Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 44 страниц)

Глава 77

В то время, пока по одну сторону двери хитрый Мартиньо вводил в заблуждение своего прежнего хозяина, служа новому, по ее другую сторону происходила другая, не менее любопытная сцена.

В природе действуют свои, порой парадоксальные законы. В джунглях все население делится на две неразрывные в своей судьбе части: хищники и их жертвы. Они вынуждены и не могут существовать друг без друга. Хищники просто не выжили бы без привычной пищи. Жертвы же без хищников расплодились бы неограниченно, а потом по мере распространения болезней и исчезновения корма также постепенно вымерли бы. Пока же этого не случилось, под сводами Я тропического леса, в саванне кипит неутихающая кровавая война с засадами, погонями, схватками.

Но наступает момент в жизни враждующих сторон, когда общая беда и общие интересы заставляют их забывать о войне и мирно существовать рядом. Это или пожар, или засуха. Тогда они собираются к уцелевшим источникам воды и поочередно, а то и одновременно, приникают к драгоценным каплям, не трогая друг друга.

Вот такой-то «водопой» можно было наблюдать у двери в гостиную, где смертельные враги – Жануария и Роза приникли к замочной скважине, пытаясь уловить хоть каплю из скудного ручейка, достигающего их ушей.

Обе знали, что даны объявления о розыске Изауры. Известно им была и роль Мартиньо – главной ищейки хозяина. То, что он появился на фазенде один, без связанных беглецов, подсказывало женщинам, что в деле возникли какие-то осложнения.

Обе они, и Жануария и Роза, были рады не увидеть Изауру в сопровождении Мартиньо. Но если Жануария при этом была счастлива свободой своей любимой подопечной, то Роза радовалась продлению своего уединения с хозяином, который не отвлекался на гордячку и довольствовался обществом покладистой мулатки.

Когда они обе услыхали, что найдена не Изаура, Жануария отошла от двери. А Роза не успела и чуть не осталась с шишкой на лбу. Каждая хотела удостовериться в подлинности услышанного, так как их природное чутье подсказывало, что здесь что-то нечисто. Для этого Жануария дождалась уходящего гостя в прихожей, где, подавая ему шляпу, не потупилась, как того требовали правила, а постаралась посмотреть ему в глаза. Это ей удалось. Секунды хватило опытной колдунье, чтобы понять:

«Этот человек солгал насчет Изауры. Значит, моя птичка у него в клетке, но почему же он не привез эту клетку? Надо погадать вечером...»

Вторая ведунья как бы случайно встретила Мартиньо, когда он направлялся к воротам. Стройная, красивая мулатка, покачивая бедрами, проплыла ему навстречу и неожиданно обожгла взглядом, казалось бы, полусонных глаз.

«Ух ты, – подумал инспектор, – а не взять ли ее у дона Леонсио в виде неоплаченной части гонорара?» – подумал он, садясь в повозку.

Розе тоже оказалось достаточно этого взгляда, чтобы удостовериться – найдена все-таки Изаура!

«Неужели эта гордячка скоро появится здесь и после обязательного наказания, – она мечтательно улыбнулась, – вновь займет свое место в сердце Леонсио. – Она нахмурилась. – Нет, нужно обратиться к гаданию. Оно все скажет».

Поздним вечером, когда полная луна заняла свое место в небе и осветила таинственным светом лес, поля и дома внизу, в двух хижинах на фазенде происходили почти одинаковые ритуалы.

И Роза, и Жануария разожгли свои очаги, поставили на них глиняные горшочки. Когда вода в них закипела, они побросали туда пучки каких-то трав, посыпали варево щепотками особых порошков, обе глубоко вдыхали пары, поднимавшиеся над горшочками.

Разной была реакция женщин, когда они подышали ароматными парами.

Роза как бы осунулась, лишь веки ее полузакрытых глаз еще больше припухли, оставив от глаз мерцающие щелочки, из которых, казалось, сочилась злоба.

Жануария, наоборот, лоснясь своим широким, вспотевшим лицом, удивленно таращилась в темноту с блуждающей доброй улыбкой.

Обе достали из заветных мешочков гадальные камешки вперемешку с кофейными зернами и трижды бросили их перед собой. И обе почти одновременно разочарованно вздохнули, поняв результат гадания.

«Да, все-таки он выследил ее, шакал суетливый, – призналась себе Жануария, – и, похоже, скоро мы с ней встретимся. Жаль, недалеко улетела моя птичка. Но все равно все будет хорошо!»

«Попалась-таки, чистюля! – злорадствовала в своей хижине Роза. – Скоро ты получишь по заслугам. Но моей райской жизни, кажется, придет конец. Нужно взять все возможное хоть от этих последних дней», – подумала она и под покровом темноты устремилась к задней двери дома, где для нее под ковриком всегда лежал ключ.

На следующее утро, когда Жануария шла в дальний поселок, чтобы навесить там больную рабыню, в дороге ее застиг проливной дождь. Она едва успела заскочить в пустующий амбар для сушки табака.

Там оказался еще один путник, скрывающийся от непогоды. Это был белый, одетый в костюм, удобный для дальних пеших прогулок. На голове у него был белый пробковый шлем, вошедший в моду со времени появления в Бразилии англичан.

Они разговорились, что было нетрудно со словоохотливой Жануарией.

Незнакомец поинтересовался историей кедра, стоящего на холме. Его удивила обожженная крона дерева, – не от костра же пострадали ветви.

Слово за слово Жануария рассказала ему о смерти несчастной Анны и событиях, ей предшествующих. Незнакомец, который, кстати, говорил на португальском с акцентом, попросил ее повторить рассказ, переспрашивая и уточняя детали. Он даже записывал кое-что в свой блокнот. Когда удивленная Жануария спросила, зачем он это делает, он сказал ей, что пишет книгу о жизни рабов в Бразилии, и каждый подобный рассказ ему интересен.

Потом он расспрашивал Жануарию о ее жизни. Старая негритянка всплакнула, повествуя о гибели своего незабвенного Педро. Эту горестную повесть незнакомец также записал.

– Так ты считаешь, что его забили насмерть, бедная Жануария? – переспросил он.

– Истинный Бог, это так, – сквозь слезы подтвердила вдова. – Этот зверь Андре виновен не только в его смерти!

«Андре» – подчеркнул незнакомец в блокноте.

– А чьей же еще? – спросил он.

Но Жануария, спохватившись, что и так наболтала много лишнего, попрощалась и ушла.

Тем более что уже вовсю сияло солнце.

Глава 78

Жералдо несколько дней провел в Рио, тщетно пытаясь отыскать командора Алмейду. Сутки напролет он носился по запыленным улицам огромного города, надеясь напасть на след пропавшего неизвестно куда фазендейро.

«Как странно, – думал Жералдо. – Не осталось ни одной фабрики, конторы и даже лавки, где бы я не побывал. И никто даже не слышал о командоре. Где он может находиться? Осталось осмотреть судоверфи, но что там делать Алмейде? А вдруг он заболел и лежит сейчас в больнице?»

Но и обход всех госпиталей не дал никаких результатов. Жералдо отчаялся, ведь Изаура твердо убеждена, что командор давно отправился в Рио для того, чтобы вложить свой капитал в какое-то выгодное предприятие.

«Да чушь все это! Нет здесь Алмейды! Нет и не было никогда!» Размышляя так, он брел в сторону городского железнодорожного вокзала. Солнце палило нещадно, ветер поднимал с земли клубы пыли, в горле щипало и хотелось пить. Жералдо заглянул в маленькое кафе и заказал чашечку кофе. Он сел за столик, расстегнул ворот рубашки и стал обмахиваться газетой. Назойливые мухи так и норовили облепить его со всех сторон. Вдруг кто-то окликнул Жералдо. Он обернулся – и не поверил своим глазам. Перед ним стоял давнишний приятель, с которым Жералдо в свое время проходил институтскую практику. Приятеля звали Паоло. Он уже несколько лет как жил в Рио и имел частную правовую контору.

Коллеги разговорились, и Жералдо рассказал Паоло о цели своего визита в Рио и о том, что командора Алмейды след простыл.

– Алмейда де Фонсеки? – Паоло на мгновение задумался,– Не сталкивался с таким. Если он хотел открыть здесь свое дело, то у него обязательно должен был быть адвокат. Ты наводил справки?

– Никто ничего про него не знает. Сдается мне, что он и не приезжал в Рио.

– Хотя его имя мне знакомо... Дон Алмейда де Фонсеки... Подожди, подожди... Я несколько месяцев назад ездил в Кампус, и там некий... Да, да, точно! Командор Алмейда де Фонсеки судился со своей женой.

– Судился с женой? – недоумевал Жералдо.

– Да. И проиграл процесс. Там что-то было связано с их фазендой. Я деталей не помню.

– А как звали его жену?

– Дай Бог памяти... По-моему, Мария...

– Мария?! Этот самый Алмейда! Значит, он в Кампусе?

– Более того, если я не ошибаюсь, после суда у него был нервный срыв. Вроде бы он был помещен в лечебницу...

На следующий день Жералдо был уже в Кампусе. В городе были две психиатрические клиники, в одной из которых он и обнаружил дона Алмейду.

Больница напоминала собой пансион. И действительно, на окнах не было решеток, двери не запирались, и больные беспрепятственно могли разгуливать по территории лечебницы и делать все, что им заблагорассудится. Но убежать никто не мог – двухэтажное здание окружал высокий каменный забор.

Жералдо поинтересовался у старшей сестры, может ли он повидаться с командором, и сразу же получил разрешение. Сестра сама вызвалась проводить Жералдо к пациенту, сказав, что дон Алмейда не буйный, но, вне всякого сомнения, одержим бесом.

Она ввела Жералдо в небольшую светлую комнату, которая служила чем-то вроде помещения для свиданий.

– У нас редко кого навещают, – грустно сказала сестра. – В основном в клинике содержатся одинокие старики и старухи, а некоторые родственники боятся приходить сюда. Хотите кофе?

– Если можно, стакан воды. В горле пересохло.

Жералдо опустился в мягкое кресло и вытянул ноги. Рядом стояло еще одно кресло, предназначавшееся для пациента.

Сестра принесла воды и удалилась.

Через несколько минут в комнату, чеканя шаг и напевая бравурную песню, вошел командор. Он стал по стойке «смирно», отдал честь и отрапортовал:

– Командор дон Алмейда Гомес де Фонсеки! Дважды ранен, трижды убит на войне!

Можно было подумать, что на командоре была не широкая цветастая пижама, а строгая военная форма.

– Меня зовут Жералдо. – Доктор машинально поднес руку к виску и тоже отдал честь.

Алмейда стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу.

– Присаживайтесь, – вежливо предложил Жералдо.

Командор осторожно, словно на горячую сковороду, сел в кресло и уставился на посетителя. При этом он нервно покусывал свой правый ус.

– Я хочу курить! – вдруг закричал он. – Здесь не разрешают курить. Дай сигару!

– У меня нет... – смутился Жералдо. – Дон Алмейда...

– Да? – Командор закинул ногу на ногу и изобразил на лице крайнюю степень заинтересованности.

– Дон Алмейда, – Жералдо старался говорить как можно медленнее и внятнее, – вы меня не знаете...

– То-то я смотрю, лицо знакомое.

– Нет-нет, мы никогда прежде не встречались, я здесь по долгу службы. Только вы можете прояснить детали дела которым я сейчас занимаюсь. Я столкнулся с некоторыми сложностями... Вы помните Изауру?

Командор молчал. Он недоверчиво смотрел на Жералдо.

– Вы помните Изауру, – доктор повторил вопрос, – вашу рабыню, которую...

– Помню, – вдруг резко и совершенно трезво ответил командор.

– Я сейчас хлопочу об ее освобождении и...

– Значит, вы пришли не от кредиторов?

– От каких кредиторов?

– Да нет, это я так. Просто подумалось... Вы начали говорить об Изауре.

– Да-да. После смерти вашей жены мы не обнаружили ее завещания, в котором она даровала Изауре свободу. Существуют предположения, что она просто не успела составить это завещание, ведь умерла она так неожиданно. И я хочу спросить у вас...

– Вы что сказали, – командор напряженно приподнялся. – Я не понял, вы сказали, что... Моя жена... Мария...

– Я сказал, что после смерти вашей жены...

– Когда?

– Несколько месяцев назад. Ее хватил удар, сердце не выдержало.

Командор, весь обмякнув, осел в кресле и долго сидел, закрыв глаза и покачивая головой. Слышно было, как он скрипел зубами.

Жералдо сочувственно смотрел на старика и боялся пошевелиться.

– Помидор, – наконец проговорил Алмейда. – Большой красный помидор с кривыми ногами гоняется за мной. Я убегаю, а он догоняет и хочет меня съесть. У него такие большие клыки! А изо рта пахнет томатом. Последний раз я спрятался от него на крыше. Он хотел было полезть по лестнице, но сорвался и упал, так жалко его было. Я так плакал.

– Что? – Жералдо все еще пытался разобрать, что говорил командор.

– Я мельник! – Алмейда вдруг вскочил на ноги и принялся что-то искать. – Где моя мука? Я построил новую мельницу, а муки нет! Где моя мука? Где мое рукоделие? Я хочу связать себе ночной колпачок. Когда я сплю, у меня мерзнет голова. Колпачок, колпачок, не поймаешь на крючок.

Алмейда забился в угол и начал грызть ножку кресла.

«Этот сумасшедший мне ничего путного не расскажет. Придется еще что-то предпринять, чтобы узнать о посмертной воле Марии. Для командора кончина его жены явилась полной неожиданностью. А я возлагал на него такие большие надежды», – думал Жералдо, наблюдая как старшая сестра выводит заплаканного Алмейду из комнаты.

Вернувшись в Рио-де-Жанейро, доктор Жералдо посетил полковника де Фонтеса. Эти визиты были для него традицией при наездах в столицу. Во-первых, он считал своим долгом передать последние новости о жизни Фонтеса-внука, а во-вторых, он очень любил старика и чувствовал, что и сам приятен ему.

Он нашел полковника почти неизменившимся, равно как и его дом. За обедом прислуживали все те же бравые денщики, меню также мало отличалось от содержания их последней совместной трапезы полгода назад.

– Ну, как там мой внук-аболиционист? Всех рабов освободил на севере? – начал в своей обычной манере старый вояка.

– Насколько я знаю, в его поместье дела идут неплохо. Доходы уже превысили расходы.

– И его бывшие рабы не разбежались и не спились?

– Нет. Больше того, он открыл начальную школу.

– И эти негритята уже умеют читать и писать? – удивился де Фонтес.

– Представьте себе, да! Они оказались очень способными учениками. А уж стараются – не то что наши белые лентяи.

– Да, это еще один аргумент в пользу взглядов Алваро.

– Должен заметить, полковник, он и меня перетянул на свою сторону. Уж на что я был сторонником старого порядка, и то начал ненавидеть рабовладение, особенно после последних событий, – сказал Жералдо.

– Мы все меняемся, несмотря на наш привычный консерватизм. Что касается меня, то мною руководит в согласии с Алваро стыд. Стыд за то, что наше молодое, растущее государство остается последней рабовладельческой страной в мире. Хватит! Иначе мы никогда не вольемся в цивилизацию. Кстати, о каких последних событиях вы говорите?

– Видите ли, в жизни Алваро произошли некоторые перемены. Я имею в виду личную жизнь.

– Так! Хотите, я угадаю, Жералдо? Он влюбился! Верно? Иначе почему это он стал мне так редко писать! Все ясно, вздохи, свидания...

– Отдаю должное вашей проницательности, полковник.

– Да, но каким боком это связано с его аболиционизмом? Она что, активная сторонница рабовладения и вы вдвоем пытаетесь ее переубедить?

– Совсем наоборот, большей противницы рабства, наверно, не сыскать во всей Бразилии.

– Так что же в этой особе такого, что заставило вас, Жералдо, перейти на сторону Алваро, вашего противника в спорах о рабовладении.

– То, дорогой полковник, что эта девушка, замечательная во всех отношения, которая покорила сердце нашего Алваро, – рабыня!

Полковник де Фонтес не донес рюмку с коньяком до рта, который так и остался приоткрытым.

– Он что, желая быть последовательным, решил жениться на черной красотке?!

– Господин полковник, она безусловная красавица, но светла кожей и душой куда белее наших самых знатных аристократок.

– Но от этого не перестает быть рабыней! – закричал полковник.

– И не перестанет, – ответил доктор, – если мы не объединим наши усилия и не поможем ей освободиться.

– Послушайте, Жералдо, может быть, это так, просто увлечение? – с надеждой спросил старик.

– Боюсь, что это серьезно, – ответил Жералдо. – После того, что он перенес и не оступился, я уже не верю, что мой друг Алваро способен повернуть назад. Да я бы, честно признаюсь, перестал тогда его считать своим другом.

– Да, теперь я верю, что это всерьез. Неужели в этой галерее, – он указал на портреты предков, – после моего и Алваро портретов появится этакий шоколадный красавец? Ладно, это во мне старые взгляды взыграли! Рассказывайте, что случилось и чем я могу помочь?

Полковник внимательно выслушал рассказ доктора Жералдо, лишь иногда прерывая его возгласами:

«Ах, несчастная! Бедный отец!» или «Вот негодяй! Подлый шпион!»

Когда рассказ был закончен, де Фонтес спросил:

– Но кто же этот мерзавец, который хочет погубить невинную душу? С кем предстоит нам сразиться?

Доктор Жералдо, обрадованный этим «нам», ответил:

– Это Леонсио де Фонсеки, из округа Кампус.

– Как, опять де Фонсеки? Вот уж и впрямь тесен мир! – удивился полковник.

– А что, вы уже имели с ним дело?

– Да, отец покойной донны Марии – матери Леонсио – спас мне когда-то жизнь. Поэтому я не смог отказать ей в помощи в трудную минуту.

– А в чем заключалась помощь, если не секрет?

– Ну дело в общем-то деликатное, но раз их обоих уже нет в живых, могу сказать: я выкупил долговые расписки ее распутного мужа и спас имение от торгов.

– Но вы рано записали в покойники командора Алмейду, полковник. Он здравствует... почти, – поправился он, – в одной из лечебниц Кампуса.

– Вот как? – удивился де Фонтес. – Пусть его! Жаль только, что сынок пошел по его стопам. Вот великая сила – наследственность!

– Знаете, полковник, а вы, сами того не желая, дали мне дополнительную ниточку в этом сложном деле. Попробую подергать и за нее – вдруг поможет.

– А я, в свою очередь, попробую поднять старую гвардию, нас, подлинных строителей Бразилии, а не этих пираний рабовладельцев. Хватит нам позорить себя куплей-продажей людей, созданных Богом равными со всеми. Считайте, что, если дело дойдет до суда, мы скажем свое слово и поможем освободить бедную девочку!

Довольный результатами беседы, доктор Жералдо устремился дальше по цепочке кабинетов уважаемых в стране лиц.

Глава 79

– Ах, отец, ну когда же наконец приедет Алваро?

Мигел и Изаура сидели в библиотеке. Изаура вышивала платок, а дон Мигел читал газету. Теперь он ежедневно прочитывал все газеты и журналы, какие только можно достать.

Последние события очень изменили жизнь наших героев. С одной стороны, все были рады тому, что Алваро сумел подкупить Мартиньо. Изаура была безмерно счастлива, что он, узнав о том, кто она такая, не оттолкнул девушку, а, напротив, принял самое активное участие в ее судьбе. Ведь теперь ей не нужно лгать и выкручиваться, когда молодой человек спрашивал ее о прошлом.

Но с другой стороны, Мигел прекрасно помнил, что на балу во время разоблачения присутствовало очень много людей и все слышали, что Мартиньо говорил об Изауре. Ведь теперь любой из них мог смело идти в полицию и донести на беглецов. Хоть Алваро и пытался убедить старика и дочь, что там были люди исключительно благородные и никто из них не станет заниматься доносительством, но дона Мигела прошибал холодный пот каждый раз, когда он представлял, что молодой человек может ошибиться.

У Изауры тоже было неспокойно на сердце. После того злополучного дня она ни разу не выходила из дома. Отец не отпускал бедную девушку даже в церковь по воскресеньям.

Алваро обещал Изауре и Мигелу, что подыщет им новое жилье. Он хоть и пытался убедить всех, в том числе и себя, что после подкупа Мартиньо опасность миновала, но сам прекрасно понимал, что лучше переехать в другой дом, а еще лучше в другой город. Именно сегодня он должен был объявить им свое окончательное решение.

Но Алваро почему-то опаздывал. Это очень беспокоило Изауру и ее отца.

– Почему же он задерживается? – волновалась Изаура.

Дон Мигел отложил газету и посмотрел на часы. Было уже половина четвертого, а Алваро обещал приехать в два.

– Да, он действительно задерживается. Но успокойся, доченька, скоро он приедет и все нам объяснит.

Вдруг внизу зазвонил колокольчик.

– Это он! Это Алваро! – воскликнула Изаура, вскакивая.

Мигел невольно улыбнулся, глядя, как засверкали глаза дочери. Изаура, стуча каблучками по ступенькам, побежала вниз открывать дверь.

Отец услышал, как открылась дверь,– и вдруг раздался страшный крик дочери. Вскочив со своего кресла, дон Мигел поспешил вниз, чтобы посмотреть, что там случилось. Когда он спустился в прихожую, то похолодел от страха – на пороге над лежащей без сознания Изаурой с несколькими полицейскими за спиной стоял Леонсио де Фонсеки.

Леонсио правильно сделал, решив проследить за Мартиньо. Полицейский действительно на следующий же день после их разговора отправился в Ресиф. Молодой Фонсеки отправился за ним. Но в Ресифе он не стал преследовать сыщика, а сразу отправился в полицию. Там он без труда выяснил, где живут Изаура с отцом. Это удалось ему благодаря стечению обстоятельств – Леонсио случайно упомянул полицейскому офицеру имя Мартиньо, а тот рассказал ему забавный анекдот про то, как этот самый Мартиньо, напившись на балу, спьяну назвал некую девицу благородного происхождения беглой рабыней. Офицер, будучи приглашенным на этот бал, лично присутствовал при скандале. Но, разумеется, никто не поверил этому пьяному болтуну. Леонсио тут же узнал имя девицы и ее адрес, захватил с собой троих полицейских и сразу отправился туда.

– Ну здравствуй, Мигел, – сказал он, переступая через тело своей рабыни и входя в дом.

Мигел не мог вымолвить ни слова.

– Ну, чего стоишь? Приводи в сознание свою дочь! – крикнул на него Леонсио, и старик, спохватившись, бросился приводить Изауру в чувство.

– Это и есть ваша беглая рабыня? – спросил один из полицейских, недоуменно глядя на белоснежное, совсем без единого намека на присутствие африканской крови лицо.

– Да, это она, – сказал Леонсио, улыбаясь.

Полицейский внимательно вгляделся в лицо Изауры и сказал:

– Сеньор Фонсеки, позвольте мне не поверить вам.

– Почему? – удивленно спросил тот.

– Потому... потому что эта девушка не похожа на рабыню...

В ответ Леонсио громко рассмеялся.

– Когда она очнется, – сказал он сквозь смех, – спросите ее сами.

Изаура застонала.

– Доченька! Доченька, очнись! – плача говорил ей Мигел. Он сбегал за водой, принес нюхательной соли.

Наконец Изаура открыла глаза.

– Отец, – простонала она, – отец, что это было?

Но Мигел не мог ответить ей. Слезы текли у него по щекам, и рыдания сдавливали его горло.

– Что с тобой? – спросила она отца.

Приподнявшись на локте, она хотела встать, но вдруг увидела Леонсио, который стоял над ней, скрестив руки на груди и улыбаясь.

– Нет! – воскликнула она и закрыла голову руками, будто защищаясь от удара.

– Вот видите?! – сказал Леонсио и торжествующе посмотрел на полицейского.

Полицейский подошел к сидящей на полу и рыдающей Изауре и, присев на корточки, спросил ее:

– Сударыня, это правда, что говорит этот сеньор?

Изаура не могла говорить. Закрыв лицо руками, она рыдала.

– Дайте ей воды, – сказал он, повернувшись.

Отец подал Изауре стакан с водой. Она отпила два глотка и немного пришла в себя.

– Сударыня, я повторяю свой вопрос. Правда ли, что вы являетесь рабыней сеньора Леонсио де Фонсеки?

Изаура обвела глазами всех присутствующих. Потом она медленно поднялась с пола, гордо посмотрела в глаза Леонсио и сказала:

– Да, я рабыня этого сеньора. Можете заковать меня в кандалы!

Ей тут же надели наручники.

– А что делать с этим стариком, сеньор Леонсио? – спросил один из полицейских, указав пальцем на Мигела, который, опустив руки, сидел на стуле и плакал.

Леонсио посмотрел на Мигела и сказал:

– Пусть остается. Он и так получил свое.

– Но мы можем арестовать его за укрывательство беглых рабов.

– Не нужно. Все равно он никуда не денется от своей дочери.

При этих словах Мигел поднял голову и, посмотрев в глаза Леонсио, медленно произнес:

– Ты прав, негодяй. Я буду преследовать тебя всю жизнь. Я не оставлю тебя в покое, пока Изаура не будет свободна.

– Ну что же, посмотрим! – сказал Леонсио, засмеявшись, и, повернувшись к полицейским, добавил: – А теперь, господа, помогите мне доставить эту беглую рабыню на вокзал. Через час отправляется мой поезд.

– Отец! – воскликнула Изаура и бросилась в объятия к дону Мигелу. Но полицейские оттащили ее и повели к карете.

– Не волнуйся, доченька, я не оставлю тебя! – крикнул дон Мигел вслед уносящемуся экипажу.

Быстро поднявшись в свою комнату, Мигел выгреб из шкатулки все оставшиеся у него деньги, быстро оделся и уже хотел бежать, но остановился в задумчивости. Потом схватил со столика листок бумаги и быстро черкнул на нем пару строк. Сложив листок вчетверо, он спустился вниз и, бросив записку в прихожей прямо на полу, выбежал на улицу.

Только за два квартала от дома ему удалось поймать экипаж.

– На вокзал, быстро! – крикнул он извозчику.

– За три рейса довезу.

– Плачу десять, только через полчаса ты должен быть на месте!

Экипаж рванулся с места и помчался по мостовой, распугивая голубей.

На вокзале Мигел оказался даже раньше Леонсио. Купив билет, он вышел на перрон и стал ждать поезд. Когда состав подали, Мигел первым сел в вагон и в окно стал наблюдать за пассажирами.

Наконец показался Леонсио с Изаурой в сопровождении полицейских. Леонсио с тревогой смотрел на перрон, но никого не заметил и успокоился. Они с Изаурой сели в вагон через два вагона от Мигела. Спустя пять минут состав тронулся.

Когда поезд был еще в зоне видимости, на перрон вбежал Алваро. Он был без шляпы, тяжело дышал. Увидев, что поезд уже уехал, он чуть на закричал от отчаяния...

..Алваро долго думал, куда лучше поселить Изауру с отцом, чтобы никто больше не смог их найти. Он обошел несколько домов, которые сдавались внаем, но ни один из них его не удовлетворил. То ему не нравилось, что домик слишком маленький, то дом был в самом центре города и привлекал слишком много внимания, то просили слишком большую сумму. Наконец Алваро решил перевезти Изауру в Рио-де-Жанейро. Ведь столица – очень большой город и там легко затеряться в толпе. Никому не будет дела до какой-то приезжей девушки и ее отца.

Сначала Алваро хотел написать деду и попросить у него разрешения на то, чтобы Изаура с отцом поселились у него, но потом решил не делать этого. Хоть старик Фонтес и поддерживал отчасти суждения внука о вреде рабства, но предпочитал действовать на законных основаниях. Поэтому Алваро решил не втягивать старика в это мероприятие.

Молодой Фонтес написал письмо своему другу в столицу. В письме он просил его снять в городе скромный, но достаточно приличный домик для него. Послал письмо с нарочным и передал, чтобы его друг сразу написал ответ, возьмется он за это дело или нет. По его расчетам, письмо должно было прийти именно сегодня.

Он сидел дома и ждал ответа, рассчитывая получить его утром и к двум часам уже быть у Изауры с новостью. Но нарочный задержался и приехал только к трем часам.

Схватив письмо, Алваро распечатал его и стал читать.

«Милый Алваро, – писал друг, – я очень рад наконец получить от тебя известие. С маменькой и сестрой все хорошо. Они передают тебе привет и кланяются. Нарочный, которого ты прислал, сказал, что дело, о котором ты пишешь, очень срочное и важное. Это, верно, какая-нибудь таинственная незнакомка, которую ты решил похитить у ее тирана мужа?

Ну ладно, я не буду донимать тебя нескромными вопросами, тем более что ты сам расскажешь мне все, если сочтешь нужным.

Поручение твое я выполню с радостью. Можешь на меня положиться. К твоему (или вашему, уж не знаю) приезду все будет сделано.

На этом заканчиваю письмо. Надеюсь, что скоро увидимся.

Твой Д».

Обрадованный Алваро сразу помчался к друзьям. Когда он подъехал к дому, было уже четверть пятого.

Алваро позвонил в дверь, но никто не открыл. Тогда он позвонил еще. Ответа опять не последовало. Алваро взялся за ручку, и дверь внезапно открылась.

– Что за чертовщина? – сказал он и вошел в прихожую. – Изаура! – крикнул он на весь дом, но было тихо. – Изаура, дон Мигел, хватит шутить! Выходите быстрей и послушайте, какую новость я вам привез!

С этими словами Алваро вбежал по лестнице на второй этаж. Он заглянул во все комнаты, на ходу не переставая упрашивать Изауру и ее отца перестать прятаться и разыгрывать его.

Но дом был пуст. Это очень напугало молодого человека. Он понял, что за время его отсутствия что-то случилось.

Спустившись по лестнице, Алваро хотел пойти к соседям и расспросить их, может, они знают что-нибудь. Уже выходя, он вдруг заметил у себя под ногами записку. Алваро поднял листок и прочел.

«Леонсио нашел нас. Я еду за ней. Мигел*.

– Нет! Не может быть! – воскликнул бедный Алваро. – Как я мог быть так беспечен и оставить их здесь!

Алваро уже хотел выбежать, но на пороге столкнулся с входившим в дом Мартиньо.

– Здравствуйте, господин Алваро! – воскликнул он, заискивающе улыбаясь.

– А, это вы! Что вам нужно?!

– Как что? – удивился полицейский. – Я выполнил свою часть обязательства. Дорогой мой господин Алваро, скажу вам без долгих предисловий: все устроилось, как мы и задумали. Ваша милость можете спокойно жить с прелестной беглянкой, больше вас никто не потревожит. Ваше поведение в данном вопросе и правда было весьма красивым и достойным всяческих похвал, только такое благородное и доброе сердце, как ваше, способно на столь высокие Поступки. Подумайте только, какая несправедливость! Нежная и одаренная девица, и на тебе – рабыня! Я поехал к этому негодяю – ее хозяину – и наплел ему, что девушка, за которой я следил, вообще не Изаура. Так что теперь будьте спокойны – он окончательно запутается.

Продолжая разглагольствовать, мысленно Мартиньо уже увеличил сумму награды в сотни раз спекуляциями и ростовщичеством.

– Довольно, господин Мартиньо, – хмуро оборвал его Алваро, – дело уже сделано, в ваших услугах я больше не нуждаюсь.

– Сделано?! Каким образом?

– Рабыня находится у своего хозяина.

– У Леонсио?.. Да это невозможно!..

– Между тем это чистая правда. Если желаете, можете прочесть эту записку, – сказал Алваро и протянул ее сыщику.

– А мои десять миллионов? – воскликнул тот, прочитав ее.

– Думаю, мне теперь не за что платить.

У Мартиньо вырвался вопль отчаяния. Он так поспешно вылетел из дома, что казалось, будто он скатился по лестнице, а не сошел с нее. Я не берусь описывать мрачное отчаяние, овладевшее этой несчастной жалкой душонкой, пусть читатель сам представит себе эту бездну.

Мартиньо был как голодный пес, который, обманутый призрачной тенью, выпустил из зубов кусок мяса и, потеряв все, ничего не получил взамен.

Алваро тем временем лихорадочно придумывал, что он может сделать, чтобы остановить этого тирана Леонсио.