Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 44 страниц)
По залу суда прокатился рокот негодования.
– На этот раз у Мигела был определенный мотив убить юношу. – Рикардо Сантана явно поймал кураж. – Ограбление! Деньги! Жажда легкой наживы! Вот причины, по которым Алваро был лишен жизни! Подсудимый прознал, что юноша везет с собой сто миллионов рейсов. Мигел никак не мог отказать себе в возможности украсть деньги и таким образом обеспечить свою старость. Убийство Алваро как две капли воды похоже на убийство Энрике. Чувствуется, что орудовала одна и та же рука – несколько зарядов дроби, а затем трупы в воду.
И главное! Если все мои обвинения показались вам беспочвенными, то я представляю главные доказательства! Я держу в руках маленькое декоративное колесико, которое обычно крепится к шпоре наездника. Прошу вызвать свидетеля номер один!
Грузный бородатый мужчина средних лет занял свидетельское место и положил ладонь на Библию.
– Клянусь говорить правду, и только правду, – произнес он хриплым голосом.
– Назовите ваше имя, – обратился к нему прокурор.
– Карлуш... Карлуш Оливейра, – ответил бородатый.
– Каким ремеслом вы занимаетесь?
– Я это... кузнец.
– Вы узнаёте это декоративное колесико?
– Да, на нем ведь мои инициалы – «К» и «О».
– Кому именно вы приварили это колесико на шпору?
– Одному молодому человеку. Его звали Энрике. Он деверь господина Леонсио, брат его жены...
– У меня больше нет вопросов,– Рикардо Сантана смог наконец перевести дух.
– А что защита? – поинтересовался судья.
– У меня тоже нет... вопросов, – тихо произнес Жералдо.
Кузнец удалился, а прокурор продолжил свою речь:
– Думается, после только что данных показаний ни у кого не осталось сомнений в том, что это колесико принадлежало покойному Энрике. А вот еще одна улика – стотысячный банковский банкнот, принадлежавший Алваро. Господин Леонсио дал нам показания и, если вы хотите, повторит их под присягой, что, уезжая, юноша положил в свой карман несколько тонких пачек с купюрами по сто тысяч. Всего, как я уже говорил, сто миллионов рейсов. И декоративное колесико, и стотысячный банкнот, и винтовку мы обнаружили недалеко от дома, где обитал в последнее время подсудимый. Он закопал их. Закопал, думая, что навсегда скрыл следы своих зверских преступлений. Но он ошибся. Тайное рано или поздно всегда становится явным. Мы нашли доказательства, уличающие Мигела в убийствах. Эти доказательства перед вами... Я закончил. – Рикардо победно оглядел зал и прошествовал на свое место.
Никто из присутствующих не проронил ни слова. Люди с ужасом смотрели на Мигела, который, согнувшись и обхватив голову руками, сидел на широкой деревянной скамье и тихонько раскачивался из стороны в сторону.
– Объявляю десятиминутный перерыв! – громко проговорил судья.
Суд продолжался пять дней. За это время были опрошены десятки свидетелей, которые давали довольно-таки противоречивые показания.
Жералдо уже было признал свое поражение – уж больно весомыми и правдоподобными выглядели улики. Но молодой адвокат нашел в себе силы и смог переломить неудачно складывавшийся для него ход процесса. Вся трудность состояла в том, что у Мигела не было алиби на момент совершения преступлений. Жералдо был не в состоянии опровергнуть доказательства, которые порочили его подзащитного. Адвокат попытался объяснить присяжным, что такой человек, как Мигел, не мог грабить и убивать, что он в жизни своей пальцем никого не тронул. Жералдо описал полное невзгод и лишений бытие Мигела, рассказал, что у старика есть дочь, которая ему дороже всего на свете. И в какой-то момент, казалось, адвокат добился желаемого результата, он сумел достучаться до сердец справедливых присяжных. На их лицах, выражавших ранее гнев и ненависть, теперь можно было прочесть сомнение и нерешительность. И все же ситуация складывалась не в пользу Мигела.
Когда старику предоставили последнее слово, он встал и еле слышно проговорил:
– Я невиновен... Это ошибка... Ошибка...
Настал момент оглашения приговора. Все, кто собрался в зале суда, замерли в ожидании.
Глава присяжных поднялся со своего места.
– Наши мнения резко разделились. – Его голос дрожал, чувствовалось, что мужчина волнуется,– Но большинством голосов мы вынесли следующий вердикт: признать подсудимого виновным в преднамеренном убийстве дона Энрике и приговорить его к двадцати пяти годам каторжных работ. Что касается убийства дона Алваро Фонтеса, то коллегия присяжных сочла доказательства недостаточными и просит суд снять с подсудимого все обвинения по этому делу.
Зал взорвался аплодисментами. Граждане были довольны, что кровожадный убийца был наказан по заслугам, что «справедливость» восторжествовала. Доволен был и окружной прокурор. Физиономия Рикардо Сантаны светилась неподдельной радостью. Он небрежно оглядывался по сторонам и о чем-то перешептывался со своим помощником.
Жералдо подошел к Мигелу и долго не решался что-либо сказать.
– Простите меня, – наконец вымолвил он. – Я оказался никудышным адвокатом, не смог вас защитить...
– Вы вели себя молодцом, – Мигел поднял на Жералдо печальные глаза, – бились до последнего. Жаль только, что я не смогу вас отблагодарить... Двадцать пять лет... Никогда не думал, что мне придется умереть в тюрьме...
– Я не оставлю вас в беде, – пылко заверил Мигела адвокат. – Я подам апелляцию, потребую пересмотра дела!
– Позаботьтесь об Изауре. – Старик словно не слышал слов Жералдо. – Кроме вас, у нее больше никого нет... Никого... Прощайте.
Полицейские скрепили руки Мигела за спиной кандалами и повели осужденного через зал, локтями прокладывая себе путь сквозь людскую толпу.
– Не отчаивайтесь, вы скоро будете свободны! – крикнул Жералдо вслед удалявшемуся Мигелу. Он шел сгорбившись и еле передвигая ноги, и вскоре за ним захлопнулась тяжелая дубовая дверь...
Глава 98
– Эй, Роза, принеси мне бутылку рому!
Леонсио сидел на веранде после завтрака и читал газету. Настроение у него было превосходное. Ведь теперь ему никто не мог помешать в его коварных замыслах. Энрике и Алваро мертвы, а Мигел находится за решеткой. Засадив отца Изауры в тюрьму, Леонсио тем самым убил сразу двух зайцев. Во-первых, он обезопасил себя от всевозможных посягательств на свободу рабыни. А во-вторых, что самое главное, он смог свалить на Мигела вину за убийство Энрике и теперь никто не сможет заподозрить в этом самого Леонсио.
Роза принесла поднос с ромом, виноград и два бокала. Поставив все это на стол, она села рядом.
– А почему ты принесла два бокала? – спросил Леонсио.
Роза удивленно посмотрела на своего господина.
– Может, ты думаешь, что я буду угощать тебя? – спросил он и рассмеялся,– Глупая рабыня! Кому ты теперь нужна со своими ласками?!
– Но, господин!.. – обидевшись, пыталась возразить она.
– Молчи! – перебил ее Леонсио. – Молчи и слушай, когда с тобой разговаривает твой хозяин. Ведь ты моя рабыня, не так ли?
– Да, господин Леонсио, – потупившись ответила она.
– Вот видишь! А ты, наверное, возомнила о себе, будто я должен быть тебе благодарен за твои ласки?! Ведь так?
Роза молчала.
– Ну так вот, мне твоя любовь больше не нужна! Я пользовался ею только потому, что до сих пор Изаура отказывала мне в том, что ты давала в избытке. Но не думай, что за свою покладистость ты заслужила каких-то там особых привилегий. Нет, ты ошибаешься. Ведь я пользовался тобой по праву хозяина, и только. И если бы ты не покорилась мне добровольно, я бы взял тебя силой. Именно это я сейчас и собираюсь сделать с этой строптивой недотрогой. А ты мне больше не нужна.
Вся в слезах, Роза вскочила и хотела убежать, но Леонсио остановил ее:
– Постой, я еще не отпускал тебя! Сядь на место.
Рабыня повиновалась.
– Послушай, Роза, – улыбаясь заговорил Леонсио, – я думаю, может, мне пора выдать тебя замуж? Ты уже давно созрела для этого, да и пара тебе найдется...
– Господин Леонсио!.. – воскликнула Роза рыдая.
Леонсио засмеялся.
– И чего ты ревешь? – продолжал он издеваться над рабыней. – Другая на твоем месте бросилась бы мне в ноги, а ты чем-то недовольна. Я хочу выдать тебя замуж... за Пако. Да, за Пако. Он очень хороший и здоровый раб, хотя и немного стар. Но, я думаю, у него еще хватит сил на то, чтобы ты родила мне еще парочку рабов.
– За что вы мучаете меня, господин Леонсио?! – взмолилась Роза.
– А эти слова я уже слышал. От Изауры. Только они не трогают меня. Ведь ты моя собственность, и я волен делать с тобой все, что мне вздумается. А теперь уходи отсюда, мне еще нужно сходить и проведать бедняжку Изауру. Ведь она болеет после того, как я приковал ее к позорному столбу.
Роза встала и ушла в дом, не переставая плакать. А Леонсио посидел еще немного, читая газету. Наконец он отложил ее и позвал Пако.
– Срочно запряги мне лошадь и приведи сюда, – сказал он.
– Слушаюсь, хозяин! – ответил Пако и убежал в конюшню.
Когда лошадь привели, Леонсио велел нарезать цветов. Он взял букет георгин, которые дал ему Пако, сел на лошадь и сказал:
– Передай Розе, что я вернусь только к обеду.
– Слушаюсь, хозяин! – повторил Пако.
Леонсио дернул коня за поводья и выехал со двора.
Изаура еще плохо себя чувствовала после того, как ее сняли с позорного столба. Хоть Жануария и пыталась лечить девушку какими-то своими способами, но дело на поправку шло очень медленно. Ведь в последнее время девушка пережила слишком много потрясений, и это сильно сказалось на ее здоровье. Даже организм крепкого, здорового мужчины вряд ли мог бы выдержать все те испытания, которые упали на плечи Изауры. Поэтому даже Андре, который славился среди рабов своей жестокостью и бессердечием, не хотел рисковать жизнью хозяйской рабыни и отправлять ее на плантации.
Когда Леонсио вошел в хижину, девушка спала. Остановившись на пороге, он решил подождать, пока она проснется. Невольно Леонсио залюбовался красотой своей рабыни и своей единственной возлюбленной.
Это была уже не та Изаура, которую он знал в детстве, в юности, которую встретил по приезде из Парижа. Горести и лишения, которые он обрушил на свою рабыню, сильно изменили ее облик. Но не сделали менее прекрасной. Нет! Наоборот, девушка стала еще красивей, лицо ее приобрело какую-то утонченность, какое-то выражение превосходства.
И вот она лежала перед ним, девушка, которой он принес так много страданий... которую так сильно, так страстно любил.
Вдруг Изаура заговорила во сне.
– Алваро! Алваро, не спеши так... – забормотала она.
Леонсио сразу очнулся от своих мыслей. Он подошел к девушке и потряс за плечо:
– Изаура! Изаура, проснись!
Бедная рабыня открыла глаза. Спросонья она никак не могла узнать Леонсио. Поднявшись на локте, она пыталась всмотреться в его лицо.
– Кто здесь? – спросила она.
– Это я, твой господин, – улыбаясь ответил Леонсио.
Наконец девушке удалось разглядеть своего хозяина.
– Здравствуйте, господин Леонсио... – упавшим голосом произнесла она.
– Здравствуй, Изаура, как ты себя чувствуешь? Я принес тебе цветы.
Леонсио положил в ноги Изауре букет.
– Ты не скажешь мне спасибо? – спросил он.
Девушка молчала.
– Изаура, – начал молодой Фонсеки, – я пришел к тебе вовсе не затем, чтобы упрашивать тебя покориться мне.
– А зачем? – тихо спросила она.
Леонсио улыбнулся.
– Я пришел сюда затем, чтобы дать дружеский совет.
– Какой?
– Если ты думаешь, что сможешь увидеть своего отца, что он поможет тебе, то ты глубоко ошибаешься.
–Неправда! – тихо возразила Изаура. – Мой отец никогда не оставит меня.
– Не сомневаюсь, что именно так он и сделал бы. Но теперь Мигел сидит в тюрьме и никогда не сможет тебе помочь.
– Нет!.. Не может быть... За что?!
По щекам Изауры текли слезы. Она давно подозревала, что Леонсио не оставит ее отца в покое и обязательно попытается что-нибудь сотворить с ним. Теперь самые страшные ее подозрения сбылись.
– За что? В чем его обвиняют? – со слезами в голосе спросила девушка.
– В убийстве Энрике! – засмеялся Леонсио.
– В убийстве?! Нет, не может быть!
Леонсио молча протянул ей газету.
– На, смотри сама, – сказал он, тыча пальцем в одну из статей.
Пока Изаура читала, Леонсио продолжал говорить:
– Вот видишь, теперь ты осталась совсем одна. Нет больше ни Энрике, ни Алваро, которые могли бы заступиться за тебя. Твой отец сейчас сидит в тюрьме и сам нуждается в помощи. Теперь ты осталась совсем одна.
Дочитав статью, Изаура отшвырнула газету.
– Вы... Вы... Вы жестокий и подлый человек, господин Леонсио, – вся в слезах пробормотала она.
Леонсио улыбнулся.
– Можешь сколько угодно оскорблять меня, – сказал он, – я прощаю тебе это. И знаешь почему?! Потому что ты – моя собственность. Теперь никто не сможет помешать мне овладеть тобой. А поэтому я не обращаю внимания на твои оскорбления.
Изаура молчала и глядела куда-то мимо своего хозяина.
– Подумай, глупая, – продолжал тот, – ведь теперь тебе не у кого просить защиты и поддержки. Я теперь могу не Церемониться с тобой и делать все, что придет мне в голову. Поэтому ты должна быть со мной поласковей, ведь только от меня зависит твоя судьба. Я не буду обещать тебе свободы, денег и всего остального, как раньше. Но ты сможешь получить спокойную жизнь у меня на фазенде, если захочешь. Ты понимаешь меня?
Изаура чуть заметно улыбнулась. Это несколько ободрило Леонсио, и он продолжил свои разглагольствования:
– Никто и никогда не доставлял мне столько хлопот, сколько ты. Но теперь, к сожалению для тебя и к счастью для меня, это кончилось. Теперь я могу спокойно наслаждаться твоим телом, хочешь ты этого или нет. Но одно дело, если я возьму тебя силой, и совсем другое, если ты покоришься мне сама. Подумай над этим хорошенько.
Изаура опять улыбнулась. Только теперь ее улыбка была намного светлее, чем в прошлый раз.
– Я очень рад, что ты понимаешь меня, – продолжал Леонсио, окрыленный ее внезапной приветливостью. – Ведь если ты мне покоришься, тебя ждет спокойная жизнь на моей фазенде.
Изаура вдруг поднялась с подушки и протянула руки к Леонсио, широко улыбаясь. Молодой Фонсеки вскочил, готовый броситься в ее объятия, но вдруг увидел, что Изаура улыбается совсем не ему. Он оглянулся назад и вскрикнул от неожиданного испуга.
Перед Леонсио в дверях стоял Алваро Фонтес...
– Сеньор Леонсио де Фонсеки, – сказал он, – вы грязный и подлый человек. За оскорбление этой несчастной девушки я вызываю вас на дуэль! Выбор оружия за вами!..
Глава 99
После неудачной попытки защитить бедного Мигела в суде доктор Жералдо чувствовал себя виноватым. Конечно же его оправдывало то обстоятельство, что он не был специалистом по уголовному праву, но только не перед самим собой. Еще и еще раз перебирая детали процесса, он пытался найти слабые точки обвинения, но не мог. Да, Мигел – честный человек. Его рекомендации от нанимателей, кроме Фонсеки, конечно, безупречны. Но так же безупречны и улики, представленные обвинением.
«Нужно искать доказательства невиновности Мигела. Алиби? Но его никто не видел ни в ночь исчезновения Энрике, ни в другую роковую ночь, когда пропал Алваро», – констатировал доктор.
Вспомнив об Алваро, Жералдо глубоко вздохнул:
«Неужели мы никогда больше не пройдем вместе по улицам Ресифа? Не посидим, страстно споря, в нашем любимом кафе?»
Он достал фотографию друга, чтобы еще раз пристально всмотреться в глаза Алваро на снимке. Жералдо слышал, будто по выражению глаз человека на фотографии можно определить, жив ли он. Взгляд Алваро был полон жизни. Доктор вспомнил день, когда они зашли к фотографу, чтоб обменяться потом снимками.
«Бедный друг мой, – горько подумал Жералдо, – скольких же людей повергло в печаль твое исчезновение. Или гибель? Изаура, наверно, так и не оправилась от потрясения. Несчастный Мигел постарел прямо на глазах, когда получил страшное известие. А какой удар для Мигела, не только потерявшего истинного друга, но и обвиненного в его убийстве! И что будет с твоими осиротевшими бывшими рабами? Не попадут ли они без твоего покровительства снова в цепи?»
Размышления доктора были прерваны стуком в дверь номера. Гостиничный рассыльный принес конверт, переданный неизвестным господином. Не вскрывая конверта, Жералдо все же пытался выяснить, кто его корреспондент, как он выглядел. Рассыльный запомнил только пробковый шлем и странный акцент незнакомца.
Отпустив юношу, Жералдо вскрыл загадочное послание. Из конверта внезапно выпало что-то металлическое. Он нагнулся и поднял с пола... колесико со шпоры Энрике. Если бы он не видел, что его как вещественное доказательство прилюдно убрали в суде в специальную опечатанную коробку, то решил бы, что это – то самое. Значит, кто-то нашел второе?
«Ну что я гадаю? – спохватился Жералдо. – Ответ – в письме!» Он развернул сложенный вдвое листок и прочитал:
«Достопочтенный доктор Жералдо.
Как свидетель Ваших самоотверженных попыток защитить невиновного в суде, отдаю должное Вашему благородству и профессионализму. Причина Вашего поражения – отсутствие аргументов защиты. Посылаю один из них.
Это колесико со шпоры убитого (это слово было подчеркнуто) дона Энрике. Оно было найдено членом поискового отряда у старого дуба в лесу возле усадьбы Фонсеки. Осмеливаюсь посоветовать Вам, заручившись полномочиями и помощью полиции округа, расследовать следующие обстоятельства, вытекающие одно из другого:
1. Что горело в костре, на месте которого найдено колесико?
2. Не застряла ли пуля, убившая жертву, в стволе одного из деревьев, окружающих поляну?
3. Не использовалась ли горючая жидкость для сожжения тела без следа?
4. Не сокрыты ли орудия преступления – ружье и емкость из-под горючей жидкости – в тайнике, расположенном на прямой, соединяющей место убийства и ближайшую точку реки, в которой погибла лошадь убитого Энрике?
5. Не принадлежат ли вышеуказанные орудия управляющему Фонсеки – Андре?
6. Не является ли Андре и убийцей дона Алваро Фонтеса и одновременно преступником, разыскиваемым полицией не только Бразилии, но и Северных Штатов Америки?
7. Не является ли сообщником Андре его хозяин, а невинной жертвой оговора – дон Мигел?
Не отказывайтесь от услуг чудака из кампусской полиции, который забавляет своих коллег опытами с отпечатками пальцев.
Заручившись полномочиями, которыми я в силу ряда причин не могу располагать, равно как и раскрыть свое имя, вы расследуете оба преступления с помощью моих подсказок, и виновные будут наказаны.
Искренне ваш Ф.».
Изумленный доктор Жералдо несколько раз перечитал письмо, под влиянием которого у него в мозгу вырисовывался четкий план действий, а в сердце загоралась надежда спасти Мигела от несправедливого наказания.
«Но кто же этот таинственный «Ф.» и откуда у него такая осведомленность о деталях преступления? – удивился Жералдо. – Ведь для того, чтобы все это узнать, нужно быть или соучастником, или криминалистом высочайшего класса, мастерски проведшим расследование».
Он не стал углубляться в размышления о таинственном помощнике. Время придет – все выяснится. Теперь надо было срочно начинать действовать, пока дело Мигеля не закончено и сам он находится в следственной тюрьме, а не на каторге или, не дай Бог, в могиле.
«Первым делом нужно обратиться к начальнику полиции с просьбой включить меня в расследование и дать хороших помощников. А потом – навестить несчастного Мигела, чтобы ободрить его и удержать от неверного шага в тюрьме, на который решаются некоторые отчаявшиеся невинно осужденные».
Вопрос о дорасследовании с начальником полиции был улажен быстро и наилучшим образом. Он же устроил Жералдо разрешение на свидание с Мигелем.
Следственная тюрьма занимала крыло здания окружной тюрьмы. И хотя в остальных частях здания отбывали наказание разоблаченные преступники, а в этом крыле – ожидающие окончательного приговора, условия их существования мало разнились.
Жералдо пришлось пройти несколько пропускных пунктов, после каждого из которых у него появлялся новый сопровождающий. В конце пути он, следуя за прихрамывающим жилистым малым с угрюмым лицом, оказался перед массивной, обитой железом дверью с маленьким окошечком... Звякнули ключи, проскрипел засов, и Жералдо шагнул в камеру. Его глаза после света фонарей в коридорах не сразу привыкли к полумраку маленького сырого помещения, и он не видел, где находится Мигел. Поэтому доктор вздрогнул, когда после двух-трех чуть слышных шагов несчастный узник горячо обнял его.
– Доктор Жералдо! С чем бы вы ни пришли – я благодарен вам за то, что вы не забыли обо мне.
– Дорогой Мигел, о какой благодарности может идти речь? Спасибо вам за то, что вы не обиделись на меня за неудавшуюся защиту.
– О, что вы? Даже я, несведущий в судебных делах, понял: вы сделали больше чем могли. Ведь еще будет разбирательство?
– Конечно, и теперь у меня в руках есть нечто, от чего оно ускорится и, я уверен, завершится в вашу пользу, но об этом чуть позже. Сейчас же вы должны обязательно съесть то, что я вам принес. Мои глаза привыкли к темноте, и я вижу, что вы очень похудели. Вас что, не кормят?
– Кормят, но мне кусок в горло не идет, когда я думаю о несчастном Алваро и моей девочке. Есть ли какие-то новости?
– Хорошо, я расскажу вам все, что знаю, но только если вы при этом будете есть.
– Согласен, согласен... Говорите же.
– Что касается нашего Алваро. Тело не обнаружено – это уже дает какую-то надежду. На фазенде и вокруг нее работает целая бригада сыщиков, сменившая негодяя Мартиньо. Но даже они не находят следов. Значит, хоть малая, но есть надежда.
– А как там моя бедная дочь?
– Она уже оправилась после издевательств, в последний свой визит я нашел ее окрепшей физически.
– А душевно? – спросил встревоженный Мигел.
– Трудно надеяться на полное душевное равновесие хрупкой девушки после таких испытаний... Признаюсь, она меня озадачила. То ли это последствия потрясения, ею испытанного, то ли нечеловеческое чутье любящего существа, но она при расставании улыбнулась и сказала: «Скоро мы опять будем все вместе, как там, в Ресифе».
– Дай Бог, чтоб это исполнилось, но не дай Бог, чтоб это было проявлением ее заболевания. Если это так, то моим друзьям будет некого судить, я убью себя! – сквозь слезы произнес Мигел.
– Даже если все обернется нелучшим образом, дорогой Мигел, вы даже думать не смейте о смерти. Кто же позаботится об Изауре?
– Да-да. Я слишком устал, очевидно, если забыл об этом.
– Не горюйте. Берегите силы к предстоящим испытаниям. Новые обстоятельства позволяют надеяться, что хоть и без несчастного моего друга, но мы скоро будем вместе.
– Но что это за обстоятельства?
Вместо ответа дон Жералдо протянул письмо таинственного «Ф.».
