Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 44 страниц)
Глава 109
Мигел лесами пробирался к хижине Жануарии. Он шел осторожно, пригибаясь и прячась за деревьями, стараясь не попасться на глаза вооруженным охранникам. Жералдо предупредил его, что Леонсио создал «оборонительный» отряд и раздал наемникам фотографии Мигела. Старик знал, что если его обнаружат, то, не раздумывая, пристрелят на месте. Мигелу повезло, никто не встретился на его пути, и вскоре после захода солнца он уже стучался в крошечное окошко лачуги, где обитали добрая негритянка и любимая дочь Изаура. Никто не отвечал. Старик постучал еще раз и вскоре услышал лязг отодвигающегося засова. Мигел с быстротой благородного оленя заскочил в дом.
– Радости Изауры не было предела.
– Отец! Милый мой отец! – Девушка бросилась родителю на шею. – Ты смог убежать из тюрьмы?
– Нет, доченька. – Мигел крепко сжимал Изауру в своих объятиях. – Меня оправдали и выпустили на свободу. И все благодаря доктору Жералдо, которому пришлось потратить на это немало сил. Как тебе жилось все это время?
– Ох, отец, если обо всем рассказывать, то целого дня не хватит.
– Настал конец твоим мучениям! Я пришел за тобой. Нас ждут в Кампусе друзья, они спрячут нас и позаботятся, чтобы мы были в безопасности.
– Отец, но я не могу покинуть Алваро! Леонсио держит его в том самом подземелье, где он когда-то истязал меня.
– Ах, Леонсио... Продолжает зверствовать, мерзавец... Ну ничего, настал момент для расплаты. Он сейчас у себя в доме? – спросил Мигел у Жануарии.
– Нет, хозяин куда-то уехал сегодня утром, – ответила толстуха.
– Прекрасно! – Мигелу в голову вдруг пришла какая-то мысль. – Это очень хорошо, что Леонсио нет на фазенде. Я воспользуюсь случаем и попробую вытащить Алваро из темницы.
– Я с тобой, отец! – воскликнула Изаура.
– Нет, доченька. Ты останешься здесь. Как только Алваро будет свободен, мы убежим. Мой друг Хесус все приготовил для побега, он ждет нас на берегу реки. Главное – не встретить в лесу охранников... Жануария, у тебя есть что-нибудь увесистое?
– Увесистое? – Старуха на минуту призадумалась. – Если только дубовая палка, которой мой покойный муж погонял овец...
– Сойдет. – Мигел нежно отстранил от себя дочь. – Не волнуйся, Изаура, я быстро обернусь. Скоро нам предстоит большое путешествие!
Жануария принесла из погребка короткую, но толстую, внушительную дубину. Мигел заткнул ее за пояс и растворился в темноте безлюдного двора.
Он прекрасно знал расположение всех комнат в хозяйском доме и представлял себе, как можно пробраться в мрачный, холодный подвал, который Леонсио приспособил под тюрьму.
На просторной веранде нес вахту надсмотрщик. За спиной здоровенного детины раскачивался карабин. Это Андре распорядился выставить по всей фазенде несколько постов. Можно было подумать, что вокруг вот уже несколько лет идет война и солдаты охраняли важные объекты.
Одно из окон на первом этаже было приоткрыто. Мигел крадучись и стараясь держаться в тени, добрался до окна, подтянулся и через мгновение оказался на хозяйской кухне. В доме было темно и тихо. Старик, неслышно ступая по скрипучему полу, вышел в гостиную, встал на колени и приподнял пушистый ковер, прикрывавший деревянный люк...
Андре вздумал лично сторожить Алваро. Он расставил по местам охранников, которые должны были проверять каждого, кто окажется в пределах фазенды, а сам спустился в подвал, захватив с собой бутылку крепкого рома. Управляющий расположился на деревянной скамье в конце длинного, с каменными сводами коридора у самой двери в тесную каморку, где томился Алваро.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как Андре занял свой пост. Он попивал ром и курил вонючие сигары под убаюкивающие звуки капающей воды и писк крыс. Сам того не заметив, Андре сомкнул глаза и провалился в глубокий пьяный сон. Но вскоре он проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Управляющий вздрогнул от неожиданности и потянулся рукой к кобуре, но было поздно. Мигел не дал Андре очнуться ото сна, со всей силы ударив его дубовой дубиной по голове.
Гнусный убийца свалился со скамьи и, словно мешок с песком, рухнул на холодный, выложенный булыжником пол. Мигел обыскал Андре, нашел длинный ключ и отпер им тяжелую железную дверь. Алваро не мог поверить своим глазам, когда увидел на пороге камеры улыбающегося Мигела. Не говоря ни слова, юноша подошел к старику и заключил его в свои объятия.
– Нам нужно поторопиться. – Мигел был счастлив, что ему удалось освободить друга. – Нельзя терять ни минуты, бежим скорее.
– Как вам удалось пробраться сюда? – удивленно спросил Алваро.
– Мне уже приходилось освобождать из этого подземелья Изауру. Так что не привыкать... Дочка ждет нас в хижине Жануарии, нам нужно забрать девочку и постараться как можно скорее выйти к берегу реки, там нас встретит Хесус с запряженными лошадьми и провизией. Но сделать это будет чрезвычайно трудно. Вы себе представить не можете, сколько вооруженных охранников снуют по фазенде.
– Поспешим же! – Алваро был настроен решительно как никогда.
Они прошли по длинному мрачному коридору и стали подниматься по деревянной лесенке, когда Андре, лежавший до того момента без чувств, пошевелился и что-то пробормотал. Мигел несколькими прыжками преодолел расстояние, отделявшее его от управляющего, выхватил из его кобуры револьвер и взвел курок.
– Что вы собираетесь делать? – встревоженно спросил Алваро.
– Пристрелить этого подонка как паршивую собаку, – гневно сказал Мигел.
– Прошу вас, не нужно. Мы же не звери и должны сохранять человеческое лицо.
– Вы правы. – Мигел с сожалением опустил руку. – Пусть себе живет... Но револьвер я прихвачу с собой, он может нам пригодиться.
Друзья выбрались из темного дома и мелкими перебежками направились к покосившейся лачуге, где их дожидались Изаура и Жануария. Добрая негритянка не отходила от двери. Она с волнением всматривалась в темноту и наконец смогла вздохнуть с облегчением, когда из-за деревьев показались силуэты Алваро и Мигела.
– Девочка моя, – радостно обратилась она к Изауре, – получилось! Они идут! Дай же я поцелую тебя на прощание! Старуха разрыдалась и прижала к себе девушку. – Береги себя. Думается, мы не скоро встретимся, но не переживай за меня, Жануария не даст себя в обиду.
– Я буду скучать по тебе, – растроганно произнесла Изаура и бросилась навстречу отцу и любимому юноше.
– Скорей бежим. – Мигел запыхался. – Прощай, Жануария. Мы еще вернемся. Вернемся, чтобы покарать жестокого Леонсио.
– Да помогут вам мои молитвы. – Негритянка утирала слезы,– Возьмите хоть маисовых лепешек на дорогу. Я только что испекла.
– Спасибо, милая Жануария, – улыбнулся Алваро. – Но через несколько часов мы будем уже в Кампусе. Не плачьте, все обойдется.
Но бедная старуха не унималась. Она горько-горько рыдала и никак не могла остановить поток слез, скатывающихся по ее щекам. Жануария долго еще стояла на пороге и смотрела вслед удалявшимся беглецам, а когда их едва различимые контуры скрылись из виду, она вернулась в хижину, встала на колени и принялась усердно молиться...
– Изаура, Мигел и Алваро быстро спускались по пологому, покрытому зарослями терновника холму. Мигел уже еле волочил ноги – сказывался его преклонный возраст, да и пребывание в тюрьме не пошло на пользу его здоровью.
– Самое главное, – тяжело дыша, проговорил он, – вспомнить то место, где я закопал сто миллионов рейсов. Я пометил тайник, воткнул в землю длинную сухую ветку. Думается, с деньгами ничего не случилось, а нам они сейчас ох как нужны.
– Все будет хорошо, – бодро отвечал Алваро. – Чувствую, что сегодня нам улыбнется удача.
– А я просто уверена, что мы спасемся. – Изауре хотелось верить, что все неприятности остались позади.
И в этот момент их окликнули. Одинокий охранник стоял на вершине холма и размахивал винтовкой.
– Остановитесь! – горланил он. – Остановитесь, иначе я буду стрелять! Кто вы такие?
– Что будем делать? – обеспокоенно обратился к своим спутникам Алваро.
– Бегите к лесу, а я пока разберусь с этим наемником. – Мигел притормозил и вытащил из кармана револьвер, отобранный у Андре. – Я вас догоню!
– Вы хотите убить его, отец? – ужаснулась Изаура.
– У нас нет другого выхода, доченька. – Старик вскинул руку и прицелился,– Иначе он перестреляет нас как котят!
– А может быть, лучше поговорить с ним? – Девушка хотела отговорить отца от свершения преступления.
– Об этом не может быть и речи! Он знает нас в лицо. Леонсио отдал приказ расправиться с Алваро, если ему вздумается бежать. – Мигел нажал на курок.
Пули просвистели над головой охранника. Он побелел от страха, бросил ружье и без оглядки побежал к хозяйскому дому, истерически крича:
– Тревога!!! Тревога!!! В меня стреляли!!! Это нападение!!!
– Какое счастье, что вы промахнулись, отец, – тихо проговорила Изаура. – Я так боялась, что вы убьете этого человека.
– Я хотел его только напугать. – Мигелу было стыдно признаться, что он попросту промахнулся. – Теперь они устроят настоящую погоню. Целый отряд будет преследовать нас. Самое главное успеть добраться до леса. Вперед!
И смельчаки, не успев перевести дух, подбадривая друг друга, продолжили бегство...
Андре выскочил на веранду хозяйского дома и чуть не сбил с ног несшего вахту наемника.
– Что ты встал, остолоп? – набросился он на юношу. —
Поднимай отряд! Чтобы через минуту все были в сборе! Ты понял? Исполняй приказание, да пошевеливайся!
– Что произошло? – осмелился спросить ошарашенный охранник, косясь на тоненькую струйку крови на разбитой голове управляющего.
– Ты еще вопросы будешь задавать?! – взбеленился Андре. – Он сбежал, ясно? Сбежал!!! Дай винтовку, мой револьвер украли, сволочи. А теперь быстро собери людей!
– Слушаюсь! – Юноша отдал честь и побежал в казарму.
Андре сел на белые ступени и щелкнул затвором. Пуля мягко легла в патронник. И в этот момент, издавая истошные вопли, во двор вбежал тот самый наемник, в которого стрелял Мигел.
– Ты что орешь, скотина? – крикнул ему Андре.
– На меня напали! Трое! Чуть не убили, чудом удалось увернуться от пуль!
– Это они! – Лицо Андре исказилось страшной гримасой. Он схватил парня за воротник и хорошенько тряхнул: – Прекрати истерику. Ты не ошибся? Их действительно трое?
– Да, двое мужчин и женщина.
– Ах так – Управляющий со злостью сплюнул кровавую слюну.
– Так, значит, и девчонка с ними... Где они?
– Там, недалеко, не доходя до ограды. Их еще можно догнать.
– Почему ты без оружия?
– Я... Я... Испугался... Бросил винтовку... Меня чуть не убили...
– Размазня! – Андре залепил трусу пощечину. – Из-за таких, как ты...
Он не договорил. Со всех сторон к дому сбегались заспанные «солдаты», и вскоре несколько десятков мужчин стояли навытяжку перед своим командиром. Андре как бывалый полководец прохаживался вдоль строя и отдавал последние распоряжения:
– Перед вами, сосунки, стоит задача – догнать трех беглецов. Как только вы их обнаружите, стреляйте. Принесите мне их головы! Спустите охотничьих псов! Сделайте все возможное, но только не дайте им уйти!
..До леса было уже рукой подать, оставалось только преодолеть широкое поле, на котором мирно паслись добродушные коровы.
Алваро помогла Изауре и Мигелу перебраться через высокую бревенчатую изгородь, отделявшую имение Леонсио де Фонсеки от всего остального мира, когда где-то вдалеке раздался громкий собачий лай. Пять коренастых доберманов, почуяв добычу, неслись со всех ног сквозь высокую, покрытую ночной росой траву.
– Нам конец! – в отчаянии вскрикнула Изаура. – Они спустили псов! Страшные животные разорвут нас на куски!
– Этого нам только не хватало. – Мигел в сердцах стукнул рукояткой револьвера по изгороди, – Что же делать? Мы пропали!
– Главное – сохранять спокойствие, – хладнокровно сказал Алваро. – Да, наше положение осложнилось. Но выход есть. Нужно идти вперед, иного пути у нас нет. Хотя... Шансов совсем немного. Нам предстоит неравная схватка. Милая моя Изаура, я не могу более подвергать тебя опасности. Ты должна остаться. Господин Мигел, есть ли где-нибудь поблизости место, где девушка могла бы спрятаться, чтобы ее не нашли?
– Какое место? – Мигел запаниковал. – Кругом только поля да холмы! Нет, я вспомнил! Доченька, видишь вон то высокое обгоревшее дерево? Под ним когда-то стоял наш дом... В этом старом кедре есть дупло, в котором ты можешь поместиться!
– О чем вы говорите?! – Изаура вцепилась в руку Алваро. – Чтобы я оставила вас? Бросила как последняя предательница? Никогда, слышите? Никогда! Лучше уж я приму смерть вместе с вами!
– Я прошу тебя. – Алваро крепко прижал к себе возлюбленную. – Ты должна спастись. За нас не беспокойся, мы успеем добраться до леса прежде, чем нас догонят. В лесу они нас не найдут... Ты не сможешь бежать быстро, молю тебя, не упрямься. Во имя наших будущих детей поклянись, что ты сейчас не пойдешь с нами, что спрячешься в дупле старого дерева. Я вернусь, обязательно вернусь. Ничего не бойся. Завтра утром, когда страсти улягутся, возвращайся к Жануарии. Тебе ничего не грозит, это на нас с Мигелем Леонсио держит зло...
– Хорошо. – У Изауры перехватило дыхание, к горлу подкатил комок. – Я... Я сделаю все, о чем вы просите... Я... Боже, за что ты обрек нас на такие мучения?
Собачий лай становился все громче и громче.
– Не теряй времени, беги. Псы погонятся за нами. – Алваро легко перепрыгнул через ограду. – Беги же, ну!
Изаура не помнила, как она добралась до старого обгоревшего кедра. Слезы застилали ей глаза, колючий терновник царапал нежную кожу. Девушка задыхалась от отчаяния и безысходности. Наконец из ее груди вырвался пронзительный, жалобный крик Изаура прижалась к дереву, под которым когда-то сгорела ее мать, и затряслась в рыданиях.
Она не видела, как по полю, клацая зубами и распугивая коров, неслись доберманы, как они уже почти нагнали беглецов, как Мигел выхватил револьвер и выстрелил в вожака стаи, после чего пес заскулил и бешено закрутился на месте, а остальные собаки остановились как вкопанные и с испугом наблюдали за предсмертными судорогами их предводителя...
Вдруг молния озарила холмы, прогремел гром, и началась гроза. Нескончаемый поток воды обрушился с мрачного, хмурого неба.
Девушка, цепляясь за толстую шершавую кору, стала взбираться на дерево. Несколько раз руки ее срывались, она падала на влажную землю, но снова поднималась и продолжала карабкаться. И вскоре ее старания увенчались успехом.
В дупле оказалось сухо и уютно. Изаура свернулась калачиком и закрыла глаза. Сильный ветер раскачивал дерево, заставляя его пронзительно скрипеть.
Девушку бил озноб, она промокла насквозь, ее зубы выстукивали мелкую дробь. А гроза все усиливалась. И все же сквозь плотную водяную пелену можно было разглядеть десятки крошечных огоньков – это наемники, прикрывая плащами керосиновые фонари, медленно шли по направлению к лесу.
Только сейчас Изаура поняла, что ее отец и Алваро были спасены. При всем желании охотники не могли догнать смельчаков. Дождь начался как нельзя кстати, широкое поле мгновенно превратилось в болото. Преследователи увязали в мутной жиже, падали, с трудом поднимались и снова падали. Сердце Изауры сжималось от одной только мысли о том, что все могло сложиться иначе, что грозы могло бы и не быть. Тогда уж разъяренные вооруженные люди без труда поймали бы беглецов и расправились с ними... Девушка благодарила Всевышнего за то, что он не оставил любимых к ею людей в беде, не дал им погибнуть...
Андре послал гонца в имение Хорхе Менендеса и приказал, чтобы он сообщил Леонсио о том, что Алваро и Изауре, несмотря на все принятые меры предосторожности, удалось бежать. Меньше чем через час разъяренный молодой Фонсеки прискакал в свои владения. Он обрушился на Андре и подчиненных ему людей, избил их хлыстом, но, осознав, что словами делу не поможешь и что еще не все для него было потеряно, облачился в плащ, натянул высокие непромокаемые сапоги и, взяв ружье, доставшееся ему от отца, бросился догонять поисковый отряд. Вместе с ним отправился в путь и Андре. Он не отнимал руку от разбитой головы и осыпал беглецов проклятиями.
А Изаура не покидала своего убежища. Она прилегла на кучу жухлой травы. Видимо, когда-то грифы высиживали в дупле своих птенцов. Они-то и принесли сюда стебельки, чтобы детенышам было мягче.
Вдруг ее рука нащупала что-то твердое. Изаура разворошила траву и извлекла из нее маленькую деревянную шкатулку, на дне которой покоился, сложенный вчетверо, листок бумаги. Девушка машинально развернула его. В это мгновение ударил гром, и молния озарила начертанные крупными буквами три слова – «Свидетельство об освобождении». Бедная рабыня затряслась всем телом. При ярких вспышках молний напряженный взор Изауры вырывал отдельные строки, и ей становился понятен жизненно важный смысл написанного. Она держала в своих руках не что иное, как составленный покойным командором Алмейдой де Фонсеки документ, в котором он даровал своей рабыне Анне и ее дочери Изауре свободу...
«Так вот где хранилась все эти долгие годы воля моего бывшего хозяина... – думала Изаура, отрешенно смотря на успевший намокнуть бумажный лист. – Вот где моя несчастная мать спрятала самое дорогое, что у нее было... Она не успела открыть любимому мужу свой тайник... Не успела... А сколько усилий мы приложили, чтобы найти это свидетельство. И никто даже не догадался заглянуть в это дупло... Но что же мне теперь делать? Ведь если Леонсио только узнает об этом документе, он порвет его на мелкие кусочки, сожжет в камине... Нет, ни в коем случае нельзя ему показывать бумагу. Дождусь возвращения Алваро, а там видно будет».
Изаура положила лист обратно в шкатулку, зарыла ее в жухлую траву и только тут отчетливо услышала громкий собачий лай. Она осторожно выглянула из дупла и пришла в ужас от увиденного. Огромный доберман опирался передними лапами на обгоревшее дерево и, задрав вверх свою бычью голову, хрипато завывал. Но не это было самое страшное. Десятки желтых тусклых огоньков окружали кедр. Преданный пес привел отряд к пристанищу бедной рабыни. Испачканный грязью с ног до головы Леонсио устало смотрел на испуганную Изауру. Рядом с хозяином, вскинув винтовку, стоял Андре.
– Здравствуй, детка. – Молодой Фонсеки глумливо улыбнулся. – Сейчас не время сидеть на деревьях, пойдем домой. Твоему отцу и Алваро повезло... Можешь радоваться, им удалось бежать... Слезай, девочка моя. К завтрашнему вечеру тебя необходимо привести в порядок Я продал тебя, Изаура. Продал... Когда-нибудь ты поймешь, что я не самый плохой и жестокий хозяин на свете...
Его последние слова потонули в мощном раскате грома, похожем на взрыв пушечного снаряда.
В имении дона Леонсио де Фонсеки действительно шла настоящая война. Не на жизнь, а на смерть...
Глава 110
Дон Леонсио сидел у себя в кабинете и подводил итоги событий последних дней. Так шахматист, сыгравший труднейшую партию с сильным противником, независимо от ее результата еще и еще раз переставляет фигуры, восстанавливая отдельные эпизоды, и представляет возможные варианты, упущенные в пылу сражения.
Наконец-то он чувствовал себя настоящим хозяином жизни. Он встал и подошел к зеркалу в углу кабинета. Оно отразило молодого, стройного мужчину. Лицо с правильными, немного резкими чертами лица украшали глаза, глядевшие твердо и властно, тонкие усики, готовые дрогнуть в улыбке, которая обнажила белые ровные зубы. Эта же улыбка чуть углубила две складки, опускающиеся от хищно напряженных ноздрей тонкого носа. Настоящий бразильеро! Мужчина в расцвете молодости!
«Жаль Малвину, – подумал он. – В наши лучшие дни она так любила вставать рядом со мной перед зеркалом, сравнивая нас».
Он отошел к столу и поднес к свету портрет покойной жены.
– Малвина, Малвина, – обратился он к нему. – Как мало в нашей короткой совместной жизни мог я дать тебе любви и ласки. Все, что должно было выпасть на твою долю, досталось Изауре и проклятой Розе. И что за судьба! Одну из них ты спасла ценой своей жизни, которую погубила другая.
Он вздохнул, отложив портрет, и подошел к окну. Отсюда, со второго этажа дома, хорошо были видны деревья близкого сада, гладкая поверхность реки, перерезанная ниткой парома, и ровные линии кофейных плантаций на противоположном берегу. Посмотрев на паром, Леонсио вспомнил о своей давней мечте, на воплощение которой вечно не хватало денег, – постройке собственного моста через реку. Этот проект быстро бы окупился за счет платы с проезжающих – их с освоением дальних земель становится все больше.
– Нет худа без добра, – пришла вдруг в голову Леонсио циничная мысль, – теперь, с гибелью жены, я действительно стал полновластным хозяином своей жизни. Фазенда моя. Все ее капиталы – мои. Теперь мне не нужно выпрашивать денег, отчитываться в их расходовании. Эх, жаль, что не удалось побольше урвать с этого Менендеса за Изауру. Наличные мне сейчас не помешали бы.
Когда в его мозгу вспыхнуло имя Изауры, весь ход мыслей Леонсио резко изменился. Снова он почувствовал, как неведомая властная сила отодвинула куда-то фазенду, деньги, смерть жены и заслонила все это маленькой стройной фигуркой девушки с глазами, полными боли и ненависти.
«До каких же пор она будет владеть моей больной душой? – подумал Леонсио. – Что за непобедимая страсть заставляет меня идти на унижения и преступления. И почему я не могу просто использовать грубую силу, чтоб добиться своего и избавиться от наваждения. Нет, мне почему-то нужны покорность и любовь!»
Он вспомнил недавние события, и его кулаки сжались от злости. Опять этот неугомонный Алваро на свободе. Вот уж кого тоже захватила страсть к девушке. И тюрьма, и смертельная опасность – все ему нипочем! Снова и снова он стремится сюда к Изауре, как мотылек к горящей лампе.
«Ну, ничего, – злорадно подумал Леонсио. – Если не удалось опалить его крылышки, можно прервать эти полеты по-иному – погасить лампу!»
Он представил себе огорчение соперника, узнавшего, что девушка законно принадлежит новому хозяину, которого нельзя уличить ни в каких низменных побуждениях при ее покупке.
«Уж я-то знаю, что этому Менендесу и со своей женой не управиться толком, не то что с дикой, необъезженной рабыней, – злорадно подумал он. – Иному бы я и не отдал ее – зачем мне новый соперник. А так – поработает она у него в доме, а там, глядишь, я разбогатею и выкуплю ее назад, когда все страсти улягутся».
Он, радуясь правильности принятого решения, позволил себе еще одну рюмку. Но тут его мысли снова изменили свой ход, и он представил себе, что может произойти, если страсти все же не улягутся.
«А что, если этот Алваро не успокоится и будет по-прежнему домогаться Изауры? Ведь если он сумел каким-то образом, с помощью своего доктора Жералдо, доказать незаконность моего владения ею, то незаконной окажется и моя сделка со скрягой Менендесом. Угрозой туг – только завещание моей матушки, за которым он лез сюда. Но где же оно?»
Леонсио стал вспоминать донну Марию. Его черствое сердце не дрогнуло при мысли о ней. Нет, он пытался восстановить в памяти ее привычки, поступки в тех или иных ситуациях, чтобы понять, действительно ли она могла завещать свободу своей подопечной, и если да, то куда спрятано это завещание.
«Да, могла,– подумал Леонсио.– Ведь, несмотря на все мои попытки разочаровать ее в Изауре, у нее до последнего дня сохранилось к той теплое чувство. Да и смерть матери была неслучайной, именно ее сострадательность к рабам послужила причиной рокового приступа, – вспомнил он день гибели Педро.– Попробовать допросить старую Жануарию еще раз? Нет, пожалуй, бесполезно. Жаль, нет чертовки Розы, мы бы с ней в четыре руки все здесь перерыли и нашли».
Снова вернувшись к воспоминаниям о матери, он вдруг мысленно увидел картину из своего детства, когда она показывала ему реликвию ее семьи – орден отца. Помнится, он тогда хотел заметить, где она хранит это любопытное сокровище, и проследил за матерью. Но ему не удалось это. Когда она скрылась в своей комнате, он приоткрыл дверь и увидел только, что мать зашла за ширму у кровати с сундучком в руках, а вышла – без него. Сколько он потом ни рылся в небольшом шкафчике за ширмой – так ничего и не нашел. Это забылось за другими событиями детства и вдруг сейчас живо всплыло в его памяти.
«Так, а что же там еще есть, за этой ширмой?»
Дело в том, что он ничего не менял в комнате матери, не столько чтоб сохранить ее обстановку, сколько из-за ненадобности этой небольшой, светлой спаленки. Он вскочил и направился туда, чувствуя, что разгадка ее тайника по– сильна для его взрослого теперь ума.
Все в комнате было почти таким, как тогда в детстве. И кровать, и ширма, и шкафчик за ней, и небольшая картина на стене, изображающая сюжет из Библии.
«Картина?.. Картина! – понял Леонсио. – Вот где может быть тайник!»
Действительно, ведь в последнее время стало модным прятать за картинами даже сейфы. Он подошел к картине и снял ее со стены. За ней и вправду оказалась дверца, прикрывающая нишу в стене. Замок, ключа от которого он в нетерпении не стал искать, легко поддался нажиму карманного ножа. За дверцей оказалось углубление, в котором на пачке бумаг Леонсио увидел заветный сундучок из детства. Перенеся его на кровать, он судорожно начал перебирать бумаги.
Прежде всего ему в руки попались закладные, украшенные витиеватой подписью отца. Опытный взгляд фазендейро мгновенно определил, что в этих бумажках все, чем он сейчас владеет.
Так вот что спасло нас в свое время от краха! Короткая записка от полковника Фонтеса с перечнем лиц, уступивших закладные, окончательно разъяснила Леонсио, кому он должен быть благодарным сегодня!
«Проклятые Фонтесы! – «поблагодарил» он. – Никуда от них не денешься».
Под пачкой закладных хранились письма от ближайших подруг матери, потом акварельный портрет какого-то юноши.
«О мама, и у тебя были сердечные тайны!» – подумал Леонсио, отбрасывая все это на кровать.
– Вот оно, наконец-то! – воскликнул он, вытаскивая конверт с надписью «Завещание».
Он судорожно надорвал конверт, и его нетерпеливый взор заметался по строкам, написанным знакомым почерком.
«Я, Мария де Фонсеки, находясь... в случае моей смерти... все движимое и недвижимое... пополам между моим сыном Леонсио де Фонсеки и его супругой Малвиной...»
– Ого, чего я избежал! – поразился он.
«...рабов передать во владение упомянутой Малвине де Фонсеки за исключением Изауры, дочери управляющего Мигела Риверы, супругов Жануарии и Педро Трабахо, которым выдать свидетельства об освобождении, датированные днем моей смерти.
Все пункты данного завещания являются неоспоримо взаимосвязанными. При невыполнении любого из них все мое имущество завещается католической церкви».
«Да, моя матушка все предусмотрела... кроме одного, что это завещание останется недействительным, если я захочу. Ведь оно в моих руках, а второй экземпляр – вот он, тут же. До нотариуса завещание так и не дошло».
Этот радостный факт он отметил у себя в кабинете доброй порцией коньяка с сигарой.
Затем он раскрыл небольшую, но объемистую тетрадь в крокодиловой коже с золотыми замками. Это оказался дневник донны Марии, в котором она коротко, но точно описывала все важные события своей жизни. Из него сын узнал горестную повесть матери, лишенной счастья в супружестве, огорченной сыновней холодностью и жестокостью. Были там и строки об Изауре, которая, как становилось ясно, была единственным светом в окошке для Марии де Фонсеки.
Когда Леонсио дошел до описания посягательств его отца на честь Изауры, его кулаки невольно сжались, но потом он горько рассмеялся над своей вспышкой бессмысленной ревности.
«Ах, Изаура, да ты просто проклятие рода де Фонсеки! Но и папочка хорош! Оказывается, моя страсть к рабыне – единственное, что досталось мне от него в наследство. И этим богатством я все еще не могу распорядиться. Но я должен добиться ее во что бы то ни стало!»
Тут он представил себе, что случится, если это завещание попадет к кому-нибудь в руки. Особенно этому сумасшедшему Алваро.
«Ведь он под угрозой лишить меня всего с помощью своего законника доктора Жералдо добьется освобождения Изауры. Даже несмотря на то, что она уже будет перепродана Менендесу. Сделку признают незаконной – и прощай, моя любовь. Нет, это завещание– бомба, которая может взорваться в неосторожных руках. Нужно его уничтожить, и немедленно».
Он собрал все содержимое тайника и спустился вниз, в свой кабинет, где разжег камин. Первым в огонь полетело завещание.
– Вот и сгорела твоя свобода, Изаура! Вот и сгорели твои надежды, Алваро! – приговаривал Леонсио, отправляя в безжалостное пламя листок за листком.
Потом в камин отправился дневник матери: незачем кому-то знать наши семейные тайны. Взвесив на ладони тоненькую пачку писем, он переложил их на портрет юноши и все это положил на пылающие поленья, сам не зная зачем.
Через несколько минут из всего, что хранила от чужих глаз бедная донна Мария, остался лишь один боевой орден отца.
«Все-таки это гордость семьи!» – решил Леонсио.
После этого он спокойно улегся спать, готовясь к завтрашней встрече с Менендесом – покупателем Изауры.
