Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 44 страниц)
Глава 100
Леонсио заперся у себя в кабинете и велел никого не принимать. Ему было о чем подумать в уединении. Опять в его жизнь вклинилась дуэль. Он вздрогнул, представив себя стоящим под наведенным пистолетом, из которого вот-вот готова вырваться смерть, сжатая в раскаленный кусочек свинца. При этом он подумал, что в тот момент, когда пуля, прорвав тонкий слой одежды, начнет входить в его живое, полное страха и вспыхнувшей боли тело, ему будет абсолютно все равно, кто и за что ее послал.
«Хорошо еще, – мрачно пошутил Леонсио, – если Алваро окажется метким стрелком. А вдруг он выстрелит неудачно и тяжело ранит меня – так что я буду долго и мучительно умирать. За что? За мою любовь к Изауре? Да стоит ли она моей жизни?»
Так думал фазендейро, привыкший легко распоряжаться чужими судьбами и жизнями, но безмерно ценящий свою.
«Нет, все-таки прав наш император, запретивший дуэли. Пускай эти взбалмошные французы и чванливые немцы друг друга из-за неосторожного или косого взгляда дырявят, а наше молодое государство не должно разбрасываться жизнями аристократов!»
Подавив возмущение, он заставил себя успокоиться и начал мучительно искать способ предотвратить дуэль. К сожалению, в отличие от своего парижского приключения, он не имел времени, чтобы предпринять нечто, исключающее встречу у воображаемого барьера.
Естественно, Алваро поскакал к своему приятелю-однокашнику, который конечно же не откажется стать его секундантом. К месту поединка они поедут вместе, и заставить Андре убить обоих было почти нереально и слишком опасно.
«Конечно, можно просто взять и уехать, избегнув смертельной опасности. Кто знает об оскорблении, нанесенном мне, и вызове на поединок? Да никто, кроме этого мерзавца Алваро и Изауры. Пусть он попробует доказать кому-то из таких же выскочек, что я уклонился от дуэли. Заявлю, что это клевета из ревности – и точка!» – ухватился за соломинку Леонсио.
Но тут в нем проснулась-таки мужская гордость:
«А Изаура? Ведь она-то не забудет о вызове. Нет, нужно что-то иное. Но что? Срочно к Мартиньо! Этот обязательно что-нибудь придумает».
Леонсио выбежал из дома, потребовал оседлать самого выносливого из своих скакунов и, настегивая его изо всех сил, помчался в Кампус. Всего полдня и ночь оставались у него в запасе.
Мартиньо встретил неожиданного гостя в халате и со стаканом вина в руке. Он давно не держал слуг, на которых не хватало содержания полицейского не у дел. Его жилище выглядело запущенным и наводило тоску не только на посетителей, но и на самого хозяина.
– О, дон Леонсио! Какая честь для меня, изгоя. Что опять случилось, кого еще вы укокошили?
– Прекратите ваши глупые шутки! Все наоборот! Воскрес Алваро и чуть не убил меня вчера – у меня до сих пор голова раскалывается!
– У меня тоже, – игриво поддержал его инспектор, еще не понимая смысла сказанного. – Как?! Алваро жив?!! И он посетил вас? Что же теперь будет?
– Что будет с вами, я не знаю, а мне предстоит дуэль.
– С Алваро? Вы что, вызвали его и решили убить таким образом?
– Вызвал он меня, и если не убил до этого, то на дуэли точно убьет.
– Я вижу, что вы растеряны и... напуганы, – осмелился заметить Мартиньо.
– Да, и не стесняюсь признать это. Мне есть что терять в этой жизни, и кажется нелепым подставлять лоб под пулю сумасшедшего.
– Но как он вышел живым из лап вашего Андре? Он что, заговоренный?
– Боюсь, что да, и поэтому мне тем более нельзя с ним стреляться. Что мне делать, посоветуйте.
– Вот-вот, когда трудно Мартиньо, ему никто не помогает, а он – так всем помоги, – бормотал инспектор, уже раздумывая, какую выгоду он может извлечь из сложившейся ситуации и как действительно помочь Фонсеки избежать дуэли. – Есть свидетели вашего столкновения?
– Да, только Изаура.
– Ну так и забудьте вы эту дуэль...
– Не могу. Думайте, Мартиньо. Я в долгу перед вами не останусь.
– Вот это другой разговор, – внезапно трезвея, произнес инспектор. – Когда вы стреляетесь?
– Завтра утром.
– Что ж, времени у нас не много... Но безвыходных положений не бывает. Вы согласны взять меня в секунданты?
– Мне все равно, кто будет ассистентом моей смерти.
– Как знать, как знать... – усмехнулся Мартиньо. – Вы согласны, – констатировал он.
– Да, но вы что, прикроете меня своей грудью?
– Нет, мой дорогой, – своей головой.
– ?!
– Все! Остальное вы узнаете по дороге.
– Куда?
– В полицию. Мы должны нанять экипаж и захватить пару моих друзей, не удаленных, как я, от дел. Они должны стать свидетелями поединка.
– Что мне толку от свидетелей моей смерти?
– А кто вам сказал, что вы умрете?
– Предчувствую, что меня убьют на дуэли.
– А кто вам сказал, что она состоится? Неужели вы думаете, что служащие полиции допустят противозаконный поединок? Они его пресекут, а участников арестуют.
– Спасибо вам за такую перспективу. Но я не хочу попадать в тюрьму.
– А кто вам сказал, что вы попадете? Дон Леонсио, вы меня опять наняли – значит, доверьтесь мне. В путь.
Глава 101
Рассветный туман над Параибу уже рассеялся, когда к поляне на ее берегу с противоположных сторон приблизились одновременно два экипажа. Из одного вышел Алваро со спутником, а из второго Леонсио, инспектор Мартиньо и маленький суетливый старичок в пенсне. Группа сошлась на середине поляны, около ствола платана, сожженного когда-то давно молнией. Четверо из мужчин в представлении не нуждались – Леонсио хорошо знал своего дальнего соседа дона Саварро, которого Алваро как приятеля по университету выбрал в секунданты. Незнаком Алваро был только старичок.
– Позвольте представить вам доктора Гомеса, которого я, как секундант Фонсеки, пригласил в качестве врача и представителя кампусского общества, чтобы он засвидетельствовал правильность проведения поединка, – официальным тоном произнес Мартиньо.
Алваро и Саварро сдержанно кивнули, выражая согласие, зато старичок оказался словоохотливым:
– Рад, рад вас видеть, господа, хоть и по нерадостному поводу. Ну да ладно, дело житейское. Вы люди молодые, горячие. Я вижу, вы не возражаете против моего присутствия, и правильно делаете. Я сейчас не практикую, возраст не позволяет, а вот в подобных делах иногда участвую. Знаете, иногда даже пустяковое ранение приводит к смерти, если не оказать вовремя помощь!
Слушатели не прервали его, и он продолжил:
– А мое участие в качестве свидетеля также необходимо, поверьте мне. Как незаинтересованное лицо, я доподлинно извещу кампусское общество о вашем, господа, достойном поведении во время поединка. – Он машинально прикоснулся к нагрудному карману, в котором хрустнула пачка банкнотов – залог его «незаинтересованности». Впрочем, этот жест можно было принять за выражение чистосердечности. – Жаль, что к нам не присоединились двое господ из земельного комитета, подсевание в экипаж в Кампусе. Но они вышли на повороте и пошли по своим делам, – добавил доктор.
– Ну что ж, господа, пора начинать, подхватил инициативу в разговоре Мартиньо. – Согласно правилам, оружие выбирает вызываемая сторона. Мой доверитель выбрал классические дуэльные пистолеты, доставшиеся ему от деда. Возражений нет?
Алваро и его друг молча переглянулись и согласно кивнули.
«Алваро в совершенстве владеет любым оружием и так ненавидит этого негодяя, что готов застрелить его и из палки, – подумал Саварро, – пусть будут эти неуклюжие пистолеты».
– Раз вы согласны, оговорим условия. Стреляться с двадцати шагов, сходиться по команде.
Все согласились. Дуэльный доктор в это время размечал площадку, суетясь и бормоча что-то под нос.
– Господа, – обратился к дуэлянтам Мартиньо, – пока вы не приступили, может, кто-либо из вас объявит обстоятельства, препятствующие поединку? Не согласны ли вы помириться?
Он говорил нарочито громко, повернувшись почему-то к лесу.
– Нет! – выкрикнул Алваро. – Я должен убить этого негодяя!
– А вы, дон Леонсио? – повернулся сыщик к Фонсеки.
– Хотя мне и нанесено смертельное оскорбление, я, учитывая, что дон Фонтес пережил потрясение в связи с покушением на него, согласен простить его.
– Прекратите, фигляр! – закричал Алваро. – Вам не за что прощать меня. Вы достойны не оскорбления, а смерти! Становитесь к барьеру!
– Ну что ж, – подытожил Мартиньо, – раз согласие не достигнуто– приступим. Дон Саварро, выбирайте, пожалуйста, пистолет, заряд и пулю.
Саварро подошел к ящику с оружием, взял один из пистолетов и зарядил его, выбрав пулю из специальной коробки. Мартиньо проделал то же самое, незаметно достав пулю из кармана. Противники разошлись по своим исходным позициям, причем Леонсио шел, опустив пистолет стволом вниз. Когда они остановились в двадцати шагах друг от друга, Гомес выкрикнул:
– Господа, вы готовы?
– Да, – ответил Алваро.
– Да, – ответил его друг.
– Да, но я против этой дуэли, – выкрикнул Леонсио.
Наступила очередь отвечать Мартиньо, и он почему-то тянул с ответом, вглядываясь в заросли на крою близкого леса. Вдруг, заметив шевеление кустов, он закричал:
– Я, выражая желание моего доверителя дона Леонсио де Фонсеки, официально заявляю протест против этого убийства!
Внезапно из кустов вышли два незнакомца и направились к участникам поединка.
– Немедленно прекратите ваше безумство, именем императора, запретившего дуэли! – закричал один из них.
– Кто вы такие, господа? – тяжело дыша от ярости, спросил Алваро, который чувствовал, что его месть не удастся.
– Инспектор полиции округа Суарес, – представился один из незнакомцев.
– Инспектор Лусия, – показал жетон другой.
– Вот те раз! Вот тебе и земельный комитет! – удивился доктор.
– А, негодяй Мартиньо, это ваши проделки! Вы опять продались этому мерзавцу, – указал стволом на Леонсио взбешенный Алваро.
Инспектор Суарес, стоявший рядом, ловким движением выбил пистолет из его руки, опасаясь, что он выстрелит в Леонсио. Тем временем второй инспектор подошел к Леонсио и обезоружил его.
– Господа, вы обвиняетесь в совершении преступления – попытке дуэли. Именем закона, вы оба арестованы, объявил дуэлянтам Лусия.
– Нет, господа, простите, – не запомнил ваших имен, – вмешался Мартиньо. – Дон Леонсио никоим образом не виноват в случившемся. Этот господин, – он указал на Алваро, – вынудил под угрозой бесчестья встать под его выстрел, который наверняка был бы смертельным. В то время как дон Фонсеки попросил меня даже не заряжать пулей его пистолет. Прошу вас убедиться в этом, а особенно вас, доктор Гомес, чтобы в кампусском обществе не возникло кривотолков.
Все трое осмотрели пистолет Леонсио, пока Мартиньо втаптывал в землю пулю меньшего, чем нужно, калибра, выпавшую ранее из пистолета.
– Да, действительно, – подтвердил изумленный доктор, – пистолет не заряжен. Какое благородство, дон Фонсеки, какая смелость! Ведь вы шли на самоубийство!
– Этот негодяй шел на свою очередную подлость и снова доказал, какой он трус! – возразил, горячась, Алваро. – Все это инсценировка, господа, в которой, к вашему стыду, и вы приняли участие! – обратился он к полицейским.
Полицейские отошли в сторону, немного посовещались и снова вернулись.
– Господа, учитывая открывшиеся обстоятельства, мы арестовываем дона Алваро де Фонтеса и его секунданта. Вы, господин де Фонсеки, и вы... как, кстати, ваше имя?..
– Мартиньо, господин инспектор.
– ...И вы, господин Мартиньо, вместе с доктором явитесь завтра в управление для дачи свидетельских показаний. А теперь мы воспользуемся вашим экипажем, чтобы доставить преступников в город, – закончил Суарес, надевая на Алваро и его друга наручники.
Глава 102
– Роза, а где господин Леонсио?
Жануария вошла в гостиную с подносом фруктов. Ей было велено отнести их хозяину. Но Леонсио нигде не было, и она решила спросить у Розы, где он.
– Он уехал? Куда? – удивилась Жануария.
– Хозяин уехал на плантации. Помчался к Изауре.
Жануария поставила фрукты на стол.
– И давно он уехал?
– Нет, минут пять назад, – ответила Роза и вышла.
Жануария посмотрела ей вслед и тихо сказала:
– Бедная девочка. Он еще и тебе спокойно жить не дает.
В последнее время Роза очень изменилась. Леонсио действительно не давал девушке жизни. Он постоянно оскорблял ее, грозился выдать замуж за Пако. А ведь Роза привыкла совсем к другому отношению. Раньше Леонсио всячески привечал ее, дарил подарки, говорил ласковые слова.
Все дело в том, что Роза любила своего хозяина. Да-да, именно любила. И это была не какая-то страсть, а действительно большое, глубокое чувство.
Но Леонсио не воспринимал Розу всерьез. Она была для него лишь временной забавой, инструментом для достижения своих плотских желаний.
Роза любым путем пыталась вызвать в своем господине ответное чувство. Она пускала в ход все виды оружия, которые только могут быть доступны женщине в подобном случае. Это были и ласки, и ревность, и нежные слова, и угрозы, и внезапный холод.
Но черствое сердце хозяина ничем нельзя было пронять. К тому же оно уже было занято другой.
И этой другой была Изаура. Изаура! Женщина, которая уже столько времени стояла на пути Розы к счастью. Это она не давала ей войти в дом на правах привилегированной служанки, это она своей красотой затмевала красоту Розы, которая, кстати, была очень красивой девушкой. Это она, Изаура, загораживала Розе путь к сердцу хозяина.
Если Роза могла смириться со всем остальным, то с этим она смириться не могла. Поэтому она решила убрать Изауру со своего пути. Решение это пришло к ней не сразу, оно назревало у Розы постепенно. И если раньше она пыталась достичь цели каким-то другим путем, то теперь поняла, что другого выхода нет. Если не станет Изауры, то исчезнут и все преграды на пути к сердцу Леонсио. Значит, Изауру нужно будет убить. Убить во что бы то ни стало.
Роза решила отравить девушку. Она даже знала, как это сделать. Изготовить яд будет делом несложным, ведь от своей бабки Роза знала множество рецептов разнообразных зелий, среди которых немалое место уделялось всевозможным ядам. Ядам, убивающим мгновенно, ядам, которые постепенно, тихо и незаметно сводили человека в могилу, ядам, которые доставляли человеку дикие, невыносимые мучения. И Роза выбрала для Изауры именно такое зелье. Ведь Изаура доставила столько мук, и Роза не хотела остаться в долгу.
Запершись у себя в комнате, она занялась изготовлением дьявольского зелья. Достав из узла под кроватью все свои препараты, Роза долго терла в ступе разные травы, семена каких-то растений. Перемешав порошки, она высыпала все в маленькую медную чашку, залила водой и пошла на кухню.
Там она поставила чашку на плиту и стала варить яд. Вдруг на кухню зашла Жануария. Сначала она не обратила внимания на Розу и занялась своими делами. Но когда содержимое чашки начало кипеть и странный, приторносладкий запах пополз по кухне, Жануария принюхалась и спросила:
– Что ты варишь, Роза?
– Я готовлю настой из трав. На прошлой неделе я наелась неспелых слив, и с тех пор у меня постоянно болит живот. Вот я и готовлю себе лекарство.
Жануария посмотрела на Розу. Та невозмутимо помешивала палочкой свое варево.
– ...Мне кажется знакомым этот запах... – задумчиво пробормотала старуха, – но я никак не могу вспомнить, где я раньше могла его слышать...
– Не знаю, – испугавшись, ответила Роза. – Может, ты ошибаешься... Все готово.
Роза сняла чашку с плиты и вышла из кухни. Жануария посмотрела в окно и вдруг увидела, как Роза воткнула палочку, которой перемешивала лекарство, в землю и стала вбивать ее туда ногой. Вбив палочку, как гвоздь, Роза огляделась по сторонам и, никого не увидев, заспешила к себе.
– Что-то плохое затевает эта чертовка, – пробормотала Жануария. – А впрочем, может, я ошибаюсь.
Придя к себе в комнату, Роза заперлась на ключ. Потом она долго рылась в своем сундучке и наконец нашла то, что искала. Это был маленький пузырек из-под какого-то лекарства. Свернув из пергамента воронку, Роза аккуратно перелила содержимое чашки в этот пузырек. Закрутив крышку, она спрятала пузырек в карман платья, завернула чашку в старую оберточную бумагу и вышла из комнаты, взяв ее с собой.
– Жануария, я пойду в лес погулять. Не волнуйся, я скоро вернусь, – сказала она старухе, заглянув в кухню.
– Хорошо, иди, – ответила та.
Выйдя за ворота, Роза быстро направилась к лесу. Там она вырыла ямку, положила туда чашку, засыпала ее землей и потом долго топталась на этом месте, чтобы утрамбовать разрытую землю...
Глава 103
Погожим солнечным утром, когда большинство обитателей фазенды еще спали, к хозяйскому двухэтажному дому подкатил дорожный экипаж, запряженный четверкой норовистых, ухоженных коней. Глупые, суетливые куры с испугом и настороженностью смотрели на огромных животных и с непонятным даже им самим упорством лезли под колеса. После того как им все-таки удавалось увернуться от тяжелых копыт, они в панике разбегались кто куда.
Читатель, наверное, уже догадался, что пассажиркой экипажа была не кто иная, как Малвина. Девушка узнала из газет о приговоре, который вынесли Мигелу присяжные, о том, что старик был обвинен в убийстве ее брата Энрике. Возмущению Малвины не было границ.
– Мигел не может быть причастен к преступлению! – негодовала она, ворвавшись в комнату своего отца. – Это какая-то фальсификация! Вынести такой несправедливый вердикт! Я уверена, что присяжные были подкуплены! Наверняка не обошлось без «помощи» Леонсио, моего муженька, он ведь способен совершить любую подлость, даже дать лживые показания! Если уж доктор Жералдо не смог защитить невиновного друга, то процесс был подстроен основательно и очень грамотно.
– Ты права, дочь моя, – дон Роберто сидел в плетеном кресле. Ноги его покрывал теплый плед. Отец Малвины с трудом пережил известие о гибели Энрике, старика чуть не хватил удар.– Здесь что-то нечисто... Мигел не способен совершить подобное зверство... Его приговорили к тюремному заключению?
– На двадцать пять лет! Он уже никогда не будет свободен, умрет на каторге гораздо раньше этого срока... А Изаура! Что будет с ней? Оставшись без отца, единственной поддержки и опоры, девушка, которой и раньше приходилось несладко, теперь лишится даже надежды на чью-либо помощь. Леонсио ни за что не захочет дать ей свободу. Я должна ей помочь! И знаю как! Отец, пожалуйста, прикажите, чтобы запрягли лошадей. Я немедленно отправляюсь на фазенду своего мужа и вырву несчастную рабыню из его рук!
Через несколько минут экипаж был готов, и Малвина, выпив на дорогу чашечку кофе, отправилась в путь.
Андре сидел на белых ступенях, ведущих на веранду, и строгал длинную палку для охоты на пираний. Завидев Малвину, которой кучер помогал сойти из экипажа на землю, он изобразил на лице приветливое выражение.
– Кто к нам пожаловал! – с поддельной радостью проговорил управляющий. – Здравствуйте, госпожа Малвина!
– Доброе утро, Андре, – холодно отвечала нежданная гостья. – Где мой муж?
Андре заметил, что женщина была настроена весьма решительно. Он хотел каким-то образом предупредить хозяина о ее прибытии, но это оказалось делом довольно-таки трудным, потому как Малвина, отстранив управляющего, поспешила в дом.
– Господин Леонсио еще не проснулся, – неуверенно сказал ей вслед Андре.
Малвина взбежала по скрипучей лестнице на второй этаж и бесцеремонно ворвалась в комнату, которую она когда-то делила со своим мужем.
Леонсио раскинулся на широкой супружеской кровати и, широко раскрыв рот, раскатисто храпел. От его невероятных гортанных рулад звенели оконные стекла.
Малвина остановилась на пороге и с презрением посмотрела на измученного страшными снами муженька. Ее поразила необычайная перемена, произошедшая с Леонсио.
«Не прошло и года с момента нашей свадьбы, а он уже не похож на того чудесного и очаровательного юношу, каким я увидела его в первый раз... – с удивлением думала Малвина. – Я ведь его любила... Так искренне, так нежно... Почему он стал таким? Или, быть может, я просто поначалу не замечала в нем жестокости, коварства, распущенности?»
– Леонсио! – громко сказала она. – Леонсио, вставай!
В комнате наконец-то воцарилась тишина – это молодой Фонсеки перестал храпеть. Он с трудом разлепил глаза и уставился на Малвину, будучи уверенным, что продолжает видеть мерзкий сон. Но через мгновение Леонсио убедился, что он уже не спит, что перед ним стоит настоящая, вполне осязаемая жена.
– Это ты?.. – Он сел на кровати и обхватил голову руками. – Ух, голова трещит...
– Ты, я вижу, не очень-то рад моему приезду. – Малвина распахнула окно. – Что ты вчера пил? Такая вонь в комнате, что не продохнуть.
– Ром я пил. Ром... – ответил Леонсио. Он до сих пор не мог поверить в чудесное пришествие женушки. – А ты зачем приехала?
– Догадайся.
– Ты вернулась ко мне? Навсегда?
Малвина прыснула, а затем захохотала.
– И не надейся, любимый. Неужели ты думаешь, что я настолько мужественная женщина, что способна терпеть тебя?
– Тогда зачем же?..– По выражению лица Леонсио нельзя было определить, какое впечатление произвели на него последние слова жены.
– Сейчас я все тебе объясню. – Малвина расположилась в кресле, приняв нарочитую, вызывающую позу. – Ты много раз обещал мне, что дашь Изауре свидетельство об освобождении.
– Опять ты за свое! – Леонсио закатил глаза. – Не успела приехать, а уже... Вот что, милая моя, если освобождение этой паршивой девчонки – единственная тема, на которую ты хочешь со мной поговорить, то уж лучше немедля убирайся вон! Ты мне уже надоела!
– Ну-ну, прошу тебя, любимый, не вызывай во мне своим тоном тягостные воспоминания о том времени, что я провела в этом доме. Давай оставим склоки и семейные скандалы. У тебя ведь много долгов? – вдруг язвительно спросила она.
– Долги? При чем здесь мои долги? – Леонсио все еще не мог отойти ото сна.
– Скоро твое имение перейдет к кредиторам, не так ли? Ты сейчас как никогда нуждаешься в деньгах?
– Я не понимаю...
– Ты все прекрасно понимаешь. Моего приданого может вполне хватить для того, чтобы расплатиться с большей частью долгов. Но по нашему брачному соглашению ты не имеешь права распоряжаться этими деньгами без моего ведома. С тех пор как я покинула твой дом, ты не получил из приданого ни одного рейса. Какая жалость! Обидно, да?
– Я не нуждаюсь в твоих жалких деньгах! – с яростью воскликнул Леонсио. – Не нуждаюсь! Я достаточно богат, чтобы...
– Не смеши меня, – перебила его Малвина. – Ты богат? Рассказывай это кому-нибудь другому, только не мне. Не надо так нервничать, успокойся, любимый.
– Не называй меня так! Я прекрасно знаю, что ты меня ненавидишь!
– Я тебя обожаю. – Малвина издевательски послала мужу воздушный поцелуй. – Отпусти Изауру. Она теперь совсем сирота... Прояви хотя бы раз в жизни великодушие...
– Получается, что ты ходатайствуешь об освобождении дочери убийцы? – Леонсио картинно вскинул руки. – Мигел же зверски расправился с твоим братом!
– Отец Изауры не мог этого сделать! Не мог! – Малвина вскочила с кресла и принялась расхаживать взад-вперед по комнате. – Его оклеветали! Произошла вопиющая несправедливость! Не смотри на меня так. Не делай из меня дурочку, Леонсио. Энрике убил кто-то другой... Тот, кому нужна была его смерть... Рано или поздно мы узнаем правду, и настоящий преступник будет пойман и наказан.
Малвина не заметила, что Леонсио вдруг как-то сжался, а лицо его побледнело. Молодой Фонсеки пришел в ужас от одной только мысли о том, что когда-нибудь за ним придут полицейские и предъявит ему обвинение в соучастии в убийстве...
– Я предлагаю тебе сделку, – Малвина опустилась на супружескую кровать рядом с мужем и обняла его за плечи. – Дай Изауре свободу, и ты получишь в свое распоряжение все мое приданое. Все до последнего рейса! Ты сможешь распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Захочешь расплатиться с долгами – расплатишься. Вздумаешь купить корону – купишь. Я тебе и слова против не скажу. Ты меня вообще больше не увидишь... Никогда. Это я тебе обещаю...
Леонсио поднял на жену недоверчивые глаза.
– Ты не шутишь? – тихо спросил он.
– Нет, я говорю совершенно серьезно. Освободи Изауру, и деньги будут твои. Не хочу торопить тебя с ответом. Подумай до завтрашнего вечера. А пока я расположусь в комнате полосой Марии. Если можно, конечно. Ты еще пока здесь хозяин.
– Зачем тебе куда-то уходить? Оставайся в этой комнате. Она же... наша.
– Нет уж, спасибо. В последнее время я полюбила одиночество. Хочу побыть наедине с собой. – Малвина подошла к двери и обернулась. – Ты что-то неважно выглядишь. Не бойся, я не заставлю тебя исполнять супружеский долг.
С этими словами она вышла из комнаты и так хлопнула дверью, что с тумбочки свалилась початая бутылка рома. Леонсио рассеянно смотрел, как по полу растекается темно-коричневая жидкость.
«Чертовски заманчивое предложение, – думал он, откусывая кончик сигары, – чертовски заманчивое... Я не сумел заполучить денежки Алваро, зато теперь рейсы сами идут ко мне в руки. Как не воспользоваться такой возможностью? Я же не сумасшедший, чтобы отказываться от целого состояния, тем более что дела мои идут из рук вон плохо... В конце концов, Изаура мне уже порядком надоела... Кто она такая, почему бы с ней не расстаться? Сколько можно терпеть от нее унижения? Еще никто и никогда не отвергал меня так, как это делала эта паршивка... Всякому терпению наступает конец... Я любил тебя, Изаура, души в тебе не чаял. Мне казалось, что ты самая прекрасная из всех девушек, живущих на земле... Что ж, я ошибался. Ты сделала мое сердце черствым, словно земляной орех... Ты посеяла в моей душе зерна равнодушия, и теперь эти ростки взошли, расцвели буйными желчными красками... Ты не нужна мне более, Изаура. Не нужна... Я дам тебе свободу... Но ты будешь помнить меня вечно... Я знаю, как заставить мучиться тебя всю оставшуюся жизнь!»
Леонсио решительно вскочил с кровати, прикурил сигару и стал быстро одеваться. Он не привык курить натощак, а потому к его горлу отвратительными горькими волнами подступила тошнота. Молодой Фонсеки со злостью швырнул сигару в открытое окно и, пытаясь найти ногой штанину, прошипел:
– Ну и поганое же утречко выдалось сегодня...
Облачившись в кожаные брюки, несвежую рубашку и натянув на ноги высокие сапоги, он поспешил к хижине старой Жануарии. В голове у него созрел коварный план, как отомстить любимой и вместе с тем ненавистной Изауре.
По пути он встретил садовника Белхиора и что-то шепнул ему на ухо, при этом приветливо похлопав карлика по плечу. От услышанного у Белхиора округлились глаза и скривился рот. Он еще долго стоял посреди дороги, потирая лысую макушку и смотря вслед удалявшемуся Леонсио.
...Старая негритянка и молодая рабыня лакомились на кухоньке отваром, приготовленным из молодых побегов бамбука, когда раздался тихий стук в дверь.
– Кто это заявился в такую рань? – Жануария удивленно вскинула свои густые черные брови.
– Это я, Леонсио! – как бы в ответ на ее вопрос послышалось с улицы.
– Принесла нелегкая... Не бойся, девочка, я не дам тебя в обиду. – Жануария тяжело вздохнула и пошла открывать. Она ожидала увидеть Леонсио разъяренным, пьяным, с хлыстом в руках и приготовилась уже было дать незваному гостю достойный отпор, но... Хозяин оказался трезв и предельно вежлив. Более того, он галантно поцеловал руку ошарашенной Жануарии и почтительно осведомился:
– Милая тетушка, я могу поговорить с Изаурой? Всего несколько минут?
– Да-да, конечно, – заикаясь, проговорила старуха. – Проходите, мой господин. Девушка завтракает.
Леонсио остановился на пороге кухни.
– Ни в коем случае не хочу отрывать вас от трапезы, моя дорогая Изаура. Но уверен, что вы обрадуетесь известию, которое я хочу вам сейчас преподнести. Я хочу даровать вам свободу. Вы скоро будете свободны, Изаура.
– И что я должна для этого сделать? – спросила девушка.
– Ровным счетом ничего. Я обещал своей покойной матери, что освобожу вас. И вот настал момент, когда я выполняю свою клятву. Сегодня вечером я подпишу свидетельство о вашем освобождении.
Жануария уже ничего не понимала. В последнее время ей не приходилось видеть господина в столь хорошем расположении духа. А тут еще он вздумал даровать девушке свободу! Уж не сон ли это? Негритянка стояла за спиной своего хозяина и еле слышно молилась.
– Думаю, вам будет необычайно тяжело оказаться одной в столь опасном и непредсказуемом мире, который нас окружает. Я выделю вам содержание, которое позволит жить безбедно, но... Боюсь я за вас. Сможете ли вы самостоятельно правильно распорядиться свободой? Вряд ли. Человек, будучи всю свою сознательную жизнь рабом, оказавшись на свободе, часто совершает ошибки... И потому я настаиваю на том, чтобы у вас был опекун. Ну а поскольку вы девушка уже достаточно взрослая, то надежной защитой от всех невзгод и лишений для вас может стать муж. Более того, я уже подобрал вам супруга.
– Муж? – Изаура с трудом могла поверить в то, что сказал Леонсио. – Какой муж?
– Вы его прекрасно знаете. Это господин Белхиор. Наш уважаемый садовник. Уверен, он будет заботиться о вас как никто иной.
– Белхиор?!! – вскричала Изаура. – Вы пришли сюда для того, чтобы жестоко шутить, издеваться надо мной?
– Ну почему же? Наоборот, я желаю вам только добра. Кстати, я уже сообщил господину Белхиору о моей воле выдать вас за него замуж. Кстати, он был удивлен не меньше вашего, но сразу же согласился. Свадьба назначена через десять дней. За это время я все подготовлю для торжественного обряда и оформлю документы о вашем освобождении. – Леонсио учтиво поклонился и пружинящей походкой покинул хижину.
– Что с ним? – прошептала Жануария, закрывая за хозяином дверь. – Как с ума сошел!
– Нет, он не лишился рассудка! – Изаура не могла сдержать слез. – Он в своем уме и прекрасно придумал, как мне отомстить. Леонсио не шутил, он понял, что я никогда не стану его наложницей, и решил избавиться от меня, но на прощанье устроить мне новое наказание. О горе мне! Господин Белхиор хороший человек, он добрый, искренний, его душа так широка! Но я не могу быть его женой! Мое сердце принадлежит другому! Уж лучше я покончу с собой, чем выйду замуж за карлика!
Девушка затряслась в рыданиях. Жануария кинулась к ней, причитая:
– Доченька моя, не отчаивайся! Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю, чтобы ты провела всю свою жизнь в мучениях.
А в это время Леонсио медленно брел по пыльной дороге, в задумчивости что-то бормоча себе под нос. Мстительное настроение в одно мгновение улетучилось, смертная тоска заполнила его сердце... Только сейчас он полностью осознал, что вскоре он потеряет любимую Изауру. Потеряет навсегда...
...Но оставим на время обитателей фазенды Фонсеки и перенесемся в Кампус, точнее в кампусскую тюрьму.
Как подобные заведения всех городов на этой земле, тюрьма города Кампуса отличалась особой мрачностью. Большое уродливое здание в самом центре города охранялось очень тщательно. На каждом углу, возле каждой лестницы в здании стоял тюремный надзиратель с винтовкой.
