Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 44 страниц)

Глава 61

На следующий после знакомства с Алваро день Изаура не находила себе места. Новое чувство заставило ее с тоской и смятением взглянуть на безнадежное и жалкое положение, в котором она оказалась. Осознавая пропасть, отделяющую ее от Алваро, она прекрасно понимала: у нее нет ни малейшей надежды, способной питать ее трагическую страсть, скорбную любовь следует навеки похоронить в самых сокровенных глубинах сердца.

«Будь что будет, – думала она. – Может быть, мы больше никогда не встретимся. Может быть, он и не следил за мной, а просто пил кофе и читал газету, сидя под моим окном за столиком в кафе. Нет, следил! Иначе как объяснить, что он оказался на улице во время проливного дождя? Хорошо еще отец не сильно ругался, что я ушла из дома... Какой же у меня замечательный отец! Как он понимает меня! А вот я всегда ли его понимаю? Интересно, придет ли Алваро меня навестить? Как хочется увидеть его!»

Изаура не вставала с постели. Нога еще сильно болела, хотя опухоль спала. Мигел ухаживал за дочерью, заботился о ней, сам приготовил завтрак и принес Изауре кофе в постель. Девушка с благодарностью принимала заботу отца, но в душе ей было немного стыдно за то, что она заставила отца волноваться.

В полдень раздался звон колокольчика. Мигел открыл дверь. На пороге стоял улыбающийся Алваро. В руках он держал большую корзину с фруктами и пышный, благоухающий букет цветов.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он. – Как самочувствие больной?

– Я рад, что вы пришли, – честно признался Мигел. – Мне Элвира все уши про вас прожужжала... Проходите, дочка у себя в комнате.

Изауре захотелось кричать от счастья, когда она увидела перед собой Алваро. Все-таки никогда прежде она не встречала столь красивого и обаятельного мужчину. От него исходил какой-то необычайный добрый свет. Алваро выглядел восхитительно в новом белоснежном костюме, который он приобрел этим утром специально для того, чтобы предстать в нем перед своей возлюбленной.

Изаура сумела сдержать вспыхнувшую радость, она приподнялась на кровати и тихонько произнесла:

– Здравствуйте, господин Алваро.

– Добрый день, Элвира.– Юноша протянул ей цветы. – Вам легче?

– Да, спасибо. Нога уже почти не болит... вы правы, ничего серьезного нет. Ах, какие цветы! Как раз такие росли в саду на фазен... – Изаура поняла, что может сболтнуть лишнее. – Это мои любимые цветы.

– Элвира, я признаюсь вам... – Алваро не мог подобрать подходящие слова. – Я рад, что вновь вижу вас.„ Что вы поправляетесь...

– Я тоже... ждала вас... Вчера я... Даже не знаю... Спасибо вам... – Изаура замолчала. Молчал и Алваро. Молодым людям не нужны были слова, им достаточно было только глаз, которыми они могли выразить все свои чувства.

В этот самый момент в комнату вошел Мигел. На нем был кухонный фартук

– Обед уже почти готов, – весело сказал он. – Господин Алваро, вы отобедаете с нами? Быть может, готовлю я из рук вон плохо, но что же делать?

Алваро не заставил хозяев долго себя упрашивать и согласился. Он помог Изауре спуститься в прохладный, увитый зеленой листвой патио. Изауре было необыкновенно приятно опираться на широкое, мускулистое плечо Алваро, и она старалась идти как можно медленней, чтобы продлить волнующую близость с любимым.

Алваро усадил Изауру в плетеное кресло, а сам сел напротив. На столе уже стояли аппетитные кушанья. Мигел постарался на славу. Он использовал все находящиеся в доме продукты, сварил суп из черепахи, зажарил божественно вкусную форель. С утра он сбегал в лавку и купил бутылочку ароматного белого вина.

Алваро почти не притронулся к еде. Не оттого, что было невкусно, просто он не мог отвести глаз от Изауры.

«Какое прелестное создание, – думал он. – Неужели я встретил ту, с кем смогу разделить свою жизнь?»

Завязался веселый, непринужденный разговор. Молодые сразу же без особого труда нашли общий язык и совершенно не чувствовали себя смущенными. Создавалось впечатление, что они знали друг друга несколько лет. Оказалось, что Алваро души не чает в животных, особенно в собаках и лошадях, а Изауре всегда нравились люди, которые хорошо относились к зверям.

Мигел умиленно смотрел на беззаботно болтающих Алваро и Изауру. Он решил не стеснять их своим присутствием и, сославшись на то, что ему надо намолоть немного кофе, удалился в дом.

Алваро рассказал Изауре смешную историю. Девушка засмеялась и, опершись на локти, наклонилась к юноше.

– Почему вы оказались на улице во время дождя? – лукаво спросила она. – Вы следили за мной?

– Да, – неожиданно для самого себя признался Алваро. – Я увидел вас тогда, в церкви... И уже не мог забыть ни на минуту.

– Я тоже помню... В церкви... – Густой румянец залил ее щеки.

С тех пор не проходило дня, чтобы Алваро не приходил в дом Мигела и Изауры. Девушка не могла дождаться того момента, когда раздастся звон колокольчика и из-за двери послышится приятный, ласковый голос. Алваро всегда приносил цветы, а часто еще и что-нибудь вкусное. Молодые допоздна сидели в маленьком дворике и вели задушевные беседы. Но Алваро ни разу не поинтересовался у Изауры, почему они с отцом ведут затворнический образ жизни, откуда они приехали. Он был человеком тактичным, вежливым и считал, что девушка, если захочет, сама расскажет ему об этом.

Мигел нисколько не возражал против частого присутствия Алваро в его доме. Напротив, он даже прикипел душой к этому честному и отзывчивому юноше. Алваро часто помогал ему по дому, несколько раз предлагал деньги, видя, что Мигел и Изаура ведут жалкое существование, но старик из гордости не брал.

Мигел часто запирался в своей комнате и размышлял о будущем своей дочери.

«Изаура уже совсем взрослая, – думал он. – Стала настоящей красавицей. Но что-то будет с ней дальше? Как сложится ее судьба? Смогу ли я защитить ее от Леонсио? Я чувствую, что Алваро порядочный молодой человек, а не какой-нибудь жалкий мерзавец. Но как он будет относиться к Изауре, когда узнает всю правду о ней?»

Однажды Алваро поведал Изауре о том, что один его хороший знакомый устраивает светский раут.

– Я бы очень хотел, Элвира, чтобы вы... составили мне компанию. Не отказывайтесь. Я знаю, что вы не очень любите общество, но я обещаю, что вам там понравится.

Изаура долго отказывалась, но Алваро так настойчиво упрашивал ее, что она в конце концов сдалась и была вынуждена согласиться. Но ее тотчас же поглотили горестные угрызения совести. Ей стало стыдно за то, что она все еще не рассказала Алваро о том, что она всего-навсего рабыня. Но не отвернется ли он от нее, не заклеймит ли позором, когда узнает правду? Этого она не знала.

Вечером того же дня она решительно заявила Мигелу:

– Отец, я хочу рассказать этому молодому человеку, кто я на самом деле. Он пригласил меня на светский прием, и с моей стороны будет нечестно, если...

– Да никогда! Ты обезумела, дочка, – прервал ее старик. – Изаура, неужели ты хочешь, чтобы тебя заковали в железо и отправили в нашу провинцию к хозяину, а потом чтобы я своими глазами увидел, как ты гибнешь в мучениях, растерзанная этим чудовищем Леонсио? Пока кровь течет в моих жилах, пока остается хоть малейшая надежда, я все сделаю, чтобы спасти тебя.

– Но господин Алваро так внимателен к нам, он благороден и добр. Может быть, узнав, кто я на самом деле и какие ужасные обстоятельства вынуждают нас скрываться под чужими именами, он захочет и сможет помочь нам, избавить или скрыть от преследования.

– Но кто поручится за него? Скорее всего, он станет презирать тебя, едва узнает, что ты беглая рабыня, а то еще первым пойдет в полицию, чтобы выдать тебя в отместку за обман. Опасность грозит нам со всех сторон, и придется скрывать правду ото всех, в том числе и от него. Если кто-то раскроет нашу тайну, мы пропали.

Изаура не ответила. Горькие, мучительные мысли одолевали девушку.

Глава 62

– Пако, немедленно разыщи мне Андре!

Леонсио был бледен. От страха у него тряслись руки. Ведь если Мартиньо начнет копаться в этом деле, то тюрьмы Леонсио не избежать, а это никак не входило в его планы.

– Но ведь господин управляющий уехал в лес вместе с охотниками за рабами. Вы же сами приказали, – прервал его мысли раб, – как я смогу его отыскать?

– Возьми коня и скачи в лес! И если Андре не будет здесь через три часа, я с тебя шкуру спущу!

Пако убежал, а Леонсио поднялся к себе в кабинет. Чтобы немного успокоиться, он достал из шкафчику бутылку рому, налил полную рюмку и залпом выпил. Потом сразу налил вторую...

Когда Андре, запыхавшись, вбежал в кабинет, бутылка была уже пуста.

– Что случилось, хозяин?!

– Что случилось?! Случилось то, чего я боялся больше всего! – произнес Леонсио заплетающимся языком.

– Я вас не понимаю, – спокойно произнес Андре, хотя был испуган еще больше.

– Ты не понимаешь! Он меня не понимает! Ха-ха! – Леонсио засмеялся.

Андре стоял, переминаясь с ноги на ногу, и ждал, пока хозяин успокоится и все объяснит. Наконец Леонсио перестал смеяться.

– Ты знаешь, что сегодня у меня был следователь Мартиньо? Он показал мне одну забавную вещицу, которую ты не смог заметить при столь тщательном, как ты утверждаешь, осмотре того места.

Андре был бледен.

– Что за вещица?

– Это одна маленькая улика, которая отправит нас с тобой па каторгу! Эго колесико от шпоры Энрике!

– Но откуда он знает, что это колесико именно от его шпоры? – спросил Андре с надеждой.

– Откуда он знает?! Шпору ковал кузнец этого негодяя. Он поставил на ней клеймо. Теперь мы с тобой отправимся на каторгу. Ха-ха, я буду каторжным фазендейро, а ты каторжным управляющим.

Пока Леонсио вел пьяные разглагольствования по поводу каторги, Андре лихорадочно пытался сообразить, как ему поступить теперь. Сотни вариантов перебрал он в своей голове.

– Хозяин, – наконец спросил он, – а что, если отправить его вслед за Энрике?

– Ты что?! – встрепенулся Леонсио.– Если с Мартиньо что-нибудь случится, все сразу догадаются. Ведь он ведет дело, по которому я – один из подозреваемых.

– Да, это не подходит... А вы не пробовали подкупить его?

Леонсио задумался.

– А что?! Можно попробовать. Завтра я поеду в Кампус и обо всем с ним поговорю. Может, мне удастся всучить ему деньги, чтоб он отвязался от меня.

– А если он не возьмет денег, сеньор Леонсио, то я подстрою ему что-нибудь вроде падения с лошади или пьяной драки.

– Там посмотрим! – сказал Леонсио.

Андре ушел.

На следующее утро Леонсио собирался в Кампус. Всю ночь он придумывал, как лучше отвязаться от Мартиньо. Сегодня у Леонсио жутко болела голова после выпитого вчера рома. К тому же было довольно жарко, экипаж трясло, и это вконец разозлило молодого Фонсеки. Поэтому в город он приехал в ужасном расположении духа.

Зайдя в полицейский участок, он поинтересовался, как идет расследование по делу Изауры. Ему не ответили ничего вразумительного. Тогда он, как бы между прочим, спросил, что слышно об Энрике и где сейчас Мартиньо. Про Энрике тоже ничего не было известно, а Мартиньо, сказали ему, в это время суток можно найти в кабаке напротив участка.

Полученные сведения несколько ободрили Леонсио. Раз про Энрике не известно ничего нового, значит, Мартиньо еще ничего не успел доложить начальству. А поскольку он любил захаживать в кабак, это тоже о многом говорило. Поэтому Леонсио поспешил на поиски полицейского.

Мартиньо сидел за стойкой бара и допивал бокал вина, когда к нему подошел Леонсио.

– A-а, здравствуйте, сеньор Фонсеки, – весело заулыбавшись, приветствовал его сыщик, – рад видеть вас в Кампусе.

– Здравствуйте, Мартиньо, – ответил тот.

– Угостить вас вином? – спросил Мартиньо.– Или нет, лучше вы меня угостите.

– С удовольствием, только давайте пересядем за отдельный столик, – улыбнувшись, сказал Леонсио и заказал бутылку вина.

Мужчины пересели за отдельный столик. Когда принесли вино, Леонсио наполнил бокалы и они чокнулись.

– Как идет расследование? – спросил Леонсио, отпив глоток.

Мартиньо хитро посмотрел на собеседника.

– Эго, сеньор Фонсеки, следственная тайна... А почему это так вас интересует?

– Ну... ведь Энрике – брат моей жены...

– Да, он ее брат. И еще вы главный подозреваемый по этому делу, правда?.. – спросил сыщик и захихикал.

– Да, это так… – кивнув, сказал Леонсио, – но ведь не могут меня упрятать в тюрьму из-за какого-то колесика от шпоры?

– Конечно, не могут, если бы это колесико не принадлежало Энрике.

– А если он его просто потерял...

– В костре, – перебил его сыщик и снова засмеялся. – Сначала он потерял сапоги, потом уздечку от лошади, подковы вместе с самой лошадью, заметьте. Кто этому поверит?

– А разве вы не можете поверить в это? – спросил Леонсио.

– Господин Фонсеки, мы ведь с вами образованные люди. Вы верите в сказки?.. Я нет.

– Ну что же мне делать? – спросил Леонсио, заискивающе глядя в глаза полицейскому. – Ведь я не убивал этого... этого несчастного.

– Убивали или нет, это меня не волнует. У меня есть серьезная улика против вас. А вину вашу будет определять суд.

– Господин Мартиньо, а может, мы сможем найти какой-нибудь другой выход из сложившегося положения?

– Какой? – заинтересованно спросил Мартиньо, внезапно перестав смеяться и сделавшись совершенно серьезным.

Леонсио немного помолчал. Он налил еще вина себе и полицейскому и вдруг спросил:

– Господин Мартиньо, а сколько вы получаете за вашу работу?

– Почему это вас интересует? – спросил Мартиньо.

– Ну-у... я думаю, что при определенных обстоятельствах мы могли бы договориться с вами.

– Сколько? – неожиданно спросил сыщик и огляделся по сторонам.

Леонсио тоже посмотрел, не подслушивают ли их, и спросил сам:

– А сколько вы хотите?

– Молодой человек, – улыбнувшись, сказал Мартиньо, – мы с вами не на базаре. Назовите свою цену.

– Два миллиона рейсов.

– Четыре.

– Три.

– Хорошо, три миллиона.

– Я выпишу вам чек, – сказал Леонсио.

– Ну да, и я повешу этот чек у себя над кроватью, да?.. Только наличными.

– Но у меня нет с собой таких денег.

– В таком случае, – сказал Мартиньо, вставая, – я жду вас здесь завтра в это же время. До завтра вы сможете достать эту сумму?

– Да, смогу.

– Ну что же, жду вас завтра. Всего хорошего, – сказал полицейский и ушел.

На следующий день Леонсио привез деньги. Когда он пришел в кабак, Мартиньо уже ждал его.

– Привезли? – сразу спросил он.

Леонсио достал из кармана конверт и протянул его сыщику. Тот взял, достал деньги и принялся считать.

– Все правильно, ровно три миллиона, – сказал он.

– Могу я получить улику? – спросил Леонсио.

– Какую?

– Колесико от шпоры. Или есть еще другие улики?

– Нет, других улик нет, к сожалению. А то я попросил бы с вас больше денег, – сказал ему Мартиньо и полез в карман.

– Вот возьмите на память.– Он протянул Леонсио шпору.

Леонсио взял колесико и, повертев в руках, улыбнулся сказал:

– Дорогая вещица, не правда ли?..

– Да уж, я не смог бы позволить себе такую дорогую роскошь. Но теперь мы с вами в расчете и я могу идти.

Мартиньо встал и уже направился к выходу, но Леонсио вдруг окликнул его:

– Мартиньо, постойте! Присядьте на минуту. Я хочу вам предложить еще кое-что.

– Желаете что-нибудь приобрести? – весело спросил Мартиньо, опять присаживаясь за столик.

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, ответил Леонсио, – но у меня есть к вам деловое предложение.

Мартиньо сел за столик, позвал официанта и заказал рюмку рому.

– Я вас слушаю, – сказал он, когда ром принесли.

– Мартиньо, я хочу нанять вас. Ведь вы знаете, что у меня убежала рабыня.

– Да, знаю. Ее портреты во всех газетах. Но зачем вам я? Ведь, насколько мне известно, вы уже наняли сыщиков.

– Да, я нанял нескольких, но никто из них не смог ничего сделать. А вы, насколько я знаю, довольно умный человек и, я думаю, быстро распутаете это дело.

– И сколько вы мне готовы заплатить, если я представлю вам вашу рабыню? – спросил Мартиньо.

– Три миллиона. Но это после того, как вы ее приведете.

– Нет, так не годится. Половину сначала, а вторую половину после того, как я поймаю эту девицу.

– А если вы ее не поймаете?

– Я думаю, это будет сделать легче, чем... чем найти в лесу колесико от шпоры. И потом, если вы ее укокошили и всем пудрите мозги, то я только зря провожусь с этим делом. Поэтому я прошу вперед первую половину денег.

– Хорошо, договорились, – сказал Леонсио, убежденный доводами Мартиньо. Он достал из кармана второй конверт и протянул его полицейскому.

Глава 63

Изаура находилась в небывалом смущении, поднимаясь по белоснежным мраморным ступеням в высокий, с крепкими каменными стенами особняк. Оттого что Алваро держал ее за руку, ей становилось совсем дурно, ведь впервые в жизни ей предстояло сыграть роль знатной дамы, для которой светский раут не представляет из себя ничего выдающегося, так, просто интересное времяпрепровождение. Изаура в душе благодарила покойную донну Марию за то что та отправила ее в свое время в пансион, где девушка приобрела хорошие манеры. Бедная рабыня лихорадочно припоминала, чему ее учила старая француженка, и окончательно утвердилась во мнении, что сегодня ее ждет самый настоящий провал. Она боялась, что опозорит Алваро своим неумением вести себя на людях.

«Боже мой! – думала Изаура. – Мне нужно продержаться только этот один вечер. Дальше будет легче».

Но вскоре все опасения улетучились, словно утренняя роса в жаркий и солнечный день. Отойдя от первого потрясения, вызванного богатым убранством дома, шикарными нарядами светских дам и торжественной, приподнятой обстановкой, царившей вокруг, Изаура успокоилась, а ощутив в своей руке твердую теплую руку возлюбленного, и вовсе почувствовала себя благородной сеньоритой.

Изауре было нелегко вводить общество в заблуждение относительно своего истинного положения. Однако, решив, что от подобного обмана никакого вреда обществу не будет, она смирилась со своей судьбой.

Андре подвел Изауру к хозяину дома, его давнему приятелю дону Бернардо.

– Я хочу представить себе мою спутницу, дружище, – гордо произнес он. – Сеньорита Элвира, прошу любить и жаловать.

– Для меня большая честь видеть вас на моем приеме,– почтительно ответил дон Бернардо.– Думаю, вам понравится и вы придете сюда еще не раз.

В то время как Алваро и Изаура входили в большой зал, предназначенный для поэтических вечеров и музыкальных концертов, четверо молоденьких девушек, сверкавших шелками и драгоценностями, как стайка райских птиц, прогуливаясь, беседовали, а предметом их разговора была не кто иная, как донна Элвира.

– Вы не могли бы сказать нам, донна Аделаида, что за девушка вошла сейчас в зал под руку с господином Алваро?

– Не знаю, донна Лаура, в первый раз ее вижу. Кажется, она не из нашего города.

– Я просто уверена в этом. А какой у нее испуганный вид! Точь-в-точь деревенщина, никогда не бывавшая на светских приемах, правда, донна Розалина.

– А вы заметили, как она одета? Господи! Какая нищета... Да у моей горничной наряды и то лучше. А может, донна Эмилия знает, кто она?

– Я? Откуда? Первый раз вижу. Правда, господин Алваро говорил мне о ней и утверждал, что она – чудо красоты. Она конечно же мила, но не настолько, чтобы поразить воображение.

– Господин Алваро чудак, он всегда был восторженным юношей. Его привлекает все новое. И где он только откопал эту жемчужину?

И действительно, одета была Изаура довольно-таки бедно. Но где ей было взять дорогие наряды? Однако эта бедность не казалась вызывающей. Напротив, добавляла приятному облику девушки еще большую привлекательность. Платье светло-голубого ситца с очаровательной простотой и изяществом облегало ее стройный стан и узкую талию, из которого молодая рабыня как бы восставала, словно Венера из морской пены.

Меж гостей лавировали официанты, облаченные в белоснежные фраки. В руках они нести небольшие подносы, уставленные бокалами с шампанским. Официанты вежливо предлагали шампанское приглашенным, и те с наслаждением маленькими глотками попивали прохладный божественный напиток.

В углу зала стоял черный блестящий рояль, и пианист, как бы небрежно, наигрывал на нем приятную, волнующую мелодию.

Изаура явственно ощущала на себе горячие, изучающие мужские взгляды. Она чувствовала себя статуэткой, к которой приценивается дотошный ювелир и долго не может понять, из какого материала она сделана – то ли из чистого золота, то ли из дешевого металла. И это смущало и тяготило девушку. Она опустила голову. Ей захотелось стать невидимой, чтобы никто не обращал на нее внимания. Алваро заметил, что его спутница сделалась вдруг бледной и растерянной. Он наклонился и прошептал ей в самое ушко:

– Сеньорита Элвира, что с вами? Вам нехорошо?

– О нет! – Она попыталась улыбнуться. – Простите, но

я всего лишь бедная девушка, выросшая в глуши и одиночестве, и мне здесь не по себе.

– Я надеюсь, вы привыкнете. Огни, роскошь и блеск, прекрасная музыка и благовония – вот в каком окружении должна сиять красота. Поверьте, Господь создал вас для того, чтобы любоваться и восхищаться вами!

В этот момент к роялю подошла пожилая дама. Она одной рукой оперлась о его лакированную крышку, набрала полную грудь воздуха и запела арию из какой-то оперы. Мгновенно все разговоры и перешептывания прекратились, и гости устремили свои взгляды на певицу.

Началась музыкальная часть вечера. В образовавшейся магической тишине был слышен лишь визгливый женский голос. Пожилая дама заливалась в свое удовольствие. Жилы на ее шее вздулись, она извергала из себя натужные, завывающие звуки. Те гости, кто пришел в дом дона Бернардо в первый раз, морщились и недоуменно переглядывались. Завсегдатаи же привыкли к подобным зрелищам и знали, что им не избежать слушания арии в исполнении дородной, лишенной музыкальности, чувства ритма дамы. Сама певица считала себя выдающейся исполнительницей и никак не могла не донести до приглашенных свое искусство. Когда она кончила петь, раздались жидкие хлопки, гости опять заговорили друг с другом, словно не было никакого выступления. Но пожилая дама, посчитавшая, что произвела фурор, была тронута до глубины души и, вытирая выступившие на глазах слезы, отошла от рояля.

И тут все присутствующие обернулись к Изауре. Они смотрели на нее выжидающе, словно она вот-вот должна была совершить героический поступок. Девушка не знала, как себя вести.

«Чего хотят эти люди?– думала она.– Почему они смотрят на меня?»

Она тихонько дернула Алваро за рукав.

– Сеньор Алваро, – испуганно произнесла она. – Я не понимаю... Я...

– Простите меня за нескромность, – прошептал юноша. – Но я имел смелость заявить, что у вашей милости прелестнейший голос, поэтому гости жаждут услышать ваше пение.

– Я, сеньор Алваро? – Изаура чуть не задохнулась от волнения. – Мне петь перед таким блестящим обществом? Молю вас, освободите меня от этого испытания. Я очень плохо пою... Я смущаюсь, и выйдет так, что я прилюдно выставлю вас обманщиком. Мне не пережить такого стыда.

– Я не могу принять ваш отказ. Ведь я слышал, как вы поете, и, поверьте мне, сеньорита Элвира, я не стал бы выставлять вас на всеобщее обозрение без уверенности, что вы будете иметь несомненный успех. Право же, не смущайтесь, а спойте ту самую восхитительную песенку рабыни, что вы мне исполняли на днях.

– Но почему именно эту песню? Она вызывает у меня такие горестные воспоминания...

– Может, именно поэтому она так прелестно звучит в вашем исполнении.

Изаура хотела отказаться. Петь на людях, да еще к тому же в таком ослепительном обществе, было для нее тяжелейшим испытанием. Ей хотелось убежать из этого сверкающего богатством дома. Но она не могла более сопротивляться и, опершись на руку Алваро, позволила проводить себя к роялю. Она села за инструмент с изяществом и грацией женщины, прекрасно умеющей с ним обращаться.

Вокруг рояля столпилось много людей, в их глазах светилось любопытство, сердца нетерпеливо бились. Мужчины горели желанием проверить, так ли хорош голос этой девушки, как и ее облик, а женщины с удовольствием предвкушали поражение своей блистательной соперницы. Они уже представляли себе, как будут сравнивать ее с павлином, которого Бог создал самым красивым из всех птиц, а вот голосом обделил.

Внешне все выглядело очень торжественно, но положение Изауры было не из легких. Она оказалась в роли примадонны, которая вынуждена выступать перед весьма требовательной публикой, к тому же не совсем благосклонной. Вокруг царило глубокое молчание, зрители затаили дыхание.

Алваро, хоть и знал, как хорош голос Элвиры, как искусно она поет, все же очень волновался. А Изауру мало заботило, хорошо она споет или плохо. Ей хотелось сойти за самую некрасивую, неуклюжую и глупую девушку в доме, Лишь тогда она могла надеяться, что про нее забудут и оставят в покое. Она была во власти дурного предчувствия. Но Алваро слишком нравился ей, и в благодарность за чуткость и усердие, с которым молодой человек прилагал все усилия для того, чтобы в глазах высшего света она выглядела идеалом красоты и таланта, Изауре хотелось порадовать своего верного рыцаря, поддержать лестное мнение о себе, распространенное Алваро, а потому она старалась петь как можно лучше. Она желала триумфа более для Алваро нежели для самой себя.

Едва Изаура села за рояль, и ее нежные, гибкие пальцы, коснувшись клавиатуры, вызвали к жизни первые чистые аккорды, она преобразилась, обрела новую, необычайную красоту. Ее лицо, обычно отражавшее скромность, душевную простоту и девичью невинность, озарилось необыкновенным отблеском внутреннего огня, стан гордо и величественно распрямился, горящие глаза, в экзотическом восторге обращенные к небу, сияли безмятежностью и покоем, белоснежная, будто лебединая, шея напряглась, готовясь лить божественные звуки.

Из собственных переживаний и сердечного томления сумела она извлечь вдохновение и мужество, чтобы восторжествовать над жестокостью преследовавшей ее судьбы. Глаза ее увлажнились от слез, порожденных глубокими душевными муками, а рвавшийся из груди необычайный восхитительный голос звучал так чисто и мягко, что не одна слеза скатилась по лицам завсегдатаев дома Бернардо.

Едва девушка смолкла, зал взорвался от аплодисментов, казалось, от рукоплесканий и восторженных криков сейчас рухнет потолок.

Да, успех Изауры был бесспорен. Она была счастлива, видя одухотворенное, полное любви к ней лицо Алваро. Юноша протянул ей руку, помог подняться с мягкого вертящегося пуфика и крепко, но очень осторожно и трепетно прижал ее к себе.

– Сеньор Алваро, – эмоции захлестывали Изауру, – это было ужасно?

– Восхитительно! Я не могу подобрать другого слова. Спасибо вам, сеньорита Элвира, что вы... доставили всем неслыханное удовольствие.

– Браво! Браво! Браво! – отовсюду раздавались восторженные возгласы.

– Она само совершенство, – говорили меж собой мужчины. – Такой мягкий и нежный голос... Великолепная певица, мне казалось, я вознесся на седьмое небо и слышал пение ангелов.

– Ну вот, – говорил Алваро, когда они, попрощавшись с окружающими и с доном Бернардо, спускались по мраморным ступеням, – в следующий раз вам будет легче. Я же говорил, что вы привыкнете.

– И все-таки это было так странно, – говорила Изаура, – и так страшно!

Они сели в экипаж, и лошади неспешной рысью поскакали по узкой, освещенной тусклыми газовыми фонарями улочке.

«Неужели я выдержала это испытание? – думала Изаура. – Отец был прав, никто не догадался, что я рабыня».