Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 54 страниц)

– Да хоть бы дотла сгорели! – сверкнула глазами Кесса. – Ты хитрец из хитрецов, Нингорс, прямо как Речник Кирк. Займись заклятиями, а я отвлеку стражу и…

– Подожди, – Нингорс положил тяжёлую лапу ей на плечо. – Эти стражники – не помеха. Помеха – вон те…

Кесса удивлённо мигнула, переводя взгляд с копейщиков во дворе туда, куда указывал хеск, – на улицу, идущую мимо закутка с зурханом, варкинский патруль на бронированных хумрашах, второй патруль, выезжающий из-за угла, и пятёрку боевых анкехьо. Их всадники были одеты очень ярко, и шляпы их были особенно широкими.

– Надо выбраться к воротам и миновать их, – думал вслух Нингорс, недовольно подёргивая ушами. Чем дольше он размышлял, тем сильнее морщился. Кесса следила за ним, затаив дыхание.

– А ведь там ещё ров… – припомнила она. – Нуску Лучистый, там же целое войско ждёт Волну! Лучники, копейщики, чародеи… они из Горки ежа сделают!

– Если его увидят, он до ворот и не доберётся, – буркнул Нингорс.

Шорох внизу насторожил его, и он, прижав Кессу к крыше, осторожно выглянул из укрытия. Речница вывернулась из-под его лапы и увидела, как стражники с копьями наперевес уходят со двора. Жара измучила их так же, как и Нингорса, они свесили языки набок и едва не забыли запереть ворота – но последний из них всё же задержался, чтобы задвинуть засов. Они скрылись за углом, и улица опустела.

– Куда это они? – удивилась Кесса.

– Пить суаву, должно быть, – отозвался Нингорс, принюхиваясь к горячему ветру. – Что-то не то… Ты смотри!

– Река моя Праматерь! – выдохнула Речница и изумлённо замигала – и в этот же миг Горка, бессильно распластанный на земле, вскинулся и вскочил на ноги, веером складывая растрёпанные перья. За оградой, посреди залитой солнечным светом улицы, колыхались дымчато-серые и чёрные перья. Огромный когтистый ящер, оглядевшись по сторонам, вошёл во двор.

– Ссссу-у-урх! – Горка поднял лапы, зашевелил когтями, едва не кинулся на дверь – но вовремя остановился. Все его перья взволнованно шелестели.

– Шшшшш, – отозвался пришелец. Он был серым от носа до кончика хвоста, ни единой пестрины, – кроме длинных чёрных перьев на лапах, хвосте и груди. На миг поднеся коготь к пасти, он подошёл к загону. Горка повёл лапами, наклонил голову набок, следя за каждым его движением. Серый ящер выставил лапу вперёд, опустил трёхпалую ладонь на замок, и красные сполохи, перебегающие от столба к столбу, угасли. Тихонько заскрежетали, выходя из пазов, засовы, и дверь, которую ничто больше не удерживало, упала наземь. Серый ящер жестом поманил Горку к себе и попятился, освобождая дорогу.

Зурхан, прижав оперённые локти к бокам, зашевелил когтистыми пальцами, выжидательно посмотрел на соплеменника. Тот повторил призывный жест и пошёл к воротам. Озадаченно зашипев, Горка выбрался из загона. Он шумно сопел, принюхиваясь, и что-то выглядывал на соседних крышах – но, так и не увидев ничего интересного, вслед за сородичем вышёл со двора. Кесса подползла к коньку крыши, взглянула вниз – ящеры уже скрылись в переулке, и несколько томительно-долгих мгновений спустя над крышами взлетел хасен. С его палубы свисали два оперённых хвоста – чёрный и медно-красный.

Кесса ошеломлённо взглянула на Нингорса – тот лишь встряхнул головой и пригладил усы. Хасен, только что темневший в небе, сгинул, будто его ветром сдуло. Посреди двора стоял пустой загон, и на земле валялись серые перья.

«Ящер пришёл за сородичем из самого леса!» – Кесса украдкой ущипнула себя и растерянно усмехнулась. «Откуда у него корабль?!»

Уже ничего не опасаясь, она скатилась по крыше и спрыгнула во двор, отмахнувшись от сердито зарычавшего Нингорса. Дверь, сорванная с петель, валялась на земле, но не плашмя – что-то слегка приподнимало её. Кесса осторожно, стараясь не задеть шипы, приподняла тяжёлую конструкцию – и выронила её, отступила на шаг, изумлённо мигая. Из замочной скважины торчал маленький – едва ли с мизинец длиной – кованый ключ.

– Нингорс! – закричала она, подпрыгнув на месте. – Летим за кораблём! С Горкой беда!

Алгана глухо зарычал, поднимая дыбом шерсть на плечах и загривке. Мельком взглянув на ключ, он подхватил Кессу и забросил на спину. Во двор, привлечённые шумом, ввалились копейщики, но хеск уже мчался над крышами, поднимаясь всё выше, к сгущающимся тучам. Стаи перелётных ро брызгали в разные стороны, почуяв ветер от его крыльев.

– Корабль в мороке, но я чую след, – сказал Нингорс, на миг замедлив полёт. – Как ты поняла?

– Ни один зурхан не удержит такой ключик в лапе! – Кесса стиснула зубы. – Это Акаи, оборотень, и он обманул Горку… Что они хотят с ним сделать?!

– Да уж не освободить, – буркнул Алгана. – Держись, детёныш, мы их догоним.

Туман плыл под его крыльями, колыхался впереди и смыкался за спиной Речницы, лишь изредка в просветах облаков сверкала водная гладь. Корабли проносились мимо, но ни один из них не нёс на себе двоих ящеров.

– Они летят к Чёрному Озеру, – выдохнул Нингорс, с силой ударив крыльями и зависнув в воздухе. – В Фальхайн…

– Они испортили Мирный Пир! – выдохнула Кесса. – Зачем?! И что теперь будет?

– Держись! – Нингорс, прижав крылья к бокам, рухнул сквозь облачную дымку вниз. Теперь и Кесса слышала то, что коснулось его ушей, – глухой рокот, переходящий в истошный вой.

– Горка, – прошептала она.

Не успел вой умолкнуть, как существо закричало снова, ещё громче и пронзительнее. Нингорс прижал лапы к телу, часто и быстро забил крыльями, ветер прижал Кессу к его спине, и она уткнулась носом в жёсткую гриву.

– Горка зовёт на помощь!

– Не зовёт, – угрюмо отозвался Нингорс. – Отгоняет. Готовься, Шинн, мы почти на месте!

Он рухнул вниз так резко, что Кессу едва не сдуло. Облака разлетелись в клочья, открывая взгляду густой хвощовник, распластанные в небе листья папоротников, упавшие столбы, опутанные плетеницей, и поваленный на бок корабль с беспомощно трепещущими шарами. Три десятка хесков – кто с оружием, кто с верёвками – подступили к ревущему Горке, ещё один Акаи стоял на вздыбленной палубе, сердито крича и потрясая копьём.

Передние лапы зурхана были опутаны тросами, и Акаи повисли на них, медленно, но верно заваливая Горку на брюхо. Ящер вырывался, Акаи вдвадцатером едва держали его. Стряхнуть путы он не мог – корабельные якоря-шипы, привязанные к ним, глубоко впились в его шкуру, тросы обмотались вокруг лап, и кровь орошала траву при каждом рывке. Акаи со связкой дротиков, понукаемый предводителем с палубы, крадучись, пошёл к зурхану – тот резко опустил голову почти до земли, подался вперёд, клацнул зубами, и хеск метнулся назад, к кораблю. Предводитель взвыл.

Что-то дёрнуло Горку назад, и он, едва не рухнув, встал на дыбы с оглушительным рёвом. Те из держащих тросы, кто был ближе всего к нему, оторвались от земли, но верёвки не выпустили. Третий шип, пущенный понизу, облетел вокруг задней лапы зурхана и зацепился за трос – воткнуть его в шкуру не вышло. Горка взмахнул хвостом, и замешкавшийся метатель взлетел в воздух и с хрустом ломающихся костей врезался в хвощ. Предводитель замахал копьём, и другой Акаи, пригибаясь к земле и прячась за спинами товарищей, подобрался к оброненному тросу и ухватился за него. Лапа ящера дрогнула. Второй хеск поспешил на помощь первому. Горка взревел, клацнул зубами у передней лапы, едва не всадив зубы себе же в плечо, и подался вперёд, едва не прихватив пастью зазевавшегося Акаи. От корабля, выставив вперёд самое длинное копьё с блестящим зазубренным наконечником, к ящеру медленно подбирался хеск. Он замахнулся, примеряясь для удара, Горка молниеносно опустил к нему голову, но едва не повалился – и снова отшатнулся, так и не дотянувшись до врага. Акаи, повисшие на дёргающихся тросах, радостно закричали, попятились, натягивая верёвки ещё туже.

– Сссу-урх… – выдохнул Горка, мотая головой. Кесса стиснула зубы.

– Ни-куэйя!

Она сама не ждала такой удачи, но тонкий золотистый луч, пронзив оба троса, вмиг обуглил их. Ящер вскинул лапы в последнем отчаянном рывке – и верёвки лопнули, раскидав ошеломлённых хесков по опушке. Горка стремительно обернулся вокруг своего хвоста, щёлкнул зубами – и Акаи, только что тянувший его за заднюю лапу, подлетел в воздух и упал обратно, разорванный надвое. Обезглавленное тело второго осело на траву, заливая землю кровью.

Те, кто держал пережжённые тросы, успели встать – и с воплями разбегались теперь кто куда. Горка метнулся к ним, легко поводя когтистыми лапами. Издали его удары не казались сильными – вот только плоть и кости распадались под ними. Ещё два рассечённых на части тела рухнули под лапы ящеру, и он, слегка пригнувшись, пропустил над плечом дротик. Двое Акаи, взобравшись на палубу, ещё надеялись остановить его. Ящер бросился вперёд, боком врезался в борт корабля, и хасен лопнул, как яичная скорлупа. Один Акаи спрыгнул на землю и кинулся в лес, но коготь Горки зацепил его загривок, и хеск, сделав ещё два шага, упал ничком. Отбросив в сторону перекушенное копьё, ящер снова опустил голову и высоко вскинул её. В его пасти болтался, отчаянно вопя, предводитель Акаи. В следующий миг его крик оборвался.

– Так их! – крикнула Кесса. Горка, не выпуская из пасти добычу, поднял голову, его ноздри затрепетали, и он приглушённо рявкнул, поводя когтями перед грудью. Его окровавленные перья заколыхались.

– Он нас узнал! – воскликнула Кесса, в волнении дёрнув Нингорса за гриву. Хеск недовольно рявкнул. Он выгнул крыло, выписывая над ящером круг, и Горка, не сводя с него глаз, медленно развернулся вслед за ним. Голову пойманного хеска он успел протолкнуть в пасть, ноги и хвост ещё свисали.

Синяя вспышка соединила чёрные тучи с землёй, гром прокатился над лесом, всколыхнув поникшие ветви, и в его раскате утонул рёв зурхана. Ящер, выронив из пасти откушенные ноги, развернулся к долине. В его плече, глубоко вонзившись в плоть, торчала стрела.

Нингорс взвился к тучам, и следующие стрелы пронеслись мимо. Кесса увидела, как навстречу ему мчатся, на лету извергая пламя и россыпи трескучих искр, драконы, а внизу пёстрой волной растекается по земле несметное войско. Всадники с пиками, верховые лучники, золотистый, серый и лиловый мех, белые перья и чёрная чешуя, – хески бежали молча, только стрелы, взвиваясь туча за тучей, свистели над ними, да вспарывали воздух ослепительные молнии. Одна из них настигла Горку, и он пошатнулся, приникая к земле и содрогаясь всем телом. Ещё две стрелы вонзились в его бок, десяток соскользнул по перьям, упав под ноги.

Нингорс камнем упал к земле, и Кесса успела только охнуть, когда свалилась на развилку ветвей. Уцепившись за жёсткий ствол хвоща, она растерянно смотрела, как Алгана разворачивается навстречу летучим врагам.

– Уиррр! – пронеслось над степью. Нингорс, сложив крылья, летел навстречу огромному дракону, и его тело на лету превращалось в трепещущее пламя.

Войско приостановилось, рассыпаясь на островки; лучники подались назад, маги отхлынули, выстраиваясь полумесяцем, и копейщики пригнулись, пропуская над собой лавину заклятий. Стена огня устремилась к Горке, но, не долетев, наткнулась на вырастающие из земли нити зеленоватого света – и помчалась к тем, кто её послал. Хески бросились врассыпную – маги назад, копейщики и огромные звери – вперёд. Им навстречу, пригнув голову и выставив перед собой лапы, уже мчался пернатый ящер. Шар огня врезался в землю, слегка опалив ему хвост, второй разбился под боком, и зурхан, оттолкнувшись от земли, огромным клубком покатился по растерявшимся врагам. В небе с громовым рёвом рассыпался в пепел огромный дракон, и кольцо испепеляющего света разошлось под облаками.

«Ай! Да тут не спустишься!» – Кесса, порезав ладонь о стеклянистую кору хвоща, едва удержалась от проклятий. В небесах Нингорс метался меж тучами, уклоняясь от молний и огненных потоков, и алые драконы преследовали его, теряя чешую и клочки крыльев. На земле огромный ящер бил хвостом и клацал зубами, расшвыривая врагов, и каждый удар его когтей разрывал кого-нибудь на части. Стрелять в него уже не могли, но молниями хлестали, попадая в основном по своим же союзникам. Те пытались поддеть Горку копьями или отрубить ему лапу, но даже приблизиться не могли – ни одно их движение не ускользало от ящера.

– Ни-куэйя! – крикнула Кесса, указав на ближайшего хеска – тот, положив стрелу на тетиву, высматривал что-то в зарослях. Лук почернел от жара, воин Волны отшвырнул его и схватился за обожжённое запястье, ошалело вертя головой.

– Беги! – закричала Речница, но клыкастая тварь – зверь с длинным хвостом и шипами вдоль хребта – вылетел из толпы и бросился на недавнего союзника. Лучевой ожог не остановил его и на мгновение, и водяная стрела попусту расплескалась по толстой шкуре, – хеск, только что освободившийся из Волны, упал с перебитой спиной, и недавний союзник отгрыз ему голову. Бросив бездыханное тело, он кинулся к хвощу и встал на задние лапы, рыча и царапая кору. «Увидят!» – похолодела Кесса, и лезвие, пущенное твёрдой рукой, впилось зверю в глаз. Отшатнувшись, тот встал на дыбы и повалился набок, его лапы судорожно царапнули кору и обмякли.

– Ни-куэйя! – Кесса метнула луч в проносящегося мимо дракона. Ни его сородичей, ни крылатого демона нигде не было видно. Дракон, плюнув огнём в заросли, рванулся к тучам – там что-то сверкнуло, но тут же угасло.

Среди обступивших его хесков на земле распластался Горка, его облепили со всех сторон, ухватили за хвост и за лапы, и кто-то из самых тяжёлых зверюг запрыгнул на спину. Зурхан вырывался, как мог, и волна над ним то смыкалась, то рассыпалась брызгами. Вот он взмахнул хвостом, сбросив двоих хесков, но ещё четверо тут же в него вцепились, кто-то ткнул его копьём, но попал не в шею, а в пасть – и древко хрустнуло в зубах ящера, а следом хрустнули и кости копейщика.

– Ни-куэйя! – крикнула Кесса, но луч, не долетев, истратил силу, и те, кого он обжёг, даже не почесались. Водяной шар рухнул на них, один из зверей, вскочивших Горке на спину, от неожиданности скатился обратно, однако другой перемахнул на шею. Зурхан вскинул голову, пытаясь сбросить его, забился, как раненая птица. Дротик свистнул в воздухе, ткнулся ему в шею, и Кесса с горестным воплем зажмурилась.

– Су-у-урх! – донеслось из зарослей. На опушку, ломая кусты, вылетел серебристо-серый зурхан. Вскинув когтистые лапы, он взревел и бросился на врагов. Те, опешив, отпрянули. Горка, почуяв, что держащие его руки ослабли, вскочил и, свернувшись клубком, рухнул прямо на обступивших его хесков. Три когтя сверкнули в воздухе, и воины Волны шарахнулись прочь, подальше от смертоносных лап. Горка вскочил, сцапал кого-то пастью и небрежно отшвырнул.

– Сссу-у-урх! – он вскинул когти, распушил изломанные хвостовые перья. Смотрел он только на сородича, и хески, волной отхлынувшие от него, приободрились и потянулись за оброненным оружием.

Зурхан подбежал к дереву и проворно полез на него, на ходу сбрасывая личину. Когда он достиг первой ветки, от его грозного облика уже ничего не осталось – на ветвях сидел Акаи в простой зелёной накидке.

– Я не твой родич, но я тебе помогу! – крикнул он, складывая пальцы в причудливую фигуру. – Тагих!

Земля содрогнулась, поднялась на миг дыбом и осела, деревья качнулись, и хески, устремившиеся было к пришельцу-Акаи, повалились в траву. Не удержались на ногах и те, кто с копьями подбирался к Горке, но двое зубастых демонов всё же прыгнули, метя ему в горло. Он мотнул окровавленной головой, и злобный рык хесков сменился жалобным воем – один отлетел в сторону, второй повис в пасти зурхана, отчаянно дёргая лапами.

– Тагих! – крикнул Акаи, тыкая пальцем в размётанный отряд Волны. Сотрясение подбросило воинов, уронило их наземь, но и Горка не устоял на ногах и сел на хвост. Несколько тусклых вспышек всколыхнуло его перья, выжигая их и обугливая кожу. Хески, подбадривая друг друга свирепыми криками, двинулись к упавшему ящеру. Зелёное зарево полыхнуло за тучами, и на равнину упало изломанное красное крыло. Хески замерли.

– Бегите! – Кесса метнула в их гущу водяной шар и еле удержалась на дереве – в глазах потемнело, руки обмякли. Из туч с воем, прокладывая себе путь лучами, вырвался Нингорс, зелёная вспышка опалила истоптанную землю, – и хески, не выдержав, бросились врассыпную. Никто не побежал к лесу – все кинулись к реке и опустевшим дорогам за степью. Кесса, не дожидаясь, пока они скроются, повисла на руках, нащупывая ногой уступ на стволе, прыгнула ещё ниже – и перемахнула с колючего уступа на землю. «Вот это побоище,» – думала она, стараясь не отводить глаз и судорожно сглатывая. «Так и рассказывали о Волне. Угораздило же меня попасть именно в эту легенду…»

Изрытая земля пропиталась кровью, и то, что лежало на ней, непохоже было на тела павших воинов, готовые к почётному сожжению. Кесса не взялась бы разобрать, где тут кто, и что кому принадлежало, – хесков, дерзнувших напасть на Горку, разорвало в клочья, от противников Нингорса остался только пепел. Лишь зверь, подбиравшийся к Речнице, лежал нетронутым. Кесса наступила ему на голову и кое-как выдернула кинжал.

– Эррх, – рядом, тяжело хлопая крыльями, опустился Нингорс. Он был ужасен, как поле битвы, – вся шкура покрылась пеплом и запёкшейся кровью, перепонки повисли клочьями, одно из ушей слизнуло пламенем, зацепив и загривок. Хеск припадал на левую ногу и никак не мог сложить крылья – вывернутые суставы не слушались.

– Жива, Шинн? Не достали? – спросил он, весело скалясь, и наклонился к мёртвому хеску, выдирая из тела большой кусок мяса вместе со шкурой и обломками костей. – Всё зарастёт, если есть еда. Не стой надо мной и не смотри, как на мертвеца.

– Ссу-урх, – отозвался с поля битвы Горка. Он бродил по степи, как огромная цапля по зарослям тростника, и время от времени подцеплял что-то когтями и отправлял в пасть. Наклонившись и обнюхав землю, он прихватил что-то из лежащих останков и направился к Кессе. Она и мигнуть не успела, когда ящер склонился над ней.

– Река моя Праматерь, – выдохнула она, глядя в травянисто-зелёные глаза. Зурхан наклонился низко, почти коснулся головой земли. Из его пасти свисали руки коченеющего трупа. Ящер качнул головой, едва не зацепив мёртвой конечностью лицо Кессы, и шумно вздохнул.

– Горка, ты это мне принёс? Ты хочешь угостить меня? – робко спросила она, протягивая руку к окровавленной морде. Зурхан ткнулся носом в ладонь, и Кесса поспешно подалась назад, чтобы не упасть.

– Что ты! Не нужно, – замотала она головой. – Отдай еду Нингорсу. Он очень голоден.

Горка сделал ещё шаг и выронил недоеденного хеска из пасти – прямо к ногам Нингорса.

– Эррх, – хеск, оторвавшись от еды, изумлённо замигал. – Спасибо.

Он протянул руку к морде Горки, но ящер, недовольно клацнув зубами, развернулся и потопал в степь. Нингорс посмотрел на свою ладонь, хмыкнул и склонился над обглоданной тушей.

– Могучий воин, в одиночку выстоявший против сотни, – прошептала Кесса, глядя Горке вслед. – Носитель шести мечей…

Зурхан слегка прихрамывал и беспокойно крутил головой, обнюхивая плечи, – из его лап ещё торчали корабельные шипы, а в боку глубоко засели стрелы. Ухватившись зубами за шип, он кое-как вырвал кусок стали из тела и глухо рявкнул от боли.

– Вот так дела, – потрясённо вздохнул рядом с Кессой незнакомый Акаи. – Пернатые холмы – сильные звери, но это существо… Я даже с сотней соратников не сунулся бы к нему! Не зря с вами, авларинами, все боятся связываться – у вас такие ручные зверьки, что храни меня Намра!

– Горка – не ручной зверёк, а мы не авларины, – буркнула Кесса, не подумав, и осеклась. – Это ты пришёл в облике зурхана? Как хорошо! Без тебя Горку загрызли бы. Ты всех напугал!

– Горка? Хорошее имя, – хмыкнул Акаи, прикасаясь правой ладонью к левому плечу. – А я – Апи Фаатуланга. Хорошая встреча, о Шинн-авлар’коси, госпожа зверей и чудищ. Я, честно, не надеялся спугнуть одержимых. Подвластные Агалю мало чего боятся. И храни меня Намра, если это не последний отряд. Храни меня Намра! Они подкатились к самым стенам Фальхайна… Где вся стража, когда она нужна?

Он говорил быстро и встревоженно, то и дело оглядываясь, но каждый раз его взгляд возвращался к Горке – на ящера он смотрел с восхищением и опаской.

– Стража, должно быть, спряталась. Как и город, – осмотрелась по сторонам Кесса. – Значит, Фальхайн совсем рядом? Наверное, он под мороком…

– Время прятаться, авлар’коси, – развёл руками Апи. – Вот что бывает с теми, кто не укрылся вовремя…

Он указал на дымящиеся обломки хасена. Летающий корабль, давно опрокинутый на бок, принял на себя огненные плевки, а потом сотрясения земли разметали его обгоревшие рёбра, и теперь это был лишь обугленный остов. С обломка форштевня свисала покрытая сажей накидка – всё, что осталось от шляпы предводителя Акаи.

– Это бывает с теми, кто обманом заманивает зурханов, – нахмурилась Речница. – С теми, кто пытается убить их. Туда им и дорога! Горка доверился им, а они изранили его, едва не закололи…

Шелестящий вздох и протяжный гулкий рокот прервали её речь. На краю леса, сминая тяжёлым телом кусты, корчился Горка. Он как будто пытался лечь на брюхо, но судорога уронила его набок, и он запрокинул голову и взревел.

– Что ты? Что с тобой? – выдохнула Кесса, подбежав к ящеру. Он уже не корчился, только дрожь то и дело пробегала от головы к хвосту, и судорожно подёргивались лапы. Горка дотянулся до последней стрелы, торчащей из бока, вырвал её и содрогнулся всем телом. Махнув лапой, он царапнул землю огромным когтем – и тот с хрустом отогнулся назад, к локтю, обнажив длинное серебристое лезвие, вырастающее из пальца. Оно задрожало, вытягиваясь из живых ножен ещё на полмизинца, и Кесса увидела, как остальные когти ломаются и повисают на пальцах, пропуская растущие серебряные клинки. Изломанные перья на плече Горки приподнялись, освобождая кромку чёрного лезвия, – и она вновь нырнула под кожу, оставив кровоточащую ранку. Ящер, гневно зашипев, рванул зубами шкуру на плече, и она разорвалась с фонтаном крови, обнажив тёмные металлические перья.

– Превращение! – охнула Кесса. – Нингорс, Апи, смотрите! Горка превращается!

Теперь она видела, как туго натянулась шкура ящера, и как разошлись края каждой царапины. Стальным перьям было тесно под старой кожей, и они рвались наружу, рассекая её. Зурхан запрокинул голову с отчаянным воплем – ряд багровых перьев вспорол шкуру на шее и протянулся до груди, оставив длинную рваную рану.

– И правда, – сказал Нингорс, хватая Кессу за плечо и оттаскивая подальше от когтей ящера. Тот сердито зашипел ему вслед.

– Стало быть, все ошиблись, – хмыкнул хеск, потирая безволосое отрастающее ухо. – А битва вскипятила его кровь, и зелье сработало. Но он и без стальной шкуры был хорош.

Горка перекатился на другой бок, ёрзая, будто пытался выползти из собственной кожи – но она держалась прочно, только ранки, оставленные прорастающими перьями, расширились. Он с гневным шипением хлестнул себя когтями по брюху, рассекая шкуру, Кесса охнула – но металлическая броня уже выросла и там – и заблестела сквозь кровоточащие прорехи.

– Горка, не бойся! Под твоей шкурой растёт броня! – крикнула Речница. Ящер потянулся к ней, но судорога отбросила его назад, и он испуганно взревел.

– Шкура живая, – покачал головой Акаи, незаметно вставший рядом с Кессой. – Должно быть, больно, когда она так рвётся.

– Как помочь? – Кесса развернулась к нему. – Он так себя покалечит!

– Взять нож и разрезать – так, как свежуют туши, – сказал Нингорс, оценивающим взглядом окинув ящера. – Если сталь там везде, шкура снимется чулком, и ему больно не будет.

– Ты это сделаешь? – Кесса посмотрела на него с надеждой. – У меня острые ножи… Только смотри, не причини вреда Горке!

– Ему причинишь, – буркнул хеск, отбирая у Речницы лезвие. Едва он сделал два шага по направлению к зурхану, тот взмахнул лапой, и Нингорс отпрыгнул назад. Ещё немного, и его разрезало бы на четыре части. Горка рявкнул, показывая ряды маленьких, но острых зубов.

– Он нас слышал! Умная зверюга, – хмыкнул Апи. – И, похоже, он мало кому верит…

Он шагнул вперёд, остановился, сделал ещё несколько быстрых маленьких шажков – и опрометью бросился назад. Серебристые когти рассекли воздух там, где он только что стоял.

– А ты бы верил, если бы тебя хотели изжарить живьём? – фыркнула Кесса. – Хаэй! Горка! Послушай!

Она помахала рукой, жалея, что не расспросила вовремя эльфов, зачем нужны накладные когти, и как ими шевелить. Но ящер и так её услышал – и гулко вздохнул, поворачивая голову к ней. Металлические перья вспороли шкуру над его веком, залив кровью глаз, зурхан зашипел, но не шевельнулся. Теперь он не видел Кессу, но его ноздри трепетали – его внимание всё равно было приковано к ней, и Кесса опасливо поёжилась.

– Не шевелись, и я попробую тебе помочь! – крикнула она по-авларски, глядя то на куванский нож в своей ладони, то на стальные перья, протыкающие толстую шкуру.

Нингорс, почесав загривок, дотянулся до Речницы и хлопнул её по плечу.

– В шкуре не должно быть крови, – сказал он. – Где-то есть жила между ней и телом. Вернее всего, рядом с дырами в броне… может, у пасти или уха, а может, у клоаки. Делай надрезы там и пережимай жилы. Когда шкура отвалится от тела, ты снимешь её, как рубашку. Ему даже больно не будет. И осторожно с когтями!

– Спасибо тебе, Нингорс, – прошептала Кесса. – Ешь и отдыхай, я скоро. Хаэй! Горка! Замри и не шевели ни единым пером – будет немного болеть, но потом станет легче!

…Искромсанная шкура, тяжёлая и сырая, как промокший зимний плащ, уже не кровоточила, и странница проворно вспарывала её – от локтя к пальцам, кольцом по плечу, очень осторожно – вокруг закрытых глаз, пасти и ушных отверстий, окружённых жёсткими перьями. Живой металл дрожал под пальцами, норовил впиться в руку. Горка лежал смирно, вытянувшись на левом боку, и дышал спокойно – жилы, соединившие старую шкуру с телом, были рассечены, и больше ненужная кожа не причиняла ему боли. Стоило рассечь её по груди, брюху и хвосту, как она соскользнула с тела, открыв серо-стальной покров и два ряда красновато-медных перьев, спускающихся со скул на грудь. Кесса украдкой погладила их и с облегчённым вздохом отошла от когтистых лапищ и огромной пасти. Оставались ещё задние лапы.

Хвост Горки мерно шелестел в траве, покачиваясь из стороны в сторону, и дождь смывал с багровеющих перьев кровавые пятна. Широкие волнистые лезвия длиной в руку смыкались, приподнимались и расходились, тускло поблескивали, отражая дневной свет. Кесса с трудом отвела от них взгляд и потянула за края мокрой шкуры, стаскивая последний слой с левой лапы. Кожа со ступни сползла, и жёсткие роговые ногти хрустнули, выпуская наружу серебристый металл. Кесса потрогала пальцы Горки – каждый из них был длиннее, чем её ладонь. «А их не три,» – подумала Речница, тронув четвёртый, отставленный чуть вбок, и пятый, едва заметный и высоко поднятый над землёй. «И у следа было бы четыре отпечатка… Значит, не зурхан был там, на отмели. А может, четвёртая вмятина стёрлась…»

Ящер недовольно зашипел и подёргал лапой. Шкура не спешила сваливаться – зацепившись за что-то, она так и висела на ноге. Кесса подошла поближе, чтобы отцепить её, притронулась к лапе – и Горка вздрогнул и недовольно зарокотал. Из его бедра выглядывала рукоять клинка – огромная заноза, как раз ему по размеру.

– Ох ты! Тебя ранили, – поцокала языком Кесса. – Длинный же это нож! Зато лезвие должно быть гладким. Не шевелись!

Она уцепилась за рукоять, дёрнула изо всех сил – и полетела кубарем, выронив окровавленный трофей по дороге. Горка, перекатившись на брюхо, встряхнулся всем телом, повернул голову к упавшей Речнице и гулко вздохнул.

– Да, силы тебе не занимать, – проворчала Кесса, отряхиваясь от обрывков травы и потирая ушибленный бок. – Если можешь встать – встань и отряхнись!

Ящер заворочался, перенося вес с лапы на лапу, и резко выпрямился, встряхиваясь всем телом. Алые брызги полетели во все стороны. Кесса, сидя в траве, видела, как приподнимаются и укладываются плотно, край к краю, стальные перья, как смыкаются ряды острых лезвий на хвосте и лапах, и как шевелятся на подогнутых пальцах серебристые когти. Горка разглядывал себя, выгибая шею, обнюхал лапы и обернулся вслед за хвостом, так до него и не дотянувшись.

– Горка, держи! – Кесса подбросила в воздух большой водяной шар, и ящер поймал его на лету. Но это не утолило его жажду – тяжело вздохнув, он лёг и подставил приоткрытую пасть дождевым струям. Кесса, мимоходом подобрав выроненный клинок и вытерев его о траву, подошла к зурхану. Тот слегка повернул голову, гулко вздохнул.

– Вот и всё, Горка. У тебя новая шкура и новые когти, – Кесса дотронулась до его макушки, поблескивающей под дождём. – И все перья – красивые и прочные. Теперь ни одна тварь не посмеет запихнуть тебя в печь!

Её взгляд упал на широкий ошейник. Тот так и остался на шее Горки – теперь он сидел плотнее, но стальные перья не смогли его разорвать. Тёмные камни загадочно мигали, и Кессе чудилось в их отблесках что-то недоброе.

– Нуску Лучистый! Этот мерзкий ошейник… как он снимается?! – Кесса поддела пальцем широкое кольцо, поскребла его лезвием ножа – стекло заскрежетало о прочную кожу, оставив крохотный надрез, а рука нащупала внутри обтянутого кожей кольца прочный металл. Никаких замков и защёлок у ошейника не было – его словно сковали прямо на шее ящера, намертво спаяв концы.

– Стекляшкой его не возьмёшь, – заметил с безопасного расстояния Нингорс. Он выбрался под дождь и встал за спиной Горки, посмотрел на ошейник и фыркнул.

– Венгэтская работа. Я разгрызал такие на спор.

– А этот разгрызёшь? – повернулась к нему Кесса, и Горка недовольно зашипел и развернул морду к хеску.

– Будто он меня подпустит, – Нингорс указал на ящера и пожал плечами. – Были бы у тебя, Шинн, нормальные зубы…

– Нингорс, не время для насмешек, – нахмурилась Кесса. – Вдруг Вуа или кто-то из Экамиса вернётся за Горкой? Медальон-то у них…

– Это верно, – шевельнул отрастающим ухом Нингорс. – Что ж, попробую.

Он сделал шаг к Горке, и ящер с сердитым шипением поднял лапу. Алгана долгим взглядом смерил сверкающие когти и шагнул назад.

– Видишь? Мне дорога моя шкура, детёныш.

– Ну что ты, Горка? Зачем ты прогнал Нингорса? – Кесса обхватила двумя руками тяжёлую голову ящера – тот не возражал, только прикрыл глаза. – Лежи тихо, не маши когтями. Нингорс – наш друг. Он снимет с тебя ошейник, и ты получишь свободу. Я буду тут, чтобы тебе не было страшно. Обещаю, никакого вреда тебе не причинят!