Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 54 страниц)

– Ты их видишь? – прошипела ей в ухо Кирин. – Подвинься!

Обе они высунулись в оконце над тропой. Сьютар и Амора уже шли к пещере, оставив дары на берегу. Они не оглядывались, зато Кесса и Кирин жадно всматривались в волны, подсвеченные лунами. Видно было скверно – чёрная Река скрывалась в ночной мгле, лишь пять мерцающих полос протянулись от берега к берегу.

Тихий голос донёсся справа, от пещеры Мейнов, – двое старейшин стояли у кустов с дарами в руках. Кесса отодвинулась от окна.

– И у причала кто-то есть, – с досадой прошептала Кирин. – Отчего им было не отдать дары одновременно?

– Тш-ш, – прошипела Кесса, прижимаясь к стене. В волнах что-то шевельнулось и, оставляя за собой дорожку ряби, поплыло к берегу. Эрнис Мейн и его жена уже отвернулись от воды и почти добрались до своей пещеры. Водяное существо приостановилось. Теперь Кесса не видела его – оно ушло в тень.

– Нырнул, – прошептала Кирин.

Вода снова дрогнула. Нырнув, водяной демон всплыл у самого берега. Кесса увидела белесую спину, исчерченную чёрными полосами, и тускло поблескивающий гребень вдоль хребта. Существо показалось ей очень большим – как два человека, а то и больше.

– Тш-ш, – зашипела Кирин, возясь у окна. К пролому проталкивался Снорри Косг – шорохи разбудили его. Существо в Реке оттолкнулось передними лапами от дна и выпрямилось, Кесса ждала громкого плеска, но вода молчала.

Агва сделал шаг по мокрым камням, неуверенно переставляя перепончатые лапы. Поднял горшок, вытянул затычку и сунул внутрь нос. Еле слышно фыркнув, он завернул сосуд в водоросли, подобрал свёрток с пирогом и бесшумно нырнул.

Кирин ткнула её в бок и указала на другой камень, где мгновение назад лежали дары. Ничего не было и там, только едва заметно дрожала у берега вода.

– Агва в кустах! – прошептал Снорри, указывая на тёмный, увешанный тиной ивняк. Там что-то шевелилось. Белесо-зелёный мех блестел в лунном свете. Агва, встав на задние лапы, передними схватился за куст и подтягивал к себе ветки. С мохнатых золотых соцветий сыпалась пыльца, Агва слизывал её и тихо ворчал.

– Река-Праматерь! – всплеснула руками Кирин. Снорри шикнул на неё, но было поздно – водяной демон услышал голос и, отпустив ветку, нырнул. Кесса покачала головой.

– Не надо было пугать его, – нахмурился Снорри.

– Никогда люди Фейра не обижали жителей Реки, – фыркнула Кирин. – Почему они пугаются?

– Зачем он ел пыльцу? – спросила саму себя Кесса, глядя на воду. Больше никто не подплывал к берегу, только ветви Высокой Ивы едва заметно раскачивались – но их, скорее всего, тревожил ветер.

Река отступала стремительно – ещё вчера она подмывала кусты на границе Фейра и Нануры, а сегодня залив вокруг причала Фирлисов высох до дна, и хлипкие мостки легли на твёрдый берег. Над обнажившейся отмелью кружили чайки, коты, брезгливо шевеля усами, поддевали лапами ил, – вода, уходя, бросала и водоросли, и запутавшуюся в них рыбёшку, и вынесенные на берег ракушки. Жители, забыв о рыбалке, собирали ветки и тростник с камней, вдоль пещер выстроились котлы, и все, кто мог ходить, таскали к ним тину. Пришло время варить кислуху, и из пещеры Фирлисов наконец показались все её жильцы. Атун и Нарин собирали тину под огромной корягой и на ней, Эмма стояла у котла и рявкала на них, если водоросли оказывались непромытыми.

Река была щедрой в этом году, щедрой и милосердной – среди обломков веток, хвои и тростника не попалось ничего, унесённого волнами из пещер или хижин. Мальчишки подбирали с камней осколки земляного стекла – и мелкие, ни на что не годные, и такие, что сгодились бы на наконечник копья. Разлапистую ветку Высокой Сосны прибило к кустам, и жители впятером доставали её оттуда и рубили на части. В пещерах пахло хвоёй и смолой. Среди валунов застряли вставшие на ребро раковины – огромные, по пять шагов в длину, и чайки кружили над ними. Конен и Вайгест порывались вскрыть ракушки, но Речник Айому, походив рядом и потыкав ножом в щель меж створками, сказал, что моллюски давно умерли и успели подтухнуть. «Вот чайкам будет радость!» – поморщился, услышав это, Окк Нелфи. Раковины уронили набок и оставили так.

Наверху, над обрывом, свистел в подрастающих травах ветер, и Кесса чувствовала тепло в его дуновениях – он летел с юга и нёс с собой дожди. Халга трепыхалась на ветру, виляя из стороны в сторону, все её пушинки отчаянно дрожали, угрожая оторваться и улететь. Летучее семя Высокой Травы Акканы легко несло по небу и сплетённое из соломы сидение, и Кессу, и привязанные к сидению пучки молодых трав – Усатки и Нонкута. Ростки, совсем недавно вышедшие из-под земли, приободрились, когда сухие стебли над ними поредели, и сейчас вся степь под летящей халгой была зелена, и золотые луны – цветки Мохнолиста – поднимались над зарослями. Ещё неделя, и травы должны были затопить их – молодые злаки тянулись ввысь быстро, но пока Мохнолист цвёл, и Кесса, срезав огромный – с её голову – цветок, прикрепила его к халге. Степная зелень наливалась соком – в земле ещё хватало влаги, и скоро должны были прийти дожди; листья Усатки пахли терпко и пряно, а маленькие листья Нонкута, как им и положено, горчили. С каждым кораблём с востока, прилетевшим с грузом дров, привозили на берег вороха молодой Стрякавы, из пещер пахло зелёной похлёбкой и растёртыми в кашу пряными травами. Кесса смотрела на Реку, пролетая над обрывом, и готова была запеть.

Отсюда, с края белых скал, была видна не только трава – вдоль берега выстроились золотые Ивы, и вода под ними пожелтела от пыльцы, огромный валун посреди Реки поднялся над водой, и его обступили крепко привязанные плоты, чьи-то лодки пробирались к западу от него, обходя стороной «логово» куванцев, над тёмными башнями Струйны развевались пёстрые флаги. Подрастающий куст Кенрилла возвышался над берегом на краю скалы, и на его ветвях виднелись зелёные крапинки. Кесса, закусив губу, потянула за верёвки, и халга пошла к земле.

Ветка удержала её, куст качнулся, но Кесса, уцепившись за шипы, устояла на ногах. Халга, примотанная к локтю, рвалась из пут, и девушку мотало во все стороны вместе с кустом. Она дотянулась до ближайшего побега, цапнула зелёный комок и встряхнула халгу, крепко хватаясь за верёвки. Ветер подхватил её, закружил над берегом и поволок к воде.

– Хаэ-эй! – закричала Кесса, с плеском опускаясь на мелководье. Пришлось пробежаться по камешкам – халга рвалась в небо и выкручивалась из рук.

– Стой! – на семечко Акканы выплеснулось ведро воды. Слипшиеся пушинки опустились, и Кесса от неожиданности едва не села в воду. Рядом с пустым черпаком стоял Хельг Айвин.

– Да, ветер сегодня буйствует, – покачал он головой, отбирая у Кессы халгу и связки пряных трав. – Что нового в степи?

Кесса ткнула пальцем в золотой цветок Мохнолиста и наконец разжала руку. На ладони лежал резной лист Кенрилла, свернувшийся в тугой комок. Хельг хмыкнул и расплылся в улыбке.

– Каримас, Отец Деревьев, проснулся! Хорошие вести. Иди к огню, тебе нужно обсохнуть.

Над костром на толстой балке, вбитой в скалу, висел большой котёл, но тина, сваленная в него, ещё и не собиралась вариться, и брызги до Кессы не долетали. Она, повесив на камень подмокшую куртку и стянув сапоги, устроилась у огня. От соседней пещеры ей помахала рукой Сима Нелфи, но она была там не одна – там был ещё один котёл с тиной, а за ним приглядывала старшая в роду – Ассиат Нелфи. Кесса помахала им в ответ.

– Что-то странное на «Куванском Причале», – нахмурился Хельг, глядя на воду. С берега даже сам «Причал» казался пятном серого тумана, и тем более не было видно ничего странного на нём. Кесса вопросительно хмыкнула.

– Туда сплываются толпы куванцев, – пояснил Хельг. – Со всей округи, как чайки на дохлого Листовика. Вчера там было пять плотов, сегодня уже полтора десятка. До вечера, глядишь, ещё наплывут.

Он покосился на крепкую острогу – она стояла у скалы, в тени камня, но в случае чего Хельг мигом до неё дотянулся бы. Кесса мигнула.

– Думаешь, они затеяли набег? – недоверчиво спросила она. – Тут, в Фейре, двое Речников…

– Речница Сигюн сейчас в Струйне, – махнул рукой Хельг. – Помнишь ведь – этой весной она к нам даже не заглядывала. А воины Фейра в степи.

– А что Речник Айому говорит? – спросила Кесса. – Он чует неладное?

Хельг выразительно фыркнул и посмотрел на Реку. Кесса проследила за его взглядом и увидела Речника Айому. Он с каменной колотушкой и парой кольев бродил вокруг огромных раковин, примеряясь, как проще разломать их. Кесса растерянно мигнула.

– Ты не поможешь ему? – в недоумении спросила она. – Эти ракушки очень крепкие.

– Он же Речник, – скривился Хельг. – Он тут самый умный. А я посмотрю, как он их сломает.

– Долго же ты на него злишься, – покачала головой Кесса. – Очень долго. А он тебя обидеть не хотел. Он пошёл тогда в Стрякавную Падь, навстречу мертвецу.

– Он сказал, что мне померещилось, – поморщился Хельг. – Будто я – младенец, не отличающий сон от яви!

– Но он искал мертвяка, – Кесса отвела взгляд и стала рассматривать камешки на отмели. – А это очень опасные твари. Должно быть, олда сами пришли за своей нежитью и убили её снова. Хорошо…

Речник Айому примерился и вогнал кол между створками. Раздался треск. Ракушка слегка поддалась, но тяжи, скрепляющие её створки, не спешили лопнуть. Речник просунул внутрь руку с лезвием, пошарил в зловонной темноте. Чайки, до того сидевшие на гнёздах на обрыве, посрывались с камней и облаком закружились над мёртвыми моллюсками.

– На границе я видел свежие ракушки, помельче, – оглядевшись по сторонам, тихо сказал Хельг. – Пойдём поищем их, пока тина не закипела…

…Ветер с Реки налетел на дверную завесу, с силой качнул её, и камни, которыми придавили её край, откатились в сторону. Тростниковый полог надулся, как парус, и затрепыхался, холодный воздух просочился под шкуры, и Кесса нехотя открыла глаза и зевнула.

– Макега, Мать Ветров, – пробормотала она и встряхнула головой, выбираясь из-под одеяла. – Утро уже, что ли?

Никто не ответил ей. Только сопение слышалось из каждого угла. Кесса покосилась на Снорри – он спал поблизости – но он лишь глубже зарылся в одеяла, спрятав даже лицо. Угли в очаге давно рассыпались пеплом, пещеру наполняла утренняя прохлада. Кесса ещё раз зевнула и потянулась за одеждой.

Снаружи, на берегу, было так же тихо, как в очажной зале, один лишь ветер гулял над волнами, да галдели на необитаемых скалах чайки. Хиндикса со спущенным шаром и сложенными на палубе парусами стояла меж двух каменных колец, дрова, которые вчера не успели унести с корабля, так и лежали под парусами и вокруг них, у пещеры лежал на боку остывший пустой котёл, а с каждого выступа на обрыве свисали клочья белесо-жёлтой вываренной тины.

– Да, гуляли вчера допоздна, – пробормотала Кесса и с трудом поставила котёл на днище. У воды не было ни единого следа, и даже Речник Айому не сидел с удочками на причале Фирлисов. Все спали – кто-то устал, вырубая в степи сушняк, кто-то весь день таскал тину, кто-то упился кислухой на ночной гулянке.

«Вот и хвала богам,» – подумала Кесса, вынимая из-за голенища и из-за пояса метательные ножи. «Потренируюсь, пока никто не видит.»

Она подошла к огромной коряге. Там, где кора отслоилась, и наружу торчало выбеленное дерево, ещё виднелась начерченная углём мишень. Кесса довольно хмыкнула, покосилась на закрытые пещеры вдоль берега и отошла от причала на десять шагов, а потом – ещё на пять. «Пока отсюда,» – она взвесила лезвие на ладони. «А потом попробую от самого обрыва. Во имя Ронимиры!»

Нож на полмизинца вошёл в мягкое дерево – жаль, что не там, куда целилась Кесса. Сдвинув брови, она взяла второе лезвие и замахнулась – и замерла на месте. Слева от коряги, на прибрежных камнях, что-то шевельнулось.

– Эхм… – Кесса проворно выдернула нож из коряги и спрятала за спину. – Хаэй…

Никто не ответил на её смущённые возгласы, но у воды, на странно потемневших камнях, она увидела что-то большое и яркое… ярко-синее! Замерев на мгновение и мотнув головой – «чему сейчас синеть?!» – Кесса бросилась к воде.

Тот, кто неподвижно лежал там, был рослым – на полголовы выше Конена Мейна – но Кессе он показался огромным, как дракон. И даже у самых высоких людей Реки никогда не росла по всему телу крупная синяя чешуя, похожая на кованые щитки доспехов. И уж тем более у людей не было длинных колючих хвостов!

Закованное в броню существо лежало на краю воды, раскинув руки и вывернув голову с длинной пастью набок, и волны, омывающие его тело, возвращались в Реку потемневшими. Кесса склонилась над раненым, тронула пальцем шею – существо не шелохнулось, даже чешуйчатые веки не дрогнули. Она поднесла мокрый палец к приоткрытой пасти и почувствовала едва заметное тёплое дуновение.

– Хаэ-эй! – Кесса вскочила и повернулась к пещерам. Её вопль пролетел над берегом и заглох в скалах, ни одна завеса не качнулась.

– Ты живой? – прошептала Кесса, наклоняясь над пришельцем и с ужасом глядя на окровавленную чешую. – Жди, я приведу помощь!

Она влетела в пещеру Фирлисов, набрав в грудь воздуху – словно ныряла с обрыва. Внутри было холодно и затхло, что-то плесневело по углам, и застарелая гниль смешивалась с запахом кислухи. Две кучи шкур на лежаках заворочались на шум, но ничего, кроме мычания, Кесса от них не услышала. Она остановилась на пороге – будить Атуна или, тем более, Нарина ей совсем не хотелось. «Проку от них…» – поморщилась она и замерла, прислушиваясь к голосам из глубины пещеры.

– Ал-лийн! – воскликнул кто-то, и раздался плеск воды. – Река-Праматерь! Смотри, Эмма, у меня получается!

– Что есть, то есть, – сдержанно откликнулась колдунья. – Не бросай учение, Сима. Поспрашивай Хельга о заклятиях. Он много знает на память.

– Эмма! Сима! Хаэ-эй! – крикнула Кесса. – Сюда!

Голоса смолкли, и тут же из пещерки выглянули двое.

– Что? Что вопишь? – нахмурилась Эмма – крики Кессы напугали её.

– Раненый на берегу! Помогите! – выдохнула Кесса и кинулась к выходу. Атун и Нарин приподнялись с лежаков, озадаченно мигая.

Эмма догнала Кессу на берегу, Сима чуть отстала. Обе они замерли, увидев чешуйчатого пришельца.

– Он дышит! – сказала Кесса, перешагивая через существо и пытаясь приподнять его за плечи. Оно показалось ей тяжёлым и холодным, как гранитный валун.

– Стой! – Эмма оттолкнула её, сама ощупала шею и спину существа, приподняла покрытую щитками руку – ладонь безвольно повисла – и лизнула собственный палец, уколотый о шипы на чешуе. – Хвала богам, хребет у него цел. Его били… вот на спине, смотри, чешуи ушли в плоть. Зови людей, Сима, мы втроём его не сдвинем.

– Ага, – кивнула та, взбираясь на огромную корягу. Кесса мельком удивилась, как Сима собирается перекрикивать ветер, но тут же забыла об этом. Пальцы существа шевельнулись.

– Оно горячее, – прошептала она, потрогав «нос» пришельца. Точнее, Кесса думала, что там должен быть нос. На деле там была только синяя броня без единого отверстия – как и на боку головы, в стороне от иссиня-чёрного гребня, уходящего от затылка к лопаткам.

– Как он дышит без ноздрей? – растерянно пробормотала Кесса. – И где его уши?

Тут же она схватилась за свои уши – вопль Симы заглушил и свист ветра, и крики взметнувшихся в небо чаек. «Боги! Я не знала, что она умеет так орать!» – Кесса даже зажмурилась. «Ох ты, какое всё странное…»

– Хаэ-э-эй! Все сюда-а-а! – кричала Сима, приложив ко рту одну ладонь лодочкой, и что придавало сил её голосу, Кесса не знала. Эмма, кивнув с довольным видом, выплюнула комок нажеванных трав и приложила к спине раненого, туда, где чешуи разошлись, и из-под них сочилась кровь. Она тут же вспенилась, и существо вздрогнуло. Эмма придержала его за плечи.

– Вылить бы из него воду, – пробормотала она, просовывая руку под брюхо существа. – Ну ты и тяжёлый, странник из Хесса…

Первым к ним подбежал Конен Мейн, сжимающий в руках острогу. Увидев хеска, он охнул, прислонил оружие к причалу и сел на корточки рядом с существом.

– Ох ты! Кто это?

– Хеск, – буркнула Кесса. – Он воды нахлебался. Держи его вот так и поднимай…

Конен подхватил существо под брюхо, потянул на себя – и присвистнул.

– Он что, железный? Хаэй, Вайгест, иди сюда!

– Здесь я, – Вайгест встал с другой стороны, неспешно надевая рукавицы. – Ты потише, не дёргай, у него на брюхе рана…

Существо приподнялось на пол-локтя, его голова свесилась вниз, оно судорожно вздохнуло, и из пасти хлынула вода вперемешку с илом. Кесса придерживала затылок и видела, как дёргается гребень на шее с каждым вздохом. Подошёл Хельг, положил на берег старую циновку.

– Ага, – кивнула Эмма. – Воду вылили. Теперь кладите его сюда. Ты, Конен, и ты, Вайгест, будете его ворочать, Сима, вот тебе листья – жуй.

Она убежала в пещеру, и оттуда послышались хруст, грохот и приглушённая ругань.

Хеск шевельнул головой, разинул пасть и глубоко вдохнул, чешуи на морде поползли в стороны, открывая ноздри, ещё пара броневых пластинок сместилась и приподнялась, и под ними обнаружилось ухо. Кесса ждала, что глаза существа откроются, но оно только слабо дёрнуло хвостом и снова замерло. Сима пыталась расправить смятые щитки на спине, вытащить их края из плоти, и прикладывала травяную кашу к трещинам в них. Скоро вернулась Эмма и принесла много длинных листьев Руулы.

– Он горячий, – удивлённо сказал Снорри, потрогав синюю лапу. – А похож на ящерицу.

– Хаэй! Осторожно с ним, – предостерегающе поднял руку Диснар. Когда он пришёл, Кесса не заметила. Оглянувшись, она увидела, что жители кольцом обступили хеска. Впереди стояли старшие и одёргивали тех, кто пытался пробраться в круг. Конен и Хельг заметили это и заухмылялись.

– Что это за новость посреди участка? – Окк Нелфи был угрюм и не выпускал из рук копьё.

– Не видишь – Река принесла гостя, – недобро покосилась на него Огис Санъюгова. – Боги! Кто его так отходил?

– Похоже, копьём ткнули, – буркнула Эмма, накладывая повязки. Тяжёлого хеска кое-как перевернули на спину – Кесса следила, чтобы не сломали гребень – и теперь все видели кровь, размазанную по животу и груди. Глубоких ран не было – только перекосились щитки брони, краями впившись в тело, и из-под них непрестанно сочилась тёмная жижа.

– Он слышит нас? – тихо прошептал Конен на ухо Кессе. Хеск неожиданно дёрнулся, попытался запрокинуть голову, и Кесса насилу удержала его.

– Нет, – вздохнула она. – Ему плохо. На него напали, а потом он тонул… Ему теперь лечиться надо.

– Я думал, он о камень ударился, – нахмурился Конен. – А тут правда борозды от копья. Кто его так? Куванцы? Вот проклятие богов… Где Речник Айому? Надо его позвать.

– Да он с рассвета ещё ушёл, – Эра Мейнова прошлёпала по воде, обошла недовольных старейшин и встала рядом. – Ты проспал всё на свете. Ушёл, и рыбачит теперь у Птичьих Скал. Кто бы за ним сбегал…

Хеск опять дёрнулся всем телом, засучил задними лапами, разбрасывая камешки, и клацнул зубами. Кессе, держащей его голову, почудилось, что по рукам от синей чешуи расходится волна жара. Она поцокала языком.

– У него, видно, лихорадка, – прошептала она. – Надо отнести его в пещеру…

– Хаэй! – к синей чешуе прикоснулся посох жреца. Сьютар Скенес наконец обрёл дар речи и угрюмым взглядом окинул толпу и распростёртое на берегу тело.

– Кто знает, что это за создание? – спросил он. Хельг почесал в затылке и развёл руками, Эмма пожала плечами и буркнула:

– Хеск. Очнётся – спросишь имя.

– Хэ-э! С чего ты взяла, что он говорящий? – сдвинул брови Сьютар. – Ты что, с такими знаешься? Я пока вижу здоровенную синюю ящерицу с хвостом. А ну как он очнётся и пойдёт всех жрать?!

Кесса покосилась на приоткрытую пасть существа. «Не хотела бы я, чтобы он меня укусил!» – подумала она, разглядывая небольшие, но острые зубы. «Говорят, хески кусаются, если больше ничем не могут защититься… Но мы же не нападаем – зачем ему защищаться?!»

– Уймись, – отмахнулась Эмма, показывая на пасть хеска. – Зубы спереди у него острые, а сзади – плоские, прямо как у людей. Это разумное существо, а разумные существа не бросаются друг друга жрать. Лучше зови своих парней – его надо отнести в тепло.

– Хельг, – окликнула было Кесса, повертела головой – Хельга не было, и она не видела, куда он ушёл. Жители на краю толпы перешёптывались и глядели куда-то в сторону, забыв о странном существе.

– Что случилось?

Услышав громкий голос, Кесса вздрогнула, – сквозь расступившуюся толпу к берегу шёл Речник Фрисс, и его броня сверкала на солнце коваными пластинами. Кесса растерянно мигнула, но тут раненый хеск снова рванулся из рук, и она едва не упала.

Тихонько присвистнув, Речник опустился на берег рядом с существом и тронул Кессу за плечо, осторожно отстранив её от хеска. От смущения её уши побагровели, и она искоса смотрела, как Фрисс быстро ощупывает спину и лапы демона, прижимает ладонь к его шее и хмурится. Синий ящер снова вскинулся, дёрнул плечом, будто хотел содрать со спины повязку, но Речник удержал его и не отпускал, пока хеск не успокоился.

– Ухм, – кивнул сам себе Фрисс и запустил руку в поясную суму, а потом протянул Эмме закупоренный сосуд.

– Эмма! Это воинский бальзам, – Речник поднялся на ноги и огляделся по сторонам, жители стеснились вокруг него. – У кого есть ивовый отвар?

Жители вышли из оцепенения, оживились и загомонили, Хельг Айвин, покивав, метнулся к своей пещере, из-за плеча Кессы высунулась Ота и пальцем потыкала в броню хеска.

– У него подземная лихорадка, верно? – еле слышно спросила она.

– Сделайте переноску, ему нельзя лежать на холодном песке, – Речник Фриссгейн выпрямился во весь рост, и Сьютар, приоткрывший было рот, чтобы возразить, прикусил язык. – Отнесём его в пещеру. Он серьёзно ранен и нескоро поправится. Кто возьмёт его к себе?

Кесса вскинулась, хотела отозваться, но встретилась взглядом с отцом и села обратно на камни, опустив голову. Гевелс был угрюм, не видно было радости и на лицах его братьев, а Сьютар раздувал горло совершенно по-лягушачьи, будто пытался проглотить несказанные слова. Ота еле слышно вздохнула и снова провела пальцем по синей чешуе. Хеск, изнемогающий от лихорадки, ничего не чувствовал. Кесса поправила повязку на его животе – крови почти уже не было, а та, что осталась на чешуе, загустела и готова была засохнуть.

– Я возьму! У нас много места, – Эмма запоздало вскочила на ноги и повернулась к Речнику. – Я буду смотреть за ним!

Сима подпрыгнула и дёрнула её за рукав, но ладонь Фриссгейна опустилась на её плечо, и стоявший поблизости Окк Нелфи облегчённо вздохнул и погрозил Симе кулаком.

– Хорошо, Эмма, – кивнул Речник; он казался спокойным, как скалы над Рекой, будто полумёртвые хески всплывали под его пещерой каждую неделю. – Я наведу у тебя порядок и найду свободное место.

«Река в помощь!» – невольно усмехнулась Кесса, вспомнив, как выглядела в последний раз летняя спальня Фирлисов, но тут же осеклась – ничего весёлого тут не было.

– Не бойся, Речник Фрисс поможет тебе, – прошептала она, погладив хеска по плечу. – А Эмма тебя вылечит.

– Освободи ближнюю кровать! – колдунья, получив согласие, оживилась и даже криво улыбнулась. – Можешь скинуть всё на пол.

Жители расступились, пропуская Речника к пещере, кто-то пошёл за жердями и циновками, следом хотела побежать и Кесса, но Эмма остановила её.

– Переноску без нас соорудят. Хвала богам! Речник Фрисс умеет прилетать вовремя. Я и не видела его корабля…

Кесса оглянулась и у каменного причала Айвинов увидела хиндиксу с красным флагом – «Остролист», корабль Фриссгейна, прибыл незаметно, и только тот, кто привязывал его к экхе, видел, как он опускался на землю.

– Да, быстро и своевременно, – пробормотала Эмма. – Так, как подобает Речнику.

Она приподняла повязки, смочила раны воинским бальзамом. Хеск, почувствовав жжение, дёрнулся и застонал. Конен и Хельг приподняли его, посадили, Кесса подхватила клонящуюся набок голову.

– Приподними её, – кивнула Эмма, ловко вливая в пасть существа горький ивовый отвар и двумя ладонями сжимая челюсти. Хеск шумно сглотнул и рванулся в сторону так, что вчетвером его едва удержали. Кесса надеялась, что он очнётся, но чешуйчатые веки по-прежнему были опущены.

Камешки и песок захрустели под сапогами – Речник возвращался, а от пещеры Скенесов уже шли старшие с жердями, циновками и зимней дверной завесой. Волокушу соорудили вмиг, Кесса и глазом моргнуть не успела, как уже помогала укладывать раненого на солому. Его положили на спину, и она боялась, что ему поломают гребень, или голова откинется так, что хрустнет шея.

– Осторожно! – Эмму оттеснили, и она могла только взволнованно ходить вокруг переноски. Увидев рядом Речника, она облегчённо вздохнула.

– Фрисс, ты знаешь, что делать дальше?

За Речником из пещеры выкатился взъерошенный и угрюмый Атун Фирлис, посмотрел на берег и толпу, разинул рот и так и остался стоять.

– Пока ничего, – покачал головой Фрисс. – Я прослежу за ним.

Кессу и Симу оттеснили окончательно, даже Хельга не пустили в пещеру Фирлисов, и они втроём стояли у входа, вытягивая шеи. Из пещеры слышалось кряхтение и несвязные жалобы Атуна – он был не рад синему ящеру, тем более, что тот занял его лежак. Эмма, потеряв терпение, рявкнула на Атуна, и он выкатился обратно на берег. Когда его бормотание затихло у воды, Кесса навострила уши.

– Никогда таких не видела! – призналась вполголоса Эмма, разглядывая неподвижное существо. – Ты знаешь, кто это?

– Это Ингейна, – ответил Фрисс, не медля ни секунды, и Кесса восхищённо хмыкнула. – Ингейна живут так глубоко, что никто из людей там не был. Хотел бы я знать, что он тут делает…

– Река моя Праматерь! Речник Фрисс, наверное, всех демонов знает по именам! – прошептала Сима, дёргая Кессу за рукав. Та кивнула.

– Само собой. На то он и Речник Фрисс! Ты не шуми, слушай дальше…

Но Фриссгейн договорил, пока они болтали, и Кесса услышала только последние слова:

– Завтра я проверю, затянулись ли раны.

Затем Фрисс и Эмма вышли из пещеры и укрепили завесу так, чтобы она не захлопнулась. Ветер с юга нёс тепло, и Кесса надеялась, что раненый хеск не озябнет.

Помедлив на пороге, Эмма снова вошла в пещеру и села рядом с постелью Ингейна. Кесса, Сима и Хельг, переглянувшись, кинулись к Речнику и обступили его. Он хмыкнул, но не сердито.

– Сима! Это всё – очень и очень странно! – Кесса мотнула головой, не находя слов. – Речник Фрисс, почему так? Демоны что, идут сейчас на землю?

– Спроси об этом нашего Ингейна, – отмахнулся тот. Он хмурился, и не из-за хеска.

– Пока есть только одна причина опасаться, – проговорил он, сурово глядя на Кессу и Симу. – Я расскажу, когда все соберутся.

– Можно, мы отведём тебя в пещеру? – спросила оробевшая Кесса. Речник кивнул.

Второй из Речников, Айому, уже стоял на пороге. Он протянул Фриссгейну руку.

– Ну и дела, – вздохнул он, качая головой. – Так, говоришь, вреда от этого создания не будет? Ну и дела…

– Разве что польза, – хмыкнул Фрисс. – Ты не тревожься попусту, Айому. Есть причины посерьёзнее.

Пещера Скенесов гудела от встревоженных голосов. Там собрались все, и в очажной зале Кесса и Сима насилу нашли, где присесть. За их спинами просочилась Эмма и села у стены, подальше от взгляда Сьютара.

– Как там Ингейн? – тихо спросила у неё Кесса.

– Спит, – отозвалась Эмма, не сводя глаз с Фрисса. – Тёплый, но не горячий. Не подземная лихорадка, и хвала богам. Но зелье я для вас сготовлю…

На них зашикали. Сьютар Скенес привстал, склоняя голову перед гостем-Речником.

– Как видишь, Фриссгейн, не только в вашем мире случаются странные вещи, – сказал он размеренным голосом, скрывая волнение и испуг, но Кесса видела, как лихорадочно блестят его глаза. – Что ты расскажешь нам?

Фриссгейн со вздохом обвёл пещеру задумчивым взглядом. Кесса замерла, с нетерпением ожидая ответа.

– Новый народ пришёл на Реку, – он говорил негромко, но в мёртвой тишине слышно было каждое слово. – У них тела людей и волчьи лапы, стальные копья в руках и гниль в душах. Они более подлы и жестоки, чем куванцы. Даже на сарматов они нападают, не смущаясь ни беззащитностью путников, ни могуществом их народа. Их много, больше сотни.

Кесса тихо охнула и поднесла руку ко рту. Эмма схватила её за плечо, крепко сжала.

– Ч-что? – растерянно замигала Сима. – Новый… народ? Хуже куванцев?!

– Не уходите далеко от пещер и всегда носите оружие! – Фриссгейн, посмотрев на шепчущихся жителей, нахмурился и повернулся ко второму воину. – Речник Айому, проследишь за ними?

Снорри, не сдержавшись, громко фыркнул, старейшины закачали головами, переглядываясь, Хельг усмехнулся, но тут же охнул, получив тычок под рёбра от Авита.

– Речник Айому? – хихикнула Сима еле слышно. – Он съест всю рыбу у пришельцев, и они обидятся и уйдут?

– Тш-ш! Ты его обидишь, – прошептала Кесса и ладонью прикрыла ей рот. Она смущённо посмотрела на Речника Айому – слышал ли он? Айому хмурился и выглядел расстроенным, и Кессе стало не по себе.

– Вот так новости, Фрисс, – он вздохнул и покачал головой. – Сделаю, что в моих силах. Второй год нам нет покоя…

Он обвёл пещеру растерянным взглядом, выискивая, что могло бы его утешить, и наткнулся на блестящие кованые пластины на груди Фриссгейна.

– Да, – он мигнул, судорожно что-то вспоминая, – броня у тебя хорошая. Алдеры делали?

Кесса вздрогнула и впилась взглядом в пластины доспехов. «Река-Праматерь! У Речника Фрисса новая броня! Ух ты-ы-ы…»

Старшие переглянулись, Окк Нелфи нерешительно усмехнулся. Фрисс кивнул, и в его глазах засверкали весёлые искры. Эмма с облегчённым вздохом отпустила плечо Кессы и облокотилась на стену. Все разглядывали доспехи Речника, и кто-то из старших даже потянулся пощупать их.

– Он с кем-то сражался! – прошептала Кесса, горящими глазами глядя на металл и едва заметные царапины на красноватой коже брони. – Видишь, Сима?

– Я спрошу, – отозвалась она и встала во весь рост. – Речник Фрисс! Ты похож на героя древности! Ты ведь уже победил кого-то сегодня? С кем ты сразился?

Жители зашептались, старшие расступились, пропуская к гостю юнцов. Амора, Гевелс и Ауна, переглянувшись со Сьютаром, пошли к кладовым, те, кто сидел ближе к очагу, подбросили немного дров.

– Сразился? – Речник покосился на царапину и пожал плечами. – Да, пришлось разогнать фарков. Таких беззаконных тварей Река ещё не видела. Даже на одинокого путника они нападают толпой. А пластины ковал Звигнел – тот же мастер, что сделал мне мечи.

– А-а, чёрный Алдер? Помню его, – кивнул Айому, принюхиваясь – из кладовой запахло солёными Листовиками и прошлогодней цакунвой, смешанной с молодыми пряными травами. – Он так рано взялся за работу? Хорошо… Ну так скольких фарков тебе пришлось разгонять? Каковы они в бою?