Текст книги "Изаура и Алваро"

Автор книги: Бернарду Гимарайнш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 44 страниц)

Глава 94

Соскочив с коня, на котором он протрясся полтора часа пути от Кампуса до фазенды де Фонсеки, инспектор Мартиньо хотел вбежать по ступенькам дома, но сдержал шаг. Излишества последнего времени, которые он себе позволял на деньги клиента, подорвали его здоровье.

«Одышка выдаст мое волнение и помешает в разговоре, который всегда поединок – даже с союзником», – подумал он. А разговор предстоял весьма важный.

Он отстранил раба, хотевшего принять шляпу и перчатки, и без доклада постучал в дверь гостиной. В том, что его клиент, а точнее – уже приятель, дома, инспектор не сомневался, так как хорошо знал его обычай сидеть вечером с бутылкой коньяка.

– Войдите, – раздался голос дона Леонсио, и Мартиньо открыл дверь, шагнув за нее с протянутой для приветствия рукой.

– Дон Леонсио, позвольте засвидетельствовать вам мое почтение и сожаление, что так давно не видел вас.

– А, хитрец, – отбросил официальность хозяин, – вы сожалеете не о разлуке со мной, а о том, что из меня больше ничего не выкачать. Признайтесь, что вам не очень хотелось поймать Изауру, вам хотелось ее подольше ловить.

– Вы меня обижаете, дон Фонсеки, вашими шутками. По-моему, я доказал свою преданность и рвение.

– Ладно, ладно, – примиряюще сказал Леонсио, – уж и пошутить нельзя. Присоединяйтесь-ка лучше ко мне, – он указал на стол, – и выкладывайте, что привело вас на ночь глядя? Кстати, вы заночуете?

– С вашего позволения – да. Боюсь, разговор будет долгий, да и путешествовать ночью в ваших краях небезопасно в последнее время.

«Так, – подумал Леонсио, – это напоминание об убийстве Энрике... И Алваро? Неужели это дело тоже всплыло?»

Он решил прощупать почву:

– Ну, если вы имеете в виду тот давний случай, то это еще не система.

– Ошибаетесь, дон Леонсио. Система уже прослеживается. Объявлен розыск дона Алваро де Фонтеса. Заявление пришло из столицы от его деда, полковника. Причем в нем говорится, что внук собирался навестить вас.

– Час от часу не легче, – продолжал блефовать Леонсио, – я начинаю превращаться в какого-то пожирателя молодых аристократов.

– Не исключено, что такое впечатление у кого-то и сложится, но только не у меня. Уж я-то знаю, что убийство дона Энрике на совести вашего Андре. Но беда в том, что и в исчезновении вашего соперника, – Леонсио поморщился, – прослеживаются обстоятельства, похожие на те, в прошлом. Скажите, может быть, Андре опять... погорячился?

– Прежде уточните, какие такие обстоятельства и кто их установил.

– Что ж, скажу. Опять найден скелет лошади, примерно в том же месте. Об исчезновении животного никто выше по течению не заявлял. А об исчезновении ее и седока заявлено из Рио-де-Жанейро. Напрашивается вывод, что совершено убийство, по почерку похожее на прежнее.

– Ну, эти ваши выводы вы оставьте при себе, как и в деле Энрике.

– С выводом о почерке согласен. Он – мой, и останется моим. А вот вывод о возможном убийстве принадлежит не мне, а моему преемнику.

– Как – преемнику, вы больше не занимаетесь нашей частью округа?

– В том-то и дело, что уже нет.

– Вас что, повысили?

– Нет, просто сняли и перевели в резерв.

– За что же? Вы что, слишком загуляли?

– Нет, – ответил подчеркнуто значительно инспектор, – не загулял, а, как написано в приказе, «проявлял излишнее рвение во внеслужебной розыскной деятельности за денежное вознаграждение, проявил халатность в работе на своем участке, оставив нераскрытым серьезное происшествие – исчезновение человека». Это написано. А на словах мой начальник добавил: «Мартиньо, мне сильно не нравится, что вы служите больше этому Фонсеки, чем своему округу. Тем более подозрительно, что на его фазенде пропадает уже второй человек, а вы и в ус не дуете!» Вот так-то!

– Да-а, – протянул задумчиво Леонсио, – плохи ваши дела.

– Наши дела, – поправил его Мартиньо.

– На что вы намекаете? – поинтересовался фазендейро.

– Да на то, – почти закричал инспектор, – что уже назначено служебное расследование и завтра здесь может появиться целая бригада моих коллег, среди которых у меня очень мало доброжелателей...

– Боюсь, что на бригаду у меня денег не хватит, – горько пошутил фазендейро.

– Вот именно! – подхватил сыщик, – Так что рассказывайте, что произошло с этим Фонтесом, и мы вместе решим, как замять и это дело. А то ведь, знаете, ниточка потянется и еще куда-а приведет.

– А что мне, собственно, рассказывать, дорогой Мартиньо?

– Во-первых, он у вас действительно был?

– Ну уж вы настолько хорошо знаете его роль в деле Изауры, что мне странен ваш вопрос.

– Понятно: был... А зачем он приезжал?

– Опять не догадываетесь?

– Судя по всему, этот денежный мешок хотел выкупить рабыню.

– Но не только. Он еще решил облить меня грязью.

– Вы повздорили?

– Ну, вы меня знаете. Я не склонен скандалить – просто поводил его на крючке, да так подсек, что у него глаза от ярости выскочили.

– Поделом ему! Но куда же он пропал?

– Я видел только начало его пути. Он хлопнул дверью и выскочил как ошпаренный. В окно было видно, как он вскочил на лошадь и умчался к реке. Больше мы не встречались. Ни-ко-гда! – раздельно, с видимым удовольствием заключил Леонсио.

– Как вы думаете, куда он мог поехать?

– У меня на фазенде я не думаю, предполагая, а знаю все и наверняка. Тут везде мои глаза и уши...

– Ну так?.. – поторопил инспектор.

– Он спешил на свидание с Изаурой в беседку. Там они и провели вместе некоторое время.

– А потом?

– Потом он ускакал, но не по дороге в Кампус, а кружным путем.

– Почему?

– Ну, наверно, не хотел попадаться мне на глаза.

– За ним не проследили?

– Нет. Мой человек был без лошади.

– Так, – подытожил сыщик, – больше его не видели. Да, нам нечего подсунуть следователям.

– А это очень плохо? – спросил Леонсио. – Пусть себе ломают голову. Ведь следов никаких.

– Следов чего? – подхватился опытный инспектор.

– Ну, это я так, просто обмолвился, – попытался усыпить его бдительность фазендейро.

– Нет уж, дон Леонсио, давайте говорить начистоту. Только тогда я смогу что-нибудь придумать для отвода глаз. Не стесняйтесь, говорите правду.

– Да мне нечего, собственно, говорить...

– Ну, хотите, я вам помогу? Здесь наверняка не обошлось без вашего бандита Андре!

– Но почему же – Андре? – уклончиво, но нарочито неуверенно ответил Леонсио. Он понял, что и в самом деле не стоит играть с Мартиньо втемную.

– Да потому, что у нас, криминалистов, существует понятие «почерк», дедукция, да и чутье, наконец!

– Что ж, против такого арсенала мне не устоять, – поднял руки хозяин.

– Тогда рассказывайте, что произошло на этот раз.

– Хорошо, от вас ничего не скроешь. Когда этот наглый выскочка разговаривал со мной, он кричал так, что слышно было на весь дом. Он оскорблял меня, но я сдержался. Зато мой друг и помощник Андре, случайно слышавший все это в соседней комнате, не смог сдержать гнев. О, он не стал посвящать меня в свои планы, не хотел, видимо, получить строгий запрет на исполнение задуманного. К сожалению, неизбежное произошло без моего ведома. Горячая кровь моего управляющего вновь сыграла с ним плохую шутку. Он убил негодяя, а потом, растерянный, прибежал ночью и во всем мне признался. Я, естественно, не стал его выдавать и вас прошу о том же. Ведь он защитил мою честь.

Инспектор выслушал трогательную историю не перебивая. Потом, помолчав с минуту, спросил:

– И вы думаете, что такая романтическая версия устроит следователей или суд? А уж до суда в этот раз дело обязательно дойдет!

– А чем она плоха?

– Тем, что такие мотивы убийства подходят лишь для сумасшедшего, а ваш Андре не сойдет за него. Так что выкладывайте, дон Леонсио, почему вы поручили своему палачу убрать Алваро. Поверьте, у нас очень мало времени, чтоб морочить друг другу голову.

– Ладно, действительно нужно взвесить все, чтоб защититься от этих ищеек. Вот вам полная правда, – поняв серьезность положения, начал Леонсио. – Он действительно оскорблял меня, захотел выкупить мою Изауру за бешеную цену.

– Какую?

– Сто миллионов рейсов.

– Сто миллионов?!

– Да, я тоже был потрясен, но устоял. Он ушел, угрожая, что не остановится, и я решил, что его необходимо остановить. И способ – единственный – убить! Естественно, я обратился к Андре. Тот догнал его по дороге, назвался другом Мигела, завел в коптильню и проводил на тот свет. И вы правы, он стал повторяться: коня – в воду, но и седока, правда, тоже.

– А деньги?

– Вот в том-то и загвоздка, что денег при нем не оказалось!

– А вы уверены в своем Андре?

– Как в самом себе. Нас столько связывает, что я не могу в нем сомневаться, – ответил Леонсио.

– Значит, Алваро кому-то их передал. Изауре?

– Нет, отпадает. Она бы не решилась взять в руки такую сумму. Потом, я проверил. Не она.

– Тогда остается ее папаша. Кстати, где он? – спросил Мартиньо.

– О нем я, признаться, не подумал.

– Когда вы его видели в последний раз?

– После убийства – всего один. Этот сумасшедший решил предложить себя мне в рабы. Я его выгнал, а надо бы задержать да обыскать и его, и дом дружка, его приютившего.

– А где он сейчас?

– Исчез. Никто его не видел.

– Так, дон Леонсио. Теперь все ясно. Алваро действительно встретился с Мигелом, и деньги у него. Мы должны сейчас же направиться в дом его друга. Если повезет – найдем деньги. Если нет – объявим розыск его как вора, укравшего у вас десять миллионов.

– А откуда они взялись у меня? Я думаю, Алваро посвятил в свои намерения деда и друзей.

– Вы... их выиграли у него в карты... Хотя – нет. Постойте! Браво, Мартиньо! – вдруг хлопнул себя по лбу инспектор.

– Что вас так воодушевило? – удивился Леонсио.

– Мы убьем с вами сразу двух зайцев. Двух хороших жирненьких зайчиков. Нет, даже трех!

– Что это вы разохотились, инспектор. Как мы это сделаем?

– Скажите, Андре стрелял в Фонтеса?

– Да.

– Ружье – его?

– Его, но он его использует только для деликатных дел.

– Отлично! Значит, его с ним никто не видел! Я думаю, Что в деликатном деле с Энрике оно тоже участвовало.

– Нет, дон Мартиньо, то – в надежном месте.

– Так, а то самое замечательное колесико со шпоры Энрике вы, надеюсь, не выкинули?

– Да, храню как память.

– Великолепно! А в каких банкнотах предлагал вам выкуп дон Алваро?

– В стотысячных билетах, – ответил Леонсио.

– У вас найдется хоть один такой?

– Дон Мартиньо, не рано ли вы заговорили о деньгах?

– Ха! Вы думаете, что я выговариваю гонорар? Вы меня низко цените, Леонсио. Когда я проверну это дельце, вам понадобится пачечка таких билетов для расчета.

– Что ж, если все пройдет гладко и я верну мои, – Леонсио подчеркнул слово «мои», – деньги, на десять процентов вы можете рассчитывать. Но к чему вы клоните?

– К тому, уважаемый фазендейро, что в течение получаса все перечисленные предметы, включая одушевленный – Андре, должны быть в этой комнате, произнес сыщик и с облегчением откинулся в кресле, потягивая коньяк.

Глава 95

Через полчаса трое негодяев сидели за столом и обсуждали план действий. Руководил совещанием, а точнее просто инструктировал исполнителей, инспектор Мартиньо. Андре, увидев его с хозяином, понял, что оправдываются его худшие опасения – скоро придется отвечать за все. Он посмотрел на инспектора словно через воображаемый прицел, но вскоре понял, что напрасно.

– Итак, господа, мы приступаем к действиям. Времени у нас в обрез, завтра с утра фазенда будет кишеть моими коллегами – противниками, которые будут рады всех нас, – обвел он взглядом собеседников, – посадить за одну решетку, в случае их победы, конечно. И так как, повторяю, времени мало, прошу меня не перебивать без надобности и беспрекословно слушаться.

– Это еще почему? – недовольно пробурчал Андре, ненавидящий ищеек еще с младых ногтей.

– Потому, мой дорогой, что из нас троих я – в наименьшей опасности, а вы, кстати, – в наибольшей. Все, я начинаю. Андре, возьмите чистый носовой платок.

– Откуда он у меня, – проворчал управляющий.

– Что ж, дон Леонсио, поступитесь вашим. Андре, смочите его коньяком и протрите ружье.

– Эго еще зачем? – поинтересовался Леонсио.

– В нашем управлении появился чудак, который берется по отпечаткам пальцев найти преступника. Береженого Бог бережет! А аромат коньяка отобьет нюх собакам. Готово!

Он надел перчатки и положил ружье на кусок полотна.

– Так, теперь добавим сюда банкнот, колесико от шпоры Энрике и все это аккуратно запакуем. Осталось добавить только мотивы, по которым этот негодяй мог захотеть смерти ухажеров своей дочери. Какие есть предложения?

– Ну, Энрике он мог убить, так как тот приставал к его дочери и опозорил ее, – предложил Леонсио.

– Годится!– похвалил его Мартиньо.– А Алваро – провалил их побег, и бедная Изаура по его милости снова попала в рабство. По-моему, неплохо!

Инспектор отметил удачу рюмкой коньяка, сообщники поддержали его.

– Дон Леонсио, – обратился сыщик к хозяину, – в каких отношениях вы с другом Мигела, как его зовут, кстати?

– Хесус – мой арендатор, робкий малый.

– Что ж, Андре сейчас поскачет к нему и срочно вызовет к вам для важного разговора, примерно – на час.

– А вы? – спросил Леонсио.

– А мы с Андре вернемся к его дому и довольно заметно припрячем нашу наживку для ищеек. Вы в разговоре с ними завтра назовете мотивы убийства Мигелем, но ненавязчиво, знаете, походя.

– Вы думаете – сработает? – усомнился фазендейро.

– Еще как, учитывая, что этим олухам нужно посрамить меня, нерадивого. Да они заглотят наживку вместе с этой тряпицей! – он показал на узел. – И рьяно возьмутся за поиски Мигела. И если он еще не передал кому-нибудь Деньги – они наши.

Леонсио сжал зубы так, что желваки вздулись на его скулах, но он тут же разгладил их вынужденной улыбкой.

– Что ж, если сработает – мы убьем трех зайцев! – подытожил он и подал знак Андре ехать.

Глава 96

Столице клонилось к закату, и ночные птицы уже начали щебетать свои немудреные песенки, когда садовник Белхиор с длинной сучковатой палкой и плетеной соломенной корзиной рыскал по лесу в поисках лечебных трав. Эти травы были необходимы Жануарии для того, чтобы приготовить чудотворные снадобья, способные поднять на ноги даже самого безнадежно больного человека.

Когда корзинка была наполнена почти доверху, Белхиор закинул палку в кусты и, быстро перебирая кривыми ножками, посеменил к ветхой, готовой вот-вот развалиться лачуге, где обитала добрая негритянка.

– Зануария, я собрал все травы, которые ты просила, – пролепетал он, осторожно войдя во мрак крохотной комнаты, которую дородная рабыня приспособила под лазарет. – Только в темноте я мог сто-то перепутать... Ты уж проверь...

– Проверю, проверю, – отвечала Жануария, принимая из рук карлика выращенные природой лекарства. – Спасибо тебе, Белхиор.

– Могу я есе как-то помоць?

– Нет, Белихор, дальше уж я сама. Иди домой. Отдохни, ты и так сегодня порядочно потрудился.

– Я завтра утром принесу вам свезего молока и наберу из колодца воды. – Белихор поклонился, натянул широкую шляпу на самые глаза и побрел прочь по пыльной дороге.

Жануария закрыла дверь на засов и прошествовала на убого обставленную кухоньку. Языки пламени вырывались из сложенной покойным Педро печки и подогревали увесистый чугунный котелок, в котором уже бурлила, колыхалась прозрачными пузырями вода. Негритянка внимательно перебрала травы и длинным, наточенным мечете стала: рубить корешки, лепестки и листики на мелкие-мелкие кусочки. Затем она бросила их в кипящий котел и, помешивая душистую жижу старым половником, начала произносить заклинания:

– Даруш бэм, баруш бэм, тиби-либи бон. Даруш бэм, баруш бэм, выйди, дьявол, вон.

Тут Жануария услышала тихий, жалобный стон – это на какое-то мгновение очнулась Изаура. Толстуха подбросила в печку дров и поспешила к измученной, лишенной последних сил девушке.

Изаура лежала на большой куче соломы, покрытой добротной рогожей, – у Жануарии не было кровати, она всегда спала на соломе. С тех пор как господин Белхиор и старая негритянка сняли бедную рабыню с позорного столба и перенесли в убогую лачугу, девушка ни разу не приходила в чувство. На ее запястьях и лодыжках продолжали кровоточить следы от кандалов, кожа на лице и шее была обожжена лучами тропического солнца, нездоровая испарина не сходила с нежного лба. Изаура лежала недвижно, широко раскинув руки, и бредила, то и дело бормоча:

– Алваро... любимый Алваро... Отец... только не умирай... Почему так много крыс?.. Мне страшно... Крысы... Крысы...

Жануария озабоченно склонилась над Изаурой. Девушка приоткрыла опухшие, словно вздутые, веки и посмотрела ничего не видящими глазами на старуху.

– Пить... – еле слышно проговорила она.

– Нельзя, нельзя тебе много пить, девочка моя. – Жануария мокрой тряпкой протерла потрескавшиеся девичьи губы. – Подожди немного, скоро будет готово мое лечебное зелье.

Изаура хотела что-то сказать, но взгляд ее затуманился, бедная рабыня вздрогнула и снова впала в беспамятство.

Жануария день и ночь не отходила от изможденной девушки. Не зная сна, она сменяла компрессы, поила Изауру отварами, молилась и произносила понятные только ей одной заклинания. Господин Белхиор проникся состраданием к девушке и делал все от него возможное, чтобы хоть как-то ей помочь. Он притащил из своего домика кроватку, и Жануария переложила на нее Изауру. Белхиор приносил еду, колол дрова, а каждое утро ставил у изголовья молодой рабыни простенькую вазу с душистыми, распространявшими вокруг себя необыкновенный аромат цветами.

Вскоре Изауре полегчало, она пошла на поправку. Отеки спали, раны зарубцевались, а вместо ожоговых пузырьков на щеках появился здоровый румянец. Но Жануария не прекращала лечения, боясь, что в любой момент может наступить ухудшение состояния девушки, и Белхиору приходилось еще несколько раз отправляться в лес за травами.

Как-то утром, когда Жануария возилась на кухне с чугунным котлом, Изаура проснулась и в первый раз за несколько последних дней почувствовала себя хорошо. Ее не бил озноб, тело не ломило, а голова совсем не кружилась. Девушка поднялась с кровати и попыталась подойти к окну– ей так хотелось вдохнуть свежего воздуха! Но едва Изаура сделала несколько шагов, как ноги ее подкосились, она неловко ухватилась за оконную занавесь и прижалась к стене. Испуганная Жануария прибежала на шум.

– Ты еще слишком слаба, чтобы расхаживать по дому, – недовольно сказала она, помогая Изауре добраться до постели. – Не вздумай больше вставать!

– Я просто хотела подышать воздухом, – пыталась оправдаться девушка.

– Вот когда ты окончательно поправишься, тогда и будешь делать все, что тебе заблагорассудится. А сейчас отдыхай и набирайся сил.

– Хорошо, тетушка. – Лицо Изауры опять побледнело. – Вы моя спасительница, и я не могу ослушаться вас.

– Вот и хорошо. – Жануария ласково улыбнулась. – Закрой глазки, поспи еще немного. А я пока приготовлю тебе завтрак.

Жануария вернулась на кухню и тяжело опустилась на деревянную скамью.

– Изверг, – проговорила она, – проклятый выродок. Так истязать беззащитную девочку! Ну, Леонсио, погоди, когда-нибудь ты будешь наказан за свои прегрешения! За все время, что Изаура лежала без чувств, ты даже не справился о ее здоровье. А что-то будет, когда несчастная встанет на ноги?

Жануарии в душе хотелось, чтобы Изаура поправлялась как можно медленнее, ведь в ее лачуге девушка могла чувствовать себя в относительной безопасности. Сердце старой негритянки обливалось кровью от одной только мысли о том, что через несколько дней Изаура вновь окажется в руках жестокого и беспощадного хозяина...

Глава 97

Мигела разбудил громкий стук в дверь и чьи-то возбужденные крики:

– Откройте! Откройте, а иначе мы будем стрелять в окна!

Старик протер слипшиеся ото сна глаза и сел на кровати. Шум с улицы усилился. Теперь уже в дверь колотили чем-то тяжелым, старясь, чтобы она слетела с петель.

«Кто бы это мог быть? – подумал Мигел, осторожно дотрагиваясь до сломанного Леонсио носа. – Неужели этот мерзкий мальчишка нанял людей, и они пришли убить меня, устроить надо мной «суд линча»? Что ж, я не собираюсь прятаться, убегать, словно дворовая собака! Каждому человеку наступает пора умереть, и сделать это нужно так, чтобы потом никто не смел назвать тебя трусом!»

Мигел принял воинственный вид и, вооружившись железной кочергой, подошел к двери и отодвинул засов. Через мгновение в дом ворвались шесть полицейских. Они не дали старику опомниться, повалили его на пол, отобрали кочергу. Двое здоровенных блюстителей порядка заломили Мигелу за спину руки, а третий взгромоздился ему на ноги.

– Что вы делаете?! – истошно вопил несчастный старик. – Шестеро на одного – это же нечестно!

– Молчать! – перебил его офицер. – Назовите свое имя!

– Кто вы такие? – не унимался Мигел. – Кто вас подослал?

– Мы – полиция округа Кампус! Вы хозяин дома?

– Нет, Хесус отправился на охоту... А меня зовут Мигел.

– Мигел? Вы-то нам и нужны. Вот ордер на ваш арест! – С этими словами офицер вынул из кармана плаща листок бумаги и показал его старику.

– Мой арест? – недоумевал Мигел. – За что? Что я такого сделал? Пустите же меня, я все равно никуда от вас не Денусь! У меня сломан нос, а вы, юноша, как раз давите на него коленом. Невыносимо больно! Если вы называете себя полицейскими, то должны защищать честных граждан, а не Истязать невиновных!

– Приму ваше воззвание ко вниманию, – ухмыльнулся офицер и обратился к подчиненным: – Переверните дом вверх дном, переройте всю землю вокруг! Вы знаете, что искать!

– По какому праву? – Мигел все еще лежал на полу. – На каком основании?

– На основании того, что ты убил человека!

– Это какая-то ошибка! Я никого не убивал! – взбеленился старик.

Офицер словно не слышал протестов задержанного.

– Доставьте его в участок, – приказал он. – И скорее принимайтесь за дело, нам нельзя терять ни минуты!

На запястьях Мигела защелкнулись ручные кандалы...

Окружной прокурор Рикардо Сантана и начальник полиции города Кампус Сальвадор Пинту вели серьезную беседу. Рикардо восседал за массивным столом, курил вонючую сигару и вертел в руках длинноствольную винтовку. Пинту расположился в мягком, глубоком кресле напротив.

– Так, значит, из этого самого ружья и был убит Энрике? – спросил Рикардо, прицелившись в висевшую на стене картину с изображением индейцев, встречающих Колумба.

– Нет никаких сомнений. Конечно, можно предположить, что Энрике застрелил кто-то другой, но... Факты говорят сами за себя. Кроме ружья мы нашли еще кое-что. Банкнот достоинством сто тысяч рейсов и маленькое декоративное колесико, которое обычно крепится к шпоре.

– Банкнот? – удивился Рикардо. – Откуда у нищего старика такие деньги?

– Если можно, я вернусь к этой улике чуть позже, а пока заострю внимание на серебряном колесике... Вот видите, на нем указаны инициалы «К» и «О»?

– Ну-ка, ну-ка, – прокурор положил винтовку на стол и принялся разглядывать колесико.

– Мы опросили всех кузнецов, обитающих в округе ; Кампус, и нашли того, кто использует эти инициалы. Оя готов поклясться на Библии, что собственными руками приварил эту маленькую штучку к шпоре покойного Энрике...

– Почему вы с такой уверенностью говорите, что Энрике мертв?

– Мы выловили из реки Параибу труп его лошади, обглоданный пираньями. Нет смысла считать юношу пропавшим без вести... Если учесть все найденные улики, то я думаю, что он лежит сейчас на дне с простреленной головой... И хотя Мигел полностью отрицает свою вину, уверен – это его рук дело.

– А зачем старику было убивать Энрике? – задал резонный вопрос Рикардо.

– Должен быть какой-то мотив... Наверное, что-то не поделили... Мы бьемся с Мигелом уже вторые сутки. «Я невиновен» – вот его единственные слова. Но ведь дыма без огня не бывает. Преступник знает, что ему грозит суровое наказание, и пытается уйти от возмездия. Все вполне логично...

– Согласен, логично... – с сомнением произнес прокурор. – А что свидетели?

– Да нет никаких свидетелей. Все же ночью было... Место безлюдное...

– Понятно. Что насчет купюры?

– Это уже отдельная история. И касается она загадочного исчезновения некоего Алваро Фонтеса.

– Фонтес... Фонтес... Когда-то мне уже встречалось это имя...

– Вполне возможно. Полковник Фонтес – почитаемый всеми человек...

– Вспомнил! – Рикардо перебил Сальвадора Пинту. – Тот самый процесс! Примерно год назад Фонтес фигурировал в деле Марии и Алмейды де Фонсеки... Нечасто мне приходилось проигрывать процессы, но тот день... Тот день я не забуду никогда. Испытать такой позор, позволить обвести себя вокруг пальца!..

Прокурор закрыл лицо руками. При этом сигарный дым попал Рикардо в глаза, и маленькая слезинка покатилась по его щеке.

– Кем приходится Алваро полковнику и что с ним произошло?

– Он его внук. Примерно двадцати лет от роду. Несколько дней назад исчез. Испарился. Выехал с фазенды Леонсио де Фонсеки, но в Кампус так и не прибыл.

– Опять эти Фонсеки! – процедил сквозь зубы прокурор. – Они мне уже начинают надоедать...

– Мы обнаружили труп коня... – Начальник полиции изобразил на лице страдальческое выражение.

– А тело Алваро?

– Нет, пока нет... Но вы не находите, что в убийстве Энрике и исчезновении Алваро есть что-то общее? Их скинули в реку... На допросе Леонсио рассказал нам, что он играл с Алваро в карты и что у приезжего юноши была с собой кругленькая сумма – сто миллионов рейсов!

– За такие деньги можно убить кого угодно... – Рикардо прикурил очередную сигару.

– Вот и я про то же! Мигел прознал, что Алваро вез целое состояние, подкараулил, убил его, а деньги забрал и где– то закопал. Леонсио уверяет, что эти сто миллионов были купюрами по сто тысяч. Одну из которых мы и нашли у Мигела.

– Этот Мигел – страшный, безжалостный и жестокий зверь. – Рикардо со злостью сжал кулаки. – Я с удовольствием отправлю его на виселицу. Сальвадор, тебе известно, кто будет защищать убийцу?

– Да, некий адвокат Жералдо.

– Не знаю такого.

– И неудивительно, он нездешний. И что самое смешное, Жералдо был лучшим другом Алваро и уверен в невиновности своего подзащитного.

– Да уж, смешно... – Рикардо не улыбался, наоборот, его брови озабоченно сомкнулись. – Посмотрим, чего стоит этот заезжий адвокатишко. Я приложу все усилия, чтобы разделать его под орех. Процесс состоится через две недели, Сальвадор. За эти дни нам необходимо хорошенько подготовиться. Не хочу тебя больше задерживать.

Коллеги обменялись рукопожатием, и начальник полиции хотел уже было покинуть прокурорский кабинет, но обернулся в дверях.

– Кстати, может быть, вы слышали, в последнее время появилось много статей, из которых можно узнать, что человек может оставлять на отдельных предметах отпечатки своих пальцев? И что по этим отпечаткам можно найти владельца? – насмешливо спросил Сальвадор Пинту.

– Не только слышал, но и читал в «Полицейских ведомостях». На мой взгляд, это полная чушь.

– Абсолютно с вами согласен. У меня в отделении есть один парень, тоже увлекается подобной литературой. Так вот, он изучил каждый дюйм винтовки, но никаких отпечатков на ней не обнаружил. Вы бы видели, какая разочарованная физиономия у него была! Мой вам совет – не верьте во всякие выдумки, как бы оригинально они ни выглядели. – Сальвадор хихикнул и вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь.

Рикардо Сантана тяжело вздохнул, откинулся в кресле и в задумчивости посмотрел на орудие убийства, лежавшее перед ним на столе.

Окружному прокурору предстоял долгий и невероятно сложный процесс.

Зал суда был переполнен. Здесь собрались как местная знать, люди, лично знавшие Энрике и Алваро, так и простые зеваки и завсегдатаи всяческих увеселительных мероприятий, к коим они причисляли и суд над убийцей.

Мигел сидел на скамье подсудимых опустив голову. Ка-залось, он постарел еще на несколько лет. По обе стороны от Мигела стояли навытяжку рослые, могучие полицейские.

Жералдо находился в довольно-таки возбужденном состоянии. Впервые в жизни ему приходилось защищать человека, подозреваемого в убийстве. К тому же этот человек был его другом. Жералдо прекрасно понимал, что он несет ответственность за дальнейшую судьбу Мигела.

– Мужайтесь. – Адвокат положил руку на плечо старика. – Мы должны выдержать неравный бой. Другого выхода нет.

Мигел ничего не ответил, только печально посмотрел в глаза Жералдо.

Прокурор Рикардо Сантана был предельно сосредоточен и собран. Когда судья занял свое место и в зале воцарилась тишина, он встал, оправил костюм и подошел к перегородке, отделявшей его от присяжных. Десятки любопытных и жаждущих расправы людей устремили на него свои взоры.

Жералдо в волнении ерзал на деревянном стуле и поглядывал то на Мигела, то на судью.

– Господа присяжные заседатели! – начал Рикардо Сантана. – Сразу хочу обратить ваше внимание на то, что

сегодня вы впервые можете увидеть... Нет, не человека... Я даже не могу подобрать подходящее определение для этого существа, – указал он на Мигела. – Не хочу называть его животным, ибо животному иногда присуще чувство сострадания. На скамье подсудимых сидит изверг, жестокое и безжалостное создание, которому не составляет особого труда ограбить, убить, лишить отца сына, сестру – брата, а деда – внука. Трудно себе представить, с каким коварством и холодным расчетом он расправлялся с невинными и беззащитными жертвами!

Но обо всем по порядку. Думаю, каждый из вас сможет представить ужасающие картины преступлений во всех их кровавых красках и подробностях. Начну с того, что несколько месяцев назад на фазенду, принадлежащую дону Леонсио де Фонсеки, приехал красивый, очаровательный, полный жизненных сил юноша по имени Энрике. Он приехал на фазенду для того, чтобы проведать свою сестру, которая является законной женой дона Леонсио. Пробыв несколько дней в обществе сестры и ее мужа, понаслаждавшись здешней природой, Энрике отправился в обратный путь. По дороге в Кампус ему предстояло проехать по берегу реки Параибу, надо сказать безлюдному и забытому Богом месту. Там-то и подкараулил его Мигел, сначала застрелил, а затем сбросил трупы несчастного Энрике и его лошади в воду. Мы извлекли останки коня из реки. На специальном стенде, где собраны все улики, вы можете видеть тонкие белые кости. Это все, что осталось от благородного и верного млекопитающего, его изрядно обглодали пираньи...

Там же находится и зверское орудие убийства – безотказный карабин, стреляющий дробью и разрывающий человека на куски на расстоянии нескольких футов. Тело Энрике так и не было найдено. А теперь посудите сами, зачем, ради чего нужно было совершать такое бессмысленное и жестокое преступление? На столь уместный вопрос мы вряд ли получим достойный ответ.

Но это еще не все! Месяц назад обвиняемый разделался еще с одним человеком – Алваро Фонтесом, внуком достопочтенного полковника Фонтеса!