Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 54 страниц)

Нингорс недовольно фыркнул. Двое хесков переглянулись, повисшие вокруг них рыбы-капли захлопали плавниками. На краю обрыва вновь зашуршали падающие камешки. Двое чёрных хесков осторожно заглянули в овраг – и, увидев рыжую шерсть Алгана, шарахнулись назад.

– Хаэй! Спускайтесь, бояться нечего, – помахал им рукой друг Алдера. – Да, странный день… Чёрная Речница? Слухи давно ходят, но чтобы увидеть вживую… Что же, Ралгат тебе знаком, а я – Гьяси из Ремтиксы. Спасибо, что помогла с амулетом. Тебе ничего не откусили? У ящеров зубы острые.

Речница ощупала тонкие царапины на шлеме и огорчённо вздохнула.

– Вот, шлем поцарапали… и броню на плече. Нет у вас подходящей краски, чтобы замазать? Стыдно наверху появиться…

– Хсссс, – вильнул хвостом Ралгат. – Ты в ссамом деле Чёрная Речница. Ессли бы я откуссил тебе голову, было бы не сстыдно?

– Стыдно было бы не помочь тому, кому нужна помощь, – отмахнулась Кесса, отгоняя рой непрошеных мыслей. «Хвала богам, дед об этом ничего не узнает! Хотя… Как прославишься, если будешь обо всём молчать?! Надо подумать, как и о чём рассказывать, – скоро ведь придётся…»

Кусты зашуршали – к ручью, настороженно озираясь, подошли двое чёрных хесков. Лица их были похожи на лицо Гьяси, но стояли они прямо, одежду на их спинах не приподнимал бронированный горб, и хвостов у них не было. Каждый из них, посмотрев на Кессу и Нингорса, отвесил лёгкий поклон и повернулся к Гьяси.

– Лагерь растёт, – сказал один из них, указав на обрыв. – Скоро наступят нам на пятки. Их караульные уже пролетали над нашими ямами. Долго нам тут ещё сидеть?

– М-да… Сколько сегодня набрали? – спросил Гьяси, и один из хесков поднял и встряхнул небольшой тюк. Внутри зазвенело.

– Спустимся по оврагу, покопаем вдоль ручья, – решил хвостатый хеск. – Наружу не лезьте. Тут, в округе, не видно одержимых? Мы с Ралгатом подняли многовато шума…

– Хсссс, – махнул хвостом Ралгат. – Отойдём к ссскале. Нассс видят.

«Не видят,» – незнакомый голос прозвучал в голове Кессы. «Сверху всё прикрыто. Зря мы тут летаем, что ли?»

– Славно, – кивнул Алдер.

Кесса подошла к Нингорсу, осторожно погладила мех на его груди. Подшёрсток уже вырос, и пальцы погружались в тёплую мягкую шерсть… везде, кроме страшного выжженного пятна справа. Хеск опустил ладонь Речнице на спину и тихо фыркнул.

– Я не слышу ничего, – прошептала она, прижавшись щекой к его груди. – Оно остановилось? Как ты теперь будешь, Нингорс?

– Оно бьётся, – буркнул Алгана, расправляя и складывая за спиной крылья. – И я могу лететь. Я поймаю большого одержимого или найду труп. Нужна еда, детёныш. Мои крылья сейчас ослабли.

– Лететь? – Гьяси обошёл куст и встал перед хеском. Его белесые глаза встревоженно мерцали.

– Куда вы летите? Наверх нельзя. Там сияющая смерть, всё сожжёно.

– Что?! – Кесса вздрогнула. – Мы слышали отголоски очень сильной вспышки… лучи, излучение… Так там был взрыв?! И это… это ирренций, да? Это Старое Оружие?!

– Ох ты, сколько всего, – щёлкнул языком Гьяси. – Там сияющая смерть, знорка. Не знаю, откуда вы её взяли. Все верхние пещеры сейчас в незримом огне. А от взрывов у нас дрожала земля.

– И что с Волной? – насторожился Нингорс.

– Вся клубится тут, – развёл руками Гьяси. – Многие даже опомнились. Мы поймали, кого смогли, спрятали у себя. У нас, в Ремтиксе, одержимых нет, многие даже без аметистов обходятся. Летите в Ремтиксу! Тут скоро будет так холодно, что скалы побелеют. Там есть огонь… и еда тоже есть.

«Припасы,» – Кесса ощупала опустевшую дорожную суму и покачала головой. «Не знаю, сколько нам тут сидеть, и куда лететь, но припасы нам нужны.»

– А в какой стороне ваша Ремтикса? – спросила она. – Далеко?

– За день долетите, – Гьяси пощёлкал пальцами, подзывая одну из рыб-капель. – Шемми покажет дорогу. Там прочнейший морок, сами вы город не найдёте.

«И мы не рыбы,» – Шемми хлопнула хвостом по куртке Речницы. «Мы – Вайкири. Мы жили тут задолго до первых Тафри. А о знорках тогда никто даже снов не видел. Могучий раненый демон может лететь? Я спрячу его в облаках, никто ничего не заметит.»

– У нас с собой ничего, кроме воды, – развела руками Кесса. – Нам нечем будет кормить тебя.

«Я не голодна,» – вильнула хвостом Шемми. «И… если скажете, что делать, я помогу вам охотиться. Вы едите одержимых?»

– Хватит говорить о еде! – рявкнул Нингорс, высматривая среди камней брошенную упряжь. – Пора лететь, детёныш. К ночи похолодает.

…Жёлтые и серые холмы сменяли друг друга за поволокой белесой дымки. Тонкие облака почти не скрывали свод, ощерившийся тысячами зубов-сталактитов. Кессе, когда она смотрела наверх, всё чудилось, будто она в пасти огромного зверя.

Небо снизилось, и внизу можно было разглядеть всё – и красные кусты на дне оврагов, и камни, и каждого хеска из не знающих покоя отрядов, бродящих по Эвайле. Они как будто что-то искали, и Кесса надеялась, что никто из жителей им на пути не встретится.

Войксы перекликались над серо-жёлтой пустошью. Кесса увидела одного из них у родника – он умывался, но кровь намертво присохла к морде и лапам. Обглоданные кости розовели среди камней, и Нингорс, как ни принюхивался, не находил поживы – тут давно никто ни с кем не сражался, и Волна, замерев в нерешительности, уже не загоняла своих воинов до смерти. Одержимые, заметив на себе голодный взгляд Алгана, смотрели на небо, но не видели даже его тени. Шемми беззвучно скользила над его плечом, и воздух вокруг неё шёл рябью и неуловимо менял цвет.

– Вы, Вайкири, спите по ночам? – шёпотом спросила у неё Кесса, когда и белое, и красное солнце спрятались за холмами. Сверху потянуло холодным ветром, и он принёс запах окалины и оплавленного камня – и ещё чего-то, резкого и пугающего.

«Это твоя нора?» – Шемми вползла, помогая себе плавниками, в спальный кокон. Кесса подвинулась и забралась глубже, с головой, и спрятала под куртку озябшие руки.

– Если ты не рыба, тебе нужно тепло, – прошептала она.

«Хотелось бы увидеть хороший сон,» – Шемми заворочалась, пряча нежные плавники. «Сны этого года – один другого гаже!»

…Кесса выглянула из кокона – и, охнув, тут же уползла обратно, чтобы влезть в куртку. Земля внизу побелела от инея, белые колкие иголочки покрыли края кокона, и сам он, промёрзнув, тихонько похрустывал. Спрятав уши под шлемом, Речница выглянула опять. Нингорс приветственно фыркнул, покосившись на неё. Вокруг его пасти клубился белый пар. Кесса выдохнула и зачарованно следила, как тает в холодном воздухе белесый дымок.

Наверху, в седле, было ещё холоднее – ветер посвистывал в сталактитах, белых от инея. Шемми нарезала круги над Нингорсом, пытаясь согреться. Кесса запустила пальцы в густую шерсть хеска – от него тянуло жаром, но и он вздрогнул, когда холодные руки дотронулись до кожи.

– Где ваш город? – угрюмо спросил он пролетающую мимо Вайкири.

Ответа Кесса не услышала, но хеск повернул в сторону и чуть замедлил полёт.

– Шемми! – окликнула её Речница. – Ты видела хороший сон?

«Я видела воду. Много воды. И зелёную траву вокруг,» – ответила хеска, подлетая ближе. «Думаю, это хорошо.»

Пологие холмы внизу сменились зубчатыми скалами, тёмными бездонными расселинами и грудами валунов. В тени камней пряталась тонколистная алая трава, жёсткая, как иглы. «Шеелк,» – вспомнила Кесса, удивлённо мигнув. «Бесцветный Шеелк! А теперь у него есть цвет…»

По камням, наваленным друг на друга, даже одержимые не решались прыгать – отряды, чего-то дожидаясь, клубились в стороне плотным тёмным роем, а тут было тихо и пустынно. И Кесса, увидев краем глаза какое-то движение у подножия скалы, удивлённо вскрикнула. Шемми, вздрогнув, повернулась туда головой, пролетела немного и встревоженно забила плавниками. Нингорс недоумённо фыркнул, но развернулся к скале и выписал над ней медленный плавный круг, постепенно снижаясь к самой вершине.

Местность вокруг – голые камни, пучки алой травы, серая глина, потемневшая от растаявшего инея – шла рябью, как отражение в воде под дуновением ветерка, и из-под распадающегося морока проступали очертания двух существ. Они копошились у подножия, в тени скалы, – чёрный хеск-Тафри и летучая Вайкири.

Тафри торопливо снимал одежду и бросал наземь, не обращая внимания на холод. Кесса только и успела изумлённо мигнуть, когда он сбросил набедренную повязку и, встряхнувшись всем телом, опустился на четвереньки. Вайкири, до того кружащая над ним и задевающая его то хвостом, то плавниками, широко разинула рот, выпуская воздух, и превратилась в хвостатый блин. Проворно махая короткими «лапками», она поползла по спине Тафри и улеглась там, прижав нижнюю челюсть к его загривку. Её плавники, задрожав, прижались к его бокам и крепко обхватили их, хвост напрягся, вытягиваясь. Тафри выгнул спину, вновь уронил голову и застонал, содрогаясь всем телом.

Нингорс шумно вздохнул и испустил короткий насмешливый вой. Кесса побагровела и поспешно отвела взгляд.

– Это они… что же? Но как? Они же… ну, она рыба! – смущённо пробормотала она, избегая смотреть на Шемми. Та, выпучив узкие глаза и разинув рот, глазела на парочку.

«Пыль и пепел! Нашли время!» – её хвост возмущённо затрепыхался. «Вот нашли же время, Вайнег бы их побрал!»

Её следующий мысленный возглас услышал только Нингорс – и удивлённо шевельнул ухом.

– Зачем? Им и так хорошо, – проворчал он. – Чего?! А, вот это что… И правда, морок они не удержат.

Последние клочья видений таяли, как утренний туман, и местность неуловимо менялась. Шемми, не дожидаясь медлительных попутчиков, кинулась к скале и повисла над ней, трепеща плавниками. Воздух всколыхнулся, помутнел, но рябь снова прошла по нему, и морок сгинул.

Нингорс опустился на россыпи щебёнки и стряхнул с себя Кессу. Она, удивленно мигая, уселась на камень. Хеск принюхался, фыркнул и встал рядом с корчащимся Тафри, прикрывая его спиной. Чёрный хеск даже не заметил его.

– Они не делают детёнышей, – ухмыльнулся Нингорс, перехватив озадаченный взгляд Кессы. – Они срастаются. Ты видела броню на спине у Гьяси? У него там ещё глаза были. Теперь смотри, откуда они берутся.

Тафри уже не стонал – его била мелкая дрожь, и жёсткие волосы от испарины слипались и превращались в толстые шипы. Полосатое тело Вайкири изменялось с каждой секундой, темнея и расплющиваясь. Её плавники оплели рёбра хеска, запустив синие вены под кожу, их мягкая бахрома исчезла, превратившись в тёмную жёсткую шкуру, приросшую к чёрной коже. Хвостовой плавник скукожился и сморщился, как высохший лист. Вот она уже не была похожа на рыбу, – просто пластинчатая броня, горбом вздыбившаяся на спине Тафри… и лишь выпученные глаза часто-часто мигали, прикрываясь тонкой серой плёнкой. Тафри судорожно вздохнул и уткнулся носом в ворох одежды.

– Нуску Лучистый, – протянула Кесса, во все глаза уставившись на хеска. – Река моя Праматерь… Все Тафри так делают?

«Умные Тафри делают это не так,» – сердито ответила Шемми. Она кружила над обессилевшими хесками… или то уже был один хеск?.. и разглядывала их со всех сторон, иногда пытаясь прикрыть мороком – но поволока видений не хотела смыкаться над ними.

«Умные Тафри сидят в городе и там же срастаются. А выходя из города, берут с собой оружие, аметист и голову! Вот какая надобность была в этом сейчас?!»

Последнее относилось к чёрному хеску, но он мог ответить только вздохом.

Нингорс принюхался и вздыбил шерсть на загривке.

– Тише!

Теперь и Кесса слышала шаги по непрочным осыпающимся склонам. Камешки скатывались со скалы, чьи-то ступни тяжело опускались на сухую землю. Речница услышала сопение и следом – недовольный рык и взлаивающие крики. Скала едва заметно дрогнула.

Камешки снова зашуршали, и Кесса изумлённо мигнула: из-за большого валуна выбирался, то и дело вздрагивая и испуганно озираясь, полосатый жёлтый ящер – куман. Он припал на передние лапы, подозрительно обнюхивая камни, снова вскинулся и огляделся по сторонам. Его жёлтая шкура была покрыта пятнами грязи и царапинами, на лапах запеклась кровь, и ступал он неуверенно – острые камешки кололи ему ноги. С шеи свисали обрывки поводьев.

– Смотрите! Вот бедолага… – Кесса поцокала языком. «Откуда, во имя всех богов, сюда занесло этого зверя?! Тут же ни травинки съедобной, одни иглы и булыжники…»

Куман сделал ещё шаг и остановился у клочка красной травы, пробуя её на зуб. Чуть поодаль, среди вросших в глину валунов, затрепетали тени. Пёстрые силуэты выглядывали из расщелин, – просто пляска теней и света, размытые очертания – но, приглядевшись, Кесса увидела сверкающие глаза и приоткрытые пасти. Пепельные харайги выбирались из укрытий и приглядывались к добыче.

«Надо распугать их,» – нахмурилась Кесса и сделала маленький шажок к валунам. «Успею?»

Ни одна тень не отделилась от камней, и ни один хохолок не качнулся над ними. Так же тихо, как появились, все харайги попрятались в расщелины. Кесса мигнула. «Это из-за меня?»

За спиной взвыл Нингорс, и Речница запоздало шарахнулась в тень скалы, – там, где недавно топтался куман, воздух всколыхнулся, и земля разверзлась. Четырёхглазая голова на длинной толстой шее, вся в зубцах и шипах, распахнула круглую глотку и взвилась над валунами. Осколок разбитого камня чиркнул по сапогу Кессы, – пасть с сотнями зубов ткнулась в землю там, где она только что стояла, и камешки полетели во все стороны. Речница выхватила нож, но стеклянное лезвие бесполезно скользнуло по блестящей красноватой броне – чешуи, каждая размером с большое блюдо, были пригнаны плотно.

Нингорс взвыл снова, и земляной демон, услышав голос, выплюнул камни и поднялся на дыбы, прицеливаясь для нового броска. Кесса, вжавшаяся в землю, увидела яркую вспышку и расходящиеся чешуи на «загривке» врага. Длинное бронированное туловище нырнуло в вырытую нору, поспешно смыкая за собой землю. Отброшенная голова трепыхалась на камнях. Её обуглило изнутри, и смрад палёного мяса повис над равниной, выманивая из-под камней пернатых ящеров. Пёстрые хохолки задрожали над расселинами, осторожные существа одно за другим выбирались и подкрадывались к окровавленной голове. Вдруг она перевернулась набок, и харайги отпрянули.

– Вайнег-прародитель! – выдохнул Тафри, глядя то на кусок подземного демона, то на Нингорса, вгрызающегося в свежее мясо. Кесса, отряхнувшись от каменной пыли, подошла к нему. Алгана покосился на неё, не отрываясь от еды.

Одна из харайг решилась подобрать оторванный кусок мяса, другая подошла ещё ближе и забралась в глотку подземной твари. Изнутри ей удалось что-то отгрызть, и она скрипучим писком позвала сородичей. Нингорс ел, не обращая внимания на ящеров, и они сновали вокруг, принюхиваясь к незнакомой добыче.

«Сюда скоро сбегутся,» – забеспокоилась Шемми. «Ты отогнал их, но придут другие!»

– Знаю, – Нингорс не оглянулся. – Бери своего Тафри, заталкивай в кокон. Держи мороки наготове. Ты, Шинн, берись за поводья. Будь готова взлететь в любой миг. Есть хочешь?

– Тебе нужнее, – покачала головой Кесса. – Что это за червяк?

– Аджа, – Нингорс всадил зубы в мясо и замотал головой, отрывая кусок побольше. Покончив с этим и проглотив откушенное, он на миг обернулся к Речнице.

– Драный морок тоже отводит глаза. Я узнал Аджу по запаху. А ты хотела залезть ей в пасть.

– А вот харайги почуяли неладное, – Кесса указала на снующих вокруг ящеров.

– Умные, – хмыкнул хеск, отрывая большой клок мяса и кидая харайгам. Они отпрянули, потом решились его обнюхать – и вцепились в него с разных сторон.

Тафри спешил влезть в сброшенную одежду, но теперь она была мала ему в плечах, и он кое-как ею обернулся, прежде чем нырнуть в спальный кокон. Нингорс легко поднял его, привязал к ремням упряжи и вернулся к еде. Его уши чутко вздрагивали и поворачивались к скале за спиной. Кесса, намотав на руки поводья, подпрыгивала на месте, прикидывая, успеет ли вскочить в седло. Шемми повисла в воздухе над макушкой Нингорса и сердито махала плавниками – обрывки распавшихся мороков мешали соткать новый.

По камням зацокали когти, скала задрожала от топота сотен ног. Нингорс, выпустив из пасти недоеденный кусок, сердито рявкнул и ударил крыльями. Кессу подбросило в воздух, и она, вися на поводьях, кое-как подтянулась и плюхнулась в седло. Внизу дымилась расколотая взрывом скала, и воздух звенел от гневных воплей и злобного воя. Вслед улетающему Нингорсу в небо мчались сгустки пламени и многоцветные лучи, но все они били не туда, где был он – а в другую сторону, где неспешно удалялся в облака его двойник-морок. Кесса посмотрела вниз, убедилась, что крылья Нингорса не отбрасывают тени – значит, заклятие сработало – и облегчённо вздохнула.

– Ты наелся? Аджа неядовитая? – спросила она, склонившись к уху Алгана. Тот фыркнул.

– Вы, знорки, слишком привередливы в еде. Это вкусное мясо. И… да, моё брюхо почти наполнилось. Я чувствую тепло в животе и груди.

Кесса прильнула щекой к спине хеска справа от шипастого гребня и услышала размеренные удары – сердце ожило и вновь наполняло крылатое тело силой.

– Бьётся, – хихикнула она. – Тогда и шерсть на твоей груди быстро отрастёт! Я боялась, что наверху тебе будет холодно.

«Алгана – крепкие существа, очень живучие,» – заметила Шемми, пролетая мимо. «Как Гиайны и Скарсы… и равны им по силе. Как ты оседлала его, знорка? Всякое говорят о Чёрных Речниках, но это слишком даже для них!»

…«Сколько же их там, внизу?!»

Кесса очень осторожно выглянула из-за плеча Нингорса. Вся долина, изрезанная оврагами, когда-то белесая с алыми пятнами, теперь потемнела от многотысячных орд. Хески стекались отовсюду, будто их порождала сама земля, – летучие, двуногие и четверолапые, роющие и ползучие, отряды зарождались и распадались, и вся орава медленно двигалась к верхней границе. Теперь это был не тонкий ручей, не широкая пёстрая река, – море хесков колыхалось тут, высылая к поверхности волну за волной.

«Тихо! Они нас не видят, но если услышат…» – Шемми, более не решаясь летать, легла на спину Нингорса и прихватила ртом пучок шерсти. Он в другое время был бы сильно недоволен, но сейчас лишь повёл плечом.

«Город?» – вывела Кесса пальцем на спине Вайкири.

«Скоро,» – откликнулась та.

«Он тут?!»

«И мы сидим тихо,» – даже в мысленном голосе Шемми чувствовалась горечь.

Несколько мгновений спустя она отделилась от спины Нингорса и полетела вниз, затерявшись среди непроходимых скал. Даже воины Волны не рисковали на них взбираться и обходили неудобный скалистый массив стороной. Нингорс выписал над ним широкий круг, постепенно снижаясь, – и быстро пошёл к земле. Кесса зажмурилась.

– Алгана?!

Чьи-то руки сняли Кессу с седла и поставили на землю. Открыв глаза, она увидела маленький помост из высохшей глины и мечников-Тафри, окруживших его. На плоских крышах за их спинами стояли арбалетчики. У тех, кто помог Кессе слезть и снял сбрую с Нингорса, оружия не было, но на их чёрных щеках светились причудливые знаки, и Кесса, взглянув на них, почувствовала озноб. Алгана позволил им отстегнуть ремни и немного успокоился, когда упряжь отдали ему, но смотрел на хесков исподлобья, и его грива топорщилась.

– Новый Тафаири? – один из магов помог «срощенному» Тафри выбраться из кокона. Тот после долгой тряски неуверенно стоял на ногах, одежда, обёрнутая вокруг тела, сползала и висела нелепо. Он что-то сказал на непонятном Кессе языке, кивая на Нингорса. Маг удивлённо щёлкнул языком.

– Шемми ручается за вашу благонадёжность, – объявил другой маг, переглянувшись с кружащими над ним Вайкири. – Город переполнен, но вы ещё можете найти тёплое укрытие. В любом доме, где нарисована на стене ветка Тунги, вас примут на ночь. Еду раздают здесь, на Площади Костров. Надеюсь, мы не пожалеем о том, что приютили вас.

Кесса склонила голову.

– Благодарю, почтенный Тафри. Нам нужен ночлег, и еда не помешала бы. Но есть ещё одна просьба.

– Говори, – маг озадаченно нахмурился, и мечники насторожились. Посторонние хески поспешно спустились с помоста, и там остались только Тафри-чародей, Кесса и Нингорс. Речница огляделась в поисках Шемми, но не смогла её узнать среди десятков Вайкири.

– Нам нужно выйти на поверхность, – сказала Речница. – К Великой Реке.

Земля едва заметно дрогнула, и что-то в её недрах отозвалось тяжким гулом на грани слышимости. Тяжёлые зимние завесы в дверях окрестных домов качнулись с тревожным шелестом. Гул на площади умолк, и Вайкири стаей взвились над домами, а за ними потянулись длиннохвостые Клоа. Нингорс щёлкнул зубами и помотал головой, медленно оборачиваясь лицом к широкой улице. Она, прямая, как стрела, упиралась в какие-то тёмные строения, но от них – и это чувствовала даже Кесса – начинался путь на поверхность.

– Огненная волна, – пробормотал хеск, прижимая руки к груди. Слабое рыжеватое сияние окутало его. Речница потёрла занывшие запястья. Ветра не было, но то ли незаметное раскалённое дуновение, то ли невидимый свет щекотал и обжигал кожу.

– Ещё один взрыв, – поморщился маг-Тафри, глядя туда же, куда смотрел Нингорс. – Это там, у вашей Реки. Там выстроили стену из незримого света. Говорят, за неё не может пройти Агаль, и те, кто оказался рядом, возвращаются в здравый рассудок. Если вы полетите сейчас к Реке, вы сгорите ещё на границе.

– Ссейчасс безопасснее под Аркассией, чем под Рекой, – вмешался один из воинов – рослый красный Алдер. – Вессь Энергин – выжженная и оплавленная пусстошшь. Ты сслышшала когда-нибудь о железных звёздах, знорка? Говорят, такими вы разрушшили свой мир. Они падают ссейчасс в Энергине. Сссколько лет? Двесссти? Триссста? Кажетссся, так. Триссста лет пещеры будут закрыты. Незримая ссмерть бысстро не уйдёт.

Нингорс повернулся к Кессе, посмотрел на неё озадаченно. Речница вздрогнула.

– Старое Оружие?! В Энергине сейчас было взорвано Старое Оружие?! Река моя Праматерь… – она с трудом удержалась на ногах. Мысли клубились несвязным роем, и ни одна не несла ничего хорошего.

– Это сарматы, да? – тихо спросила она. – Волна навредила им, и теперь они… теперь весь Энергин умер? И те, кто жил там…

– Ну, они давно разбежалиссь, – отмахнулся Алдер. – Глупцов там не было. Все ушшли, сспассаяссь от Волны. Вссе кузницы, вссё… Там теперь чёрные обломки. Не знаю, ссможем ли мы когда-нибудь вернутьсся. Лет через трисста, может быть…

– А, сарматы, – проворчал Нингорс, испустив облегчённый вздох. – Это другое дело. Я боялся, что эти страшные штуки появились у знорков. Вот это было бы плохо…

– Мастер Алдер! Ты слышал о Звигнеле? Он – твой родич, но в чёрной чешуе, – встрепенулась Кесса. – Что с ним? У него была кузница у Скал Луир…

– Не сслышшал, – качнул головой красный ящер. – Чёрный Алдер должен был уйти ещё давно. Они – хорошшие масстера… и очень предуссмотрительные. Я думаю, он жив – и не в Волне.

На площадь, оттесняя зевак, протискивалась самоходная повозка на толстых кованых лапах. Она проседала до земли под тяжестью дымящихся чанов. Тафри с черпаками заглядывали под крышки, выпуская наружу пахучий пар. Один из запахов Кесса узнала – это был смоляной взвар. Сглотнув слюну, она с трудом отвела взгляд от повозки.

– Вы поняли сказанное? – маг-Тафри нахмурился и заторопился куда-то. – Наверх, к Реке, дороги нет. Если вам дорога жизнь, оставайтесь в Ремтиксе. Через месяц или два Агаль замолчит, и Волна иссякнет, и ты, воин-Алгана, вернёшься на берег Бездны… или откуда ты там родом. А тебя, знорка, заберёт навменийский корабль, когда корабли смогут проходить сквозь Энергин. Идите за едой, её раздают всем, кто живёт в Ремтиксе! Плошки возьмёте на повозке.

«Ну вот, уже всё забыла!» – покачала головой Кесса, попробовав густое жирное месиво. «Сурчиный жир!»

Варево в чанах оставалось горячим, но в плошках быстро остывало, превращаясь в дрожащий комок серо-бурого месива. Там были грибы, и листья странных красных растений, и комки разваренного зерна, и много жира, – только мяса и рыбы там не было. Горячим был и смоляной вар, тёмный, слегка подёрнутый желтоватой плёнкой. Понюхав его, Кесса вспомнила лето – и запах смолы, долетающий над водой с Левого Берега. Шмыгнув носом, она кое-как проглотила остатки варева и прислонилась к тёплому Нингорсу – сверху тянуло холодом, и прямые улицы Ремтиксы продувались насквозь.

– Тут хотят затолкать зурхана в шкуру от харайги, – криво ухмыльнулся тот, глядя на переулки, озарённые алыми и белыми огнями. – Сколько пришельцев уже тут живёт?

– Хорошо, что здесь дают им приют, – нахмурилась Кесса. – Плохо, что город маловат.

Стена каждого дома была отмечена веткой Тунги, намалёванной на скорую руку, и внутри было тепло – тяжёлые дверные завесы преграждали путь осеннему ветру – но все полы были застелены одеялами и циновками, и с каждой на чужаков кто-нибудь сонно смотрел.

– Мы впустили бы вас, путники, – развёл руками очередной житель. – Если бы было, куда. Здесь только и осталось места, чтобы пройти, и могучий Алгана тут не поместится…

Между домов, заняв собой весь переулок, мерцала тусклым светом выгородка из жердей и циновок – наскоро выстроенное «здание», навес, закрытый со всех сторон. Внутри источала ровное тепло жаровня с осколками кей-руды, по мостовой рассыпали сено и расстелили циновки, и даже там осталось немного места для новых пришельцев. Нингорс лёг у стены, не опасаясь холода, накопленного сухой глиной, Кесса закуталась в его крылья. Халькон, свернувшийся огромным бронированным клубком рядом с ними, приподнял голову и тяжело вздохнул.

– Мы найдём дорогу наверх, Нингорс, – прошептала Речница. – Тут столько ходов и лазов! Они не могли замуровать всё наглухо. Ты умеешь летать – если в своде есть какая-нибудь расщелина, она выведет нас наружу…

– Там, у вас, зимой с неба падает лёд? – спросил хеск, приоткрыв глаза. – И вода твердеет?

– Там в пещерах не гаснут очаги, и так тепло, что впору раздеться догола, – ответила Кесса. – И никого не оставляют замерзать.

– Я был у вас, детёныш. Я отведу тебя к родне, но сам не останусь там, – проворчал Нингорс. – Тут хорошее место для спячки, но я знаю лучше. И когда небо очистится, я туда вернусь.

Их разбудил грохот многолапой повозки и запах смоляного вара, ворвавшийся прямо в выгородку. У откинутой дверной завесы черпальщики собирали пустые плошки, наполняли горячей жижей и возвращали проснувшимся жителям. Халькон зашевелился, разворачиваясь головой к проходу, и все хески завозились, отходя с дороги. Ему привезли отдельный чан.

– Хссс? – в выгородку, растерянно шипя, заглянул красный Алдер. За его плечом маячил Тафаири в плетёной броне, а над ним, помахивая плавниками, повисла Вайкири.

«Как хорошо! Тут тепло и не слишком тесно,» – Шемми, влетев первой, огляделась и подплыла к Кессе. «Гьяси хотел позвать вас к себе, но без него там заселили даже крышу.»

– Мы поставили там такую вот выгородку, – пояснил чёрный хеск, присаживаясь на циновку рядом с Нингорсом. – Каждый взрыв у Реки прочищает голову лишней тысяче одержимцев. Мы собираем их всех. Будь тут побольше городов, было бы просторнее.

– А я несскоро доберуссь до дома, – сказал Ралгат. – Как вам тут живётсся? Ессли чего-то не хватает, я помогу.

– Да, кое-чего не хватает, – кивнула Речница. – Но не знаю, кого следует об этом просить. Я хочу выбраться к Великой Реке. Неужели нет никаких выходов… помимо Энергина? В земле столько нор…

– К Великой Реке? – озадаченно покачал головой Гьяси. – В самом деле? Вот куда бы я не стал выбираться…

– Шинн думает, что есть щели в сводах, – сказал, понизив голос и оглядевшись по сторонам, Нингорс. – И это похоже на правду. Я сам видел глубокие расщелины, когда поднимался высоко.

Шемми облетела вокруг собравшихся и остановилась рядом с Гьяси. Её бока взволнованно вздувались, но слов Кесса не слышала. Гьяси, жестом попросив всех умолкнуть, некоторое время сидел в тишине, а затем встал и поманил Шемми за собой.

– Мы вернёмссся к полудню, – Ралгат выглядел озадаченным. – Я не понимаю, шшшто творитссся.

Нингорс опустил голову на плечо Кессы и тяжело вздохнул.

– Не люблю ждать. Застегни ремни на моей спине, мы взлетим к сводам и сами на них посмотрим.

Они вышли из выгородки, и Нингорс одним прыжком перемахнул на крышу и остановился там, разминая озябшие крылья. На перепонках пророс пух, костяной каркас крыла оделся плотным мехом, – зима подходила всё ближе, и хеск чувствовал её дыхание. «Нингорс ляжет спать, когда пойдёт снег,» – подумала Кесса и поёжилась. «И до весны не проснётся. Что я буду делать тут одна?»

– Хаэй! – арбалетчик-Тафри на соседней, более высокой крыше повернулся к ним. – Что вы тут делаете? Куда собрались?

– Мы пролетим над городом, – ответила Кесса, забираясь в седло. – Посмотрим на него сверху.

– Слезайте! – сердито крикнул он, и Речница увидела, как воины на других постах поспешно повернулись к ней. – Нечего тут выглядывать!

Нингорс резко развернулся и вздыбил мех на загривке. Крыша под его ногами ярко вспыхнула, и стая Клоа, до того дремавшая, прилепившись к дверной завесе, взвилась над домами и плотным шаром окружила источник света.

– Слезайте, живо! – крикнул стражник. – Знорка, поставь ноги на крышу! А ты сложи крылья!

– Нингорс, не надо, – прошептала Кесса. – Их тут много, и они… Не надо делать их врагами!

– Эрррх, – хеск сложил крылья за спиной и спрыгнул с крыши, едва не сбив с ног прохожего-Тафри. Тот шарахнулся к стене и скрылся в переулке.

– Они что-то знают, – угрюмо оскалился Нингорс. – Мне не нравится тут, детёныш!

– У них много опасных хесков под присмотром, – понурилась Кесса. – Поэтому они насторожены. Лучше было бы выйти за ворота и взлететь оттуда.

– Я не хочу получить стрелу в брюхо, – Нингорс тронул свежий шрам на груди, прикрытый шерстью, но всё ещё заметный. – Но они что-то знают. Есть какая-то дыра там, над городом…

Он взглянул на затянутое белесой дымкой небо и фыркнул.

– Ворота для летунов, – прошептала Кесса, поднимая Зеркало Призраков на ладони. – Может, так будет видно…

В пластине древнего стекла отразились облака, слишком редкие, чтобы прикрыть огромные сталактиты на потолке пещеры. Дымка начала тускнеть, рассеиваться, а скалистое «небо» приблизилось. Оно всё было покрыто буграми и бороздами, а на дне «оврагов» темнели глубокие трещины.

– Здесь, – буркнул Нингорс, прикасаясь когтем к одной из них. За темнотой мерцала тончайшая серебряная полоска. Хеск посмотрел на небо и усмехнулся.

– Спрятано от глаз. Но эта штука нас проводит. Идём…

Улица, ведущая к верхним воротам, была прямой, но Нингорс выбирался из города переулками, петляя и путая следы. Кесса едва поспевала за ним, и ей было не по себе. На последнем повороте – оттуда уже виден был наскоро возведённый глиняный вал, укреплённый большими валунами, и пристроенные к нему сторожевые башни – хеск резко остановился и повернул голову к существу, выглянувшему из-за ограждения крыши. Это была Вайкири, и её круглое тело взволнованно раздувалось, а глаза сверкали.