Белхиор заметно отличался от всех ос-тальных людей, живших во владениях командора Алмейды. И отличался не в лучшую сторону. Он был урод. Человек, который первый раз увидит его, не сможет не ужаснуться. Голова господина Белхиора росла из огромного, чудовищного горба, прикрывавшего ее как капюшон. Весь покрытый волосами, он напоминал неуклюжего медвежонка, отбившегося от своей матери. Тщедушный карлик, с вывернутыми наружу ногами, с искривленным телом, не мог оторвать своих благодушных глаз от окна. Он понял, что Изаура испугалась его, и ему стало обидно. Не его вина, что он родился не таким, как все. Он уже и не помнил, когда дон Алмейда, скорей из прихоти, чтобы позабавиться, взял его на работу. Целый день Белхиор возился с цветами, поливал их, пересаживал, но никто никогда не сказал ему слов благодарности. Он привык к этому и смирился.

Изауре стало стыдно, оттого что она испугалась Белхиора. Из всех обитателей фазенды она, пожалуй, была единственной, кто относился к жалкому созданию благосклонно. Надо признать, что его черты лица не были уж столь отталкивающими. Они скорей выражали рассудительность и смирение. К тому же Белхиор обладал чувством юмора и часто смешил ее.

Но сейчас он неподвижно стоял и задумчиво смотрел на Изауру.

– Простите меня, господин Белхиор. Я не хотела вас обидеть, – смущенно сказала девушка.

Белхиор не отвечал. Только еще крепче прижал цветы к своей груди. Большая прозрачная слеза покатилась по его морщинистой щеке.

– Что с вами? – испугалась Изаура.

Белхиор резко повернулся и поковылял прочь от дома. Изаура, не раздумывая, вылезла в окно и догнала карлика.

– Господин Белхиор, что случилось? – взволнованно произнесла девушка. – Пожалуйста, не убегайте от меня.

Белхиор остановился. Он долго не решался говорить, но наконец прошепелявил:

– Госпоза Изаура...

– Госпожа! Вы называете меня госпожой?

– Госпоза Изаура. Я вам цветики принес...

– Прошу вас, не называйте меня госпожой.

– Я не могу иначе. Вы моя госпоза...

– Довольно, господин Белхиор. Вы смеетесь надо мной? Я рабыня, рабыня госпожи Марии. Зовите меня просто – Изаура.

– Изаура... .

– Вот так-то лучше.

– Ты не долзна быть рабыней. Такая красивая девуска, как ты, долзна быть гослозой. У меня есть деньги, я могу выкупить тебя...

– О чем вы?

– Я вас люблю, – быстро произнес Белхиор и потупился.

Изаура не знала, что ответить. Она вспомнила приставания гнусного старика командора Алмейды и пришла к выводу, что этот уродливый карлик обладает большой душой. Ей стало жалко его. Как можно ответить этому несчастному существу жестоко? Каким образом дать ему понять, что все его усилия напрасны, что, сколько бы он ни дарил ей цветов, сколько бы ни объяснялся в любви, она все равно никогда не сможет полюбить его.

Они стояли друг против друга и молчали.

– А что – хорошая пара, – ехидно окликнула их Роза. Молодая рабыня оперлась о стену сарая и нагло смотрела на Изауру и ее обожателя.

Белхиор скорчил плаксивую гримасу и бросился прочь.

– Зачем ты так? – строго посмотрев на Розу, сказала

Изаура.

– Уж и пошутить нельзя, – ответила Роза и скрылась в сарае.

Настроение у Изауры испортилось. Она чувствовала за собой вину перед бедным садовником.

Мимо медленно проходили рабы. Им предстояло весь день провести на плантациях. Невольники обречены были жариться на невыносимом солнце и изнывать от тяжкого труда. Они привыкли к этому и не представляли свою жизнь иначе. Рядом шли надсмотрщики и время от времени подгоняли рабов длинными хлыстами.

Изаура вдруг вспомнила, что с минуты на минуту должен проснуться командор Алмейда.

Войдя в просторную гостиную, она тотчас услышала недовольный крик командора. Он уже встал и рассерженно бродил по комнате, возмущаясь, почему никто не несет ему кофе. От одного только голоса командора Алмейды у девушки побежали по коже мурашки.

Изаура наспех приготовила кофе, поставила на красивый поднос чашечку с благоухающим напитком и, горестно вздохнув, приоткрыла дверь в комнату командора.

– Ах наконец-то! – Алмейда в гневе выкатил глаза. – Где ты шлялась, чертовка?

Изаура сжалась, она изнывала от внутреннего протеста, но внешне оставалась спокойна. Она в нерешительности остановилась на пороге, держа в руках поднос с кофе. Командор Алмейда вдруг подобрел. Он сел в кресло, испустив при этом вздох облегчения.

– Ну ладно. Иди сюда, – примирительно сказал он. – Хозяюшка ты моя. Одна отрада ты у меня осталась. Не оставляй бедного старика в одиночестве.

– Хорошо, – ответила молодая рабыня.

– Совсем я стар стал.

– Вы совсем не старый.

– Старый, старый. Никто уже не хочет и слушать меня. Можно подумать, что я стал вам всем обузой, всем мешаю. Да что бы вы без меня делали? – вспылил Алмейда.

Изаура поставила чашку перед хозяином. Командор Алмейда хлебнул немного кофе, удовлетворенно крякнул и попытался погладить стройную ножку Изауры, но девушка увернулась и возмущенно проговорила:

– Мой господин, если вы будете продолжать в том же духе, я закричу.

– Не бойся меня, детка, – сказал командор Алмейда умиротворенно. – Я не хочу тебе зла. Все, что я делаю, это только для тебя, для твоего добра. Девочка моя, принеси-ка мне стаканчик доброго рома. Сегодня такое замечательное утро и чертовски хочется промочить горло.

– Вы же знаете, что госпожа запретила мне подавать вам спиртное. Спросите у нее.

– Хорошие новости. Надо мне было дожить до этих лет, чтобы услышать подобную гнусность! Где это видано, чтобы благородный дон не мог выпить рома? Ну-ка сбегай скорей на кухню и принеси, что я тебя попросил.

– Госпожа не разрешает, – упрямо повторила она.

– Что??? – Командор Алмейда покраснел от злости. – Эта старая кляча посмела принимать за меня решения? Да кто она такая? Я – глава семьи! Мария – моя жена и должна слушаться меня, а не распускать свой поганый язык. Ты пойдешь на кухню?

– Нет.

– Значит, я сам должен идти? Ты хорошо подумала, прежде чем мне отказать? Тогда убирайся прочь, с глаз моих долой! Гадюка! Ты забыла, что ты из себя представляешь! Ты рабыня! Моя рабыня. Я могу сделать с тобой все, что мне заблагорассудится. Еще раз ослушаешься меня, и я закую тебя в колодки, сгною на плантации! Пошла вон! Видеть тебя не хочу! – Командор Алмейда швырнул в девушку комнатным туфлем.

Изаура выбежала из комнаты и заплакала. Наступил новый день, и она знала, что ничего хорошего он ей не принесет.