Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 54 страниц)

Скрип двери и пробежавший по спине холодок заставили её замереть и прижаться к стене. Из дома Ойти, неловко прижав крылья и пригибаясь в дверях, выбирались Лигнессы-стражники, увешанные защитными пластинами и самоцветами. За ними, сердито помахивая хвостом, вышла Арашти, ещё двое Ойти остановились в дверях. Выглядели они встревоженными.

– Вы не переусердствуете, о воины? – хмуро спросила старшая из торговцев. Стражник, развернувшись, крылом едва не сбил её с ног.

– Разве мои слова недостаточно понятны? – он приоткрыл пасть, показывая острые изогнутые зубы. – Ваше дело – немедленно сообщить нам, когда она вернётся, и удержать её до нашего появления. Наше дело – уменьшить, как только возможно, неприятности, ожидающие вас.

– Кесса ничем не навредила Шелрису и его жителям, – пробормотал один из Ойти, глядя в землю. Странница благодарно улыбнулась, но ей было не по себе.

– Вмешательство во внутренние дела Гванахэти, нарушение прямого приказа Повелителя Туч, пособничество преступникам-дикарям, – Лигнесс загнул три пальца из семи. – Поверь, мы и так проявляем чрезмерную мягкость. Только из-за того, что ссора с Ойтиссой – не в интересах Повелителя Туч. Только из-за этого. Держи рот закрытым, а лапы – при себе, чужеземец.

Грохоча по мостовой тяжёлыми сапогами, Лигнессы удалились. Арашти тяжело вздохнула, окинула встревоженным взглядом пустую улицу и закрыла за собой дверь. Кесса попятилась, медленно, шаг за шагом, удаляясь от дома Ойти, – а потом кинулась наутёк.

Зелье всё ещё действовало, и ей повезло ни на кого не налететь, прежде чем она отыскала дом городских манхорцев. Пришелец из развалин был ещё там – и ухмыльнулся во всю пасть, увидев на пороге Кессу.

– Теперь я – пособник диких манхорцев, – тяжело вздохнула она, садясь прямо на пол. – У вас всегда так, да?

– Чаще, чем хотелось бы, – легонько подул на её макушку манхорец. – Не из-за чего так шуметь, Чёрная Речница. Так ты идёшь в Ралми?..

Солнце заливало янтарным светом бесконечные поля и луга, изрезанные узкими каналами, и вода в них блестела золотом. Скрипучая повозка, запряжённая парой товегов, неспешно свернула на обочину, и Лигнесс спешился и заглянул под её днище.

– Жира не напасёшься, будто кто его слизывает, – пробормотал он, запуская лапу в поясную суму. – Вылезай, Кесса. Разомни ноги.

Странница выбралась из-под повозки и потёрла шею, вертя головой в разные стороны. Лежать неподвижно на досках, едва припорошенных сеном, было не слишком приятно.

– Сколько рек! – она взобралась на телегу, осторожно переступая через опутанные верёвками бочонки. – Словно сеть накинута на поля… А там что – пастбище?

Круглобокие, обманчиво неуклюжие хумраши лениво щипали траву среди узких каналов и заболоченных лугов. Кто-то из них, спасаясь от жары, лёг в воду, кто-то валялся по грязи, задрав лапы. Лигнесс-пастух дремал под кустом, но крылья его и во сне шевелились, поднимая ветерок и остужая кровь.

Мимо остановившихся путников, подняв тучу пыли, прогромыхала ещё одна повозка. Возница, изнывающий от жары, не смотрел по сторонам, и двое зеленовато-белесых ящеров, которым он преградил путь, раздражённо шипели и размахивали хвостами. Их седоки даже не пытались унять их – напротив, раззадоривали, словно разозлённые белоноги смогли бы перепрыгнуть неуклюжую повозку и запряжённых в неё товегов.

Кесса пригляделась к придорожным столбам, потом – привстав на цыпочки – к линии горизонта. Она была немного темнее и гуще, чем обычно. Где-то там начинались хвощовники – диковинные леса, где хвощи вырастают вровень с соснами и фаманами и растут с ними бок о бок.

– В городе нас стража не схватит? – спросила Кесса, вновь спускаясь на пыльную обочину.

– Тебя я ссажу на подходе, – Лигнесс подтолкнул повозку, проверяя, скрипят ли оси. – Сам я к Вэй не поеду. А в их болотах нет сторожевых постов.

– А… Хорошо, – покивала Кесса и неприязненно покосилась на небо. Чёрные точки на белесом своде были на своих местах, будто и не спускались на землю.

– Скажи, ведь если меня ловят в Шелрисе, то в Ралми об этом знают… или нет?

– В Ралми знают точно, если повезёт, то за горы ещё не сообщили, – усмехнулся Лигнесс. – Мы – не какие-нибудь дикари, у нас хорошие дороги и быстрые гонцы. Поменьше выходи из вэйских болот, и никто тебя не поймает.

– Хорошо бы! – вздохнула Кесса.

Даже из-под повозки, пропахшей товежьим жиром, пылью и вытекшим из бочонков рассолом, она учуяла дуновения с тенистых заводей – запахи речного ила, рыбы и ракушек, и услышала плеск медлительной воды. Повозка остановилась под кривым деревом, и Кесса спрыгнула на холодную землю, припорошенную хвоёй.

– Боги в помощь! – прошептал, подгоняя товегов, Лигнесс, и когда Кесса выглянула из-за дерева, его повозка уже свернула за угол. Справа от странницы, на пригорке, стоял большой дом с красными стенами, слева на небольшой площади Лигнессы укладывали на повозку что-то огромное, увешанное толстыми жгутами и тонкими нитями, а ящер-белоног украдкой пытался вытащить из сети большую рыбину. Что-то в ней показалось Кессе странным, и она негромко охнула, когда присмотрелась. Плавники торчали из рыбьего тела во все четыре стороны, и все они были одинаковыми. Рыбина застряла, и белоног недовольно шипел.

Кесса услышала громкий плеск и отвернулась от ящера. Внизу, под пригорком, текли, извиваясь, ручьи, закованные в каменные набережные, и там, где они разливались, темнели озёра. Их окружали приземистые хижины, крытые плоскими безлистными ветвями странного вида и цвета. С мостков над ближайшим озерцом две огромные выдры вытряхивали в воду что-то, похожее на комки густой каши, и водоём кипел от рыбьих спин, хвостов и разинутых ртов. Кесса, прищурившись, увидела за ушами выдры изящные пучки пёстрых перьев и нити блестящих бус.

«Вэй!» – перемахнув через ограду, странница быстрым шагом направилась к озеру. «Это существа из народа Вэй! Это выдры… Река моя Праматерь, до чего большие выдры!»

Опустошив корзины, хески прополоскали их в ручье, вытряхнули вон заплывших внутрь мальков и опустились на четыре лапы. Кесса только и успела мигнуть, когда они пробежали мимо и скрылись за низенькой дверью одной из хижин. Проёмы здесь были проделаны так, что не только Лигнесс – даже человек не прошёл бы, не согнувшись в три погибели.

– Хаэй! – запоздало крикнула Кесса. Из хижины послышался шорох, а затем проём закрылся плотной циновкой.

На берегу соседнего озера заскрипели несмазанные оси – громоздкая повозка, запряжённая хумрашем, заползла в узкий проход между водоёмами. Лигнесс, восседающий на ней среди мешков, нехотя слез и громко зарычал, но никто ему не ответил.

– Элиг бы вас побрал, болотники, – пробормотал он себе под нос, распрягая хумраша и взбираясь на его спину. Кесса отошла за угол и оттуда следила, как тяжёлый зверь и его всадник выезжают на пригорок. Она обернулась на плеск и пересвист и увидела, что повозка уже пуста, и вокруг кишат огромные выдры. Кто-то, поднявшись на задние лапы, выталкивал телегу из узкого проёма, кто-то рылся в мешках. Наконец их содержимое вытряхнули на большую колоду, и оно осталось лежать, поблескивая колючей чешуёй и растопырив четыре широких плавника. Кесса уже видела этих рыб с огромными пастями и странно раздутым брюхом. У одной из них не хватало хвоста – похоже, белоногу удалось перекусить её пополам и унести добычу.

Часть улова снова сгребли в мешок и утащили прочь, остальное двое хесков принялись рубить на мелкие кусочки, а нарубленное – стряхивать в пруд. Вода забурлила. Тёмные рыбы, покрытые замшелой шкурой, всплывали со дна и ловили корм на лету, кто-то из них пытался выползти на берег на толстых плавниках, похожих на короткие лапы, но набережная была слишком высока. Вэй опасливо косились на водоём и держались от него подальше, следя, чтобы их хвосты не свисали над прудом.

– Хаэй! – Кесса шагнула навстречу существу, убегающему с пустым мешком. Вэй, издав сердитый возглас, юркнул в ближайшую дверь. Все хески у пруда повернулись к Кессе, их усы тревожно шевелились.

– Не бойтесь меня, – она протянула к ним пустые ладони. – Я только…

Стряхнув в пруд последнюю рыбину и перехватив пастью тесак, последний из хесков пустился наутёк. Дверные завесы по всему посёлку зашелестели, опускаясь до земли. Кесса подошла к ближайшей занавеси и провела по ней пальцем – так, чтобы внутри услышали шорох.

– Почтенные Вэй! Почему вы убегаете? Меня послали к вам манхорцы…

Перепончатая лапа, измазанная илом, закрыла ей рот, чьи-то зубы вцепились сзади в ворот, и тяжёлая туша навалилась на спину, быстро проталкивая Кессу в низенький дверной проём. За тростниковой завесой опустилась ещё одна, сплетённая из коры, и странница оказалась в полутьме. Свет едва сочился сквозь щели под самой крышей, озаряя тёмные силуэты и тревожно сверкающие глаза.

– Ещё на главной площади об этом скажи, – фыркнул Вэй, выпустив воротник Кессы из пасти. – Чтобы каждый Лигн услышал. Ты кто?

– Кесса, дочь Ронимиры, – она протянула хеску силок из волоса Ифи – то, что вручили ей манхорцы в разрушенном городе. – Это из Манхора. Там сказали, что вы поможете мне. Я ищу тропу через горы.

– Смотрите, – хеск отдал силок сородичам. Их тут было много – Кесса сперва увидела пятерых, потом среди сундуков и набросанных на пол веток разглядела ещё четверых крупных и десяток маленьких, чуть побольше обычной выдры. Когда один из взрослых приподнялся на задние лапы и взял силок передними, детёныши полезли к нему на спину и плечи, чтобы обнюхать странную вещицу.

– Кшш! – Вэй стряхнул их с себя и передал ловушку соплеменнику. – Что, Лигны построили мало дорог, что тебе понадобились наши?

– Меня ищут, как пособника диких манхорцев, – вздохнула Кесса. – Глупость несусветная. Я только провела им в город воду, но Лигнам это пришлось не по нутру. Мне сказали, что вы не дружите с лигнесской стражей… и что вы поможете мне.

Она уже привыкла к полумраку и теперь оглядывала скудную утварь. Ветки, горами сваленные на полу, и едва прикрытые циновками, плетёные короба, расставленные вдоль стен… Здесь не было ни светильников, ни креплений под лучину… и нигде не было очага.

– Да, так, – последний из Вэй обнюхал силок и положил на ближайший короб. – Про воду – это правда. И про стражу тоже. Завтра на рассвете поднимется туман. Я отведу тебя в лес. Если Мваси отзовётся, мы поговорим с ним. Ему нужна рыба, много рыбы, а лучше – мясо. У тебя есть деньги или что-то на продажу?

– Есть сияющие камни, – Кесса высыпала из сумки горсть мелких церитов, и Вэй удивлённо замигали, а потом принялись шептаться, и всю хижину наполнили шорох и шипение. – Кажется, в этих краях их немного…

Темнота отступала медленно – солнце не спешило выбраться из-за гор. Кесса высматривала дорогу в сумрачном лесу. Папоротники шуршали под ногами, сверху капало, толстые ребристые стволы хвощей врастали в небо, чтобы там, в густом тумане, растопырить пучки мохнатых ветвей, с ними вровень поднимались фаманы, и их хвоя устилала тропинки. Невидимые в дымке птицы перекрикивались среди веток, в отдалении кто-то рявкнул и тут же замолчал. Кесса прислонила неудобный куль с рыбой к ближайшему хвощу, чтобы поправить лямки на плечах. Её проводники, бегущие на четырёх ногах, приостановились и предостерегающе приложили перепончатые лапы ко рту. Кесса молча кивнула и пошла дальше, осторожно обходя груды валежника. Кто-то нарубил ветвей фамана и хвоща и бросил их на землю, да так и забыл, – сверху уже колыхался серебристо-синий хищный мох, протягивая щупальца к пролетающим канзисам. Небесные медузы, вялые поутру, реяли над ним, ожидая, пока ветерок вынесет их на освещённую тропу. Кесса покосилась на небо – если там и были соглядатаи Лигнессов, она их не видела, и они её тоже.

– Всё, – один из проводников-Вэй остановился и присел на задние лапы, опираясь передними на куль, пахнущий рыбой. – Здесь нас выглядывать не будут. Привал.

Кесса опустилась на ближайший пенёк и тут же, охнув, вскочила – из коры хвоща торчали мелкие зубцы, похожие на осколки стекла. «Так штанов не напасёшься!» – покачала головой она, осторожно садясь на корточки рядом с кулём рыбы.

– Зелье кончилось, – она заглянула в баночку, потыкала пальцем в стенки и спрятала пустой сосуд обратно в сумку. – Оно, как видно, уже выдохлось. Мы все его ели, а я вас всё время видела, и вы меня тоже.

– Оно не для невидимости, – фыркнул Вэй. – Оно для незаметности. Нас видели, но не замечали и тут же забывали. Так, словно мы совершенно ничего не значим.

– Стоило для этого зелье готовить?! – криво усмехнулась Кесса. – И так каждый встречный считает, что я ничего не значу.

– Так он глупее этого пня, вот и всё, – шевельнул усами хеск. – Чёрная Речница не может ничего не значить. А кто так думает, тот олух.

– Так Волны точно не будет? – вновь забеспокоился второй проводник. – Ты знаешь наверняка?

– Я ничего не знаю, почтенный Вэй, – покачала головой странница. – Хорошо бы, её не было!

Что-то негромко заскрипело среди ветвей, и Кесса вскинулась и долго вглядывалась в кроны фаманов, но туман надёжно скрывал всё, кроме смутных очертаний разлапистых веток. Она посмотрела вниз, на тропинку, – местами опавшая хвоя была примята чьими-то лапами, а поодаль, у кустов, виднелась земля, взрытая клыкастым рылом хурги.

– Тут есть ящеры? – Кесса снова покосилась на дерево. «Наверное, ветки скрипят…»

– Да полно, – Вэй поворошил перепончатой лапой хвою, понюхал землю и фыркнул. – Ходят тут стадами. Было время, когда мы с манхорцами охотились в этом лесу. Тогда он был побольше.

– Я видела призрак леса в Манхоре, – кивнула Кесса, заглядывая в Зеркало Призраков. Древнее стекло притворялось обычным и исправно отражало стволы хвощей и фаманов, руку странницы и хмарь на небе.

– А хищные тоже есть?

– Говорят, были, – Вэй поднялся с земли и уселся на хвост. – Тзульги и всякое такое. Их давно выбили. Рядом с Лигнами все эти твари – как лягушки в пруду.

– В том месяце я видел харайгу на дереве, – вспомнил второй хеск. – Мелкую, тебе по колено.

– Что она тут забыла? – удивился первый. – Скучно ей, верно, без родичей. Ладно, пошли, нам ещё назад возвращаться…

Спустя пол-Акена земля зачавкала под ногами, утоптанные звериные тропы сменились цепочками зыбких кочек, а потом впереди заблестела вода. Озерцо разлилось у подножия лесистого холма, вымыло из лесной почвы гранитные валуны и пласты слежавшегося камня и запрудило всю низину. На его берегах, у самой кромки воды, темнели кучи веток – ряды хлипких шалашей, оттуда слышался плеск, писк, пересвист и верещание.

– Стой тут, мы позовём тебя, – сказал один из Вэй, на мгновение привстав на задние лапы, и помчался к шалашам. За ним побежал второй. В посёлке засвистели громче прежнего, кто-то прыгнул в воду, кто-то захлопал хвостом по затопленным грудам хвороста, издавая громкий плеск и треск. Через несколько секунд Кесса увидела, как один из её проводников поднимается во весь рост и машет ей веткой хвоща.

В озерце была холодная вода – ключи били на дне, солнце редко дотягивалось до воды сквозь пышные ветви фаманов. По настилу, чуть приподнятому над мелководьем, даже лёгкая Кесса ступала не без опаски, а под снующими туда-сюда огромными выдрами он проседал до самой воды. Она подступала вплотную к шалашам. Над ними на тонких прутьях болтались связки выпотрошенной рыбы, чуть поодаль светлым пятном выделялась шкура белонога, растянутая на жердях. Обитатели озёрного посёлка смотрели на Кессу настороженно, отступали к шалашам, когда она подходила слишком близко, и недовольно шипели вслед.

– Тут редко бывают чужаки, – прошептал один из проводников, пробегая мимо Кессы. – Но помощь нам обещали. Видишь Вэй с белыми перьями и красными бусинами? Это Олукчи, она тут старшая.

Хески быстро поднимались на холм, нависший над озерцом. Олукчи остановилась у плоского валуна и забралась на него, резким свистом подзывая соплеменников. Кессу, вставшую у подножия камня, обступили со всех сторон. Хески забросили на валун принесённые из Ралми кули с рыбой.

– Ты-сснорк, ты-бегущий сса горы? – слова Вейронка давались Олукчи с трудом, она свистела и шипела, и речь звучала невнятно. – Лигны-сстража ищущие тебя, летящие выссоко?

– Да, – кивнула Кесса. – Стражники ловят меня. На дорогу мне не выйти.

– Тшшумма, – Олукчи махнула хвостом в сторону холма. – Сса горами-блисско. Тропа пониссу. Ты-сснающий? Откуда?

– Ты же видела сеть, – вмешался один из проводников. – Кесса идёт из Манхора.

– Манхори… – хеска встопорщила усы. – Много-говорящие. Чужой яссык… Очень-много-говорящие, хешшш-ссс!

– Тут есть какой-то подземный ход, да? Как между Шелрисом и Манхором? – осторожно спросила Кесса. Вэй, зашипев, отхлынули от скалы. Олукчи припала на передние лапы.

– Есссть живущий-пониссу, – сказала она, поворачиваясь боком к холму. – Блисско. Ты-уходящий, и ты тоже! Вы-относссящие эту рыбу. Туда-блисско, внисс. Ждущие там!

Четверо Вэй, настороженно посвистывая, подобрали кули и кинулись вверх по склону, к прикрытой валежником норе.

– Они позовут Мваси, – прошептал проводник из Ралми. – Видишь, они готовят для него сбрую? Они согласны помочь. Не ходи к ним в дома, сиди на холме, пока тебя не позовут. Мы вернёмся в Ралми. Так ты обещаешь, что Волны не будет?..

…Кесса, устроившись на груде веток, задумчиво грызла солонину и смотрела на озёрный посёлок. Полдень наступил, и хески попрятались в хижинах, но ни над одной из них не поднялся дымок, и ниоткуда не пахло костром или жареной снедью. Переменившийся ветер пригнал летучих медуз к озеру, и они повисли над водой, собирая мошку раскинутыми щупальцами.

Громкий свист донёсся из норы, скрытой в кустах, и Кесса вскочила, подхватывая с груды валежника дорожную суму. Кусты заколыхались, на мгновение из них высунулась перепончатая лапа, поманила странницу к себе и снова пропала. Кесса, пригнувшись, полезла в нору.

Тёмный туннель расширился, впереди замерцало что-то алое, свернутое спиралью. По камням зашелестела чешуя, послышался тревожный пересвист Вэй, а несколько секунд спустя Кесса заглянула в немигающие глаза огромного золотистого змея.

Это было огромное существо – Кесса легко уместилась бы в его приоткрытой пасти. От затылка узкой, приплюснутой с боков головы начинался алый гребень, неярко мерцающий во мгле. Он тянулся к хвосту по длинному телу, свёрнутому во множество спиралей, и его свет отражался от крупных золотистых чешуй. Из пасти существа пахло рыбой. Ненадолго отвернувшись, чтобы понюхать опустевшие кули, оно вновь потянулось к Кессе и высунуло раздвоенный язык. Он задрожал у её лица, и она судорожно сглотнула.

– Золотистый Халькон! – прошептала странница, стараясь смотреть на хвост, а не в пасть. – Да какой огромный…

Существо закрыло пасть и с негромким шипением приподняло голову.

– Хоть кто-то здесь не путается в собственном языке.

Золотистый змей говорил с закрытой пастью, но слова звучали внятно – правда, что-то давило Кессе на уши. «Ух ты! Это Магия Мысли, не иначе,» – подумала она и тут же смутилась – кто знает, что этот хеск может услышать?

– Моё имя – Кесса, дочь Ронимиры Кошачьей Лапки, – Кесса отвесила неуклюжий поклон. – И я ищу дорогу через горы.

– Ну разумеется, – существо ещё раз обнюхало пустой куль из-под рыбы и развернуло тугие спирали хвоста, вытянувшись вдоль стен пещеры. – Ты управляешь подземными водами и вмешиваешься во внутренние дела Гванахэти. Необычно, но случается. Судя по тому, что я слышал о Чёрных Речниках, подобное с ними бывает часто. Неожиданно, правда, встретить одного из них, после всех этих слухов о роспуске Чёрной Реки… Хсссс! Гребень!

Вэй, обступившие толстое туловище хеска и пытавшиеся накинуть на него широкий кусок кожи, опасливо попятились. Четверо поднялись на задние лапы, перекинули полотнище через гребень и надели на него, пропустив костистые отростки сквозь щели в дублёной коже.

– Так-то лучше, – змей положил голову на камень, разглядывая Кессу неподвижными глазами сквозь прозрачные щитки брони. – Как я уже сказал, это неожиданно. Будет чем поделиться со знакомыми следующей весной.

Кесса помотала головой – взгляд змея наводил на неё оцепенение.

– Ты видел и других Чёрных Речников? Давно? – с надеждой спросила она.

– Много вёсен назад. У них были длинные и странные имена, – хеск посмотрел на потолок пещеры, будто ждал оттуда подсказки. – Ксилия Болотный Огонёк, например. Она прошла здесь последней.

– Ксилия Болотный Огонёк?! – Кесса изумлённо замигала. – Её лук у меня, и я уже всё обыскала – мне никак не отдать его хозяйке! Скажи, могучий Халькон, куда она пошла?

– Я не спрашиваю, кто куда идёт, – змей снова посмотрел на потолок. – Поэтому мои тайные тропы до сих пор всем нужны. Надо полагать, она шла к Чёрной Реке. Все они, когда им было трудно, уходили туда. Не знаю, вернулась ли она.

– Не вернулась, – вздохнула Кесса. – А далеко отсюда Чёрная Река?

– В моховых лесах, должно быть, – хеск оглянулся на четвёрку Вэй, опутывающую его кожаными ремнями. – Там вязкая почва, очень неудобно её рыть. И зачем ты называешь меня Хальконом? Я – Мваси, и это мой народ.

Один из Вэй похлопал лапой по упряжи и громко свистнул, глядя на Кессу.

– Ксилия тоже любила вмешиваться во внутренние дела Гванахэти, – пробормотал Мваси, подтягивая под себя хвост. – Из-за этого посёлок этих водоплавающих, не преуспевших в изучении чужого наречия, до сих пор стоит под холмом, а не превратился в кучу перегноя. Взгляни ещё раз на небо, Кесса, и занимай своё место. Путь нелёгкий…

…Прерывистый негромкий гул, шипение оплавленного камня и сильная качка не помешали Кессе уснуть прямо в тесном коконе из дублёной кожи, пристёгнутом к боку подземного змея. Туловище Мваси извивалось, выписывая широкие петли, кокон колыхался и вздрагивал на поворотах, запах гари щекотал ноздри, и сквозь сон страннице мерещились древние города, высокие здания, похожие на скалы, испещрённые тёмными провалами окон, дымящиеся обломки невиданных машин и россыпь обугленных костей. Несколько раз она просыпалась, вскидывалась в испуге, с трудом вспоминала, где она, и снова проваливалась в сон. Так тянулось время, пока над головой не заскрежетали камни, а в лицо не ударил холодный мокрый ветер.

– Приехали, – Мваси поддел зубами крышку кокона, и ремешки, не выдержав, порвались. Кесса ошалело замигала – её голова торчала наружу, а перед глазами плыл засыпанный мёртвыми сучьями склон, туманные стволы-столбы вдалеке и сплетённые между собой серебристые ветви без единого листка.

– Хшшш! Ветер с Геланга, Элиг бы его побрал, – змей брезгливо встряхнулся, и Кесса вылетела из кокона и шмякнулась на сухие ветки. – Джумма в той стороне, а Геланг – вон там. Удачи, Речница…

Он вскинулся над землёй, покачиваясь на хвосте, и рухнул на дно оврага, пробивая головой завалы веток, почву и камни под ней. Алый гребень вспыхнул на лету, золотистая чешуя сверкнула и погасла в зарастающем на глазах туннеле. Кесса встряхнулась, крепко ущипнула себя за руку и нехотя поднялась с земли. «Что ж, покатались – и хватит…»

Она пересчитала свёртки, сложенные в суму. В воде недостатка не было (жаль, что кончился зихейн; любопытно, есть ли маги, умеющие создавать его из воздуха… или воды?), а вот припасы подходили к концу. Пара небольших кусков солонины, раскрошенные сухари, пригоршня толчёных желудей и половина плоскотелой рыбины из прудов Ралми… Пересчитав уцелевшее, Кесса с опаской покосилась на срастающиеся между собой серебристые деревца. Меж ними виднелась тропка, убегающая влево, несколько сучков сплелись над ней, но просвет остался широкий – Кессе места хватило. Она отмахнулась от потревоженной канзисы, всплывшей, как пузырь, из кустов, стряхнула с запястья жгучее щупальце и вынырнула на мощёную дорогу со знакомыми столбиками вдоль обочины. Из-за поворота уже слышен был грохот повозки, топот быстроногих ящеров и сердитые крики огромной нелетающей птицы. Кесса отступила в кусты, пропуская шумный отряд, и неспешно пошла следом.

Серебристый мох – легендарный холг, растение, заплетающее пути – поднимался с двух сторон дороги, тянул к ней голые ветви, но срастись над ней не смел. Кесса видела на его ветках свежие зарубки – кто-то расчищал тропы, срезал лишние побеги и отгонял подальше назойливых медуз и перистых змей. Высокие хвощи поднимались над серебряным подлеском, зелёный и белый мох бахромой свисали с их ребристых стволов, и вокруг него носились, блестя боками, крохотные летающие рыбы. «Вот и моховой лес,» – Кесса настороженно огляделась по сторонам, но услышала только шум очередной повозки. Пара товегов волокла её по мостовой, и погонщик понукал их что было сил, но быки никуда не спешили. «Живи тут рядом громадная харайга, они бы стрелой летели!» – покачала головой Кесса и покосилась на стволы хвощей. «Коты любят драть кору с кустов, даже на задние лапы становятся, лишь бы поточить когти. Если так сделает когтистое чудище, высоко оно дотянется?»

Лес быстро поредел, и докучливые канзисы улетели с дороги, продуваемой всеми ветрами. Дорога взбиралась на холм, из земли торчали каменные уступы, вовсе не похожие на дикие скалы. В стороне, на лысой горке, выстроились добротные дома из толстых брёвен, возведённые на каменных основах и окружённые длинными сараями. Там виднелись повозки, слышался хриплый рёв товегов и клёкот голодной птицы. За небольшим оврагом поднимался ещё один застроенный холм, за ним – третий, а дальше – там, где из-под каменных плит не видно было земли – вздымалась к небу крепостная стена. Кесса застыла на обочине, растерянно глядя на могучие башни, наполовину прикрытый кованой решёткой туннель ворот и толпу Лигнессов-стражников под аркой и перед ней. Они копались в повозке, застрявшей у входа в город, рядом хеск, держащий в поводу огромную бескрылую птицу, пререкался с одним из воинов. Клюв птицы был перетянут толстым ремнём, но ей наскучило стоять без дела, и она недобро косилась на крыло стражника и хвост ящера-белонога, обнюхивавшего камни мостовой.

«Это Джумма?!» – Кесса прищурилась, но так и не увидела, где заканчиваются крепостные стены. Видно, они, как им и положено, обвивали город сплошным кольцом, и едва ли в них было много ворот.

«Не хочу я к ним идти,» – нахмурилась Кесса, следя за стражниками. Кажется, они вознамерились разобрать повозку по досочкам. За спиной странницы загрохотали колёса отставшей повозки. Ездок пригляделся к происходящему у ворот и с тяжёлым вздохом натянул поводья.

– Сто-ой!

«Пойду я отсюда,» – Кесса спустилась на немощёную тропу, прорубленную в зарослях. Дорожка уходила в лес, петляла и временами прерывалась, но упорно шла вдоль городских стен, сплетаясь с мощёными трактами. Тут было мало ворот, но много путей. «А может, и харчевня где-нибудь есть,» – Кесса ускорила шаг. «Ну их, этих стражников!»

По моховым дебрям она плутала долго, то шарахаясь от крылатых теней, то пропуская вереницу осёдланных белоногов, то выбираясь из придорожного болотца, издали показавшегося ей утоптанной тропкой. День выдался пасмурный, солнце лишь изредка бросало взор на лес сквозь прореху в облаках, низкие клочковатые тучи висли на верхушках гигантских хвощей, и по стволам стекали крупные капли. Фамсы – летучие рыбы – так и мелькали в кустах, ощипывая побеги холга, угрожающе раздуваясь, когда Кесса подходила к ним близко, и со свистом выпуская воздух, когда приходило время улетать.

Откуда-то сверху на блеск чешуи и мелькание плавников спустились большие медузы и раскинули сети щупальцев над тропами. «Да ну вас всех!» – сердито подумала Кесса, ненароком притронувшись к одному из них, и надвинула капюшон на самые брови. Щупальце оставило багровую зудящую метку на виске, вскоре опухло и веко. «Да, именно так живут Черные Речники – сражаются с маленькими пернатыми ящерами и надутыми пузырями в кустах!» – Кесса тяжело вздохнула, приложила к волдырю клок мокрого мха и пошла дальше. Чуть в стороне стучали топоры, грохотали по камням колёса, хлопали крылья, и лес оглашали резкие вопли боевых птиц хана-хуу. Кесса увидела одну из них на широкой дороге, и ей померещилось, что существо одето в стальные перья.

Городские башни растаяли в зелёном тумане. Странница обернулась на шум в последний раз и увидела толчею у ворот Джуммы. Солнце уходило за лес, тяжёлые решётки и створки опускались, и путники спешили войти в город. Откуда-то издалека долетал сладкий запах цветущих трав. Тропинка, ещё заметная в закатном свете, вилась по склону холма, среди кустов сросшегося холга. Последний луч солнца сверкнул на отполированном до блеска черепе, привешенном на конёк крыши, и Кесса остановилась у плетня, ограждающего большой деревянный дом. Что-то копошилось под оградой, то поднимаясь из папоротников, то ныряя к земле, и странница потянулась к невидимому зверьку, но тут же отшатнулась. Длиннохвостый Клоа, окрашенный в тёмную лазурь, взлетел из-под плетня, выписал петлю над вышкой, венчающей дом, и скрылся в низких облаках.

– Хаэй! Кто тут живёт? – негромко окликнула невидимых обитателей Кесса, открывая широкую калитку. На холме жались друг к другу добротные дома на каменных фундаментах, – жилое здание о двух этажах и два больших загона. Расколотая пополам зубастая челюсть охраняла их ворота – по половинке на загон. На крест-накрест сколоченных столбиках висел кусок тёмной коры с короткой размашистой надписью, под ним – приколотый лист Улдаса, где была добавлена ещё пара слов. Свет уходил быстро, и всё же Кесса успела прочитать послания. «Дом Ирнаэрсега», – гласила первая из них. «Берегись Инальтеков!» – предостерегала вторая.

Из-за плотно закрытых дверей доносилось многоголосое уханье – будто внутри собралась стая сов. Кто-то тяжело ворочался по ту сторону ворот, и засовы брякали и похрустывали. Наконец двери распахнулись, пропуская грузного неповоротливого Лигнесса. Он был в рукавицах и длинном фартуке, заляпанном мясным соком. Совы ухали за его спиной, и Кесса увидела в узенькой щели между Лигнессом и дверью край серебристо-серого крыла.

– Мирной ночи! – пожелала странница, отгоняя мысли о побеге. – Здесь постоялый двор? Я ищу, где заночевать.

– Та-ак, – протянул Лигнесс, разглядывая ограду. – С какой стороны ты пришёл, путник? С тракта я увидел бы тебя.

– Я пробиралась лесом, – Кесса кивнула на моховые заросли. – Непростая дорога.

– Элиг и его родня! Только на днях обновлял заклятия! – сердито засопел хеск. – Ты не видела там никакого защитного барьера?

– Клоа обнюхивал землю у твоей изгороди, – припомнила странница. – Видно, он съел твои заклятия.

– Элиг бы его сожрал! – Лигнесс засопел ещё громче. – Где найти толкового мага в этих землях?! Заходи, странница. Все кровати свободны, еды – полный котёл. Я – Ирнаэрсег… а ты, видать, из земель Йю? Или, может, заплутавший авларин? В такие дни во что угодно поверишь…