Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 54 страниц)

Остров тины, распавшись на жалкие клочки, вырвался наконец из челюстей пожирателей и рассеялся в небе, жалкая стайка уцелевших ро бросилась врассыпную. Круглые существа не спешили улетать – висели на месте, распустив щупальца по ветру. Тень Нингорса скользила по ним, и они озадаченно дёргались, но дотянуться до него не могли.

– Так это их щупальца вечно свисают с неба! – хмыкнула Кесса. Существа, лениво шевелящие плавниками внизу, были больше неё – каждое могло бы проглотить её за один присест – но вот ушей у них не было, и едва ли они могли её услышать.

– Тихо! – рявкнул Нингорс, прижимая уши. Его чёрная грива поднялась дыбом. Внизу, окружённая белесым сиянием, тихо скользила против ветра огромная грозовая туча. Хеск рванулся к небесному своду, и его крылья затрепетали в сильнейшем вихре – в туче открылась чёрная пасть, втягивая всё, что не успело улететь.

Нингорс взвыл, его шерсть вспыхнула жёлтым огнём. Зелёный луч ударил в глотку хищной тучи, и пасть захлопнулась так резко, что вихрь отшвырнул хеска с седоком далеко в сторону. Туча замерла на месте. Маленькие тёмные облачка сновали вокруг неё, среди острых шипов, окутанных роем синих искр. Нингорс летел над ней, и его тень на её огромном теле казалась крохотной.

– Замри, детёныш, – прошептал он. – Тшш…

Туча, недовольно зарокотав, неожиданно проворно развернулась и разинула пасть, втягивая в себя огромный остров небесной тины. Ро взвились в воздух, впиваясь в щупальца и ребристые бока. Мелкие «облачка» помчались к ним. «Туча» широко раскинула щупальца и молниеносно втянула их в рот вместе с повисшими на них рыбами. Все облака затрепетали – уцелевшие острова разлетались в разные стороны, теряя по дороге обитателей, сталкиваясь и роняя клочья тины.

Стайки фамсов и ро, внезапно оставшихся без укрытия, растерянно метались над хищными тучами, поодаль от их щупальцев. Маленькие «тучки» жадно отрывали от большой тех ро, которые в неё вцепились – иногда вместе с кусками мяса, хватали на лету разодранные клочья тины и упавших рачков и не замечали снующие над ними рыбьи косяки.

Тень широких крыльев скользнула по тучам, но это были не крылья Нингорса – другое существо промчалось над ним и развернулось в небе. Оно было не одно – три длиннохвостых ящера сужали круги над растерянной стаей рыб. Солнце сверкало на их чешуйчатых телах, яркие высокие гребни горели огнём. Проскользнув под крылом Нингорса, ящеры бросились к рыбьему косяку, на лету разевая длинные пасти, и Кесса вздрогнула, увидев острейшие тонкие зубы.

Почуяв крупную добычу, хищная туча заворочалась – и неуловимым движением вскинула ловчие нити. Малые «облачка» развернулись следом, вплетая свои щупальца в общую сеть. Полупрозрачная ловушка поднялась над стаей рыб и затрепетала, не замечая прилипших к нитям фамсов.

Ящеры летели прямо, не замечая преград, но за миг до того, как ловушка захлопнулась, двое вырвались вперёд, и из их пастей хлынул серый шкворчащий дым. Кесса, неосторожно вдохнув, закашлялась. Щупальца дрогнули, чернея и съёживаясь, – и трое летунов врезались в рыбий косяк. Две пасти, извергнув дым, захлопнулись, но под третьей, открытой, вмиг вырос отвисший кожистый мешок – и когда последний ящер закрыл рот и взлетел высоко над облаками, его ощутимо тянуло к земле. Кесса видела, как кожа мешка вздувается пузырями – рыба вырывалась так, что летучего хищника мотало из стороны в сторону. Отлетев подальше, он раскинул крылья и повис в небе, поймав попутный ветер. Двое с пронзительными воплями кинулись к нему, тыкаясь мордами в нос. Ящер приоткрыл пасть, и другой сунул в неё голову. Теперь и его мешок наполнился и раздулся. Разделив добычу на троих, существа неторопливо поднялись к огромным сталактитам и спрятались в них.

«Какие шустрые!» – хихикнула про себя Кесса, выглядывая в скалах хвостатые тени. Растёрзанные острова тины и пожирающие их создания остались позади, и Речница видела, оглядываясь, как вторая тройка летунов кружит над ними и высматривает косяк покрупнее. Одинокий ящер, испугавшийся тени, вылетел из-под крыла Нингорса и повис в небе рядом с ним, вертя головой в поисках сородичей. Теперь Кесса видела и острые зубы-иглы, во все стороны торчащие из пасти, и блестящие чешуи на лёгком теле, и пучок ярких перьев на самом кончике хвоста, и крохотные, едва заметные когтистые лапки по бокам. Это существо не могло висеть на сталактите, как летучая мышь, – оно и секунды не продержалось бы.

– Хаэ-эй, – Кесса протянула руку к ящеру и тихонько засвистела. Ещё одна крылатая тень скользнула над ней, уронив на неё щепотку рыбьей чешуи. Третий летун вынырнул из облаков и пристроился за крылом Нингорса, покачиваясь на воздушных потоках.

Красные блики ударили Кессе в лицо – Зеркало Призраков оживало, наливаясь алым огнём. Волна прокатилась по нему, едва не захлестнув оправу, за ней – вторая и третья…

Небо содрогнулось. Ящеры с испуганными воплями бросились к сводам, облака всколыхнулись. Шипение и свист слышались отовсюду – все, кто летал, втягивая и выпуская воздух, сейчас мчались кто куда. Молния вспорола тучи – она ударила не вниз, а вбок, огромная, ветвистая, ослепительная, и Кесса распласталась на спине Нингорса, зарываясь в рыжую шерсть.

Алгана вздрогнул вместе с небом, и его крылья неестественно выгнулись и мелко затряслись. С оглушительным воем он прижал их к телу и ринулся к земле. Мех поднялся дыбом, хеск выл, не замолкая, и крылья беспомощно трепыхались на ветру.

– Нингорс! – крикнула Кесса, впиваясь пальцами в жёсткую гриву. Она дёрнула сильно, едва не выдрав клок меха, Алгана рявкнул, дёрнувшись от боли, перевернулся через крыло.

– Вверх! – Речница с трудом дотянулась до основания правого крыла, дёрнула его на себя. Спинные шипы Алгана со скрипом скользнули по её броне. Схватив и левое крыло, Кесса распласталась на спине хеска, попыталась качнуться назад, – и крылья развернулись во всю ширину, остановив падение. Хеск рявкнул, мотнул головой и с силой ударил ими по воздуху. Речницу едва не сдуло.

– Нингорс, лети! Не слушай Волну! – вскрикнула Кесса, хватаясь за поводья. До сих пор она не упала только чудом. Вокруг клокотали тучи, и чьи-то щупальца уже ощупывали бока Речницы.

– А-ау-у-уо-оррх! – отозвался Алгана, хватаясь руками за плечи. Из-под когтей брызнула кровь.

– А-ау-уррш!

Мотнув головой, он забил крыльями по туману, как по воде, и стрелой промчался сквозь тучи, отшвырнув в сторону хищное облако. Кесса едва успела пригнуться, когда Алгана выскочил из дымки у самого острия огромного сталактита. Из пещерок в его «склонах» градом посыпались перепуганные ящеры, заплёвывая всё вокруг едким дымом. Нингорс чихнул, снова мотнул головой и в один взмах крыльев оставил сталактит и всех его жителей позади. Горячий ветер подхватил его под крыло, и хеск со вздохом улёгся на воздушные потоки. Его грива всё ещё топорщилась, и Кесса, прижавшись к горячей спине, слышала, как часто и гулко бьётся его сердце – и рядом с ним второе, чуть тише, но быстрее.

– Скоро осень, и тогда Агаль замолчит, – прошептала Речница, осторожно проводя пальцем вдоль спинных шипов. – Он заткнётся навсегда и перестанет тебя мучить! Если бы можно было засунуть его обратно в Бездну…

– Даже безмозглые медузы устояли перед Агалем, – прохрипел Нингорс. – Даже они. Только не я. Если он позовёт ещё раз… Ты успеешь убежать, Шинн? Сможешь отбиться?

– Я никуда не побегу, – хмуро отозвалась Кесса. – Я тебя не оставлю. Мы доберёмся до Орина, там найдём Речника Фрисса. Он знает, что делать.

«Аметист,» – Речница зажмурилась, собирая в кучу разлетающиеся мысли. «Аметист помог бы Нингорсу выстоять. В городах должны быть аметисты. Надо найти…»

Что-то ярко-алое мелькнуло внизу, Кесса взглянула туда и увидела, как поредевшая облачная дымка расползается, а из-под неё проступают багряные степные холмы, тёмные русла ручьёв и кроны прибрежных деревьев. Она посмотрела наверх – сталактиты скрылись в алом тумане, и длиннохвостые ящеры превратились в едва различимых мошек. Что-то тёмное ворочалось в облаках, сгущая вокруг себя тучи и разбрасывая синие искры, но уже ни одно его щупальце не могло дотянуться до небесных странников. Нингорс летел над степью, и печальный вой серых падальщиков провожал его до границы Зеленогорья.

========== Часть 13 ==========

Глава 27. Русла тёмных рек

Вязкий мерцающий воздух чавкнул, как болотная жижа, вытянулся тонкими липкими нитями – и рассеялся, выплюнув ускользнувшую «добычу» в белесое небо. Раскалённый ветер ударил Кессе в лицо. Нингорс, сердито рявкнув, захлопал крыльями, поднимаясь выше, в зыбкую сероватую дымку.

Внизу вздымалась холмами красновато-рыжая земля, чуть припорошенная, как пылью, чахлой алой травой. Она выгорела до хруста, полегла на истрескавшиеся кочки. За правым крылом Нингорса, ближе к краю неба, бурлило и вздымалось огненными волнами что-то вязкое, текучее, протянувшееся вдоль горизонта и окружённое волнующимся алым морем. Слева – у самого крыла – впивались в небо тёмно-красные хвощи с голыми стволами и пучками жёстких листьев на самой макушке. Всё, что не успело засохнуть и опасть, свисало по чешуйчатым стволам шелестящими покрывалами. Под хвощами тянули к свету кривые ветки колючие деревца в потёках алой смолы. Вдоль опушки ровной полосой протянулась живая ограда – кусты мерфины разрослись тут, сомкнув ветки, и резкий запах от нагретых солнцем листьев клубился над лесом, поднимаясь к полупрозрачным облакам. Кесса чихнула и ощутила на языке знакомый горько-солоноватый привкус – где-то рядом текла одна из едких рек.

Справа, у края алого моря, медленно ползло что-то огромное, тёмное, – бесформенная масса, то вытягивающаяся в стороны толстыми щупальцами, то сбивающаяся в комок, то теряющая на ходу куски. Кесса мигнула.

– Там Волна?!

Речница не видела ни отдельных существ, ни отрядов – но Нингорс летел вдоль ползущей массы, а она всё тянулась к горизонту, и не видно было, где она начинается и где заканчивается. Кесса зажмурилась, больно укусила себя за палец, – дурное видение не исчезло. Орда, вобравшая в себя всё живое из десятка немаленьких городов, шла к границе, не останавливаясь ни на миг. Те, кого она обронила по дороге, не спешили её догонять. Кесса видела их, как темнеющие в алой траве точки. «Живы они там?» – думала она, оборачиваясь, пока всё не заслонила ползущая Волна. Нингорс летел быстрее, чем Агаль гнал своих рабов – и Кесса радовалась, что он летит далеко в стороне. «Так тихо повсюду,» – Речница смотрела на недвижные кроны деревьев. Только голоса Войксов разносились над долиной – все птицы и звери молчали.

Нингорс принюхался и тихо зарычал. Кесса вдохнула поглубже, но ничего не учуяла – только горький ветерок с невидимой едкой реки.

– Кровь, – буркнул хеск, вытягивая крылья вдоль тела и стремительно снижаясь. Навстречу ему с земли донёсся визгливый лай, срывающийся на бешеный хохот. У опушки, среди поваленных и разбитых в щебёнку каменных столбов, растянулись в сухой траве бронированные тела, прикрытые пучками красных листьев. Бурая земля под ними потемнела от крови, и гиены, собравшись вокруг одного из тел, жадно терзали белесое брюхо – там броня была потоньше.

Нингорс завыл, широко распахнув крылья. Его тень упала на мёртвого ящера-анкехьо, и падальщики, опасливо глядя на небо, попятились. Когда хеск опустился на землю, ни одной гиены не осталось рядом с падалью – только шуршала трава, скрывая разбегающихся зверей. Нингорс рявкнул им вдогонку и огляделся по сторонам, жадно втягивая пропитанный кровью воздух.

Кесса прошла вдоль неподвижного тела, осторожно обходя обрывки упряжи и вылезшие потроха. Гиены принялись за ящера недавно – им едва удалось порвать шкуру на брюхе и надкусить лапы. Анкехьо лежал на боку, откинув назад голову и широко разинув пасть. Его горло было рассечено до самого хребта, несколько ран протянулись от него вниз, к груди. К ним, найдя уязвимое место, приложилась гиена, но глубокие длинные надрезы оставила не она, а чей-то клинок. Над мордой ящера трепетал свисающий с обломка столба обрывок светящейся пелены, Кесса протянула к ней руку и почувствовала, как пальцы наливаются свинцовой тяжестью, а в глазах двоится.

– Эррх! – Нингорс дёрнул её за плечо, оттаскивая от пелены. – Не трогай.

– Эти столбы… Тут была ловушка для Волны? – Кесса привстала на цыпочки, пытаясь угадать, в какой узор они складывались, пока стояли вертикально. Мерцающих клочков было много – заклятие взломали, но не развеяли… но некому было соединить клочья в единую ткань.

– Город где-то неподалёку, – проворчал хеск, обнюхивая мёртвого ящера. – Они умерли два дня назад. Гиены боятся ходить сюда…

Кесса вздрогнула, встретившись взглядом с одной из них. Падальщик выглядывал из травы, примеряясь к хвосту анкехьо. Нингорс снова рявкнул, и гиена попятилась.

– Всадников, наверное, съели Войксы, – прошептала Кесса. Хесков – ни живых, ни мёртвых – рядом не было, но изодранные поводья анкехьо лежали в траве. Чуть поодаль растянулся на брюхе второй ящер, поменьше. Кесса, погладив хвост мертвеца, шагнула к его сородичу – и застыла на месте. Хвост, утыканный шипами, шевельнулся, взворошив сухую траву.

– Нингорс, смотри! – Речница бросилась к ящеру и едва не напоролась на шипы. Их у него было много – на хвосте, боках, плечах, вдоль спины торчали длинные, слегка изогнутые костяные лезвия. Те, что росли из боков и хвоста, сильно напоминали широкие клинки – у них были острые кромки, и Кесса, поднеся палец к одному из них, тут же опомнилась и отдёрнула руку. Существо гулко вздохнуло, попыталось привстать, но лапы его не послушались.

Речница опустилась на траву рядом с головой странного анкехьо. Тот приоткрыл глаза, шумно втянул воздух. Кровь сочилась из его ноздрей и пасти, впитываясь в сухую землю, под шеей натекла целая лужа. Глубокая рана протянулась по шее сбоку – кто-то ударил мечом, рассёк броневые щитки и толстую шкуру, но до хребта не добрался.

– Кто тебя так? – тихо спросила Кесса, поднося ладонь к носу ящера. – Я дам тебе воды. Лежи тихо, мы перевяжем тебе раны и отведём тебя к хозяину.

На последнем слове колючий хвост «анкехьо» качнулся, вырывая с корнем сухую траву. Существо задрожало, кровь потекла быстрее.

– Что ты? Не бойся, – пробормотала Кесса, поднося к носу ящера водяной шарик. Пасть существа приоткрылась и снова захлопнулась, и вода расплескалась по окровавленной земле.

– Отойди, Шинн, – велел Нингорс, склоняясь над ящером. Он приподнял голову раненого, подсунул ладонь под шею и глухо рявкнул. Веки существа дрогнули, но сопротивляться оно уже не могло.

– Что с ним? Можно помочь ему? – спросила Кесса. Нингорс убрал руку и показал ладонь, вымазанную свежей кровью.

– Эта мергеста почти мертва. Странно, что до сих пор дышит, – сказал он, вылизывая пальцы. – Шея распорота до хребта. Как и у второго зверя. Как хорошо было бы откусить головы их седокам…

– Нуску Лучистый! Ты думаешь, это их хозяева… – Кесса, не договорив, стиснула зубы. – Но зачем?!

– Волна, – пожал плечами Нингорс. Он сел рядом с мергестой и погладил её по макушке, там, где не было ран.

– Нельзя её так оставлять, – прошептала Кесса, дрожащей рукой прикасаясь к бронированной лапе. – Она мучается…

Мергеста не шелохнулась. Она лежала неподвижно, опустив тяжёлые веки, только хриплое дыхание вырывалось из окровавленных ноздрей.

– Отойди, детёныш, – оскалился Нингорс. – Ещё дальше.

Кесса попятилась и остановилась у самого тела анкехьо, вспугнув подобравшихся к нему со спины гиен. Алгана, в последний раз погладив мергесту, склонился над ней и сомкнул челюсти на её шее, с силой рванул на себя. Затрещали кости, хвост ящера метнулся из стороны в сторону, и тело, задрожав, обмякло. Нингорс мотнул головой ещё раз, для надёжности, и разжал челюсти.

– Надо поесть, – буркнул он, отходя от мергесты и наклоняясь над мёртвым анкехьо. Вспоров шкуру на его бедре, он отхватил кусок мяса и угрюмо посмотрел на гиен, толпящихся за спиной ящера. Его рык заставил их шарахнуться в траву.

Кесса села на кочку и сидела там, зажмурившись и не глядя ни на кого. Есть ей не хотелось. Над ухом раздавался хруст раздираемой плоти и ломающихся костей. Нингорс был очень голоден, глотал куски вместе с клочьями шкуры. Гиены кружили в траве, но подойти не решались. Одна тихонько подобралась к голове мергесты, но Нингорс с рявканьем двинулся к ней, и она, поджав хвост, юркнула в траву.

– Тут много мяса, – сказала Речница, покосившись на мёртвого ящера. – Ты столько не съешь. Зачем ты отгоняешь зверей?

– Они не будут есть, пока ем я, – проворчал Нингорс, на мгновение выпустив из пасти лапу анкехьо. – А вот ты, Шинн, можешь есть. Иди сюда.

Он оторвал от туши кусок мяса и протянул его Кессе.

– Мягкая еда, в самый раз для твоих крошечных зубов. Ешь!

– Тут его не на чем изжарить, – развела руками Речница. Жгучие кусты мерфины выстроились цепью между ней и лесом, а в кривых деревцах за ними угадывался ядовитый гилгек, – тут нечего было сжечь, кроме низенькой сухой травы, а она обратилась бы в пепел за долю мгновения.

– Нет времени на жарку, – оскалился Нингорс. – Мы не задержимся тут. Ешь, детёныш. Это вкусно.

Гиены вернулись, когда тень от хвоста Нингорса скользнула над тушами ящеров и скрылась. Кесса слышала их голоса и видела, оглядываясь, как они собираются вокруг анкехьо и присматриваются к мергесте, слизывают кровь с её морды и пытаются вцепиться в шею. Новые падальщики подходили к добыче, выбираясь из травяных зарослей – оттуда, где громоздились обломки ловушечных камней. Бесполезные обрывки заклятий мерцали, покачиваясь над рыжими спинами зверей.

«Почему никто из города не пришёл сюда и не починил ловушку?» – думала Кесса. «И не нашёл мёртвых ящеров… Никому нет дела, что они пропали? Или все боятся выйти?»

– Нингорс! – она растянулась на спине хеска, схватилась за его плечо и склонилась над ухом. – Далеко отсюда город? Быстро мы долетим?

Алгана рявкнул от неожиданности, поднимая дыбом гриву и мех на плечах.

– Шинн, какой ещё город тебе понадобился?! Забудь о городах, нас там только и ждут!

– Нингорс, те ящеры в камнях, – их не просто так бросили! – Кесса запнулась, подбирая слова. – Я боюсь, что там беда!

– И поэтому ты туда рвёшься? – Нингорс чуть вильнул левым крылом, разворачиваясь к лесу. – Вот это дичь…

– Постой! – Кесса хотела дёрнуть поводья, но вовремя поняла, что хеск только разозлится. Она обхватила его шею, не обращая внимания на острые шипы.

– Я не хочу, чтобы тебя снова погрызли! Оставь меня у стен, я пойду и посмотрю всё сама! Там беда, Нингорс, большая беда!

– Эррх, – Алгана прижал уши. – Куда ты пойдёшь, детёныш? Куда ты всё время лезешь?!

– Им помощь нужна, – прошептала Кесса. – А кроме нас, тут никого нет. И помочь некому. Если ты не пойдёшь туда, тебя не ранят. А я разберусь сама. Я – Чёрная Речница, и Нуску – мой покровитель.

Хеск завыл, и ему откликнулись с равнины серые Войксы и осмелевшие гиены. Падальщики шли по следам Волны – она тёмной рекой катилась вдоль огненно-красного берега, в стороне от опушки. А прямо по курсу, там, где лес отступал, выше всех хвощей поднимался почерневший расколотый шпиль, и дым клубился над ним.

– Говоришь, Нуску… – Нингорс чуть приостановился, шире раскинув крылья. – Ладно, детёныш. Посмотрим, что там. Если нюх меня не обманывает, ты была права…

Сизый дым лениво поднимался к небесам; огня уже не было, и следов он оставил немного – даже развороченная надвратная арка и обломки вырванных решёток не почернели и не оплавились. На месте ворот зияла дыра, присыпанная светло-лиловым щебнем – остатками арки и соседних башен. Они просели, раскололись от крыши до земли и в любой момент готовы были упасть.

Кесса, прижавшись к спине Нингорса, осторожно выглядывала из-за его плеча и зябко ёжилась, несмотря на раскалённый ветер с огненной реки. Внизу поднималась надо рвом высокая стена – но там, где были когда-то башни, сейчас зияли проломы, из которых торчали синеватые осколки чего-то, похожего на светлое стекло, и струился белесый дымок. Запруженный обломками стен ров вышел из берегов, размыл дорогу, и Кесса с опаской смотрела на его тёмную воду. На ней не было и следа желтизны, будто золотень ещё не добралась сюда, зато от испаряющихся лужиц пахло знакомой горечью, выедающей лёгкие.

– Нуску Лучистый… – прошептала Кесса, зябко передёрнув плечами. – Что за побоище было тут?!

Красная трава, до черноты сожжённая разлившейся изо рва влагой, сухо шелестела на ветру. Её не вытоптали, даже не примяли, и ни одного тела не было ни в ней, ни на широкой дороге, упирающейся в выбитые ворота. Под обвалившимися башнями Кесса видела тёмные потёки и пятна, клочья иссиня-чёрного меха, но снаружи не было мертвецов – будто Волна, отступив от мёртвого города, унесла их с собой.

– Такие могучие стены и башни… Как Волна разрушила их, не потеряв ни одного воина? – шёпотом, чтобы не потревожить мертвенную тишь, спросила Кесса. Ответа она не ждала.

– Снаружи никого не было, – отозвался внезапно Нингорс, выписывая над раскрошенной аркой широкий плавный круг. – Ворота выбили изнутри.

– Изнутри?! – Кесса вздрогнула. – Храни нас Река-Праматерь…

Опустевший истёрзанный город дымился внизу – Нингорс не спешил приземляться на опустевшую мостовую. Округлые башни под острыми крышами, выстроившиеся узкими кольцами – по четыре, а то и по шесть в одном круге, соединённом толстой стеной с острыми зубцами – опустели, и распахнутые двери тихонько поскрипывали на ветру. Некоторые из них были размётаны взрывом – что-то разнесло на куски верхние этажи, и сизый едкий дымок теперь сочился из-под обломков. Другие остались нетронутыми, но все они были пусты и мертвы.

– Смотри! – Кесса указала на серую тень, мелькнувшую рядом с башней. Существо выбралось на свет, и Речница увидела сутулого Войкса. Он тащил за собой хвост огромной рыбины, странно съёжившийся и ссохшийся, в потрескавшейся чешуе. Остановившись посреди улицы, он взвыл, и двое сородичей, выглянув из дверных проёмов соседних башен, поспешили к нему. В переулке, застряв шипами в кирпичных стенах и перегородив дорогу, лежал на спине мёртвый анкехьо. Его плоть, потемнев и съёжившись, присохла к костям, проступившим из-под брони.

– Тут кто-то выпивает воду из тел, – буркнул Нингорс; его грива поднялась дыбом ещё на подлёте и опускаться не спешила. – Вы, Маги Воды, умеете так?

Кесса мигнула.

– Вайганы, – прошептала она, до боли всадив ногти в ладонь. – Повелители вод… Это был их город? Они жили тут?

– Не знаю, – угрюмо отозвался хеск. – Но зачем рыбам башни и двери?

– Зато им нужна вода, – выдохнула Речница, глядя на маленький восьмиугольный пруд, окружённый пожухшими деревцами. – Нингорс, приземлись вон там!

Взъерошенный кот выглянул из-за поваленного дерева на шум крыльев, но молнией метнулся прочь, едва Кесса повернулась к нему. Она поискала зверька взглядом, но обломки трёх башен у пруда громоздились друг на друга, и сколько там было тайных лазов и нор, знали одни боги. Речница подошла к воде, стараясь дышать через раз, – едкий горьковатый пар уже коснулся её ноздрей, и она видела, что пруд не пожелтел, – то, что в нём, уже не было водой. Над поверхностью торчали обугленные обломки дерева, громоздились битые кирпичи и осколки черепицы, – полбашни кто-то смахнул в воду, и то, что скрывалось в ней, сейчас выступало на поверхности воды маслянистыми пятнами. Выплеснув часть влаги на берега, пруд обмелел, и у краёв показались арки – широкие туннели вели от воды, кто-то вырыл их под маленьким садом и городскими улицами. Кессе вспомнились рыбные заводи у берегов Карны, эльфийские пруды под живыми крышами и странные ползучие рыбы, вырывшие в них норы. Здесь, в отравленном озерке, едва ли выжила хоть одна рыба…

– Не трогай воду, – Нингорс протянул руку к плечу Кессы. – Деревья от неё засохли.

– Тут уже не вода, – сказала Речница, отворачиваясь от мёртвого пруда. – Но зачем было её портить?!

Улицы тут мостили кирпичом – изредка целым, чаще – осколками. Каждый шаг отдавался в лиловых башнях гулким эхом, но никто не выходил из распахнутых растежь дверей, не выглядывал из узких бойниц, не шуршал среди камней. Кесса заглянула в одну из нетронутых башен, но вовремя увидела светящиеся янтарные полосы поперёк коридора и пурпурные знаки на дверном косяке.

– Тут совсем не любили гостей? – поёжилась она.

– Да что их любить, – фыркнул Нингорс. – Не лазь туда, Шинн, некого там искать…

Из кольца стен доносилось чавканье, хрустели кости, изредка кто-то сердито шипел. Войкс, отбившийся от стаи, залез на ограду, заглянул во двор, но на него зашипели, и он, недовольно фыркая, отошёл. Увидев чужаков, он вжался в стену и вздыбил все свои колючки, превратившись в истекающий ядом шар. Кесса показала ему пустые ладони, но хеск только зашипел и оскалился.

Башни расступились, освободив место для скопления глинобитных хижин. Они теснились вокруг длинного невысокого строения, из стен которого выступало что-то округлое, а местами торчали трубки. Сейчас в его боку зиял пролом, и стену и мостовую заливало что-то красноватое, вязкое. Над лужей гудел рой мошкары, мохнатые красные пчёлы слетелись сюда и ползали по сладко пахнущему месиву. Со стены сорвалась крупная капля, упала на мостовую – пчёлы устремились к ней.

– Это что за напасть? – Кесса попятилась от вязкой лужи. Нингорс, принюхавшись, сунул руку в пролом и слизал красноватую жижу с пальцев.

– Сироп, – прочавкал он. – Сироп из медовой хрулки. Варили его тут, что ли…

Он снова сунул руку в дыру и выгреб горсть сиропа. Пчёлы загудели недовольно, одна из них запуталась в шерсти на лапе хеска.

– Это едят? – изумлённо мигнула Кесса. Запах давно казался ей знакомым – так пахло от лотков с хесскими сладостями в тех городах, по которым ещё не прошлась Волна.

– Дай фляжку, – Нингорс забрался по плечи в пролом, пошарил в темноте и вернул посудину Кессе. С краёв фляжки стекали вязкие красноватые капли, и Речница осторожно слизнула их – и недоверчиво усмехнулась.

– Что же Войксы сюда не приходят? Разве мертвечина вкуснее?

Она отошла подальше от потревоженных пчёл, на ходу закупоривая фляжку, и едва не споткнулась – под ногами лежали длинные тонкие жерди. Кесса огляделась по сторонам – такие же палки торчали из соломы на крышах хижин, но у многих строений уже не было крыш. Сброшенные жерди валялись на мостовой, но соломы рядом не было – а кое-где её, не тронув опоры, посдёргивали с краёв. У тех хижин, что стояли поодаль от «сиропного дома», не было ни соломенных крыш, ни голых жердей, ни даже циновок в дверных проёмах – кто-то грубо сдёрнул их, оставив обрывки, и унёс.

– Нингорс, смотри! Кто-то утащил солому, – сказала Кесса, тронув жердь носком сапога. – А палки оставил. Войксам нужна солома?

– Гнёзда вьют, – фыркнул хеск. Он вылизывал пропитавшуюся сиропом шерсть и дул на подлетающих пчёл, отгоняя их.

Что-то прошуршало по мостовой, и Кесса, вздрогнув, шагнула к глухому переулку, зажатому меж тесными рядами башен. Звук шёл оттуда, но там никого не было – только тень скользнула по стене, да на кирпичах остались неглубокие царапины.

– Хаэ-эй! – крикнула Речница, заглядывая за угол. – Хаэй!

В переулке, растопырив высохшие плавники, лежала на брюхе мёртвая рыбина – огромный Вайган с толстыми пластинами на голове. Его броня больше не светилась зеленью и синевой, глаз не было вовсе, тело странно ссохлось и свисало из панциря, ставшего чересчур просторным. Кесса поёжилась и шагнула назад.

– Это Иссушение, вот что, – пробормотала она, поравнявшись с Нингорсом. – Речник Фрисс умеет так, но я никогда так не делала. Наверное, это Вайганы дрались между собой… Но как Волна одолела их?

Что-то неотступное тревожило её слух – не шорохи по углам, не голоса объевшихся падальщиков и не жужжание пчёл… Кесса села на мостовую, приложила руку к кирпичам – отдалённый холодок воды, текущей глубоко под землёй, коснулся пальцев. Она тихо журчала в глубине, под каждой улицей проложила путь река.

– Ты чего? – встревожился Нингорс, увидев, как Речница растягивается на мостовой и приникает ухом к земле.

– Там реки, – ответила она. – Настоящие чистые реки. Но как-то странно они текут…

Она слышала тихий плеск и шелест, бульканье размываемой грязи и пластов, сползающих в воду. Реки не было – что-то разорвало её на множество ручейков и стариц, и вода упорно просачивалась вбок от русла, разыскивая знакомый путь.

– Ты слышишь живых? – спросил Нингорс, оглядываясь по сторонам и настороженно принюхиваясь.

– Только воду, – вздохнула Кесса, поднимаясь с земли. – А ты? Ты учуял кого-нибудь?

– Тут много едкой вони, – фыркнул Алгана. – Алхимическая отрава! И много мертвецов и Войксов с их ядом. И вроде бы запах зверя – крупного ящера… запах зверя и металла. Тут плохое место для прогулок, детёныш. Кого ты хочешь тут найти? Я бы тут на лишний миг не задерживался!

Он шёл вслед за Кессой по пустынной улице, настороженно принюхиваясь к горячему ветру и недовольно скалясь. Речница, прикрыв глаза, прислушивалась к плеску чистой воды под мостовой. Она шла по следам подземной реки.

Что-то шуршало и похрустывало за поворотом, и Кесса пошла быстрее.

– Хаэй! – крикнула она и осеклась – там не было ничего, кроме перевёрнутой набок некромантской повозки. Её борта треснули, занавеси-циновки изорвались, и она беспомощно сучила костяными лапами, задевая стены и мостовые. Нингорс фыркнул.

– Этой кучке костей, что ли, нужна помощь?

– Нет, – покачала головой Кесса, перешагивая через обломки и останавливаясь на краю провала. Тут что-то вспороло мостовую на много локтей вглубь, и посреди улицы зиял котлован, окружённый полуразрушенными накренившимися башнями. Они уже лишились верхних этажей, и их остовы, изрезанные тонкими трещинами, наклонились над ямой. А на её дне клокотала в расколотом жёлобе маленькая река.

– Куда ты лезешь? – фыркнул Нингорс, останавливаясь у накренившейся стены. Кесса опустилась на мостовую, зачарованно глядя в провал.

– Нингорс, посмотри, тут было проложено русло – глиняная труба! И какая толстая…

Осколки глиняного русла торчали из земляных стен – труба раскололась, и вода текла по уцелевшему жёлобу, просачиваясь в бесчисленные трещины. Размытая земля капала обратно в реку, и помутневший поток скрывался под землёй.

– Интересно, откуда она течёт? – Кесса склонилась над проломом, пытаясь высмотреть в темноте истоки. Уцелевший кусок трубы торчал из земли, странные бесцветные водоросли выстилали его изнутри. Там, где труба треснула, они лежали на осколках ссохшимися белыми прядями.