Текст книги "Изаура и Алваро"
Автор книги: Бернарду Гимарайнш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 44 страниц)
Глава 9
Для того чтобы объяснить читателю, кто этот господин, придется вернуться на много лет назад.
Дело в том, что род Фонсеки ведет свое начало с очень давних времен, еще с тех лет, когда молодое государство Бразилия только образовывалось. Отец Алмейды Гомеса де Фонсеки за отличную и верную службу тогдашнему правительству получил в награду обширные землевладения. Климат в этих местах очень благоприятствовал торговле, а удобное месторасположение поместья давало возможность вести выгодную торговлю. Рабы многие годы непосильным трудом зарабатывали состояние этому роду.
Однако потом все сильно изменилось.
Алмейда оказался куда менее удачливым, чем его отец. Он попытался вложить деньги в несколько кажущихся удачными предприятий и потерпел крах. Таким образом за два с половиной года состояние Фонсеки сократилось втрое. Дон Алмейда попытался заняться сельским хозяйством, торговлей рабами, но и тут его ожидали неудача за неудачей. Много денег тратилось на сына, который обучался за границей.
Донна Мария мало что знала о делах мужа, но она всячески пыталась остановить его разгульный образ жизни. Тогда дон Алмейда стал втайне от жены занимать деньги Для своих попоек. Ему постепенно пришлось по частям заложить все имение. Сначала кредиторы давали деньги охотно – благодаря знатному происхождению дона Алмейды. Но потом, когда выяснилось, что он совсем обеднел, стали донимать его требованиями вернуть деньги. Но у дона Алмейды даже не было средств, чтобы выплачивать проценты.
Один из адвокатов, дон Аурелиано Тейшейра, благородный и образованный человек, взялся помочь перепуганным кредиторам получить деньги назад. И вот он приехал в поместье Фонсеки, чтобы выяснить у дона Алмейды, как он собирается погашать все свои займы. Дон Аурелиано даже готов был отложить опись всего имущества Фонсеки, хотя к тому все и шло, если у дона Алмейды есть хоть какие-нибудь средства для выплаты процентов и план, как рассчитаться с долгами.
Войдя в дом, дон Аурелиано снял шляпу, положил ее на стул и стал ждать, пока выйдет кто-нибудь из рабов. Но Изаура, в обязанности которой входило принимать гостей, была слишком занята. К счастью, к тому времени госпожа Мария решила выйти и прогуляться по парку. Она-то и встретила адвоката.
– Здравствуйте. Вы, если я не ошибаюсь, донна Мария де Фонсеки, жена дона Алмейды Гомеса де Фонсеки?
– Да, это так, – ответила донна Мария, удивленная появлением неожиданного гостя.
– Я приехал по неотложному делу, по поводу долговых расписок вашего мужа. Могу ли я с ним переговорить.
Донна Мария давно подозревала, что в делах мужа не все в порядке. Он часто уезжал в город, пропадал там неделями, устраивал грандиозные попойки. До нее доходили слухи про разгульную жизнь мужа. На вопросы донны Марии по поводу денег дон Алмейда отвечал, что провернул очередное выгодное дельце, но она ему не верила. Теперь ей выдался случай побольше узнать о финансовых делах мужа. Поэтому донна Мария решила пойти на хитрость.
– К сожалению, дон Алмейда сейчас отсутствует. Еще утром он уехал осматривать кофейные плантации и вернется поздно вечером.
– Весьма сожалею, – ответил дон Аурелиано и уже хотел было уходить, но донна Мария его остановила.
– Если у вас к дону Алмейде срочное дело, то я думаю, что смогу вам помочь, – начала она, – хозяйство и все финансовые дела мы ведем на равных.
– В таком случае, госпожа Фонсеки, я перейду к делу, если позволите.
– Конечно, только давайте пройдем в библиотеку, – сказала донна Мария. Она боялась, что муж может застать их здесь и ее обман раскроется. Хотя дон Алмейда обычно долго отдыхал после обильных возлияний за обедом, лучше было для большей безопасности перейти в библиотеку, куда он заглядывал очень редко, поскольку читать не любил.
Когда они оказались в библиотеке, донна Мария предложила адвокату кресло, а сама села на диван.
– Хотите сигару? – Она открыла коробку с сигарами и поставила перед господином Аурелиано.
– Нет, благодарю.
– Бокал рому?
Адвокат поблагодарил и отказался.
– Тогда, может, оранжад? Сегодня удивительно жарко, а вы только с дороги.
– Пожалуй, оранжад я выпью с удовольствием, – согласился дон Аурелиано улыбнувшись.
Донна Мария сама налила бокал холодного оранжада, который всегда находился в библиотеке, и подала гостю.
– Итак, я вас слушаю! – сказала она, когда дон Аурелиано выпил и поставил бокал.
– Видите ли, госпожа де Фонсеки, я приехал сюда по поручению кредиторов вашего мужа, – начал дон Аурелиано. – Вы, наверное, знаете, что в последнее время ваш муж вынужден был много брать в долг под залог вашего имущества?!
– Да, мне это известно, – ответила хозяйка, – но, к сожалению, не помню сейчас, сколько мы задолжали.
Дон Аурелиано достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок бумаги, развернул его и, посмотрев, сказал:
– В общей сложности вы должны семьсот восемьдесят пять миллионов рейсов плюс двадцать один миллион процентов. Здесь я написал полный список сумм, запятых вашим мужем, имена кредиторов, а также даты, когда он производил займы.
С этими словами дон Аурелиано протянул бумагу донне Марии. Она взяла лист и стала читать длинный список имен, дат и сумм. По мере того как она читала, се охватывал ужас. Никогда бы она не подумала, что муж способен так много денег спустить на свои прихоти. Как он мог, зная, что в один прекрасный день за все придется платить.
– Да, господин Тейшейра, примерно так я себе все и представляла, – сказала она, скрывая свои чувства.
– Но это еще не все, – продолжал адвокат. – Дело в том, донна Мария, что по последним оценкам все ваше имущество, включая земли, рабов и, наконец, постройки, стоит около четырехсот пятидесяти миллионов, что составляет примерно половину всех ваших долгов. Мне не хотелось бы думать, донна Мария, что вы и ваш муж, зная положение дел, сознательно брали под залог деньги, вдвое превышающие те, которые вы в состоянии обеспечить имуществом.
– Нет, что вы, конечно, нет, – испугалась госпожа Мария, – мы не думали никого обманывать.
– Я в этом не сомневаюсь, госпожа Фонсеки, но вы не выплатили за последние три года проценты ни по одному займу, и поэтому все ваши кредиторы очень волнуются. Меня пригласили защищать их интересы, они грозятся подать на вас в суд и арестовать все ваше имущество, пока ваш муж окончательно все не истратил.
Адвокат хорошо знал о похождениях дона Алмейды, но постеснялся вслух говорить об этом.
– Я очень уважаю ваше семейство, – продолжал он, – ведь мы изучали в университете историю нашей страны, и еще там я слышал о вашем отце. Поэтому я пообещал сначала приехать сюда и обсудить с вами и вашим мужем положение дел. Но кредиторы настаивают на том, чтобы все ваше имущество арестовать и продать за долги.
Пока адвокат говорил, донна Мария лихорадочно пыталась сообразить, как ей спасти положение. Ведь если имение продадут, они станут нищими. Но и это не беда. Более всего ее страшило то, что неизгладимый и вечный позор покроет их семейство.
– Что же нам делать? – спросила она в растерянности.
– Мне трудно вам что-либо посоветовать, госпожа Фонсеки, – ответил адвокат, – но если через неделю дело не сдвинется с мертвой точки, то я вынужден буду передать его в суд. Единственное, что я могу вам посоветовать, так это в течение семи дней выплатить кредиторам проценты. Это оттянет окончательный расчет еще на год, а за это время, я надеюсь, ваши дела наладятся.
Но донна Мария понимала, что даже денег на выплату процентов у них нет. Она пыталась вспомнить людей, которые могли бы помочь ей, но никак не могла, хотя...
– Я думаю, господин адвокат, что через неделю вы получите сумму, причитающуюся на погашение процентов по нашим долгам. Если же нет, то кредиторы, конечно, имеют право подать на нас в суд. Хотя процесс распродажи нашего имущества и другие услуги по этому делу потребуют немалых издержек, поэтому, я думаю, нам следует решить этот вопрос без привлечения органов правосудия.
– Вы совершенно правы, госпожа Фонсеки, – сказал в ответ обрадованный адвокат. – Итак, когда я могу ждать вашего окончательного ответа?
– Я думаю, дня через четыре.
– Вот и отлично. Позвольте в таком случае поблагодарить вас за оказанное внимание и удалиться.
– Не хотите ли кофе, а может, вы не прочь подкрепиться с дороги? – предложила донна Мария.
– Нет, благодарю вас, меня ждут еще несколько неотложных дел в городе, – сказал адвокат, вставая.
– В таком случае до встречи через четыре дня.
Дон Аурелиано ушел, а госпожа Мария серьезно задумалась над сложившейся ситуацией. Она понимала, что найти такую большую сумму денег за четыре дня будет очень трудно, почти невозможно. Но мужу говорить она не хотела. Она боялась, что Алмейда взбесится и вообще откажется платить кредиторам. И тогда, тогда будет то, о чем донна Мария даже боялась подумать. Нет, нельзя допустить этого. Нужно во что бы то ни стало отыскать двадцать один миллион рейсов и выплатить проценты. Тогда в их распоряжении будет целый год, чтобы что-нибудь предпринять. Но где взять такую сумму? И где гарантия, что муж опять не наделает долгов, еще более страшных?
Ну что ж, решено! На днях она поедет в Рио-де-Жанейро к полковнику Фонтесу и попросит его о помощи. Полковник не сможет ей отказать. Он старый друг отца. Тогда она выплатит проценты в срок, а потом потребует от мужа, чтобы тот за год нашел средства рассчитаться со всеми долгами.
Глава 10
Мигел уже заканчивал рассказ о своей жизни, когда адвокат Аурелиано вышел из дома и направился к экипажу. На этот раз его заметила Жануария.
– Ой, Изаура, кто это вышел? – удивленно спросила она.
– Не знаю.
– Наверное, кто-нибудь из приятелей дона Алмейды. У – Да, но как он вошел? – удивилась девушка.
– Вот уж заболтались мы с вами, сеньор Мигел, и не заметили посетителя. Будет теперь бедной девочке взбучка от хозяина.
– Я сам поговорю с доном Алмейдой, – сказал отец Изауры, – тем более что он уже проснулся, раз у него посетитель.
– Ой, боюсь я, господин Мигел, что ничего не выйдет у вас из этой затеи.
– Это почему?
– Уж больно неравнодушен старый хозяин к бедняжке. Все время он ее задевает, был бы повод. Да и донна Мария не захочет отпустить ее. Ведь она любит Изауру, как родную дочку. Она к ней очень привязана и никуда не отпустит. Правда, хозяйка обещала освободить Изауру после своей смерти, но раньше никак.
– Милая Жануария, донна Мария поможет. Ведь она была так добра к бедной моей жене, да и Изауру она приютила. Ведь девочка могла просто погибнуть. Если она действительно любит Изауру, она должна ее отпустить.
– Но как я доложу о тебе, отец? – спросила девушка. – Я просто дрожу от страха.
Изаура действительно была очень испугана. Ведь сейчас решалась ее судьба. Она молила Бога, чтобы он помог отцу. Изаура очень надеялась, что в душе дона Алмейды зажжется искра сострадания и он подарит свободу бедной девушке. Она также сожалела, что, если все благополучно завершится, ей придется покинуть донну Марию, которую она очень любила и уважала. Но жажда свободы была у Изауры намного сильнее. Она будет всю жизнь помнить доброту своей госпожи, будет молить Господа и пресвятую Деву
Марию за ее здоровье, если... если действительно сможет вырваться отсюда.
Жануария тоже очень волновалась за Изауру. К сожалению, Господь не наградил их с мужем детьми. Сын, которого она родила в молодости, умер через четыре дня после рождения. Поэтому Жануария невольно переносила все свои материнские чувства на бедную девочку. С самого детства Изауры она всячески помогала ей, стирала ее одежду, сидела ночами у ее кровати, когда та болела, скрывала ее невинные шалости от хозяев и даже иногда наказывала несносного мальчишку Леонсио, если тот ее обижал. За это ей часто перепадало от дона Алмейды, даже один раз ее отправили на целый месяц на плантации. Но она упросила госпожу, и та разрешила ей по вечерам после работы возвращаться в дом и ухаживать за маленькой Изаурой. Жануарии тоже не хотелось, чтобы Изаура покинула их с Педро, но ведь на свободе она, может быть, найдет свое счастье.
Больше всех волновался Мигел. Он пытался подбодрить дочь, но сам не меньше ее нуждался в ободрении. Ведь надеяться на благородство дона Алмейды было все равно что надеяться на жалость тигра или на доброту гремучей змеи. Но отец Изауры не собирался отступать от намеченного дела. Он во что бы то ни стало собирался вырвать свою дочь из лап командора. Поэтому твердо решил поговорить с ним и заставить его освободить девушку. Ведь Изаура была единственным на всем свете родным человеком. Родителей он потерял рано, братьев и сестер у него не было, а жениться второй раз после гибели Анны, которую очень любил, он не смог. Через всю жизнь пронес дон Мигел любовь к погибшим жене и дочери и скорбь по ним. А теперь, когда в старости вдруг вновь обрел дочь, он не собирался опять ее потерять. Поэтому его решимость была больше его страха. Он встал и, взяв со стола дорожный баул, пошел в дом, сказав:
– Не волнуйтесь, я все сделаю, чтобы отныне ты, Изаура, была свободна, как того заслуживаешь.
Командор только что проснулся. В комнате было очень жарко, и он решил спуститься вниз, чтобы выпить стакан лимонада. Накинув шелковый халат, он сошел по лестнице в гостиную и там столкнулся с Мигелем.
Вот уж кого он не ожидал встретить, так это своего старого управляющего. Прошло уже столько лет с тех пор. И вот он стоит в гостиной усадьбы Фонсеки и рассматривает узор на скатерти. Тот узор, который три года назад вышила Изаура. Интересно, знает ли он, что Изаура жива? Наверное, знает, иначе зачем бы он сюда пожаловал?
Наконец командор очнулся от своих мыслей и заговорил:
– Добрый день, Мигел, давно я не видел тебя. Зачем ты приехал? Если опять по поводу работы, то я не могу тебе ничем помочь. У меня очень хороший управляющий, и я не собираюсь его увольнять.
– Здравствуйте, хозя... – Дон Мигел хотел по старой привычке назвать дона Алмейду хозяином, но вовремя опомнился и поправился: – Здравствуйте, дон Алмейда. Я приехал совсем не за этим. Вы, наверное, догадываетесь, зачем я опять вернулся в ваш дом.
– Нет, не догадываюсь, – солгал старик.
– Я пришел сюда за Изаурой.
– За Изаурой?
– Да, именно за ней. Ведь вы солгали мне, что вместе с моей женой погибла и дочь, – сказал Мигел.
– Ну что же, давай пойдем в мой кабинет и обо всем поговорим, – сказал дон Алмейда. Он боялся, что их разговор может услышать жена. И тогда она тоже все узнает. А этого ему не хотелось.
Когда мужчины поднялись в кабинет, командор плотно закрыл за собой дверь и сказал:
– Да, я обманул тебя, ну и что? А если я скажу тебе, что просто-напросто забыл об Изауре? Ведь у меня полторы сотни рабов, и я не мог помнить о какой-то трехлетней девочке, которая к тому же не приносила мне никаких доходов, потому что была маленьким ребенком.
– Но почему же вы потом не сообщили мне, что она жива?
– Скажи мне, Мигел, – ответил, злорадно улыбаясь, дон Алмейда, – а почему я должен был тратить свои деньги на то, чтобы разыскать тебя и сказать, что моя трехлетняя рабыня по имени Изаура осталась жива?
Дон Мигел негодовал от наглости старого Фонсеки, по пытался взять себя в руки. Как ему хотелось схватить со стола массивную чугунную пепельницу и размозжить ею голову старому негодяю. Но если он это сделает, то его схватят, посадят в тюрьму, а Изаура по-прежнему останется рабыней. Поэтому дон Мигел всячески сдерживал себя, сжимая кулаки и стискивая зубы. А старый Фонсеки продолжал издеваться над бывшим управляющим. Он говорил, что не обязан всем и каждому сообщать, сколько рабов у него погибло, сколько осталось в живых и как кого зовут.
– Но я не посторонний человек! – перебил его наконец долго терпевший дон Мигел.
– Да, вы мой бывший управляющий, ну и что?
– Я не только ваш бывший управляющий, но еще и отец Изауры.
– И что с того? – усмехнулся командор. – Ведь по закону ребенок, рожденный рабыней, остается рабом, кто бы ни был его отец.
– Но ведь я ее отец! Изаура моя дочь, и вы не вправе были лишать ее отца.
– Милейший Мигел, я прекрасно знаю о своих правах, и не нужно мне говорить о том, что я могу, а что нет. И потом, для тебя Изаура дочь, а для меня она всегда была и останется простой рабыней, не лучше и не хуже остальных. А у рабов нет родителей. Разве ты сообщаешь коню о здоровье его жеребенка.
– Но Изаура не конь, она человек! – перебил дона Алмейду вконец взбесившийся от такой бессердечности Мигел.
– Человеком она станет, – улыбаясь, ответил Фонсеки, – когда станет свободной... Если она когда-нибудь получит свободу, а сейчас она рабыня. Ра-бы-ня!
Мигел не верил себе. Ведь даже от самого черствого, злого человека он не мог ожидать такой подлости.
– Вы, как благородный человек, обязаны отпустить бедную девочку! – закричал он.
– Не вам учить благородству меня, представителя одного из старейших и знатнейших родов Бразилии. Вы, жалкий старый оборванец, пришли в мой дом учить? – закричал взбешенный дон Алмейда. – Скажите еще спасибо, что я не позвал рабов и пинками не вышвырнул вас за дверь. И если не хотите, чтобы это произошло, то будьте так любезны не повышать на меня голос в моем собственном доме, не то живо вылетите вон. 1
Мигел понял, что совершил ошибку, когда вывел дона Алмейду из себя. Теперь тот в бешенстве действительно может позвать рабов и выгнать его. И тогда Мигел решился на хитрость. Если она не удастся, решил он, то все пропало. Тогда останется только одно – побег.
– Дон Алмейда, позвольте вам сказать еще кое-что, – начал спокойно Мигел.
– Ну говори. Что ты хочешь сказать?
– Я думаю, дон Алмейда, что вам все-таки придется освободить Изауру.
– Это почему же? – удивился командор.
– Потому что я кое-что знаю о вас. И если открою эту тайну, то вы можете дорого за это поплатиться.
Это был отчаянный шаг со стороны Мигела. Но дон Алмейда скрестил руки на груди и, ничуть не испугавшись, спросил:
– Ну и что это за тайна?
Дон Мигел молчал. Ему действительно нечего было сказать Алмейде. Хозяин не испугался:
– Ничего ты не знаешь, Мигел. Анна знала кое-что… Это знали только она и я. Если ты так хочешь, – вдруг встав с кресла, сказал командор, – то открою тебе эту тайну я!
Мигел был подавлен. Алмейда легко разгадал его ловушку и тут же расставил свою.
– Так что, Мигел, открыть тебе тайну, которую знали только я и Анна?
– Да... – тихо произнес бедный Мигел.
– Подумай хорошенько. Ведь эта тайна может разбить все твои надежды.
– Говорите!
– Так вот, Мигел. Тайна эта заключается в том, что Изаура не твоя дочь, а моя, слышишь, моя! – И дон Алмейда громко расхохотался.
Мигел стоял посреди комнаты, пораженный как громом среди ясного неба.
– Я вам не верю, – наконец тихо произнес он.
– Ты мажешь мне не верить, – сказал, успокоившись, Алмейда, но я могу доказать тебе это. Ведь ты женился на Анне, и сразу после этого я отправил тебя на пастбища. Так?
– И через девять месяцев Анна родила дочь. Так?
– Да, так.
– Она сказала тебе, что ребенок твой. Так?
Мигел кивнул.
– Так вот, Мигел, вся загвоздка в том, что ребенок был моим. Я отправил тебя, чтобы овладеть Анной.
– Я не верю ни одному вашему слову, – медленно и тихо произнес Мигел, даже как будто в каком-то забытьи, – не могла Анна полюбить такого человека, как вы. Вы злой и жестокий.
– А кто тебе сказал, что она любила меня? – грустно усмехнулся дон Алмейда. – Да она ни за что не хотела мне покориться. Я был ей противен. Видишь, какие тайны я тебе открываю. Да, она меня не любила, но... Я вынудил ее к этому.
Закончив говорить, дон Алмейда тяжело вздохнул и задумался, вспоминая те давние годы.
Дон Мигел тоже молчал. Затем, будто во сне, он вынул из-за пояса длинный дорожный нож, сжал его в руке и медленно двинулся на бывшего хозяина. Тот заметил это, но не бросился бежать, звать на помощь, а тихо произнес:
– Зачем, Мигел, к чему это? Ведь ты ничего уже не исправишь. Изауру ты этим не спасешь, Анну не оживишь. Ты только погубишь себя. В этом поединке ты победил, Анна любила только тебя. Тебя, а не меня. Она не сказала тебе правду. Она боялась, что ты ее бросишь.
Мигел вплотную подошел к дону Алмейде, поднял нож, но в последний момент вдруг отбросил его в сторону. Нож упал и закатился под письменный стол.
– Умолю вас, отпустите Изауру! – воскликнул он.
– Изауру я не отпущу? – неожиданно громко сказал командор. – С какой стати я должен отпустить на свободу здоровую и сильную рабыню?
– Но она ведь не работает в поле и не приносит вам дохода? Зачем она нужна вам?
– Видишь вот эту картину? – дон Алмейда показал на старинную картину на стене. – Она тоже не приносит мне дохода. Но это красивая вещь, она доставляет мне удовольствие. Что, по-твоему, я должен ее отдать кому-нибудь?
– Но ведь Изаура не картина! – воскликнул Мигел.
– Изаура красива, образованна, умеет читать, писать, говорить по-французски. Я выставляю ее напоказ своим гостям. Так что она ничем не отличается от картины и... И тоже стоит денег...
Дон Алмейда замолчал. Мигел пристально, с ненавистью посмотрел ему в глаза и спросил:
– Сколько вы за нее хотите?
– Вот это другой разговор. Я хочу за твою дочь... – дон Алмейда на мгновение задумался, – я хочу за твою дочь десять миллионов рейсов.
– Сколько? – переспросил ошеломленный Мигел.
– Десять миллионов.
Дон Алмейда специально назвал такую большую сумму. Он знал, что Мигелу никогда не заработать таких денег.
– И вы даете слово, что, если я принесу вам эти деньги, вы отдадите мне Изауру?
– Да, даю слово.
– В таком случае я согласен.
– Мигел, я хочу задать тебе один вопрос. Скажи, зачем тебе Изаура? Теперь, когда ты знаешь, что она не твоя дочь, зачем тебе так хлопотать за нее?
– Да, дон Алмейда, – воскликнул Мигел, – может, это и не моя дочь по крови, но я любил Изауру всегда. Я любил ее мертвой, люблю и живой и буду любить вечно. А вы никогда ее не любили. Поэтому настоящий отец девочки я, а не вы. И я сделаю все, чтобы вытащить ее из ваших лап.
– Откуда тебе знать, любил я Изауру или нет, – горько усмехнулся командор, – хотя... впрочем... может, ты и прав... А теперь уходи отсюда. Через год у тебя должны быть десять миллионов, чтобы заплатить за мою... рабыню.
Мигел вышел, а дон Алмейда задумался, вспоминая те давно ушедшие годы. Он вспомнил Анну, малышку Изауру и тот самый день... Сегодня он был на волосок от смерти. При воспоминании об этом дону Алмейде совсем не было страшно. Он вспоминал об этом даже с сожалением, что Мигел не вонзил свой нож прямо в его сердце. Тем самым он разрешил бы все мучения, столько лет копившиеся в душе Фонсеки.
Командор устал хранить эту страшную тайну. Тайну, которую знали уже три человека. Он сам, бывший управляющий Мигел и новый управляющий Андре. Но Андре командор доверял как самому себе. Когда-то он спас Андре и знал, что никуда этот человек от него не денется. Дон Алмейда знал, что управляющий потихоньку ворует, но спускал ему это. Ведь оба они были связаны одной ниточкой. И ниточкой этой была Анна.
В душе командор презирал Андре и хотел бы иметь такого управляющего, как Мигел, честного и порядочного. Сегодня Мигел очень понравился старому Фонсеки. Понравилась его честность, его любовь к этой девочке, которая очень похожа на Анну. Он был удивлен, что Мигел не отказался от Изауры, когда узнал, что она не его дочь. Но старик Фонсеки уважал его чувства. Ему было даже немного жаль управляющего. Ведь он целый год будет трудиться в поте лица, чтобы заработать деньги для дочери. Впрочем, десять миллионов Мигел никогда не заработает.
Думая обо всем этом, дон Алмейда машинально перебирал почту на своем письменном столе. Вдруг на глаза ему попался еще не распечатанный конверт. Прочтя адрес, он увидел, что письмо от сына из Парижа...
