Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 54 страниц)

– Что? – оскалился на неё Нингорс. – Я собираюсь отвести детёныша домой. Это теперь называют резнёй?

Вайкири подплыла ближе и раздулась ещё сильнее. Хеск тихо зарычал.

– Я не откусил ещё ни одной головы в этом городе! Но если меня будут запирать…

Вайкири хлестнула хвостом по крыше. Нингорс мигнул.

– Ладно. Но только до заката.

Он почесал загривок и негромко хмыкнул. Вайкири нырнула за ограждение, и Кесса увидела её хвост в дальнем переулке.

– Пойдём. Так или иначе, из Ремтиксы пора уходить, – сказал хеск и неспешно направился к воротам. Речница удивлённо мигнула.

Тафаири-стражи нехотя приподняли решётку ворот – так, что под ней едва можно было проползти на четвереньках.

– Волна кипит за стеной, – покачал головой один из них. – Куда вы лезете?!

Холодный ветер дунул Кессе в лицо, и она поперхнулась горьким дымом. Где-то вдалеке оплавился и вскипел камень, и едкие испарения просочились в Хесс. К ним примешивался смрад обугленных костей и мяса.

– А теперь – полетели, – Нингорс расправил крылья и неприязненно покосился на стену.

– Ох, не хотелось бы убивать Тафри, – поёжилась Кесса. – Они нам помогли…

– Я первым не нападаю, – пожал плечами хеск. – Держись крепче, детёныш. Мы взлетим высоко.

Он повернул не к расщелине над городом, как думала Кесса, а к огромным сталактитам в стороне от него. Чем ближе к поверхности, тем тоньше становилась желтоватая облачная дымка, и тем лучше был виден изрезанный впадинами и вздыбившийся уступами свод. «Хвала богам, что ничего с него не падает!» – думала Кесса, разглядывая причудливые висячие скалы. «Если такое рухнет, полгорода раздавит!»

Нингорс облетел огромный сталактит и на миг завис в воздухе, широко раскинув крылья.

– Здесь, – он поднялся чуть выше и нырнул в открывшуюся взгляду тёмную нишу. Кесса удивлённо охнула, почувствовав под ногами твёрдый камень. Со стены, покрытой волнистыми наплывами плесени, на неё не менее удивлённо взглянул огромный чёрный слизняк.

– Тут копится вода, – Нингорс понюхал углубление в стене, подёрнутое влажной плёнкой, фыркнул и устроился подальше от мокрых камней, обернув крыльями плечи.

– Тут свои жители, – кивнула Кесса, присаживаясь рядом. – А чего мы ждём тут?

– Заката, – проворчал хеск. – На закате сменяется стража. Все заняты болтовнёй, и мало кто смотрит наверх. Мы полетим быстро, Шинн. Готовься крепко держаться.

– Мы не будем убивать Тафри? – встревожилась Речница. – Это было бы скверно.

– Я не хочу убивать, детёныш, – фыркнул Алгана. – Я хочу домой.

Время тянулось медленно. Кесса успела вздремнуть, прислонившись к тёплому боку хеска, пересчитать слизней, лениво ползающих по стенам пещеры, высунуться наружу и испугаться, увидев внизу лагерь Волны… Усталые воины Агаля не смотрели на небо, они вообще не понимали, куда им смотреть, – зов, исходящий снизу, гнал к поверхности, излучение сверху отгоняло в глубокие пещеры… Кесса видела, как Хальконы, Аджи и самые странные огромные создания, выползшие из-под земли, лежат клубками, свернувшись, как змеи, и не замечают, как по ним бегают мелкие хески. Иногда кто-то из них, будто проснувшись, встряхивался и нырял прямо в скалу. Остальные щёлкали зубами вслед, но догнать не успевали…

«Хаэй!»

Вайкири, повернувшись в воздухе вокруг своего хвоста и подозрительно оглядев окрестности, нырнула в пещеру. Кесса встряхнулась и поднялась на ноги.

– Летим?

«Да. Я проведу вас скрытным путём, по небесным ущельям,» – Шемми взволнованно раздувалась и поводила хвостом. «Только тихо, без воплей и сверканий!»

– Тихо, как харайга под кустом, – ухмыльнулся Нингорс, расправляя крылья. – Веди.

«Какие глубокие ущелья!» – Кесса, лёжа на боку, держалась за поводья и завороженно рассматривала свод. Ей казалось, что сверху нависает горный хребет, и если вглядеться, то увидишь перевёрнутую реку на дне провала – реку, текущую снизу вверх. Мокрые пятна блестели на сталактитах в последних лучах белого солнца; красное уже ушло за край неба. Слизняки заползали в норы, заливая выходы белесой пузырящейся жижей, и маленькие летучие мыши тщетно искали их, кружа под скалами.

«Близко!» – Шемми остановилась, прильнув к большому сталактиту. Нингорс уцепился за уступы и повис рядом с ней. Внизу багровели огни Ремтиксы, ветер приносил запах кипящего жира и смоляного взвара, – на площадях раздавали еду.

– Мы прямо над городом, – прошептала Кесса. – Я видела эти огромные скалы в Зеркале!

«За ними – два малых выступа, и оттуда начинается глубокий разлом. Он подсвечен сейчас зеленью, вы не промахнётесь,» – Шемми толкнула Кессу головой в плечо. «И будет ещё одна ниша для передышки – на той стороне ущелья, прямо под трещиной.»

– Кто охраняет разлом? – спросил Нингорс, принюхиваясь. – Я чую хесков.

«Тут могут быть стражи-Вайкири,» – ответила Шемми, раздуваясь ещё сильнее. «И, если будет шум или свет, вмешаются маги на башнях. Они подсвечивают провал снизу…»

– Тебе пора лететь, – сказала Кесса. – Тебя не должны с нами увидеть. Спасибо тебе за помощь… и пусть зима будет спокойной! Попрощайся за нас с Ралгатом и Гьяси.

«Спокойствия нам сейчас не хватает,» – вильнула хвостом Шемми. «И вам мирной зимы, странные существа…»

Нингорс фыркнул.

– Летим, – он оттолкнулся от уступа и сильно ударил крыльями по воздуху. Его подбросило вверх, вдоль «склона» висячей скалы. Кесса растянулась на его спине, упираясь пятками в седло. Зелёный свет скользнул по её щеке, окрасил нежной зеленью морду Алгана, сверкнул на клыках.

– Слева! – Речница вздрогнула, увидев зелёные отблески на плавниках и пузатых боках Вайкири. Существа изумлённо взирали на пришельца, выглядывая из пещер на склоне. Нингорс прикрыл глаза и глубоко вздохнул, и Кесса почувствовала, как всё её тело тяжелеет и расползается безвольным сгустком. Встряхнувшись, она сбросила морок. Нингорс уже влетел в большую пещеру и теперь опустился на пол, смахнув в сторону бесчувственных Вайкири. Некоторые из них пучили глаза и слабо шевелили плавниками.

– Лезь в кокон, детёныш. Я полечу прямо вверх, ты не удержишься, – тихо проворчал хеск.

– А что с ними? Они не умрут? – Кесса указала на оглушённых «рыб».

– Скоро полетят за подкреплением, – фыркнул Алгана. – Лезь в кокон. Остальное – моя забота.

– Мы полетим сквозь самую большую границу, – Кесса поёжилась, забираясь в травяной мешок. – Там, наверное, уже будет зима.

– Завтра – Семпаль Зимнего Пуха, – Нингорс поправил тяжёлые браслеты на лапах и огляделся по сторонам. – Но у вас не празднуют Семпали.

Закатный свет – зелёный, и бирюзовый, и серебристый – отражался от мокрых скал, и волны ряби колыхались на них, как на стенах приречной пещеры. Нингорс летел вверх, отталкиваясь от камней лапами и крыльями, прыжок за прыжком приближаясь к сияющему разлому. Воздух вокруг него с каждым движением холодел и уплотнялся, готовясь застыть зелёным льдом. Кесса, не мигая, смотрела на зелёное небо.

Глава 31. Осенняя Река

Запах прелой листвы и холодной воды обволакивал и пьянил, и не было сил поднять отяжелевшую голову. Кесса с трудом открыла глаза, растерянно мигнула, глядя на склонившийся над ней огромный багряный лист. Он глянцево поблескивал, усыпанный каплями росы, за ним виднелись такие же, нанизанные на жёсткий прямой стебель, а над широколистным деревцем проступали ало-чёрные облака и сизые просветы в них. Кесса мигнула, узнав в высоченных колоннах, врастающих в небо, побагровевшие стволы Высоких Сосен, а в красных тучах над ними – тесно сомкнувшиеся колючие кроны.

Ветер подул, и запах холодной осенней реки унёс остатки сна. Кесса заворочалась, выбираясь из тёплого кокона, с трудом подняла руку и нащупала мохнатую лапу, а за ней – пушистую перепонку крыла. Нингорс лежал рядом, обхватив кокон руками и плотно завернув в крылья, и на его усах сверкал иней.

– Хаэй… – Кесса, высунувшись из кокона по плечи, осторожно провела пальцем по тёплому носу. – Нингорс…

Алгана с недовольным ворчанием открыл глаза, шумно вздохнул, сдувая иней с усов, и развернул крылья, выпуская Речницу на волю. Она выкатилась на плотный слежавшийся ковёр бурой хвои и опавшей коры, слегка припорошенный алыми иглами, вскочила на ноги и долго смотрела на красные ветви высоко в облаках. Сизые тучи лежали на них, стекая по стволам прядями тумана. С громким треском кусок алой полупрозрачной коры откололся от ствола и, покачиваясь, полетел вниз. Маленькая Рябина – едва-едва поднявшаяся на три десятка локтей, но уже увенчанная гроздью из полудесятка ягод – закачалась от удара, сбрасывая чудом уцелевшие листья, и они легли на вековые груды лесного сора – красные поверх рыжих и бурых…

– А-ауррх, – Нингорс зевнул, широко разинув пасть, и провёл когтями по багряной коре. Его крылья и лапы озябли, и он ступал по лиственному сору неуверенно, подозрительно глядя на вороха игл, длинных, как копья. Найдя изгрызенную сосновую шишку в треть своего роста, он склонился и обнюхал её, потом опомнился, встряхнулся и хмуро посмотрел на Кессу.

– Где мы, Шинн?

– В Опалённом Лесу, – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Мы прошли сквозь тайные ворота, и вот мы наверху. Это Высокие Сосны, они растут на Левом Берегу. И я чую речную воду. Принюхайся…

– Слева от нас, за холмами, – Нингорс вдохнул осенний ветер и недовольно фыркнул. – Маленькая лесная река. Но я чую воду со всех сторон. А ещё больше её сверху, и она очень холодная.

Он фыркнул на низко нависшие тучи.

– Маленькая река? – удивлённо мигнула Кесса. «Нуску Лучистый! Я забыла… Хесс – очень большой мир, но тут, наверху, всё такое же большое… Мы, наверное, слишком далеко от Реки. Тут – Лес…»

Стволы Сосен вздымались вокруг, как скалы, и зыбкая тень Нингорса терялась на их подножьях среди огромных обломков коры и груд опавшей хвои и листьев. Снизу к недосягаемым вершинам тянулись жёсткие стебли ягодника, так и не сбросившего листву, – и побеги, и листья, и ягоды были краснее крови. Пёстрые птицы клевали их, но, потревоженные шумом больших крыльев, нырнули в груду хвои. Дымчато-бурая тень взметнулась вверх по стволу, мелькнув пушистым хвостом.

Широкий поток, выкрашенный прелой листвой в тёмную бронзу, подмывал основания холмов, и вышедшие наружу корни Сосен вздымались над ним, не находя опоры. Груды коры, слежавшейся на берегах, покрыл тёмно-пурпурный мох, и пряди тины липли к упавшим в реку ветвям и стелились по течению. А чуть глубже смыкалась холодная мгла, и Кесса не видела дна.

– Привет тебе, лесная река, – странница ступила на покачнувшийся пласт коры и опустилась у воды, прикоснувшись ладонью к холодному потоку. – Увидишь Великую Реку – покажи ей моё отражение. Я вернулась.

Она склонилась над водой, и на миг тёмный поток отразил жёсткую широкопалую ладонь, клыкастую морду с горящими глазами и два огонька, мерцающих в чёрном провале под ней. Вздрогнув, Кесса сорвала шлем, вновь посмотрела в воду, – налетел ветерок, и река подёрнулась мелкой рябью, скрывшей все отражения.

– Холодная вода, – Нингорс пил, не зачёрпывая рукой, прямо из потока, и капли воды стекали по шерсти обратно в реку. – Холодная и чистая. Она течёт на восток. Там твой дом?

– Да, и если пройти вдоль воды, она приведёт к Великой Реке, – тихо ответила Кесса. – Что-то тревожит тебя? У тебя грива вздыбилась…

– Те, кто сидит на ветке и смотрит, – фыркнул хеск. – Знорки-недомерки с луками. Это твоя родня?

Речница запрокинула голову и встретилась взглядом с низкорослым и худощавым скайотом. Лесной житель смотрел на неё с нижней ветки огромной Сосны, с привязанной к сучкам дощатой платформы, – её край едва выступал над корой и прятался в пучках хвои. Лук был в его руке, второй он держал стрелу, но медлил положить её на тетиву.

– Хаэ-э-эй! – закричала Кесса, махая руками и подпрыгивая на месте. – Хаэ-э-эй! Не бойтесь на-а-ас!

Нингорс, фыркнув, сложил лапы на груди – но тут же подался назад, сердито рявкнув. Чуть зашуршала кора – и двое скайотов, легко слетев по стволу, уже стояли на корнях и во все глаза таращились на пришельцев. Серебристые меховые хвосты свисали с шапок, тонкие чёрные линии-перья темнели на щеках. Кесса показала скайотам пустые ладони, и один из них, помедлив, вернул стрелу в колчан, а другой убрал пальцы с рукояти длинного ножа.

– Ваак, – выдохнула Кесса. – Мы идём к Великой Реке, но сбились с пути. Этот тёмный поток приведёт нас к ней?

– Смотря куда, – отозвался скайот с ножом, и Кесса мигнула, сообразив, что по привычке заговорила на Вейронке, и на нём же ей ответили. – Сунжа впадает в большую Реку Наои. Там живут люди Великой Реки. И рядом есть огромный город. Но я не слышал, чтобы там жили демоны-Алгана.

– Я не собираюсь жить там, лесной знорк, – фыркнул Нингорс. – Я веду домой этого детёныша. Где здесь селение Фейр?

Скайоты озадаченно переглянулись, снова посмотрели на Нингорса, смерив его взглядами – от кончиков ушей до кончиков крыльев.

– Я не слышал о таком месте, – качнул головой один из них. – Та, кто носит доспехи демона и шлем демона, и ещё летает на спине Алгана… Ты – Чёрная Речница? Где вы были столько лет?!

– Стой! Ты потерял остатки учтивости, – нахмурился второй. – Мы зовём вас на пост. Не знаю, что едят Алгана, но еда для человека у нас найдётся. Спустить для вас подъёмник?

Нингорс, фыркнув, расправил крылья, и Кесса взобралась в седло. Скайоты завороженно следили за тем, как хеск, кружа, поднимается вдоль ствола – но через пару мгновений спохватились и помчались следом. Они взбирались по коре легко, едва касаясь её кончиками пальцев. Однажды Кессе почти удалось разглядеть под обмотками на ногах скайотов острые когти.

– Хаэй! – крикнула она тем, кто остался на посту и прятался в хвое и сложенном из неё шалаше. Те, кто её встречал, добрались до ветки одновременно с Нингорсом и, стоило ему встать на платформу, все скайоты обступили его.

– Сбруя и седло для Алгана! – покачал головой один из них – хвост на его шапке был коротким и пятнистым. – Кто взялся их сделать?!

– Я, – буркнул Нингорс. Скайот мигнул и уставился на когтистые лапы хеска. Медленно он перевёл взгляд с них на сброшенную упряжь, потом – обратно.

– Нингорс – мастер-шорник и торговец кожами, – сказала Кесса. – А ты думал, что Алгана умеют только отгрызать людям головы?

Скайот снова мигнул.

– Праотец Каримас, – пробормотал он. – Мастер-шорник… Каковы же там воины?!

Шалаш, наполовину построенный из живых ветвей, был тесен для всех – двое скайотов остались сторожить снаружи, и Кесса видела, как они отходят от края платформы, чтобы заглянуть внутрь. А внутри была глиняная трёхногая жаровня, и смолистый прозрачный дымок просачивался сквозь хвою. Кесса протянула озябшие руки к огню – на осеннем ветру они стыли, и она уже не чувствовала пальцев. Смоляной взвар – вязкая жижа с застывшими в ней комьями – быстро растаял над огнём, скайот протянул Речнице горячую кружку.

– Хески давно сюда не приходят, – неторопливо рассказывал воин с коротким хвостом на шапке. Сейчас все шапки были сняты и висели на сучках вдоль стены, и Кесса положила рядом с собой и шлем, и щит.

– Говорят, Волна сейчас колотится о скалы Энергина, – продолжал скайот. – И Речники держат её, чтобы не вырвалась наверх. Там Гиайны, и Скарсы, и Алгана, и самая жуткая жуть со дна Бездны. Мы слышали, как вздрагивала земля, и ветки тряслись… может, Речники придумали, как закрыть Энергин? Обрушили его своды…

– А мне говорили, что дело в сарматах, – вмешался другой скайот. – Их железные корабли летали вдоль Реки. У них много оружия, такого, что напугает даже Волну…

Хлеб, размоченный во взваре, был слегка сладковат и отдавал смолой. Кесса жадно грызла кусок солонины. Нингорс настороженно обнюхал еду, но съел всё предложенное и дремал, вполглаза следя за скайотами, ощупывающими упряжь. Один из них решился тронуть хеска за плечо и вполголоса о чём-то его спросил. Нингорс недовольно шевельнул усами, но ответил, и ещё двое скайотов подвинулись к нему.

– Значит, Чёрные Речники все погибли? Но ты выучишься, и найдёшь учеников, и всё начнётся сначала? – тихо спросил Кессу скайот с коротким хвостом на шапке. – Было бы славно. Расскажи ещё про эльфов! Я видел издалека одного тиакца, но говорят, что авларцы совсем другие. Правда, что они говорят со всеми зверями?

– Даже с такими, что Речника напугают, – кивнула Кесса, бережно погладив пальцем пушистое перо на оправе Зеркала Призраков. – С зубастыми птицами, и с ящерами, носящими на голове витые раковины, и с рыбами, живущими в небе. И с… ну, со всеми. А во дворе их замка растёт дерево с серебряными листьями…

…К утру угли рассыпались золой, и осенний промозглый холод просочился в шалаш и заполз под одеяла. Нингорс на четырёх лапах выполз наружу, встряхнулся и завыл, глядя на зелёную кромку неба. Изумрудная сияющая полоса вдоль тёмного горизонта хорошо была видна сквозь строй поднебесных стволов.

– Летите всё время на восток, – сказал скайот в короткохвостой шапке, подойдя к краю платформы. И лес, и небо над ним были пусты, чёрный вал Волны в бессильной ярости бился о стены глубоких пещер, и наверх не просачивалось ни капли.

– Сунжа проводит вас до берега Наои, над ней летите, не сворачивая, а там по левую руку будут деревья, а за ними – Стеклянный Город. Дальше никто из нас не летал, но там много людей Реки, и кто-нибудь вам покажет дорогу.

Красные и жёлтые ленты свисали с браслетов Нингорса, трепетали на ветру. Сторожевые посты скайотов изредка мелькали в ветвях, но ни одна стрела не полетела в сторону путников, когда они проносились мимо. Холодный мокрый ветер дул Кессе в лицо. Она уже слышала плеск тёмных волн и жестяной треск обмёрзших листьев на ветвях Дуба. И когда стена Сосен расступилась, открыв поросший тростниками берег, а за ним открылся простор с белеющей над тёмными водами тонкой полосой обрыва, – Кесса с радостным воплем вцепилась в загривок хеска.

– Хаэ-э-эй! Река-Праматерь, ты видишь нас?! Нингорс, смотри, мы прилетели! Это Великая Река! Смотри, ты отражаешься в ней!

Тень широких крыльев скользила по волнам, перечёркивая плывущие на юг багряные листья и хвоинки. Болотистый Левый Берег был пустынен, поломанные тростники валились друг на друга, высыпая в воду так и не созревшие семена. В тени Высоких Трав Кесса увидела чью-то лодку, но Нингорс быстро пролетел мимо. Ветер, гудящий в широком ущелье между обрывом и Лесом, стремительно нёс его над водой, и шерсть хеска от его порывов поднималась дыбом.

– Хаэ-эй! – снова закричала Кесса. Полоса обрыва на Правом Берегу была слишком узка, чтобы разглядеть в ней пещеры, а под ней – лодки, но Речница надеялась, что её услышат.

– Тихо! – рявкнул Нингорс, разворачиваясь в небе. Его грива вздыбилась не от ветра – что-то встревожило его, и он тихо рычал, с каждым взмахом крыльев ускоряя полёт. Кесса слышала, как он шумно втягивает воздух. Он ударил крыльями ещё раз – и взмыл над водой, и Речница из-за его плеча увидела дымящийся корабль, окружённый пятью большими плотами.

Это была большая хиндикса со сдувшимся шаром; два малых шара ещё дрожали над ней, но большой упал, проткнутый горящими стрелами, и дымился теперь на палубе. Воины замерли на палубе, повернувшись к плотовщикам, а те целились в них. Каждый плот был ненамного меньше корабля, на каждом умещалась тростниковая хижина. Лучники держали корабль на прицеле, а множество плотовщиков с копьями и ножами толпилось за их спинами, ожидая своей очереди. Кто-то раскручивал в руке крючья, готовясь закинуть их на палубу.

– Куванцы! – прошептала Кесса и невольно потянулась за ножом. – Ах вы, падаль…

– Бросайте оружие! – крикнул куванец на плоту, застывшем перед носом корабля. – Бросайте, крысы, иначе мы сожжём вас с вашим корытом! На палубу, быстро, и лежать не шевелясь, если хотите жить!

– Ах ты… – Кесса занесла руку, но Нингорс негромко рыкнул и повернул в сторону. Его тень не видна была на тёмных угрюмых волнах, и никто не оглянулся на тихий шелест крыльев.

– Тихо. Главный – не он. Он только болтает. Смотри направо.

На плоту чуть поодаль стояли трое лучников, и остальные куванцы сторонились их и опасливо пригибались к земле. К их стрелам вместо наконечников были прикреплены маленькие глиняные горшочки с острым дном.

Два плота двинулись к кораблю, и его воины направили стрелы на куванцев. Переговорщик замахал копьём.

– Лечь на палубу, я сказал! Будете противиться – никто не уйдёт живым! Трижды повторять не буду! Хаэ-эй!

Куванцы снова двинулись к кораблю, трое стрелков на дальнем плоту подняли луки. Тросы с крючьями взвились в воздух.

– Ни-куэйя! – крикнула Кесса, и луч сверкнул – но никто не заметил его в яростной вспышке, разорвавшей в клочья плот «поджигателей». Горшки на их стрелах полопались, разметав кипящую смолу, и соседний плот задымился и вспыхнул.

Воины на корабле, скинув оцепенение, бросились к бортам. Рой стрел взвился в воздух, немногие крючья, долетевшие до фальшборта, бесполезно упали на палубу – их тросы были разрублены. Трое куванцев упали замертво, остальные, выпустив по стреле, побросали луки и схватились за шесты. На корабле закричали, но не от радости – все, кто там был, и все на плотах, забыв о сваре, смотрели на Алгана, пролетающего над ними.

– Хаэй! – закричала Кесса, и Нингорс взвыл, запрокинув голову, и два луча сорвались с его когтей, прожигая в куванских плотах огромные дыры. – Они бегут!

Один из плотов, незаметно отделившись от «стаи», стремительно удалялся вниз по течению. Нингорс, сложив крылья, камнем врезался в его край, и плот «встал на дыбы», сбрасывая в воду вопящих куванцев. Чей-то гарпун чиркнул по груди Алгана, хеск взмахнул лапой, разрывая напавшему горло и лицо. Из воды, оттолкнувшись от края плота, он стрелой взмыл в небо. Снизу полетели стрелы. Кесса, оцепенев, смотрела, как Река превращается в ручей, а плот – в точку… и взрывается, разлетаясь горелыми щепками. Нингорс втянул воздух, расплываясь в ухмылке – и снова ринулся к воде, на лету выхватывая из неё изувеченное, но ещё шевелящееся тело. Он поднял куванца за горло, и Кесса охнула, встретившись взглядом с ним – обожжённым и напуганным до полусмерти. Он хватал ртом воздух, силился крикнуть, но не мог.

– Я помню твой запах, – Нингорс принюхался и оскалил клыки. – Но теперь забуду.

Кровь брызнула из черепа, раздавленного мощными челюстями, оросив и морду хеска, и его крылья. Кесса утёрла испачканное лицо, оглянулась на корабль – вокруг него уже не было куванцев, лишь обгоревшие брёвна от плотов качались на волнах, и хозяйственные корабелы вылавливали их из воды.

– Спасибо, Нингорс. Ты спас их, – прошептала Кесса прямо в ухо хеску. – Ты – великий воин!

«И они теперь расскажут о нас,» – подумала она и усмехнулась. «И обо мне тоже.»

Хиндикса неуклюже развернулась к берегу, кто-то на её борту поднёс к губам сигнальный рог. Рёв разнёсся над волнами, и ему ответили – громко и протяжно, вспугнув в тростниках задремавшего Войкса. Нингорс, сердито рявкнув, подался вбок и выписал дугу над Рекой, поднимаясь всё выше. За поваленными тростниками и тёмной водой Кесса увидела высокую каменную башню, огромные небесные корабли, севшие к её подножию, башни и стены за ними и теснящиеся друг к другу черепичные крыши. Лес обступил город, но не спрятал – яркие дома и гранитная пристань с высоким маяком видны были издалека. Под крыльями Нингорса он казался маленьким – хеск взлетел высоко и снижаться не спешил. Две хиндиксы под красными флагами, взмыв с пристани, помчались к кораблю, спасшемуся от куванцев.

– Речники! – вскрикнула Кесса. – Нингорс, летим к ним!

– Без нас обойдутся, – фыркнул хеск, и Речница растерянно погладила его взъерошенную гриву. Что-то всё ещё тревожило его, и он принюхивался и сдавленно рычал, косясь на проносящийся мимо город. Краем глаза Кесса успела увидеть над белой полосой обрыва рыжевато-алую крону огромного дерева – и хеск упал камнем в поломанные тростники, в последний миг расправив крылья и замедлив падение. Встряхнувшись всем телом, он сбросил Кессу и рывком скинул упряжь. Тяжело опустившись на поваленный стебель, он снова встряхнулся и фыркнул.

– Много знорков! Слишком много для одного меня. Я видел впереди по течению большое дерево и островок с каменными башнями. А здесь повсюду деревни, где полно лодок. Дальше ты отправишься без меня, Шинн.

– Нингорс, что ты? – Кесса, испуганно мигнув, протянула руку к его плечу. – Тебя ранили? Это куванцы, да? Их стрелы?!

Пятна засохшей крови темнели на рыжей шерсти и белых усах.

– Я цел, – буркнул хеск.

– У тебя кровь на лице, – Речница тронула слипшийся мех над выступающим клыком. – Я принесу воды.

– Не надо, – отстранив её, Нингорс подошёл к воде.

Тут никто не жил, и некому было построить настил. Слежавшиеся за века стебли и листья тростников зыбко покачивались под ногами, как болотные кочки, а там, где они обрывались, вздымалась холодная вода. Кесса склонилась над ней, зачерпнула в горсть – влага отливала мутной желтизной, и даже осенний ветер не мог избавить её от гнилостного запаха.

– А я всё помню, оказывается, – проворчал Нингорс, вытирая мокрые усы. – И воду, и вой, и запах дурмана… и вонь тухлой рыбы. Как вы различаете друг друга, знорки? Здесь вы все пахнете одинаково.

– Это не тухлая рыба, – тихо сказала Кесса. – Это речные травы и прибрежный ил. Из него растёт тростник. Ты вспомнил плен? Но все, кто навредил тебе тогда, уже мертвы. А больше врагов тут нет.

Алгана смерил её тяжёлым взглядом и отвернулся от воды. Брошенная упряжь желтела в багряных тростниках рядом с ненужным уже спальным коконом.

– Тут наш полёт закончится, Шинн, – Нингорс сложил лапы на груди. – И тут мы расстанемся. Ты сдержала своё слово, а я – своё, и на этом всё.

Ветер был холоден, и тростники не спасали от него – как и чешуйчатая чёрная куртка с нелепой бахромой.

– Это очень грустно, Нингорс. Может, ты всё же останешься? – голос Кессы, как она ни сдерживалась, дрогнул.

– Незачем, Шинн, – хеск вдохнул холодный ветер и покачал головой. – Два взмаха крыла – и вокруг тебя будет столько знорков, хоть соли их. А мне тут делать нечего.

– Река очень красива, – Кесса покосилась на тёмный поток и мутную жёлтую пену. – Когда её не оскверняет Волна. И народ здесь мирный.

Нингорс невесело ухмыльнулся.

– Мои родичи – точно, – оговорилась Речница. – И они были бы тебе рады. А куда ты полетишь на краю зимы?

– Кваргоэйя рядом. Залягу там на зиму, а весной – вниз, – хеск повёл озябшими крыльями, расправляя и складывая их. – Хватит с меня путешествий.

– Вайнег бы побрал того мага и всех работорговцев! – вспыхнула Кесса. – Это из-за них, да? Но тут не все такие, правда! А ты… если вдруг ты пролетишь мимо – заходи к нам. Один мирный хеск, панцирный ящер, уже там живёт. Его никто не обижает, и тебя не обидят.

Нингорс с широкой ухмылкой запрокинул голову и испустил короткий насмешливый вой.

– Не обидят, говоришь? – он наклонил морду, показывая крепкие клыки. – Кто бы тебя слышал, Шинн… Не люблю я поверхность. Тут отовсюду пахнет знорками! Прощай… Чёрная Речница.

Он склонил голову, и Кесса удивлённо мигнула – в его взгляде не было ни капли насмешки.

– О нашей встрече сложат легенды, – вздохнул он. – Я уже слышал одну в Эвайле. Отменная дичь. А вот о нашем расставании знают только вода и ветер. Силы и славы, детёныш…

Кесса обхватила двумя ладонями горячую когтистую лапу.

– Силы и славы, Нингорс, – прошептала она. – Великий воин Алгана…

– Будет тебе, – хеск осторожно высвободил руку и ткнулся носом Кессе в макушку. – Постарайся выжить, детёныш. Не знаю, как вам это удаётся, но – постарайся.

Он выпрямился и развернул крылья во всю ширь, едва не смахнув Кессу с тростниковой кочки.

– Да будет ветер попутным! – крикнула она ему вслед. Он летел быстро и не оглянулся ни разу – только мелькнул рыжей молнией среди тёмно-красных Сосен и сгинул в пасмурном небе. Кесса сжала в ладони обломок острого зуба, привязанный к оправе Зеркала, и села на поваленный стебель. Река шелестела, вздыхала, выплёскивая на зыбкий настил жёлтую пену.

– Ваак, – прозвучало над её головой вместе с еле слышными шагами. Кто-то легко ступал по намокшему тростнику – Речница и не услышала ничего, пока он не подал голос. Вздрогнув, она развернулась к источнику шума. Речник Фрисс в потрёпанной красно-рыжей броне стоял рядом, и пластины на ней горели неярким тёплым огнём.

– Река очистится за зиму, а Волна сгинет в бездне, – прошептал он, прижимая Кессу к себе, и она уткнулась ему в грудь, вдыхая горький запах чужеземных трав, дорожной пыли и едкого дыма. – Долгим же оказался твой путь, Кесса, Чёрная Речница…

– Ваак, – запоздало прошептала та. – Вот и я, Речник Фрисс. Я вернулась. И ты здесь, и ты жив…

– Да уж, вернулась, – проворчал Фриссгейн, заворачивая её в свой красный плащ. – Идём на корабль. Посажу тебя у печи. Ты, верно, промёрзла до костей на ветру.

Хиндикса лежала на брюхе в тростниках, и её шар рвался в небеса, натягивая снасти до звона. Подбирая на ходу причальный трос, Речник Фрисс подсадил Кессу на палубу и сам забрался туда же. Хиндикса, покачиваясь, поплыла над Рекой, печь загудела, разливая вокруг алое сияние.

– Хаэ-эй! – Фрисс помахал кому-то из Речников, пролетающему мимо на маленькой хиндиксе. – Садись к печи, Кесса. Чудная у тебя броня, прямо как в старой книге. Дать ещё покрывал? Ты что-то дрожишь.

– Ничего, мне не холодно, – покачала головой Речница, устраиваясь у печи. «И корабль Фрисса тоже цел,» – она украдкой погладила фальшборт. «А уж ему, должно быть, довелось повоевать!»

– Фейр рядом, вы немного не долетели, – сказал Речник, поворачивая хиндиксу боком к ветру. – Давно я там не был, всё дела…

– Ты сражался с Волной? Что тут было, Речник Фрисс? Тебя не ранили? – усидеть у печи не было никакой возможности, и Кесса встала рядом с Фриссгейном, кутаясь в его плащ.

– Было? – он задумчиво посмотрел на неё. – Не знаю даже, с чего начать. Лучше расскажи ты. Где ты нашла дружелюбного Алгана, и как вы увернулись от Волны?

…До широких ветвей Дуба, казалось, уже можно достать рукой – хиндикса, сопротивляясь ледяному ветру, подплывала к обрыву. Ни лодок, ни плотов не было на воде, никто не жёг на берегу костры, и весёлых хмельных песен было не слышно, только шуршала красная трава да выли где-то вдалеке невидимые Войксы, перекликаясь с вихрями над Рекой.

– Старое Оружие! – Кесса незаметно ущипнула себя – в услышанное верилось с трудом. – У нас, прямо здесь, на Реке?! И ты сам принёс его сюда? Держал в руках?! Это же… вот это легендарный поиск! Вот бы кому стать Чёрным Речником…

– Гедимину, что ли? – хмыкнул Фрисс. – Он достоин, да. Но едва ли будет рад.

Речник был невесел – и чем дольше смотрел на берег, тем сильнее хмурился. Кесса взглянула вслед за ним и увидела четыре пещеры под траурными лентами.