Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 44 страниц)

Глава 50

Приехав в усадьбу, Андре пошел разыскивать Леонсио. Он нашел его в подвале рядом с Изаурой.

– Хозяин! – позвал его Андре.

Леонсио вышел и закрыл за собой дверь.

– Что с Мигелем? – спросил он надсмотрщика.

– Мигел больше не будет вам мешать, сеньор Леонсио.

– Ты уверен в этом? – спросил молодой Фонсеки.

– Конечно, уверен. Его тело сейчас уже наверное догорело. Теперь даже сам дьявол не сможет оживить его.

– Тебя никто не видел?

Андре косо усмехнулся и ответил:

– Господин Леонсио, я делаю это не первый раз. И будьте уверены, я умею заметать следы.

– Молодец, Андре. Ты радуешь меня все больше и больше. Можешь идти.

– Но Андре не уходил.

– Что еще?

– Хозяин, – начал надсмотрщик, помявшись, – я хочу спросить вас, что вы собираетесь делать с Изаурой.

– А что это тебя так волнует? – спросил Леонсио раздраженно.

– Ведь она была с Мигелом, когда мы их поймали. Если ей удастся рассказать об этом кому-нибудь, то нам с вами может не поздоровиться. Поэтому я хотел бы посоветовать вам избавиться от этой рабыни.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну не знаю. Если бы ее укусила змея или она утонула в речке, то это избавило бы нас с вами от многих проблем. Ведь не будете вы держать ее здесь всю жизнь?..

– Это уже не твоя забота. Если я и выпущу ее отсюда, то она выйдет из этого подвала покорной, как овечка. А если она не покорится мне, то сгниет здесь заживо.

– И все же?!

– Ты забываешься, Андре! – закричал на него Леонсио. – Здесь хозяин я, а не ты! И только я буду решать, как мне поступать со своими рабами! Ты понял меня или нет?

– Да, я понял вас, хозяин.

Андре поклонился и вышел. В душе он весь пылал от гнева. Он хотел разорвать на части этого молокососа за то, что тот так грубо разговаривал с ним. Но Андре понимал, что Леонсио нужен ему точно так же, как и он нужен Леонсио. Поэтому Андре решил до поры умерить свой гнев, рассудив про себя, что Изаура действительно не скоро выйдет отсюда. А когда Леонсио охладеет к этой красотке, вдоволь позабавившись, он, Андре, придумает, как с ней управиться.

Но Леонсио решил серьезно заняться этой рабыней, которая никак не хотела ему покориться. Он решил держать ее в кандалах до тех пор, пока девушка не станет посговорчивей. Для достижения своей цели он готов был пойти на все. Поэтому он посадил Изауру на хлеб и воду, только один раз в день давая ей жидкую похлебку, которую с трудом мог заставить себя съесть только жалкий бездомный нищий. Но Изаура стойко переносила все невзгоды. Ни отсутствие солнечного света, ни тяжелые кандалы, ни тюремная пища, ни крысы не могли сломить волю этой сильной духом девушки. Целыми днями Изаура проводила в молитве. Она молила Бога, чтобы он помог ей вынести все те мучения, которым подвергал ее жестокий и бессердечный хозяин.

Молитва. Что еще остается человеку в таком положении?.. Молитва, и только молитва. Когда уже, казалось бы, не осталось ничего, что может удержать тебя на этом свете, когда перестает светить солнце, когда нет никакой надежды и остается только самый последний, самый безвозвратный шаг, только молитва может помочь в преодолении бессилия перед этим жестоким миром.

Искренняя молитва способна утолить жажду, врачевать раны, способна творить чудеса. И поистине всесилен тот человек, который пользуется этим мощным средством. Поэтому ничто не могло заставить Изауру покориться своему хозяину. Ведь она ежедневно и ежечасно черпала свои силы в искреннем и смиренном обращении к Богу.

А Леонсио не оставлял бедную рабыню ни на один день. Он приходил в камеру и учил ее. Это была даже не любовь к Изауре, а какая-то дикая, животная страсть. Как хотел он увидеть эту гордую, неприступную красавицу в своих объятиях, покорную и ждущую его милости! Стойкость ее только распаляла самолюбие этого негодяя. Он мог в любой день взять ее силой, мог надругаться над этим чистым созданием, а потом продать в самый грязный, самый развратный притон Рио-де-Жанейро, на потеху пьяным матросам. Понимание этого доставляло Фонсеки особое удовольствие. Но он не хотел применить силу по отношению к предмету своей власти. Он ощущал большое наслаждение от ощущения полной, безграничной власти над Изаурой. Поэтому он играл с ней как кошка с мышкой. Как кошка, которая в любой момент может лишить жизни свою жертву, но оттягивает сладостный момент насыщения, наслаждаясь своей звериной силой и властью. Так и Леонсио вел себя со своей жертвой. Он приходил в ее убогое, сырое жилище и истязал ее своими разговорами, угрозами.

Леонсио не применял силу по отношению к Изауре еще и потому, что очень хорошо знал героическую стойкость целомудренной девушки и понимал: физические мучения могут убить Изауру, ну а ее смерть никак не могла удовлетворить ни его чувственность, ни тем более месть. И вот Леонсио упорно ломал себе голову над тем, как бы растоптать то, что он называл гордостью рабыни, и одновременно потешить свое самолюбие.

А тем временем жизнь в поместье текла своим чередом. Рабы все так же трудились на кофейных и хлопковых плантациях. Андре все так же следил за исполнением приказаний.

Только Жануария, сказавшись больной, очень редко появлялась в доме. Целыми днями она пропадала в лесу. Когда ее спрашивали, зачем она так часто туда ходит, старуха объясняла, что собирает травы для лекарства, которым лечится. Леонсио было даже на руку, что она не крутится в доме и не пытается как-нибудь помочь Изауре.

Роза тем временем торжествовала. Все соперницы в доме были устранены, и она одна могла безраздельно наслаждаться ласками своего хозяина. Она уже открыто приходила к нему в спальню каждый вечер и оставалась там на всю ночь.

Но Леонсио все меньше внимания уделял своей наложнице. Он охладел к ней. Теперь его больше всего волновала Изаура, которая была там внизу, такая беззащитная и... такая неприступная. Поэтому слащавые ласки Розы больше не могли взволновать его.

Роза хорошо видела так сильно переменившееся отношение к себе со стороны Леонсио. Она прекрасно понимала причину этой перемены. За это она ненавидела Изауру, которая, даже будучи в заточении, мешает ей. Поэтому она пыталась при любом удобном случае отомстить этой гордячке. Она то и дело устраивала Изауре всякие пакости, пытаясь еще больше помучить ее в ее и без того не легком положении.

Однажды она пришла к Изауре с миской похлебки на обед.

– Ну, как ты тут поживаешь? – спросила она с ехидством.

– Не спрашивай, Роза, ты же все прекрасно видишь.

– А что я должна видеть? Ты живешь здесь припеваючи, лучше всех нас. У тебя отдельная комната, ты не работаешь, как мы все, обед тебе доставляют прямо в покои. Правда, здесь немного сыро, но зато сам сеньор Леонсио несколько раз в день приходит справляться о твоем здоровье.

– Скажи мне. Роза,– спросила ее Изаура, тяжело вздохнув, – почему ты так ненавидишь меня? Что я сделала тебе плохого? Разве мало мне мучений доставляет мой хозяин?

Глаза Розы сверкнули ненавистью.

– Ты спрашиваешь меня, за что я тебя ненавижу?! – воскликнула она со злостью. – Ну так я отвечу тебе. Я ненавижу тебя за то, что ты такая же простая рабыня, как и я, но всю жизнь прожила в хозяйском доме. Когда я, будучи еще маленькой, вынуждена была трудиться от рассвета до заката, ты целыми днями бренчала на этом дурацком рояле. Вокруг тебя вертятся все в этом доме. Но теперь пришел мой черед. Теперь ты будешь гнить заживо здесь, а я займу твое место. Если бы ты знала, с каким удовольствием я брошу горсть земли на твою могилу, когда тебя похоронят.

– Роза, – сказала Изаура, горько усмехнувшись, – разве я виновата в том, что донна Мария приютила меня, когда я была совсем маленькой? Разве виновата в том, что меня держали в этом доме как игрушку? И, поверь мне, жизнь моя тут была ничуть не легче твоей.

– Как же! Так я тебе и поверила! Ты жалкая лицемерка!

Сказав это, Роза швырнула миску с похлебкой на пол и вышла из камеры, закрыв дверь на засов.

Вечером к Изауре пришел Леонсио.

– Ну что, ты одумалась? – спросил он весело.

– Господин Леонсио, что я вам сделала? Отпустите меня! – взмолилась бедная девушка.

– Ты знаешь мои условия, Изаура, – холодно ответил тот.

– Нет, хозяин, никогда не пойду я на то, что вы мне предлагаете,– тихо, почти шепотом произнесла Изаура. Она была измучена, но ничто не могло ее сломить.

– Зря ты упорствуешь. Здесь никто тебе не поможет, – медленно произнес молодой Фонсеки.

– Мой отец не оставит меня. Вот увидите, он сделает все, чтобы вы не смогли надругаться над моей честью! – гордо произнесла рабыня.

В ответ послышался громкий смех ее мучителя.

– Ты глубоко ошибаешься, – сквозь смех ответил ей он – твой отец ничем не сможет тебе помочь?

– Почему?

– Потому что он мертв! – сказал Леонсио, неожиданно перестав смеяться.

– Неправда, вы мне лжете! – воскликнула она в ужасе.

– Это чистая правда, Изаура! Твой отец убит две недели назад, в тот день, когда вас с ним поймали в лесу. Теперь он тебе ничем не поможет.

– Не может быть! – воскликнула она и разрыдалась.

– Плачь! Плачь сколько тебе угодно, – прошептал Леонсио со злостью, – тебя здесь никто не услышит. И помни, что теперь тебе отсюда только два пути. Или ты станешь покорной мне, или отправишься в могилу!

Сказав это, Леонсио ушел.

– Нет! Не может быть! – рыдала Изаура. – Бедный мой отец! Зачем ты покинул меня?! Зачем мне жить на этом свете?!

Всю ночь провела Изаура в рыданиях. Она не могла поверить, что отец ее погиб. Ведь теперь некому будет заступиться за нее в этой злой и жестокой жизни.

К утру Изаура забылась тяжелым сном, который иногда сменялся бредом. Роза, приносившая обед, все прекрасно видела, но не доложила об этом хозяину, надеясь, что Изаура умрет.

Только к вечеру пленница пришла в сознание. Вспомнив все, что было накануне, она снова разрыдалась. Упав на колени, она стала молиться Богу. Она молила Господа, чтобы он упокоил душу ее отца, чтобы отпустил ему грехи, если у него они были.

Как хороша была Изаура в этой горестной молитвенной позе! Несравненно прекрасней, чем в дни покоя и радости! Если бы Леонсио увидел ее теперь, возможно, его жестокое сердце смягчилось бы. Глаза девушки блестели от слез, непрерывно струившихся по бледным щекам, полуоткрытые губы чуть дрожали, когда вместе с рыданиями вдыхала она слова молитвы, густые черные пряди волос в беспорядке рассыпались по плечам, нежная грудь и стройная шея белели в вырезе платья – вдохновенный художник увидел бы в ней самую прекрасную, возвышенную модель для изображения скорбящей Богоматери, к которой в этот момент обращала она свои пылкие мольбы.

Внезапно дверь со скрежетом открылась, и Изаура вскочила с колен. На пороге стоял Леонсио.

– Ты еще не спишь, Изаура? – спросил он.

Изаура молчала.

– Я опять пришел к тебе. На этот раз я решил больше не церемониться с тобой, если ты не будешь мне покорной.

Говоря это, Леонсио любовался красотой своей рабыни. Она была мертвенно бледна, черты лица искажены, как у умирающей, волосы рассыпались. Будто выходец с того света, стояла она перед ним. Благодаря худобе резче проступали черты лица, изящнее стали линии скул, яснее обозначилась идеальная чистота непостижимой и вечно юной красоты.

Большие темные глаза, озаренные мертвым светом печали, мерцали, будто погребальные свечи под мрачными сводами склепа. Густые пряди волос, распущенные по плечам, создавали странное впечатление: будто ветви плюща затеняют старинный мрамор статуи, побледневший от времени.

Наконец Леонсио смог прийти в себя и произнес:

– Ну что, Изаура, каково твое решение?

Был уже поздний вечер. В доме они были одни, за иск-лючением нескольких верных ему рабов и Розы, которая спокойно спала в его спальне. Поэтому Леонсио, решившийся наконец на такой поступок, мог никого не бояться.

Изаура ничего не ответила.

– Я еще раз спрашиваю, ты покоришься мне или нет?

– Нет, – тихо, но твердо, произнесла девушка.

– Тогда пеняй на себя!

Леонсио медленно двинулся к стоящей неподвижно Изауре. Он подходил все ближе и ближе, протягивая к ней руки. От страха бедная девушка закрыла глаза. Она была даже не в силах кричать. А Леонсио подошел к ней так близко, что она слышала на своем лице его горячее дыхание.

Вдруг она услышала глухой удар и крик молодого Фонсеки. Открыв глаза, она увидела, что перед ней стоит... Мигел, ее отец.

В ту ночь, когда Изаура и Мигел бежали, когда Леонсио собрал людей в погоню за ними, Жануария узнала обо всем и поспешила за беглецами, чтобы предупредить их об опасности. Но она не успела, и Изауру с Мигелем схватили.

Спрятавшись в кустах, Жануария видела, как Леонсио и его люди поволокли бедную девушку в усадьбу, а Андре с избитым Мигелом остались в лесу. Она видела, что перед тем, как уехать, Леонсио что-то прошептал на ухо Андре и тот кивнул ему.

С ужасом наблюдала Жануария, как управляющий избивал бедного отца Изауры. Она хорошо слышала весь их разговор. Она теперь знала всю историю Изауры и ее матери.

Когда Андре выстрелил в Мигела, Жануария закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Она была уверена, что он убит. Бедная женщина боялась пошевелиться – ее мог услышать Андре, и тогда она тоже не осталась бы в живых.

Потом Андре, забросав Мигела хворостом и попытавшись поджечь его, вскочил и ускакал в усадьбу. А Жануария тихонько выбралась из своего укрытия и уже собралась уходить, но вдруг услышала из-под кучи сухих веток стон. Разбросав хворост, она увидела, что Мигел еще жив. Кровь хлестала у него из руки, на груди зияла рана.

Жануария оттащила раненого подальше и, вернувшись назад, снова сложила хворост в кучу, чтобы Андре ничего не заподозрил. Потом, когда он уже поджег костер и ускакал, она расстегнула куртку и разорвала рубашку на груди у Мигела. Под рубашкой она увидела разорванный пулей кисет. В кисете была зола, которую он взял когда-то с пепелища, оставшегося от дома своей жены. Еще там был глиняный божок, которого Анна когда-то подарила Мигелу. Божок был расколот пополам попавшей в него пулей. Это он спас Мигела от неминуемой смерти.

До полудня следующего дня Жануария строила в лесу шалаш для раненого, тайком приносила туда провизию с кухни. Благо в тот день все в доме были заняты пойманной Изаурой и на отсутствие рабыни никто не обратил внимания.

Мигел долго не приходил в себя. В ту ночь он потерял очень много крови. Жануария выхаживала его как могла. Она поила его бульоном, собирала в лесу разные травы и готовила целебные отвары, рецепты которых к ней перешли от ее матери. Целыми днями она проводила в лесу возле больного. И благодаря ее усилиям Мигел скоро стал поправляться.

Узнав от Жануарии о том, что Изаура сидит в подвале усадьбы и что Леонсио каждый вечер ходит к ней один, Мигел разработал план. Как бывший управляющий, он хорошо знал планировку дома и его подвальных помещений. Поэтому ему было совсем не трудно вычислить, в каком из них Фонсеки держит его дочь.

Однажды вечером, когда все уже ложились спать, он тайком, с помощью Жануарии, пробрался в дом и спустился в подвал. Леонсио не заставил себя долго ждать. Он был так самоуверен, что даже не выставил у дома охрану. Поэтому Мигелу не составило никакого труда оглушить негодяя и, отняв у него ключи, расковать полуживую дочь и вытащить ее из этого злополучного дома, заперев Леонсио в подвале.

Но Мигел не понимал, что это только половина дела. Нужно было где-нибудь спрятаться, а где, он совершенно не знал.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 51

Но давайте оставим на время наших отважных героев и перенесемся на другой континент, в Европу, а точнее в Париж.

Жизнь в столице Франции шла своим чередом. На смену теплой солнечной погоде пришли холода, и все реже на улицах города можно было встретить нищих, просящих подаяние. Пытаясь согреться, они попрятались по чердакам и подвалам домов, расположенных в самых бедных кварталах Парижа. Так медведи при наступлении зимы зарываются в свои берлоги и безмятежно спят, посасывая мохнатые замерзшие лапы.

В этот поздний осенний день ледяной дождь лил как из ведра. Одинокие прохожие, прикрываясь зонтиками, неуклюже прыгали через широкие лужи и забегали в магазины, чтобы переждать ливень.

«До чего же я люблю такую погоду! – думал комиссар Прюнье. – На улицах пустынно и никому даже в голову не придет совершить хоть какое-нибудь преступление». Он сидел за столиком в маленьком, уютном кафе и просматривал утреннюю газету. Комиссар прочел светские новости, спортивную хронику и хотел было уже перейти к криминальным сообщениям, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Прюнье отвлекся от газеты, поднял голову и сразу же столкнулся глазами с молодой дамой, которая несколькими мгновениями раньше забежала в кафе. На ней было черное платье, черный плащ, черная шляпа, ее лицо покрывала черная с мелкими мушками вуаль. Дама,

видимо, забыла зонтик, и ее волосы, выбившиеся из-под шляпы, превратились в тонкие мокрые сосульки. Она отвела взгляд от комиссара Прюнье и прошла к свободному столику, что находился рядом со стойкой бара. Женщина сняла с себя плащ, повесила его на спинку стула, заказала чашечку кофе, достала из сумочки позолоченный портсигар и закурила папиросу. Нервные, порывистые движения выдавали ее необычайное волнение. Она то и дело стреляла глазами в сторону господина Прюнье. Комиссар опять погрузился в газету, но мысли его были заняты этой странной, обеспокоенной дамой.

Давайте ненадолго прервемся и поближе познакомимся с комиссаром парижской полиции Арсеном Прюнье. Свою карьеру он начал обыкновенным рядовым жандармом, пойдя по стопам отца, который прослужил в полиции добрых тридцать лет и принял смерть от пули коварного преступника. Арсен, поклявшись отомстить за своего отца, принялся за работу с отчаянным рвением. Не проходило и дня, чтобы он не задержал грабителя, вора или насильника. Без страха за собственную жизнь он кидался под бандитские пули, был четырежды ранен и вскоре получил повышение по службе. Его ставили примером не только парижским, но и всем французским полицейским. За блестяще проведенную операцию по поимке маньяка-душителя, державшего в страхе на протяжении нескольких лет весь город, он был удостоен высшей награды государства – ордена Почетного легиона. Добрая молва о мужественном полицейском мгновенно облетела всю Францию. Его стали бояться все без исключения представители преступного мира. Получив должность комиссара, Арсен Прюнье сколотил вокруг себя команду единомышленников, состоящую из молодых и отважных полицейских. Он брался за раскрытие самых тяжких и запутанных преступлений и ни разу не потерпел поражения. Ведя расследование, комиссар Прюнье умело совмещал дедукцию и профессиональные навыки, приобретенные им в бытность службы рядовым. Рано или поздно он все равно вычислял бандита, как бы искусно тог ни заметал следы.

Арсен трудился как проклятый, спал по пять часов в день, сутками мог не принимать пищу, но он совершенно не чувствовал усталости.

Прюнье практически не имел времени на личную жизнь. Может быть, именно из-за нехватки времени, а может, по убеждению, но в свои пятьдесят пять лет он оставался холостяком. Комиссар Прюнье так и не нашел даму своего сердца и проводил редкие минуты отдыха за игрой в гольф. Он был прекрасным спортсменом и, если бы не пуля, застрявшая в правом предплечье, мог бы добиться выдающихся результатов в этой тонкой и расчетливой игре.

Коллеги уважали комиссара и искренне любили его. Каждый год в день рождения Прюнье весь полицейский участок был усыпан цветами и подарками – так сослуживцы поздравляли своего патрона.

Арсен никогда не оставлял в беде друзей и всегда помогал им в трудную минуту. Он не знал, что такое равнодушие, и относился к чьим-либо неприятностям как к своим собственным.

Со временем все чаще стали напоминать о себе болезни и недуги, все труднее Арсену было выдерживать тот стремительный и чрезвычайно быстрый ритм жизни, который он когда-то сам себе установил. Его мучила одышка, ночью он не мог сомкнуть глаз от бессонницы. Нередко у него начинала кружиться голова и ныть простреленное плечо, и только чашечка черного кофе помогала ему прийти в себя, восстановить силы и вновь приняться за свой тяжелый труд.

И вот наконец произошел случай, который комиссар Прюнье будет помнить всю оставшуюся жизнь.

Он и еще несколько полицейских преследовали вооруженную банду грабителей. Завязалась перестрелка. Арсен всегда славился качествами снайпера, он твердо держал револьвер в своей широкой ладони и стрелял без промаха. Но в этот раз произошло непредвиденное. У напарника Прюнье, молодого жандарма Дешама, закончились патроны. Дешам пригнулся и стал перезаряжать револьвер. Один из бандитов выскочил из-за угла дома и готов был пристрелить своего противника. Его лицо исказилось в хищной гримасе. Арсен среагировал моментально, он вскинул револьвер, несколько раз выстрелил, но... промахнулся. И бандит успел сделать свое дело – Дешам вскрикнул, растерянно посмотрел на убийцу и замертво рухнул на мостовую. Кровь хлынула из трех огнестрельных ран в его груди.

Прюнье отчаянно закричал, бросился на преступника и через мгновение скрутил его по рукам и ногам. Слезы текли по лицу комиссара, он готов был безжалостно расправиться с мерзким негодяем, но чувство долга не позволило ему сделать этого.

Вскоре банда была полностью обезврежена, но Арсен еще долго сидел рядом с безжизненным телом своего молодого друга. «Как мог я позволить свершиться такой трагедии, как я посмотрю в глаза его близким?» – сокрушался Прюнье.

Он не имел права на ошибку и потому точно решил оставить свою службу. До пенсии оставалось чуть больше полугода, и Прюнье не собирался проситься на дополнительный срок. «Дослужу последние деньки, – думал он. – А там пора уж и на отдых. Эх, надо было раньше уйти, тогда Де– шам остался бы в живых. Я промахнулся... Промахнулся... Что ж, значит, я стар, значит, револьвер нужно будет окончательно поменять на клюшку для гольфа... Арсен Прюнье – отставной полицейский! В голове не укладывается. Все в моей жизни связано с работой. Все. Что же я бу-ду делать? Ведь ничего, кроме как ловить преступников, я не умею... Но обратного пути нет. Не в моих это правилах – менять принятые решения».

Вот в таких тягостных размышлениях находился комиссар Прюнье, сидя в маленьком кафе. За окном не переставал лить дождь, и большие капли медленно стекали по прозрачному стеклу.

Женщина опять посмотрела на него и опять отвела взгляд.

– Странная дамочка,– подумал Арсен,– Она явно от меня чего-то хочет».

Он допил свой кофе, сложил газету и не спеша приблизился к столику, за которым сидела дама в черном.

– Простите, я вам не помешаю? – вежливо спросил он, подвигая стул.

– Нет... Нет, что вы... – рассеянно ответила женщина.

Только сейчас комиссар смог отчетливо рассмотреть ее скрытое за вуалью лицо – тонкие черты, рот чуть напряжен, маленькие морщинки на лбу, печальные, широко раскрытые глаза. Что-то тяготило ее, какой-то неимоверно тяжелый груз лежал на ее душе...

Арсен заказал себе еще чашечку кофе.

Женщина опустила глаза. Слезинка скатилась по ее смуглой щеке и упала на белую скатерть.

– Вы... Вы следили за мной? – осторожно поинтересовался Прюнье.

– Да... – тихо отозвалась дама.

– Могу ли я узнать о причине... вашего поведения?

–Да...

Прюнье вынул из кармана платок и протянул его плачущей женщине. Та с благодарностью взяла.

– Вы Арсен Прюнье? Комиссар полиции? – Она вытирала заплаканные глаза.

– Совершенно верно.

– Меня зовут... Я... Патриция Боли... Я вдова Франсуа Боли, зверски убитого несколько месяцев назад.

– Я помню это дело. К сожалению, не я его вел...

– Знаю, – сказала Патриция. – Я все знаю... Вы простите меня, но у меня нет другого выхода...

– Не волнуйтесь, я вас внимательно слушаю.

– Один знакомый адвокат сказал мне, что во всей Франции нет лучшего сыщика, чем вы. Он же посоветовал мне заглянуть в это кафе... Вы же часто пьете здесь кофе...

– Ну вот вы и нашли меня.

– Да. И я несказанно рада этому. Только вы можете помочь мне...

– Помочь? В чем?

– До сих пор не найден убийца моего мужа. И я хочу, чтобы этим делом занялись вы.

– У меня есть начальство, и именно оно решает, за какие дела мне браться.

– Я прошу вас... Это начальство уже почти год не знает, с какой стороны подойти, за что уцепиться, хотя... Хотя это же очевидно... У него не было врагов... Никто не мог его вот так… безжалостно. За что? – Патриция всхлипнула.

– Насколько я помню, состоялся процесс. Судили какого-то иностранца.

– Да... Не хватило улик... Но я уверена, что он все равно здесь как-то замешан. Уж слишком испуганным он выглядел на суде.

– И все же я не знаю, смогу ли я...

– У меня много денег.

– Деньги здесь ни при чем.

– Я знаю, что скоро вы уходите в отставку.

– Вы и это знаете? – удивился Арсен.

– Да. Я все про вас узнала. И думаю, что солидная прибавка к пенсии вам не помешает.

– В таком случае вы узнали обо мне не все. Я никогда не работал ради денег. Долг – вот что всегда было для меня самым важным.

– Простите меня, комиссар. Но я не знаю, что мне делать. Я была где только можно, и везде мне отвечают, что следствие ведется, но что преступник не найден, что практически не оставлено следов и что вряд ли... – Патриция запнулась.

– Продолжайте.

– Мне сказали, что дело хотят закрыть. Я молю вас, помогите! Справедливость должна восторжествовать. Найдите убийцу моего мужа!

Арсен проникновенно посмотрел в полные отчаяния глаза Патриции. Как он мог отказать безутешной вдове, как он мог не наказать зло?

– Я постараюсь, – сказал он. – Но поверьте, я ведь не Всевышний...

– Вы для меня больше чем Всевышний.

– Оставьте. Я обещаю вам, что займусь этим делом, но с одним условием.

– Я выполню все, что вы скажете!

– Не следите больше за мной. – Его глаза превратились в узкие лукавые щелочки.

– Простите, я бы никогда...

– Вот и хорошо. По правде сказать, я тоже думаю, что в этом деле не все так ясно, как кажется. Я буду держать вас в курсе расследования. Моего расследования,– Арсен накрыл своей рукой руку Патриции. – Я найду убийцу. Иначе... Иначе я не был бы Арсеном Прюнье.

Весь следующий день комиссар провел в судебной библиотеке. Десятки пухлых томов лежали перед ним на столе. Прюнье читал не отрываясь.

Постепенно, через допрос обвиняемого, через свидетельские показания понятых, через донесения медицинского эксперта, перед комиссаром начала вырисовываться жуткая кровавая картина преступления. Он как бы сам оказался на месте безжалостной расправы и не мог не ужаснуться невиданной жестокостью и расчетливостью убийцы.

Вина обвиняемого не была доказана. И действительно, вряд ли этот бразилец мог в одиночку справиться с тремя дюжими мужчинами. Тут потрудился настоящий великан, обладающий неимоверной силой. Он распорол несчастного Франсуа Боли кухонным ножом длиной двадцать дюймов от пупа до самого горла. Причем создавалось впечатление, что нож входил не в человеческое тело, а в масло. Нет, бразилец сам не совершал убийства. Но это не значит, что он не был соучастником. Ведь единственным мотивом преступления могла послужить его боязнь драться на дуэли. По словам свидетелей, в то время, когда Франсуа Боли мужественно принимал смерть, Леонсио де Фонсеки находился в ресторане «Жюстин». А значит, у него не было даже мысли драться на дуэли. Странно... Очень странно... Зачем же было убивать ни в чем не повинного дворянина? Ограбление отпадает, у Франсуа Боли ничего не пропало. «Зачем же его убили? За что?» – думал Арсен Прюнье. В нем начала копиться злость. Он ненавидел всяческое проявление жестокости.

И в этот самый момент в библиотеку вбежал жандарм.

– Господин Прюнье, – запыхавшись, сказал блюститель порядка. – Комиссар Дюгари просит вашей помощи!

– Что случилось? – Арсен оторвался от судебного дела и озабоченно посмотрел на жандарма.

– Комиссар Дюгари... Он вас просит... Там бандит... Хочет убить женщину... Он приставил ей нож к горлу... Грозится, что убьет ее...

– Черт побери, отвези же меня туда скорей. – Прюнье вскочил и, одеваясь на ходу, побежал к выходу.

Полицейский экипаж привез Арсена в небольшой парк. Сразу несколько полицейских бежали навстречу Прюнье, и среди них был комиссар Дюгари.

– Арсен! – вскричал Дюгари. – Счастье, что ты приехал! Надеюсь, ты не забыл свой револьвер? Иди за мной. Только осторожно.

У маленького бетонного фонтана стоял двухметровый детина с лысой, как бильярдный шар, головой. В одной руке великан держал огромный кухонный нож, другой рукой он обхватил шею несчастной щуплой девушки лет восемнадцати. Вокруг них, на расстоянии примерно пятнадцать метров, расположились жандармы. Они застыли в нерешительных позах, словно не знали, как себя вести.

– Убирайтесь! – истошно вопил великан. – Убирайтесь все к дьяволу. Я ее сейчас прирежу. Меня ничто не остановит! Бросайте револьверы! Бросайте револьверы, а не то я отрежу ей голову!

Комиссар Прюнье с гневом смотрел на бандита.

– Как вы на него вышли? – спросил он у Дюгари.

– Хотел ограбить банк. Но не получилось. Черт побери, мы уже два часа гоняемся за ним. У него пуля в ноге, и ничего. Даже не хромает. Ты посмотри, что у него в руке!

И только сейчас Арсен всмотрелся в длинный нож, приставленный к горлу девушки. Его осенила страшная догадка.

– Бог ты мой! – только и сумел проговорить он. Конечно же нет никаких сомнений, что именно этим ножом был убит Франсуа Боли. Нож двадцать дюймов длиной!

– Одна надежда на тебя. – Комиссар Дюгари тронул Арсена за рукав.

– Расступитесь, – скомандовал жандармам Прюнье. Он знал, что с этим безжалостным убийцей нельзя шутить. – И ни в коем случае не стреляйте.

Полицейские повиновались. И, все еще держа бандита на мушке, сделали несколько шагов назад.

– То-то же! – скалился беззубым ртом великан. Думается, что читатели уже догадались, что это был не кто иной, как Поль, настоящий убийца Франсуа Боли и приятель Жака. – Отходите, отходите! Убирайтесь, а не то я...

Комиссар Прюнье выхватил из кобуры револьвер и двинулся на Поля.

– А это еще кто такой? – зловеще ухмыльнулся убийца.

– Я комиссар Арсен Прюнье. Отпустите девушку, и я не буду стрелять!

– Еще чего! Так я и поверил!

– Отпустите девушку, – повторил Арсен. Он все время держал Поля на прицеле и знал, что на этот раз рука его не дрогнет. Он затаил дыхание, остановился и нажал на курок.

Раздался выстрел. Пуля со свистом вылетела из дула и пробила Полю голову. Здоровяк дернулся, выронил нож и медленно осел на землю. Девушка закричала и бросилась бежать. Она неслась, не разбирая дороги, полицейские догнали ее только в конце парка и долго еще не могли привести в себя.