Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 44 страниц)

Глава 29

Так Изаура оказалась на хлопковой плантации, самом проклятом месте для рабов фазенды Фонсеки.

Разведение хлопка было нововведением дона Леонсио. Он прослышал, что в связи с падением цен на кофе выгодной сферой деятельности стало хлопководство. Сокращение поставок из-за океана позволяло при небольших вложениях получать баснословные барыши.

Некоторые наиболее удачливые землевладельцы, возможно, и разбогатели на хлопковом буме, умело ведя хозяйство, правильно выбрав сорт культуры и разумно расположив плантации.

Дон Леонсио же, уверовав, что не боги горшки обжигают, быстренько свел еще один участок леса над рекой, заморил нескольких рабов на раскорчевке, распахал новое поле и засеял самыми дешевыми семенами.

Когда в положенный срок хлопчатник набрал силу и был готов покрыться золотоносными коробочками, выяснилось, что ему не хватает воды, а ирригация не была предусмотрена незадачливым плантатором.

Пришлось налаживать полив вручную. Эта работа была сущим наказанием для рабов. Под палящим солнцем, с тяжеленными кувшинами на плечах, им приходилось разносить воду от бочек, подвозимых лошадьми от реки, продираясь сквозь жесткий кустарник. Грязная речная вода, тучи насекомых, невыносимая жара буквально косили ряды рабов.

Поэтому хлопковая плантация считалась местом ссылки особо провинившихся. Сюда-то и направил дон Леонсио сначала Розу, а затем и непокорную Изауру.

Роза первой встретила Изауру. Ее глаза вспыхнули недобрым огнем, когда она по привычке издевательски приветствовала подругу по несчастью.

– А, госпожа Изаура пожаловала! Вам что, поручено проверить, как тут ждут дела, не прохлаждаемся ли мы? Что проверяйте. Для начала возьмите вон тот кувшинчик с водой и отнесите в конец ряда. А я уж попрошу знакомого надсмотрщика помочь вам, если будет тяжело... плеткой. Ха-ха-ха!

– Роза, раз уж я попала сюда, я буду трудиться как все, но и ты не досаждай мне больше, чем другим. Не моя вина, что ты оказалась здесь.

– Не твоя?! Врешь, голубушка, если бы не ты, не твои заигрывания с хозяином, я сейчас перетирала бы серебро в гостиной, а не таскала на себе эту проклятую воду!!

– Ты знаешь, что я никогда ни с кем не заигрываю. Ну да ладно, придет время – ты все поймешь. А сейчас поспешим, надсмотрщик, твой знакомый, уже косится на нас.

К концу дня тело Изауры болело, словно она таскала не кувшин, а бочку с водой.

«Ничего, – думала девушка, – я такая же рабыня, как все, они терпят – и мне терпеть».

Недолгий ночной сон в сарае не восстановил силы. На следующий день Изаура едва переставляла ноги.

Это заметила Жануария, привезшая обед к полудню.

– Изаура, девочка моя бедная, что же он с тобой делает, злодей! Ты ведь погибнешь здесь.

– Нет, тетушка Жану, я привыкну.

– Где уж тебе, тростиночка, привыкнуть. Нет, я что-нибудь придумаю, чтобы спасти тебя. – И она придумала.

Еще через день добряк Педро, подвозивший воду в бочке от реки, когда Изаура подошла с пустым кувшином, тихо сказал ей:

– Ну-ка клади свой кувшин под бочку, а взамен возьми вот этот. Тебе полегче будет.

– Дядюшка Педро, может быть, я очень устала? Мне кажется, что этот кувшин тяжелее старого.

– Так и должно быть, я же в него второе дно впаял. Зато когда нальешь его водой, он будет много легче старого. Смотри только, чтоб он не попадал в чужие руки. Тогда нам обоим достанется.

– Но ведь это нечестно, другим же тяже э!

– А отправить тебя сюда, колибри малую, честно? да ты не смущайся! Поработаешь, присмотришься – и увидишь, что все здесь как-то хитрят. Иначе не выдержать.

Эта хитрость помогала Изауре недолго. Через пару дней она почувствовала, что и с этим кувшином она еле двигается.

И тут пришло неожиданное спасение в лице... садовника Белхиора.

Он как специалист постоянно проверял, как идут дела на хлопчатнике, хотя у него не затухала мысль, что это пустая трата времени, плантация обречена.

Увидев здесь однажды Изауру, оценив ее состояние, добрый уродец решил любой ценой спасти свою любимицу.

Так как надсмотрщики не смели перечить указаниям вольного садовника, он под тем или иным предлогом отвлекал ее от работы якобы для помощи ему, а сам уводил на край плантации, сажал в тени дерева и угощал чем-либо вкусным или поил прохладным оранжадом.

Змея Роза пару раз пыталась подползти к ним поближе, но ее останавливал окрик надсмотрщика, и она ничего не узнала об их разговорах.

А один из разговоров сложился неожиданно.

– Изаура, возлюбленная госпоза моя! – начал Белхиор, но был тут же прерван ею:

– Белхиор, вы издеваетесь надо мной, как Роза?

– Да нет зе, Изаура. Ты действительно госпоза моего сердца, которое любит тебя каздым своим ударом. Если бы ты знала, как я мучаюсь, глядя на твои страдания.

– Спасибо тебе, Белхиор, за добрые слова, но не нужно шутить надо мной, когда мне и так нелегко.

– Я не сучу, моя богиня. И если бы ты не стала надо мной смеяться...

– Разве я когда-нибудь смеялась над тобой?

– Нет! И за это я тебя еще больсе люблю и... просу быть моей зеной. – Он испуганно замолчал.

А Изаура неожиданно засмеялась, но каким-то невеселым смехом.

– Ну вот! – огорчился, почти заплакал Белхиор. – Ты все-таки смеешься!

– Но не над тобой, а над собой, добрый Белхиор.

– А что зе смесного в твоем полозении?

– А то, что после каждого предложения любви и счастья моей жизни она становится все более несчастной.

– Но если ты примешь мое предлозение, твоя зизнь изменится. Я попросу вольную для тебя – дон Леонсио не отказет мне, мы позенимся и уедем с этой проклятой фазенды куда-нибудь, где цветут замечательные сады...

Пока он разглагольствовал на эту тему, Изаура с испугом почувствовала, что перенесенные лишения настолько подточили ее силы, что она почти готова согласиться на брак с этим добрым уродцем, лишь бы закончился кошмар ее настоящей жизни.

Глава 30

Окружной прокурор пребывал в этот день не в самом лучшем настроении. Дел невпроворот, раскрываемость преступлений низкая, а тут еще дожди пошли. Прокурора звали Рикардо Сантана. Ему было пятьдесят три года, и вот уже десять лет, как он занимал свой пост. Толстое, лоснящееся лицо говорило о том, что Сантана любил поесть. Голос у него был хриплый, прокуренный. Характер непростой. Он плохо уживался с людьми. Но уж если кто-то становился его врагом, то можно было не сомневаться – этому человеку не поздоровится.

У Рикардо были жена и двое детей. Он отчаянно любил их, готов был отдать за них свою жизнь, но, если бы его сын совершил какое-нибудь преступление, он, не сомневаясь, засадил бы его за решетку. Таков он был – окружной прокурор Рикардо Сантана.

Он сидел в своем кабинете, положив ноги на стол и куря Дешевую сигару, когда в дверь постучали и на пороге появилась его помощница Аранта. Она боялась открыть рот, зная, что своего начальника, когда он чем-то недоволен, по пустякам лучше не беспокоить. Но в приемной, судя по выражению ее лица, происходило что-то из ряда вон выходящее.

– Тебе что? – недовольно спросил Рикардо, пуская в потолок струю едкого табачного дыма.

– Там в приемной... – Аранта запнулась.

– Ну? Что?!! – заорал Рикардо. – Ты быстрее говорить можешь?

– Т-там в приемной, – затараторила Аранта, – какой– то оборванец просит у вас аудиенции.

– Просит – чего?

– Он хочет, чтобы вы его приняли. Говорит, по очень важному делу.

– Оборванец?

– Одет бедно.

– К черту его! К чертям собачьим! Мне больше нечем сейчас заняться, кроме как беседовать с каким-то нищим. Гони его.

Но Аранта не уходила.

– Ты еще здесь? – Рикардо зло посмотрел на нее.

– Он грозится, что если вы его не примете, он будет ночевать у входа в ваш кабинет.

– О Господи! Так всегда случается, что в такой дрянной день, как сегодня, обязательно припрется какой-нибудь идиот.

– Он говорит, что владеет большими землями на юго-востоке округа.

– Он может говорить все что угодно. – Прокурор задумался на минуту, затем крякнул, потянулся и промолвил: – Ладно, пусти его. Это уже становится любопытным. Крупный землевладелец, ночующий на полу в приемной, – оригинально.

– Так я впускаю?

– Впускай, впускай. – Рикардо убрал ноги со стола и принял приличествующее его рангу положение.

Через мгновение в кабинет влетел командор Алмейда. Лицо его налилось кровью, он потрясал руками и брызгал слюной.

– Что же это такое творится? – возмущался он. – Благородный дон должен терпеть всяческие унижения, чтобы попасть на прием!

Рикардо невозмутимо смотрел на командора. Одежда Алмейды действительно находилась в весьма плачевном состоянии. Локти на рукавах сюртука протерлись, фалды грязные, а башмаки давно износились. Давно не мытые, слипшиеся волосы придавали лицу командора жалкое выражение.

– Прошу прощения, – процедил сквозь зубы прокуор – С кем я имею честь говорить?

– Я командор Алмейда.

– Это мне ни о чем не говорит. По какому вы делу?

– По делу великого обмана.

– Ну и кто кого обманул?

– Моя жена... меня.

– Очень интересно. И что же вы хотите?

– Чтобы вы ее судили.

– Кого?

– Мою жену.

Рикардо обхватил голову руками.

– Присаживайтесь, – сказал он. – И расскажите все по порядку.

Командор устало опустился на стул и поведал окружному прокурору, как Мария с помощью господина Фонтеса выкупила имение и выгнала его из собственного дома.

Рикардо слушал внимательно, не пропуская ни единого слова. Когда командор закончил, прокурор закатил глаза и произнес:

– Дело простое. Все яснее ясного. Как муж, вы имеете право распоряжаться имуществом своей жены. Но существуют некоторые частности, которые могут все осложнить.

– Например?

– Например, если вдруг окажется, что вы сумасшедший, если можно будет доказать, что вы по тем или иным причинам не можете вести хозяйство.

– Я не сумасшедший! – вскричал командор.

– Не сомневаюсь в этом. Более того, я считаю, что вы имеете большие шансы выиграть. Скажу так – десять к одному, что вы победите. Поэтому не имею ничего против того, чтобы возбудить дело. Думаю, процесс займет не больше часа. Можете не беспокоиться, присяжные наверняка вынесут следующий вердикт. Вашу жену обяжут отдать вам половину ее владений.

– Половину? – недовольно переспросил командор.

– А чего же вы хотите? Не в вашем положении претендовать на большее. Будете владеть имением на равных с женой правах. А сейчас прошу меня простить. Дел еще по горло. Я назначаю процесс через неделю. За это время я успею собрать все необходимые документы.

...Всю эту неделю командор находился в приподнятом настроении. «Наконец-то я отомщу этой стерве,– думал он. – Теперь-то она сможет рассказывать обо мне все что угодно. Законным владельцем имения все равно буду я».

...Нельзя сказать, что зал окружного суда был переполнен. Пришли только любопытные, коих было немного.

Командор привел себя в порядок. Умытый, гладко причесанный, одет он был в вычищенный костюм и новые ботинки, купленные на одолженные деньги.

Командор с презрением смотрел на Марию, которая безмятежно говорила о чем-то со своим адвокатом.

Появился судья, присяжные заняли свои места, и процесс начался.

Первым взял слово прокурор Рикардо Сантана. Он облокотился на деревянную перегородку, отделявшую его от присяжных, и заговорил:

– Господа! Стоит ли сомневаться, что мы имеем дело с исключительно простым случаем, кои встречаются ежедневно во всех уголках земного шара. Поясню: муж ссорится с женой, и она выгоняет его из дома, юридически не имея на это права. Рассмотрим этот случай на конкретном примере. Имение командора Алмейды Гомеса де Фонсеки было практически разорено. Еще немного, и оно перешло бы к кредиторам. Госпожа Мария Алмейда едет к другу своего отца полковнику Фонтесу и просит его выкупить закладные на имение. Полковник Фонтес не может ей отказать, выкупает закладные и передает их в полное владение госпоже Марии Алмейде, после чего та силой выгоняет своего мужа с фазенды, мотивируя это тем, что именно она является хозяйкой имения. Но, господа! – Рикардо Сантана выдержал актерскую паузу. – Пока еще никто не отменял закон о том, что все имущество мужа принадлежит жене, а все имущество жены принадлежит мужу. Следуя этому закону, можно сделать вывод, что командор Алмейда является полноправным, наравне со своей женой, владельцем имения, которое, кстати, ранее перешло ему в наследство от отца. Я призываю присяжных вынести справедливый вердикт и объявить командора Алмейду хозяином фазенды. В этом случае инцидент будет полностью исчерпан. У меня все. – Прокурор победно оглядел зал и опустился на свое место.

Командор насмешливо смотрел на Марию, но на ее лице не было и намека на замешательство.

– Слово предоставляется защите, – изрек окружной судья.

Адвокат Марии был маленький лысоватый человечек лет шестидесяти, обладающий приятным бархатным голосом.

– Господа присяжные заседатели! – сказал адвокат, поправляя очки. – Я полностью согласен с окружным прокурором в том, что мы имеем дело с простым случаем и инцидент очень скоро будет исчерпан. Кроме того, уважаемый господин Сантана, я убедительно прошу вас прекратить рассмотрение этого дела в связи с отсутствием вопроса тяжбы.

По залу прокатилась волна недоумения.

– У меня в руках бумага, – продолжал адвокат, – подписанная госпожой Марией Алмейдой. В ней она отказывается принять дар в виде закладных на имение от сеньора Фонтеса. Таким образом полноправным владельцем имения является не кто иной, как сеньор Фонтес. У меня тоже все.

Рикардо Сантана кинулся к адвокату, вырвал из его рук бумагу и бегло пробежал ее глазами. Затем, не сказав ни слова, развернулся и быстрым шагом вышел из зала суда.

После окончания процесса Мария подошла к командору. Тот все еще сидел на деревянной скамье, опустив голову.

– Ну что, ты добился своего? – язвительно спросила она.

Командор поднял на нее глаза.

– Ты перехитрила меня. Убирайся прочь. Не хочу тебя видеть, – проговорил он.

– Ты насколько жесток, настолько же и глуп. Неужели ты думал, что я бы позволила тебе отсудить имение? Да никогда в жизни!

– Тварь! Грязная тварь!

– Ты ни на что более не способен, кроме как оскорбить женщину. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся, муженек.

Командор вскочил на ноги и набросился на свою жену. Он обхватил ее шею руками и попытался задушить. В этот момент его лицо не выражало ничего, кроме отчаянной злобы. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы за Марию не вступились. Командора оттащили от задыхающейся, почти потерявшей сознание женщины. У него началась истерика. Командор ни с того ни с сего расхохотался. На него было страшно смотреть – его глаза бешено вращались, звериный оскал исказил лицо.

Командор Алмейда потерял рассудок, превратился в животное. Он начал кусаться, но его сильно ударили. Командор потерял сознание и очнулся только в психиатрической лечебнице.

Мария никогда никому не скажет, что ее муж сошел с ума. Все будут считать, что фазенда принадлежит командору Алмейде. Мария все-таки вышла победителем в борьбе с командором и не жалела его. Позже она часто вспоминала, как он мчался за ее поездом, как догнал, как сделал ей предложение, как застрелил свою лошадь. «Время делает свое дело, – думала она, – и сегодня командор уже совсем не тот, что был в молодости. Как вовремя адвокат посоветовал мне написать бумагу об отказе от владения имением. Иначе сейчас я была бы на месте той лошади».

На следующий после процесса день полковник Фонтес вновь передал Марии все документы, и она стала единственной полноправной хозяйкой фазенды.

Глава 31

Изаура справлялась со всей трудной работой, на которую обрек ее Леонсио. Окажись на ее месте любая другая девушка, она бы через некоторое время отчаялась, сломалась, потеряла волю и утратила возможность сопротивляться. Но Изаура стойко переносила все невзгоды, трудилась как проклятая, не отвечая на домогания Леонсио и Андре и не обращая внимания на издевательства со стороны Розы.

Но Роза продолжала глумиться. Не проходило и минуты, чтобы она не сделала Изауре какую-нибудь гадость. Она травила Изауру как могла. Доходило до того, что Роза бросала в тарелку Изауры несколько щепоток соли. Но та, давясь и сдерживая слезы, невозмутимо ела невольничью похлебку, чем выводила Розу из себя.

Все это Роза делала с негласного позволения Леонсио, историй таким образом хотел сломить сопротивление горделивой девушки. Леонсио не находил себе места, все валилось у него из рук, он был зол на окружающих, и прежде всего на самого себя. Его отношения с Малвииой совсем расстроились. Ежедневно они ругались, оскорбляя при этом друг друга. Отправка Изауры к рабам никак не охладила накаленную атмосферу, которая воцарилась в доме.

Больше всех тревожилась Мария. История с медальоном выбила почву у нее из-под ног. Она никак не ожидала, что Изаура окажется способной совершить подобную пакость, пойти на такое подлое воровство. Ее также беспокоили странные отношения, сложившиеся между молодоженами. «Если сейчас они уже холодны друг к другу, то что же будет через год или два?»– думала Мария. Она неоднократно спрашивала Леонсио, успешно ли он ведет хозяйство, на что тот либо отмахивался, либо отвечал уклончиво.

Леонсио нередко напивался, после чего бил рабов. Все чаще его можно было встретить с хлыстом в руке, в бешенстве расхаживающего по фазенде, – ну точь-в-точь командор Алмейда в молодости. Леонсио все более стал походить на своего отца. Необъяснимая жестокость наполнила его, он был способен ударить женщину, забить до смерти добрую безответную собаку.

Злость, копившаяся в нем со дня женитьбы, наконец переполнила его, стала извергаться желчными потоками и обрушиваться на невиновных.

Этот день Леонсио начал с очередной ссоры с женой. Повздорив с ней, он выскочил на улицу и отправился на плантацию. Там, выместив свой гнев на нескольких рабах, сильно избив их хлыстом, он немного успокоился и распил с Андре бутылку рома. День был жаркий, и Леонсио развезло. Голова его закружилась, он сделался сонным, меланхоличным и вновь воспылал любовью к Изауре. Ему захотелось увидеть ее приятное лицо, наивные, широко раскрытые глаза, услышать ее бархатный голосок Он представлял себе, как будет говорить ей ласковые слова, как обнимет за тонкую девичью талию, как поцелует мягкие, нежные, такие желанные губы, и она не будет противиться, обовьет его шею руками, чуть закатит глаза и прошепчет: «Я люблю тебя, Леонсио».

Он зашел в грубо сколоченный флигель с голыми стенами и холодным, грязным земляным полом, где рабыни пряли шерсть и хлопок.

Но все они ушли обедать. Осталась одна лишь Роза. Она пыталась испортить прялку Изауры и так была увлечена этим занятием, что не заметила появления Леонсио.

– Где остальные рабыни? – зло спросил он.

Роза встрепенулась от неожиданности.

– Ушли обедать, – ответила она.

– И Изаура вместе с ними?

– Да, мой господин.

– Тьфу ты, черт, – Леонсио сплюнул на пол. Все его мечты мгновенно развеялись. – А ты что же?

– Мне не хочется есть, – томно ответила Роза. Она испытующе смотрела на Леонсио. Ее полноватые губы были соблазнительно приоткрыты, тяжелая грудь трепетно вздымалась под прозрачной рубашкой.

– А чего же тебе хочется?

– Того же, что и вам, мой господин.

– Больше всего мне сейчас хочется напиться. – Леонсио уже хотел было выйти, но Роза остановила его:

– Постой, ты куда?

– А тебе какое дело?

– Ты сердишься на меня? Что я тебе плохого сделала?

– Нет, не сержусь... Просто я не в настроении.

– Может быть, я смогу тебе его поднять?

– Сомневаюсь...

– Что с тобой, Леонсио? – Роза вплотную приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза.

Леонсио вдруг почувствовал какое-то бессилие. Он опустился на потрескавшуюся деревянную скамью. Роза села рядом. Она нежно провела рукой по его волосам.

– Я не знаю... – проговорил Леонсио. – Что-то происходит со мной. Какая-то непонятная тоска... Свет кажется не мил. Я видеть не могу Малвину. Надоела мне такая жизнь. Все надоело...

– Потерпи, Леонсио. Все встанет на свои места. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть.

– Я не хочу привыкать. Не хочу. Хозяйство разваливается, жена постоянно закатывает скандалы, мать ворчит. Я уеду, уеду куда-нибудь, где нет такой скуки, где жизнь бьет ключом, где я смогу существовать так, как мне заблагорассудится. – Он вдруг поднял голову и жалобно посмотрел на Розу – Ты поедешь со мной?

– Куда прикажешь, мой господин.

Их уста слились в долгом поцелуе.

«Как неожиданно пришло ко мне это решение, – подумал Леонсио. – Нет больше сил оставаться в этом гнилом месте. Брошу все и убегу. С Малвиной у нас не будет детей, и за это я ее ненавижу. Роза пойдет за мной хоть на край света, только зачем она мне нужна, эта продажная девчонка? Она предаст меня так же, как предала Изауру. Изаура! Милая моя Изаура! Сколь долго будешь ты мучить меня, сколь долго будешь не замечать мою искреннюю любовь? Как могу я покинуть тебя сейчас? Как мне завоевать твою любовь? Что я должен сделать? Что? Что? Что?»

И Леонсио закричал. Закричал, как раненый, пронзенный охотничьей стрелой зверь. В этом крике слышались отголоски бессилия, злобы и отчаяния.

Роза испуганно смотрела на него.

– Чего уставилась? – вскричал Леонсио. – Что тебе надо от меня?

Роза вжалась в деревянную скамью и зажмурилась.

– Что ты все время ходишь за мной? – продолжал разоряться Леонсио. – Ты думаешь, я не вижу, что ты насквозь пропитана ложью? Ты – рабыня! И знай свое место.

Роза потихоньку начала приходить в себя.

– О чем ты говоришь?

– Замолчи! Как ты смеешь перебивать меня? Как ты смеешь открывать свой поганый рот?

– Этот рот ты только что целовал, – язвительно заметила Роза.

– Что?! Это ты говоришь мне?

– Тебе, тебе! – Роза сама не ожидала от себя такой смелости.– Ты – пьяная свинья! Только и умеешь, что срывать зло на мне да на своей жене. А на самом деле ты по уши втрескался в эту стерву Изауру. Думаешь, я не понимаю, что с тобой происходит? Прекрасно понимаю!

Леонсио был взбешен. Он выхватил из-за пояса хлыст.

– Встань! – пьяно прокричал он.

Роза повиновалась.

– Сними с себя одежду, – Леонсио закрыл входную дверь.

Роза затравленно смотрела на Леонсио.

– Я все исполню, только не бей меня, – она сорвала с себя все, что на ней было надето.

– Ложись на скамью! Лицом вниз!

Обнаженная девушка исполнила приказание. Леонсио размахнулся и сильно ударил ее хлыстом. Роза закричала, слезы брызнули из ее глаз. Она обхватила руками деревянную скамью и стиснула зубы. Леонсио ударил ее еще и еще раз. На гладкой спине выступили пунцовые следы.

– Пожалуйста, не надо! Леонсио, опомнись! Это невыносимо! – взывала Роза к его благоразумию.

– Молчать! – орал Леонсио. На мгновение он потерял рассудок. Он нещадно хлестал Розу и, казалось, хотел ее убить.

– Молю тебя, помилосердствуй. – Силы оставляли истязаемую.

Леонсио взмахнул хлыстом еще несколько раз и наконец опустил руку. Он опять успокоился, весь гнев вышел из него. Леонсио даже немного испугался, взглянув на Розу. Она лежала недвижно, тихонько постанывая. На ее спине не было живого места.

– Зачем? Зачем ты это сделал? – тихо спросила она. – Так жестоко... Не я ли помогала тебе во всем? Поддерживала тебя... А медальон... Я же хотела как лучше... Я... Я люблю тебя... Люблю... – И Роза потеряла сознание.

Леонсио вышел на улицу и направился в дом. Ему хотелось спать.

Очнувшись, Роза еще долго лежала на скамье и глотала слезы. Затем она сползла на землю, накинула на себя одежду и забилась в угол. Там она просидела весь оставшийся день, не отвечая на расспросы вернувшихся с обеда рабынь.

Жануария долго выхаживала Розу. Она делала ей всевозможные примочки, и через некоторое время опухоль на спине начала спадать. Роза затаила на Леонсио большую обиду и рассказала Жануарии, что именно она подкинула медальон Изауре и подговорил ее на это Леонсио. Только теперь Жануария поняла, что произошло в хозяйском доме.

Вот почему Мария так охладела к Изауре. «Обязательно расскажу об этом госпоже, иначе Леонсио уморит Изауру», – решила она.