Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 44 страниц)

Глава 46

Состояние Изауры после встреч с отцом можно было определить одним словом: надежда.

Надежда на то, что наконец-то кончится изнуряющий труд на плантации.

Надежда на то, что прекратятся выматывающие душу приставания хозяина.

Надежда на то, что где-то далеко отсюда они с отцом начнут новую, свободную жизнь. И он и она умеют работать, оба они привыкли к лишениям, так что проживут как-нибудь. А там, глядишь, и произойдет что-нибудь замечательное. Вдруг отменят рабство? Ведь ходят же меж рабов разговоры, больше, правда, похожие на мечты вслух.

Или вдруг она встретит в своей новой жизни кого-то сильного, смелого и прекрасного, как тот добрый незнакомец на коне. И этот человек поможет ей стать новой Изаурой – свободной, смелой и... любимой.

«Ладно, Изаура, надеяться и мечтать хорошо, но нужно как-то готовиться к побегу, – подумала она. – Ведь побег, пусть даже с отцом, не прогулка по фазенде. С чего начать?»

С этим вопросом она и обратилась к мудрой Жануарии, которую посвятила в свои планы во время короткого перерыва на обед.

Услышав новость, добрая толстуха обрадовалась и огорчилась. Радость пришла первой. Наконец-то ее малышка убежит из этого ада. Ведь это ж мука смертная – видеть, как ее изводит непосильная работа и злодей хозяин, и быть бессильной помочь.

Затем на смену радости пришла тревога. Как бедная, ослабленная на плантации девочка перенесет новые испытания? Ведь бежать – это двигаться безостановочно не один день, есть всухомятку, спать урывками. И все время прятаться и бояться. Бояться и прятаться.

«Ну хорошо, – думала Жануария. – Мигел знает окрестности, он еще крепок – выберутся. Ну а дальше? Пароходы, поезда, полицейские в городах. Это же постоянный страх. А если их поймают?»

Когда она подумала о поимке, ей стало нехорошо. Она вспомнила, сколько раз на ее долгом веку бежали с плантации рабы. Десятки! А многие из них действительно убежали? По пальцам одной руки можно пересчитать.

Кого-то еще в лесу недалеко от фазенды вылавливали. Приволакивали к столбу, если собаки преследователей не рвали беднягу насмерть.

Кого-то настигали на реке и поступали просто. Если раб был сильный, ценный – петлю на шею и тащили к столбу. Если же слабый и больной, а бежали и такие, то просто опрокидывали утлую лодчонку беглеца и доверяли казнь пираньям.

Ну а кого-то хватали в городе. Если раб не называл имени своего хозяина, боясь возвращения и жесточайшего наказания, то его для проформы держали некоторое время в участке. Били не очень, чтобы не портить товар, а потом за полцены сбывали работорговцам. А те выставляли его на торги вместе с партией вновь привезенных. Самым страшным для раба было попасться на торгах своему хозяину. Тут уж его лупили все: и торговец, и полиция, и законный владелец.

Все это мгновенно вспомнилось Жануарии.

Вслух же на вопрос Изауры она ответила:

– С чего начать? Во-первых, ешь сейчас хорошенько, набирайся сил!

– Ты чем-то опечалена, тетушка Жану?

– Конечно, ведь мы расстанемся, – нашлась Жануария. Ведь не расстраивать же своими страхами беглянку.

– Но зато я буду свободна! А потом я найду способ увидеться с тобой!

– Конечно, птичка моя, конечно... – поддержала ее фантазию толстуха. – А начать нужно с одежды. В этом рубище и в сандалиях ты и мили по лесу не пройдешь.

– Да, я об этом не подумала...

– Как и о том, – подхватила толстуха, – что в городе твой наряд для полицейских – лампа для мотыльков.

– Но что мне делать? Все мои платья заперты в доме.

– Я постараюсь взять вечерком самое необходимое лишь бы дон Леонсио мне не встретился.

– Спасибо тебе, добрая Жану.

– Но все равно, Изаура, в твоих платьицах не по лесу путешествовать!

– Как же быть? – огорчилась девушка.

– Не горюй, милая, я придумала! – вдруг просияла Жануария. – Ты наденешь костюм моего бедного Педро. Он тебе будет как раз впору! Пусть он на том свете порадуется, что помог тебе на этом.

– Тетушка Жану, но ведь это память для тебя.

– Твоя свобода – вот лучшая память о Педро! Эх, жаль, что ботинки тебе велики – ножищи у него, как и руки, не по росту были, – расстроилась Жануария, – а в твоих туфельках далеко не уйдешь.

– Да, на мои ноги ботинки не найти, – согласилась Изаура.

– А вот и найти! – снова воодушевилась толстуха. – Белхиор недавно хвастал, что купил новые ботинки. Прочные и легкие. Говорил – на десять лет хватит, когда наденет.

– Жану, но неудобно же у него просить новые ботинки. У него не так много радостей в жизни.

– Во-первых, ты его главная радость в жизни, так что он тебе ни в чем не откажет. А во-вторых, возьми мы его старые, не дай Бог, их узнают и ему попадет, если... – вдруг осеклась старуха.

– Что – если, – встревожилась Изаура.

– Если заметят ваши с отцом следы, – нашлась Жануария, довольная, что не огорчила девушку мыслью о возможной поимке. А чтобы еще больше отвлечь ее, поделилась с ней следующей идеей: – И раз уж ты окажешься в мужской одежде, будь мужчиной! Мы тебя пострижем, и вы с отцом будете славной парочкой. Никому и в голову не придет, что ты – девушка-беглянка.

Изауру даже позабавила эта мысль, но, подумав о своих волосах, она отказалась.

– Но, Жануария, не вечно же я буду ходить в костюме Педро. В городе мне придется надеть свои платья, и, коротко стриженная, я не только полицейских, но и всех зевак соберу, как лампа – мотыльков.

– Да, пожалуй, – согласилась толстуха, – но тогда я дам тебе шляпу Педро и под нее мы упрячем твою красоту.

На том и остановились в выборе костюма.

Вторая важная часть оснащения беглецов – провиант – даже не обсуждалась. Здесь Жануария не признавала ничьих мнений.

– Еще вам с отцом понадобятся лекарства.

– Но зачем, Жануария? Я закалилась на работе, а отец еще крепок, как кедр.

– О, Изаура, ты не знаешь, что такое дорога через лес, ночевки в чаще, река... Порежешься, простудишься, змею встретишь или какую другую тварь. Не отказывайся, у тетушки Жану от всего средства найдутся. А еще я дам вам пару фляжек с настоем: пять глотков – и целый день силы на двоих.

– Что бы я без тебя делала, тетушка! – благодарно обняла девушка толстуху.

Тут ударил колокол, извещающий об окончании обеда. Жануария осталась, чтобы убрать со столов, а Изаура поспешила к повозке, отвозящей рабов на плантацию.

Столы для рабов укрывались под навесами из пальмовых ветвей, и там жара не была очень сильной. Когда же рабы уселись на повозку, безжалостное солнце обрушилось на их головы и плечи.

«Да, – подумала Изаура, – каково-то будет нам с отцом шагать по глухим дорогам под этим солнцем». Но мысль о свободе заглушила тревогу.

На работе девушка старалась не тратить много сил, экономя их на ночную дорогу. За время пребывания на плантациях она научилась у своих товарищей всяким уловкам, чтобы не перетруждаться, но и не вызывать гнев надсмотрщиков.

То, что укрылось от полусонных взглядов надсмотрщиков, невозможно было скрыть от всевидящей Розы.

Она работала, если это можно так назвать, через ряд от Изауры и сразу заметила, что девушка хитрит. Поначалу Роза хотела шепнуть своему дружку, чтоб он огрел как следует ленивицу, но потом передумала.

«Пусть себе отдохнет немного. Тем больней ей будет извиваться в веревках ночью, когда поймают голубку», – предвкушала расправу шпионка.

Глава 47

Жануария домывала посуду, когда на бричке подъехал Белхиор.

– Жану, поесть, да побыстрее, – беззлобно прикрикнул он, вперевалку подбегая к столу для свободных работников.

– Сеньор Белхиор, прошу, обед ждет вас, – ласковей обычного пригласила его Жануария.

– Сто у тебя сегодня?

– О, для вас жаркое из баранины, молодая фасоль, немного черепахового супа.

– Отлицно, отлицно, а то мне до вецера некогда будет даже перекусить – новый сад отнимает все время.

– Как жаль, – насторожилась Жануария, – что вы так заняты. Я как раз хотела пригласить вас к себе и дать попробовать новый отвар от вашей изжоги.

– Ну, это и завтра сделать не поздно, – возразил он.

– Да, но заодно я хотела попросить вас об огромном одолжении.

– Сто такое?

– Это связано с Изаурой, сеньор Белхиор.

– Говори скорей!

– Видите ли, у нее совсем износилась одежда, и я хотела потихоньку взять ее старенькое платье в доме.

– Сто з, все, сто связано с Изаурой, вазно для меня. Поехали скорей к дому, – быстро доедая обед, велел Белхиор.

– А дона Леонсио нет сейчас там?

– Нет, он в Кампусе.

Жануария влезла на повозку, которая тут же накренилась в ее сторону.

«Тоже мне, женишок для Изауры, – подумала она, – не были б его ботиночки малы ей».

В это время Мигел искал подходящую лодку. Взять любую из стоящих возле купален Фонсеки было соблазнительно, но опасно. Они не охранялись, и сбить замок было делом минутным.

«Но, – подумал он, – если Изауру хватятся, первым делом проверят причал, и отсутствие одной из лодок подскажет путь преследователям».

Поэтому он пешком поднялся вверх по течению Параибу, чуть выше, где в просвет между зарослями на другом берегу уходил боковой проток реки.

Придется нам с Изаурой подняться сюда же, но это и хорошо. Они подойдут к причалу – лодки на месте. Решат, что мы ушли пешком по дороге, но не «догонят» вас. Мы же в это время по протоке поплывем на лодке под прикрытием зарослей. Отдохнем днем на полпути, а к завтрашнему вечеру выскочим на Параибу почти у Кампуса.

Зайдя в рыбацкую деревушку, он быстро выторговал старенькую лодчонку – не век же на ней плавать, – отвел ее в маленькую бухту и спрятал под нависшими ветвями ив на берегу. Пометив место, Мигел пошел в соседнее селение, чтобы закупить вещи и продукты, необходимые в пути...

Жануария незаметно вошла в тихий и пустой дом. В отсутствие донны Малвины жизнь в нем замерла, а сейчас, пока и дон Леонсио уехал по делам, он и вовсе казался нежилым. Войти в дом без ключей, которые хранились у Андре, было бы невозможно, если бы предусмотрительная толстуха не заказала своему мужу запасные в свое время.

Еще раз помянув его добрым словом, Жануария открыла заднюю дверь, прошла через первый этаж, поднялась на второй к комнате Изауры.

В комнате все было так, будто хозяйка только что вышла. Чистенькая, светлая, она была наполнена жизнью...

«Неужели мы никогда не посидим здесь с моей девочкой в жаркие дневные часы, когда все отдыхают? – вздохнула Жануария. – Да пускай я, старая, останусь совсем одна на фазенде, лишь бы у нее было все хорошо. Лишь бы их не поймали ночью. Мало времени уже остается!» – спохватилась добрая женщина.

Она быстро открыла шкаф, достала пару платьев, платок, легкие туфельки и изящные ботинки. Потом она дополнила экипировку мелочами из комода, которые могут понадобиться путешественнице. Последнее, что положила Жануария в плетеный дорожный короб, была иконка, которая всю жизнь стояла у изголовья постели Изауры.

Еще раз вздохнув на прощанье, она закрыла дверь, спустилась вниз и поспешила к своему жилищу, чтобы упаковать костюм Педро и дорожную аптечку.

За этим занятием ее чуть не застал Белхиор. Как бы она объяснила ему, что Изауре нравится мужская одежда?

– Ну, где твой отвар, Зануария? – спросил он с порога.

– Что, уже изжога?

– Нет, после твоего обеда не бывает. Зато на других плантациях – обязательно. Так сто, давай сюда, и поехали!

– Возьмите, дон Белхиор, пусть он вам поможет! Но не откажите мне еще в одной просьбе.

– Сто есе?

– Это также касается нашей любимой бедняжки Изауры. Платья ее я взяла, а вот с обувью – просто беда. Раньше мой Педро выручал – шил ей ботиночки, да и вам тоже, а теперь она пообносилась, а ботинок ее размера нет. Больно смотреть на ее босые, израненные ножки! – чуть не со слезами причитала толстуха.

Белхиор тоже расчувствовался. Ведь для него не было ножек дороже, чем ножки Изауры!

– О цем ты говорись? У нас с ней один размер. Я зе купил новые басмаки – отвезу ей, пусть носит и вспоминает Белхиора.

– О, Белхиор, вам просто нет цены. Как бедная девочка будет рада.

На обратном пути, после недолгого молчания, Белхиор засунул руку в свою дорожную сумку и вытащил оттуда небольшую деревянную коробочку. Он протянул ее Жануарии со словами:

– На, передай Изауре. Это оцень подойдет к ее новым басмацкам.

– Что это, господин Белхиор, украшение для нашей красавицы?

– Это не для нее, а для Мигела. Я ведь не осибся, он снова посетил нас? Открой, посмотри.

– О, да это часы? Но ведь у него есть часы.

– Нет, Зануария, это – компас. Ты не знаесь, сто это такое, но поверь, им он оцень пригодится. Особенно потому, – добавил он, – сто светится ноцью.

Жануария поверила догадливому Белхиору.

Глава 48

Все шло по плану.

В половине двенадцатого ночи Мигел уже сидел на поваленном дереве недалеко от дороги. Место он выбрал такое, чтобы его не было видно, а ворота были как на ладони.

Он предупредил Изауру, что выйти нужно бесшумно, ворота прикрыть и остановиться на дороге через пятьдесят шагов.

Теперь он видел, насколько это было предусмотрительно. Луна была полная, но частые облака делали ночь почти непроглядной.

«Как мы пойдем в лесу? – подумал Мигел. – Ведь фонарь зажигать нельзя. Придется идти короткими переходами, пока светит луна».

В один из таких просветов он увидел, как ворота бесшумно отворились и из них вышел небольшой стройный мужчина, по росту мальчик, но в шляпе.

Мигел затаился было, но фигурка прошуршала пятьдесят шагов и остановилась напротив него. Он все еще недоумевал, как вдруг до него донеслось:

 – Отец, это я, Изаура!

– Иди сюда, девочка моя, – негромко окликнул он. И когда она, сойдя с дороги, подошла на его голос, несмотря на напряженность момента, пошутил: – Или ты – мальчик мой!

– Нет, это Жануария приодела меня так. Ведь удобней в дороге, правда?

– Да, – согласился отец, – но это не устранит главную трудность. Сегодня очень темно, а фонарь зажигать нельзя – заметят.

– О, не волнуйся. У меня есть для тебя сюрприз от Белхиора.

– Он что, знает? Не проговорится?!

– Мне кажется, он умрет за меня, а не проговорится.

– Ты хвастаешь! Так что за сюрприз?

– Компас, да еще светящийся!

– Вот это подарок так подарок. Слышал я о таких, но вижу впервые. Он раскрыл компас, выбрал направление и зашагал вперед.

Изаура едва поспевала за отцом, но молчала, понимая, что время работает против них.

Так они углубились в лес, где стало совсем темно. Минут через десять отец решился зажечь фонарь, прикрывая его шляпой. Идти стало легче, но компас по-прежнему был незаменим.

Изаура шла, с трудом неся свой плетеный короб. Все-таки она была очень слаба. Отец заметил это и засомневался, не поспешили ли они с бегством. Но дороги назад не было. Ворота уже закрыты за ними, и было бы безумием стучаться в них, да еще в таком виде.

Во время короткой передышки он посмотрел с холма в сторону плантации и с ужасом увидел несколько далеких огоньков, двигающихся в их сторону.

– Изаура! Хватит рассиживаться, нужно спешить,– нервно поторопил Мигел дочь, не называя причины тревоги.

Девушка покорно встала и пошла за ним.

«Пусть преследуют, – подумал Мигел, – они, конечно, пойдут сейчас в сторону причала, а мы – по другой дороге. Хорошо, что я пошел не прямым путем, а хитро. Но почему они всполошились так рано? Случайная проверка рабов или кто-то предал? Но почему? Впрочем, неважно. Сейчас главное – скорость».

Он подождал Изауру, забрал у нее короб, и они пошли заметно быстрее.

Вдруг он увидел мелькание уже более близких огней слева от себя, на дороге, идущей к рыбачьей деревушке.

– Так, теперь у нас только один путь – вдоль реки. По– моему, они знают, куда мы идем.

Изаура, почувствовав тревогу отца, посмотрела налево и тоже увидала огни.

– Отец, что это? Нас преследуют?

– Похоже, что так, девочка. У нас только один выход – бежать к лодке напрямик. Бросаем вещи, оставляем только фонарь – и вперед!

– Подожди, я должна кое-что сделать. – Изаура скинула башмачки Белхиора, надела свои и сказала: – Я готова.

Глава 49

И они ринулись напрямик через редеющий уже лес к месту, где Мигел спрятал лодку.

Казалось, что счастье улыбнулось им. Путь впереди был свободен. Вот уже и река посверкивает в просветах между деревьями под вышедшей надолго луной. Они уже подбежали к лодке и уперлись в ее борта, пытаясь столкнуть в воду, как вдруг из-за кустов выехали двое верховых и осветили беглецов фонарями. В их колеблющихся отсветах можно было разглядеть дона Леонсио де Фонсеки и его верного пса – управляющего Андре.

Оба не скрывали торжества.

– Ну что, дон Мигел, – саркастически усмехнулся дон Леонсио. – Ваш замечательный план не удался? Да где вам тягаться со мной? Вы в Санчесе, а я здесь! Вы договариваетесь с верными помощниками, а я все знаю. Конечно, вы проиграли! Люди! Вяжите эту наглую девку!

Почувствовав угрозу своей дочке, Мигел вышел из состояния оцепенения, схватил весло и замахнулся на стоящего рядом Андре.

Но тот заметил движение и неуловимым взмахом захлестнул на ногах противника длинный бич, привезенный еще из северных штатов. Мигел упал как подкошенный. Но, видимо, у него тоже был кое-какой опыт в подобных делах. Падая, он резко подогнул ноги, бич натянулся и петлей рукоятки выдернул из седла Андре. Теперь настала его очередь мешком лететь на землю.

Но все же опыт бойца Андре был богаче. Едва коснувшись земли, он перекатился в сторону Мигела и двумя ногами сильно ударил его в голову. Тот дернулся и затих.

Изаура страшно закричала:

– Отец! Бедный отец!! Убийцы!!! – Но замолчала, так как рот ей прикрыла чья-то потная, шершавая ладонь.

– Подгоните повозку, посадите ее туда. Ноги развязать! – скомандовал Леонсио.

Последнее, что увидела из окна повозки окаменевшая от ужаса девушка, это был удаляющийся верхом Андре, за конем которого на лассо волочилось тело ее отца.

Тут дверца распахнулась и в повозку ввалился дон Леонсио. Разгоряченный погоней, успехом и видом драки, он сразу приступил к делу. Обхватив девушку за дрожащие плечи, покрывая ее потное, исцарапанное, но все равно прекрасное лицо поцелуями, он шептал:

– Все, птичка моя, вот ты и в клетке! Теперь ты навсегда моя. Я, конечно, могу тебя наказать, я должен найти всех твоих сообщников и покарать их, но скажи мне сейчас одно лишь слово, и все будут прощены. Скажи «да», стань моей сейчас же, здесь!

– Отец, мой бедный отец, – причитала девушка, – спасите его!

– Скажи «да»! – закричал Леонсио.

Но тут раздался близкий выстрел, и Изаура все поняла. Она взмахнула связанными руками и с неожиданной силой ударила ими Леонсио по лицу.

– Убийца! Вот тебе мое «да»!!!

Толстый узел оставил отпечаток на щеке негодяя. Его пыл мгновенно угас.

– Все! В подвал! К крысам!! В колодки!!! Тогда ты скажешь «да»! – завопил он.

А в это время Андре стоял перед лежащим на земле Мигелем.

– Ну что, Мигел, вот и пришел твой последний час!

Мигел лежал весь в крови и стонал.

– Теперь тебе от меня никуда не деться!

– Ты негодяй, Андре! – простонал Мигел.

Андре со всей силы ударил лежащего на земле Мигела ногой.

– Поговори мне еще! Хотя, впрочем, можешь говорить все что угодно, это тебя не спасет!

– Тебя родила не мать, а дикая волчица!

– Вполне может быть, – улыбнулся Андре и опять ударил истекающего кровью мужчину. Мигел опять застонал от боли.

– Бог все равно покарает тебя за твои преступления.

– Ему долго придется за мной гоняться. Я еще собираюсь немного пожить на этом свете. А вот ты скоро отправишься к нему.

– Ну так давай, чего же ты медлишь?!

– А зачем мне спешить? – спросил Андре и рассмеялся.

– Негодяй! – воскликнул Мигел и попытался встать.

Андре подождал, пока тот поднимется, и снова ударил его. Мигел упал на землю как подкошенный.

– Ты хотел бежать с рабыней хозяина, Мигел? Но это не входило в планы господина Леонсио. Поэтому мне придется убить тебя. А с Господом Богом я как-нибудь улажу эту проблему.

– Запомни, Андре, тебе ничто не сойдет с рук!

– Вот то же самое говорила мне и Анна.

– Так это ты убил Анну, подлец?! – воскликнул Мигел.

– Да, мне пришлось убить эту женщину. Она вздумала шантажировать господина Алмейду. Ему это очень не понравилось, и поэтому он приказал мне избавиться от нее.

Собрав последние силы, Мигел вдруг вскочил и попытался выхватить у надсмотрщика винтовку. Но Андре оказался проворнее его. Со всего размаху он ударил Мигела прикладом. Тот пошатнулся и упал.

– Не думаешь ли ты, что тебе удастся убить меня?!

Сказав это, Андре несколько раз ударил Мигела ногой. Тот потерял сознание. Тогда Андре отвязал от седла своей лошади аркан. Связав Мигела по рукам и ногам, Андре похлопал его по лицу.

– Очнись, скотина, я хочу еще немного побеседовать с тобой.

Мигел застонал и открыл глаза.

– Ну вот, так-то лучше. У нас вся ночь впереди.

– Пить! – простонал связанный Мигел.

– Ты хочешь пить? Ну ладно, я дам тебе немного воды.

Андре взял флягу, откупорил ее и вылил содержимое на лицо пленника.

– Ну что, ты утолил жажду?

Мигел молчал.

– Скажи мне, Мигел, – спросил Андре, – почему ты решил спасти эту рабыню? Ведь командор сказал тебе, что она не твоя дочь? И теперь ты лишишься жизни из-за нее.

– Такому выродку, как ты, этого все равно не понять.

– Конечно, я не могу понять тебя. Ты рискуешь жизнью ради этой совершенно посторонней тебе девчонки. Зачем? Хотя ты всегда был дураком. Ты женился на рабыне, бывшей любовнице своего хозяина. Потом ты вздумал требовать у него, чтобы он ее отпустил. Потом ты влез в долги, чтобы выкупить эту девицу, а теперь и вовсе расстанешься с жизнью ради нее.

– Лучше убей меня, Андре. Ты все равно этого не поймешь.

– Нет, я не хочу убивать тебя вот так, сразу.

– А что тебе нужно?

– Мне хочется помучить тебя немного перед смертью. Ты решил поиграть в благородство? Но я не дам тебе этого сделать. Я скажу одну вещь, после которой тебе очень захочется жить. Но будет уже поздно.

– Что ты можешь мне сказать, Андре?

Андре усмехнулся.

– Ты играешь в благородного человека, считая, что Изаура совсем не твоя дочь...

– Ну и что, что она не моя дочь. Я люблю эту девушку как своего ребенка. Да, я потерял ее когда-то, но теперь снова нашел и считаю, что она – самый родной для меня человек.

– Ты не представляешь, Мигел, как ты близок к истине.

– Что ты имеешь в виду? – спросил пленник, насторожившись.

– Дон Алмейда сказал тебе, что Изаура – его ребенок, так?

– Да...

– А теперь я скажу тебе кое-что. В ту ночь, когда я ударил Анну топором и, заколотив дверь, поджег хижину...

– Негодяй! – перебил Андре Мигел.

– Не перебивай меня. Ведь после того, что я тебе скажу, ты будешь благодарить Бога, что мы с тобой встретились. Поэтому молчи и слушай.

Мигел замолчал.

– Так вот! Когда я заколотил хижину и поджег ее, Анна была еще жива. Она стала кричать перед смертью, и ты знаешь, о чем она кричала?!

– Не мучай меня, говори! – взмолился Мигел.

– Она молила Бога о том, чтобы он прости ей ее обман!

– Какой обман?

– Анна сказала сеньору Алмейде, что Изаура его ребенок. Она соврала ему, в чем и каялась перед своей смертью.

– Не может быть, ты врешь мне! – воскликнул пленник.

– Нет, Мигел, на этот раз я не вру. Изаура – твой ребенок!

– Мой!.. Изаура – мой ребенок!.. Она моя дочь!.. – забормотал Мигел, как бы даже не веря себе. – Господи, неужели это так?! Если это правда, я благодарю тебя, Господи!

– Ха-ха! Вот видишь, я принес тебе радостную весть! – воскликнул Андре, громко рассмеявшись. Мигел услышал его смех и очнулся.

– А когда я разговаривал с Алмейдой, он уже знал об этом?

– Конечно, знал, старый ты дурак. А ты поверил ему, что она действительно его дочь, а не твоя!

– Нет, я так до конца и не верил ему, что Изаура его ребенок. Я всегда знал, что Анна никогда не полюбила бы его и не отдалась бы этому старому негодяю! – воскликнул Мигел радостно.

– Вот тут ты ошибаешься, Мигел, – перебил его Андре. – Анна все-таки отдалась ему. Он вынудил ее к этому.

– Не может быть, она никогда бы этого не сделала!

– Конечно. Но дон Алмейда пригрозил Анне, что засадит тебя за решетку, а ее продаст в самый грязный притон Рио-де-Жанейро.

– Негодяй, как он посмел?!

– Но и твоя женушка тоже поступила не совсем честно. Она солгала ему, что Изаура его дочь. Она стала шантажировать дона Алмейду, что обо всем расскажет его жене, если он не даст свидетельство об освобождении ей и Изауре. Но Анна перегнула палку. Дон Алмейда решил все намного проще – он просто нанял меня, чтобы я убрал с дороги эту самоуверенную рабыню. Но, я уверен, она очень пожалела, что вздумала тягаться со своим господином, ведь он оказался намного сильнее ее!

Сказав это, Андре громко рассмеялся.

– Негодяй! Убийца! Сначала ты убил ее, а теперь решил убить и меня. Тебе не сойдет это с рук, подлый убийца.

– Может, ты и прав, Мигел. Но теперь сила на моей стороне!

– Недолго это будет продолжаться.

– Вполне может быть. Но ты этого не увидишь, Мигел. Мне надоело с тобой возиться. К тому же уже ночь и я устал, гоняясь за вами. Давно мне пора прикончить тебя и идти спать.

Сказав это, Андре вынул кольт и выстрелил Мигелу в грудь. Бедный Мигел вскрикнул и затих. Андре подошел к нему и пнул его ногой. Но тот не шевелился.

«Вот и все, старик. Теперь ты уже не будешь мешать господину Леонсио», – сказал Андре про себя. Потом, оглядевшись и никого не заметив вокруг, он забросал тело огромной кучей хвороста и хотел поджечь, но спички постоянно гасли на ветру. Чертыхнувшись про себя, Андре вскочил на коня и поскакал в дом...

Прискакав к усадьбе, он спешился, вбежал в чулан и схватил флягу керосина. Потом опять сел на коня и поскакал обратно.

Когда он подъехал к тому месту, уже начинало светать. Поэтому Андре очень торопился. Он быстро облил керосином кучу хвороста и чиркнул спичкой. Пламя вспыхнуло и с треском стало пожирать сухие ветки. Андре посмотрел немного на огонь, но не стал ждать, пока костер догорит. Он боялся, что кто-нибудь из рабов, проснувшись раньше обычного, может увидеть костер и тогда труп Мигела найдут и его арестуют. Поэтому он быстро вскочил на коня и взмахнул хлыстом. Конь заржал и поскакал галопом, унося ездока подальше от этого страшного места.