Текст книги "Черная река (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 54 страниц)

Она заглянула в глубокую нишу в стене, откуда тянуло теплом, и достала закрытый горшок.

– Что тут плавает? – спросил Фрисс, заглядывая в свою миску. Варево было густым, пахло вкусно, – Кесса, не задавая лишних вопросов, потянула ложку в рот.

– Грибы и лягушки, – отмахнулась Ангеасса. – Так, это стул, а тут скамья. Гленн, где полки?

– Вайнег их знает, – буркнул хеск. – Уйди с моей жаровни, она и так помялась.

Комната быстро обретала жилой вид, и все странные вещи обретали место и назначение – Кесса только успевала смотреть по сторонам. «Ишь! Это и вправду летучая мышь,» – она проводила взглядом чучело, подвешиваемое к потолку. «Большая!»

– Из Лолиты нет вестей? Тут, говорят, неспокойно, – Фрисс, покончив с варевом, поймал Гленна и решил расспросить его о важных вещах. – А какая дорога удобнее?

– Колдунья Ангеасса! А Некромант по имени Саркес тоже тут жил? – спросила Кесса – и вздрогнула, когда хеска выронила всё, что несла, и всплеснула руками с громким сердитым шипением.

– Саркес?! Да, этот выродок у нас жил! Это он проклял Лайон, я просто уверена! Гленн чуть не убил его и выгнал вон, но он ушёл в Лолиту… Надо было убить!

Речник Фрисс мигнул, повернулся к ней, но спросить ни о чём не успел. Не успела ничего сказать и Кесса – весь дом, содрогнувшись, просел, и гулкий трубный рёв затопил улицы. Речник вскочил на ноги, выхватывая мечи, – но тут же бросил их в ножны и схватил Кессу за плечи.

– Беги! Флона, вставай!

– Опять! – вскрикнула на улице Ангеасса – она первой успела вылететь за дверь. – Гленн, скорее!

– За ними, – Фрисс подтолкнул Кессу в спину. Флона выскочила следом, испуганно рявкнув. Вой не умолкал – будто где-то рядом ревели, сбившись в стадо, алайги.

Спрыгнув с крыльца, Кесса услышала плеск, посмотрела под ноги и охнула – тёмная болотная вода затопила все мостовые. Обрывки мха, гнилые листья и ветки, странные белесые создания с раздутыми боками, – всё валялось на камнях, на ступенях, и водяные змеи извивались в грязевой каше, разыскивая свои норы. Мостовая дрогнула ещё раз, поднимая илистую волну.

– Идём! – Фрисс уже бежал куда-то по переулку. Впереди Кесса видела белое сияние, то вспыхивающее, то пропадающее. Флона топала следом, поднимая фонтаны брызг.

На краю затопленной набережной по колено в болотной воде стояли Гленн и Ангеасса. Белый свет кольцами расходился от них, и огни, срываясь с их ладоней, исчезали под краем платформы – и с каждой вспышкой он слегка приподнимался. Поодаль, у окунувшихся в жижу мостов, тоже вспыхивал серебряный свет, и Вайморы в белых одеждах, выбираясь из накренившихся домов, сбегались к нему.

– А-ай! – Кесса с размаху села на затопленную мостовую, и её окатило брызгами – рядом не устоял на ногах Фрисс. Весь город содрогнулся – и вода хлынула обратно в болото. Лайон всплывал из трясины, вздрагивая от напряжения. Вой затих, сменившись гвалтом и взволнованным шипением, – Вайморы собирались к краю. Кто-то спешил смести с мостовой лиственный сор и мох, кто-то собирал в мешок водяных змей. Одна из них плавала в ближайшей водяной чаше. Флона сунула туда нос, возмущённо фыркнула и подошла к Фриссу.

– Да, со змеями не шути, – кивнул тот, оглядываясь по сторонам. Чёрные листья прилипли к его доспехам, но он не замечал их.

– Речник Фрисс, на тебе мох, – прошептала Кесса. Он мигнул.

– Где Гленн и Ангеасса? Куда они ушли? Не видела?

Флона опустила морду к земле и засопела. Речник хмыкнул.

– Должно быть, пошли к дому. Садись, поедем обратно. Тут, похоже, не до нас.

Из переулка навстречу им выметали гору прелой листвы и мокрого мха, во все стороны от неё прыскали белые многоножки, и Флона, опасливо зафыркав, устремилась по другой улочке.

– Стой! – Фрисс дёрнул поводья и спрыгнул на мостовую, не дожидаясь, пока ящер остановится. Кесса скатилась следом и влетела в тихий дворик. Там на врытых в землю столбах цвели вьюнки с красивыми зелёно-чёрными листьями, и маленькая водяная чаша время от времени плевалась в них водой. Из неё, должно быть, хотели сделать фонтан, но что-то не получилось.

– Хэ-э-эссс… – простонали из вьюнков. В их тени, прижав к затылку поникший гребень, сидел Гленн. Зачерпнув из чаши немного воды, он вылил её себе на макушку. Появление пришельцев не слишком его обрадовало.

– Гленн, ты что? Расшибся? – Фрисс наклонился над ним, разглядывая голову хеска, и даже хотел пощупать, но Ваймор сердито зашипел.

– Магия, Вайнег её дери… – он пригладил гребень и снова смочил его холодной водой.

– Перегрелся? – нахмурился Фрисс. – А где Ангеасса?

– Ангеасса… – Гленн прикрыл глаза, его язык еле ворочался. – Ангеасса колдует прескверно, а я не великий маг, чтобы поднять на руках весь Лайон.

– Ясно, – кивнул Речник. – Ехать можешь?

– Нет, – гребень на затылке Ваймора слегка приподнялся. – Позови её. Она уже дома… наверняка. Хэ-э-эссс… Знать бы заранее – утопил бы Саркеса в болоте!

– Сейчас позову, – пообещал Фрисс. – Кесса, побудь тут. Сильно Гленну не докучай.

Его шаги стихли в переулке, и оттуда послышалось сдержанное фырканье – Флона успела потерять седоков, но никак не могла развернуться на узкой улочке.

– Ты сразился с Саркесом, со зловредным Некромантом? – тихо спросила Кесса. – Он и тебе пытался навредить? Это из-за него Лайон падает в болото? А как…

– Много вопросов, знорка, – хеск закрыл глаза. – Не так быстро.

Он хотел собраться с мыслями, но не мог – и сердито шипел, приоткрывая пасть.

– Лайон – такой большой тяжёлый камень, – пробормотал он наконец. – На сваях. Но он не может висеть в воздухе. А опереться не на что. Слишком много ила и грязи… может, до самого низу – ил и грязь. Его держат чары… такая толстая прочная сеть из заклятий. Он висит в ней, как в гамаке. И если она попорчена…

– Постой! Но если её сплели, то можно и починить? – подпрыгнула на месте Кесса. – И ты… вы с Ангеассой это и делаете?

– Ещё чего, – оскалился Ваймор. – На то есть Совет. Но надоело… эти потопы каждый день, и повсюду болотный сор.

– А отчего Совет не пошлёт чародеев к этой сети? Так ведь город и вовсе провалится… – покачала головой Кесса.

– Ему виднее, – Гленн зачерпнул воды и вылил себе на голову. – Шла бы ты, знорка, болтать со своим наставником…

Кесса обиженно фыркнула. «Почему никто не хочет ничего объяснять? Надо бы добраться до этого их Совета. Вдруг им нужна помощь, а мы и не знаем?»

…Речник подтащил поближе пустое корытце и вывалил туда листья папоротника и ветки холга. На самом дне куля нашлась охапка сена, и Кесса выудила из неё лепесток Золотой Чаши, запутавшийся в траве.

– Тут даже травы какие-то странные, – вздохнула она.

Отмытый до блеска панцирь Двухвостки сверкал яркими цветами, шипы, позеленевшие и местами замшелые, наконец-то побелели, и само существо, избавленное от приросших к шкуре растений, приободрилось. Вайморы смотрели на него с опаской и близко не подходили.

– Флона – хорошая, – Кесса ладонями обхватила голову Двухвостки и легонько встряхнула её. – Флона – правильный ящер. У неё – чешуя!

Существо фыркнуло и потянулось к листьям папоротника. Отдёрнув руки, Кесса покосилась на Речника – Фрисс ничего не заметил за разговорами с Гленном.

– Речник Фрисс! А ты слышал про сеть из заклятий… – начала было она, но Фриссгейн сердито отмахнулся.

– Кесса, не канючь! Дай поговорить спокойно.

– Ну вот, – вздохнула та, возвращаясь на скамью. Ангеасса, сосредоточенно помешивающая в котле, негромко зашипела и покосилась на странницу.

– О чём они там толкуют?

– Меня прогнали, – пожаловалась Кесса. – Наверняка о славных деяниях!

– Хэссс… – махнула хвостом Ангеасса. – Лучше бы им об этом не толковать. Что там за слова были про чешую?

– А! Это я сказала, что у Флоны – чешуя, как у нормального ящера, – усмехнулась странница. – А не перья, как у всяких там… Ты слышала о когтистых чудищах? Они – ящеры, но в перьях, и с во-от такими когтищами!

– Да, слышала я таких, – ответила Ангеасса, не отрываясь от котла. – Видеть не довелось – только перья да подранные стволы. Город наш – шумное место, крупные звери к нему не подходят, а далеко в лес мне самой не зайти. Разрешение, вишь ты, нужно… Вайнег их дери!

Кесса изумлённо мигнула.

– Ты видела перья когтистых ящеров?! И слышала их голоса?!

– Да, такое уханье с присвистом… «сссу-у-урх!», вот так примерно, – кивнула колдунья. – У нас их называют пернатыми холмами. А перья… Хаэ-эй! Гленн!

– Чего? – недовольно обернулся хеск.

– Не видел, где красный горшок с треснутой крышкой?

– Так выкинул я его ещё в том году, – пробурчал Ваймор. – Там, кроме дряни, не было ничего.

– Пернатые холмы… – прошептала Кесса. – Если бы поглядеть на них… Только издалека и сверху, чтобы не почуяли и не достали! Они очень злые?

– Животное есть животное, – хмыкнула Ангеасса. – Не пучок травы. Это у вас заведено диких зверей тащить в дома…

Кесса представила себе, как огромная харайга втискивается в белокаменный дом Гленна, и прикусила губу – зрелище получалось уморительное. Потом ей представилось, как в дверь просовывается лапа с когтями, подобными мечам, и вцепляется в панцирь Флоны, а Двухвостка ревёт и отбивается. Кесса поспешно замотала головой, отгоняя дурные мысли. «Хорошо, что эти ящеры боятся города! От такого не вдруг отобьёшься…»

– Ещё вспомнила, – Ангеасса, попробовав варево, отошла от очага и уселась на скамью. – Они ловят рыбу. Берут много тины и катают, пока не выйдет длинная труба. Потом суют внутрь кору с личинками и кладут в воду. Такие ловушки, как брёвна, лежат на мелководье, я их много видела. У нас даже дети четырёхлапые знают, что это трогать нельзя.

– Ой! Я не буду трогать тину, – заверила Кесса. – Значит, если такая тина лежит, то сам зверь где-то рядом…

«Не нравятся мне харайги, ставящие сети,» – подумала она, и дрожь и гул земли тут же напомнили ей о других сетях. Она вскочила, но Вайморы замахали на неё руками.

– Просело, но ненамного, – сказал Гленн. – Встряхивает тут часто. Думал бы уже Совет, а то в самом деле утонем…

Кесса проснулась от холодного дуновения – воздух колыхнулся и снова застыл. Растерянно мигнув, она привстала на локте. Постель рядом с ней была пуста, смятые шкуры ещё хранили тепло. Кесса с рассеянной усмешкой повернулась на другой бок и почти уже провалилась в сон, когда гневный вопль, переходящий в шипение и треск, сдул её с ложа.

– Что? Ящер?! – Кесса схватила первое, что подвернулось под руку, и бросилась к двери.

– Стой! С ног собьёшь! – испуганно вскрикнули в темноте. С церита, укреплённого над косяком, слетел колпак, осветив бирюзовую чешую и поцарапанную дверь. Ангеасса, встряхнув головой, навалилась плечом на створку, но та и не шелохнулась.

– Что случилось? – спросила Кесса, глядя на неё во все глаза. Что-то мерцало серебром по краям деревянных створок – и чем сильнее Ваймор на них налегал, тем ярче они вспыхивали.

– Тварь болотная! Он зачаровал дверь, – щёлкнула языком Ангеасса и отошла от створок, недоверчиво покачивая головой. – Так и есть, поставил двойную печать. Ох и накручу я ему хвост, когда вернётся…

Кесса толкнула дверь – искры посыпались из щелей, но комната осталась закрытой. Она оглянулась на покинутую постель, на Двухвостку, дремлющую у очага. Свет двух лун падал на тюки, освещал изголовье – там с вечера были оставлены доспехи. Они лежали там и сейчас, но перевязь с мечами исчезла бесследно, как и одна из висящих над очагом рубах.

– Речник Фрисс! – крикнула Кесса, но только свистящий смешок Ангеассы был ей ответом.

– Ушли вдвоём, – покачала головой колдунья, ощупывая дверь. – Так я и знала. Слишком уж быстро они с Гленном спелись. Он так и искал, кому бы заморочить голову, ну и вот результат.

– Они заперли нас в доме? – мигнула Кесса. – Они… Куда они ушли?

Ответ был ей не нужен – она и так знала.

– Они ушли под город. К сияющей сети, – прошептала она, опускаясь на пустое ложе. – Ушли восстанавливать заклятие. И не взяли меня с собой.

– Гленн считает себя сильным магом, – вздохнула Ангеасса, проталкивая под дверь тонкий сушёный лист. – И если уж он что затеял… Тварь болотная! Теперь мне его не догнать. Точно, отправился ловить своих рыб. Кто вообще пустил его в архивы? Найду ведь…

Белые искры вспыхнули холодной синевой и медленно потускнели. Створки с силой распахнулись, и Ангеасса вылетела во двор. Кесса бросилась за ней, в покинутой комнате подняла голову и встревоженно фыркнула Двухвостка. Ночные улицы, озарённые лиловым светом фонарей-церитов и холодных лун, были пусты, лишь стража цокала когтями о камни где-то вдалеке.

– Бесполезно, уже не догнать их, – Ангеасса села на ступеньки и обвила ноги хвостом. Камень, на котором стоял город, легонько покачивался, и Кесса хмурилась, глядя на мостовую. «Они, должно быть, полезли под платформу. Как бы не придавило…»

– Колдунья Ангеасса, каких рыб пошёл ловить Гленн? У него есть какой-то замысел, да? – робко спросила она.

– Если он ничего нового не придумал… – стукнула хвостом по камню Ангеасса. – Какие-то рыбы живут в этих болотах. Тоже хески, как и мы, и даже, вроде бы, разумные, но городов не строят. Тут много разных существ жило до Лайона, кто-то до сих пор живёт… Говорят, когда поднимали Лайон, как-то завязали чары на этих созданий. Делали это чародеи из Лолиты… Совет пятый день ждёт от них ответа, но, как видно, Лолите не до нас. Гленн как-то узнал про этих рыб… Хэсссс! Нахлебаемся мы с ним и его затеями!

– Он пошёл просить у них помощи? И Речник Фрисс с ним? – мигнула Кесса. – А меня не взяли… Не бойся, они непременно уговорят их! Речник Фрисс даже с пчёлами-Нкири договорился, даже с сарматами, не то что…

– У нас нет разрешений на такие дела, – махнула хвостом Ангеасса. – А тут всё не так просто, как в ваших сухих землях. Совет не любит вмешательства… и не слишком любит Гленна Серую Тень.

– Мы защитим вас, – сверкнула глазами Кесса. – Никто не посмеет вас тронуть. Фрисс – настоящий Чёрный Речник, хоть и ходит в красной броне. А я – дочь Ронимиры Кошачьей Лапки. Совет ничего вам не сделает!

– Фрисс, как видно, не так уж в тебя верит, – невесело усмехнулась колдунья. – Иначе не запер бы тебя в доме.

– Он думает, что я ничего не умею, – фыркнула странница. – А я прошла весь Хесс – от Энергина до Кархейма. И я ничего не боюсь… ну, кроме пернатых ящеров.

Кто-то шумно вздохнул у неё за спиной, растрепав её волосы, она обернулась и увидела грустную морду Двухвостки. Существо наполовину выбралось из дома и примерялось, как поставить лапы на верхнюю ступень и не свалиться.

– Ты есть хочешь? – Кесса заглянула в тюк, свалившийся со спины ящера. Там ещё оставался подсушенный папоротник. Флона, обнюхав его, фыркнула и отвернулась.

– Речник Фрисс скоро вернётся, – прошептала Кесса. – Он опять нас бросил, но он вернётся. Может быть, уже к рассвету.

– Да раньше, – поднялась со ступеней Ангеасса. – Идите спать, обе. Когда они вернутся, вы услышите.

Кесса, собрав циновки с постели, сложила их на панцирь Флоны и постелила сверху сшитые шкуры, а сама свернулась поверх. В ночи удушающая болотная жара сменилась прохладой, где-то вдалеке бушевала гроза, и ветер приносил запах дождя. «Гленна покусают, как пить дать,» – думала Кесса, ворочаясь на жёстком панцире. «Так уж у Вайморов принято. А Речник Фрисс увернётся…»

– Так ты думаешь, мне даже рыбу не поймать? – сердито спросила Кесса, пытаясь поймать взгляд Речника. Они стояли на крыльце, и Фрисс рассеянно почёсывал макушку панцирного ящера, а тот норовил ткнуться носом в бок. Речник морщился, но терпел.

– И ты опять спас город и ничего за это не получил, – вздохнула Кесса, покосившись на двор. Там катался по мостовой клубок бирюзовой чешуи, время от времени хвост или лапа высовывались из него и тут же пропадали, шипение и треск неслись над переулками. Фрисс не спешил разнимать драку – он устало щурился и только что не зевал в открытую.

– Почему они так обходятся с тобой? – Кесса тронула Речника за руку, и он с кривой усмешкой пожал плечами.

– С кого же, по-твоему, я могу сейчас просить награду? Вайморы ни о чём не просили, а куда я полез – это уже мои трудности. Знаешь, Кесса, нам ещё ехать и ехать, а я хочу спать. Ты хотя бы выспалась за ночь…

– Тогда я пойду в город, – нахмурилась та. – Вместе с Флоной. Мы будем гулять.

Панцирный ящер сунул морду в фонтан и попятился, отфыркиваясь от брызг. Водяная взвесь висела над беломраморной чашей, оседала на звенящих гирляндах стеклянных ракушек. Они свисали со столбов и медленно кружились, когда струи воды подталкивали их опору. Многоцветная окатанная галька устилала дно чаши. Кесса неуверенно оглядывалась по сторонам – ей хотелось нырнуть в воду. «Вот бы найти реку, в которой можно плавать!» – вздыхала она.

Позади раздался тихий скрип. Кесса обернулась и увидела чёрно-сизые перья и вздыбленный хохолок над пастью, обмотанной ремнями. Крупная – в два локтя ростом – харайга нервно перебирала лапами. Её шею обхватывал широкий кожаный обод с блестящими заклёпками. Владелец харайги, намотав поводок на столб, растирал уставшее запястье – видать, удержать ящера на месте было непросто.

– Вот так зверь! – пробормотала Кесса, опасливо глядя на харайгу. «Печать на лице стёрлась, а на спине?» – промелькнуло в голове странницы, и она похолодела. Двухвостка, почуяв неладное, попятилась от фонтана и развернулась – и с утробным рыком хлестнула хвостами по панцирю. Из переулка, придерживая толстый поводок двумя руками, выводил своего ящера ещё один Ваймор, и его ручная тварь была в точности похожа на первую – разве что чуть-чуть крупнее.

Первая харайга скрипнула, повернув голову ко второй. Вторая приподняла и опустила хохолок и заскрипела в ответ. Ваймор, потирающий запястье, спохватился и вцепился в поводок, подтягивая существо к себе. Оно недовольно заскрежетало и задёргало лапой. Кесса увидела тонкие ремешки, свисающие с его ног и цепляющиеся за когти. Флона сердито рявкнула и боком подалась к пустынной улочке.

Харайга, выходящая из переулка, проворным движением опустила голову к земле, странно дёрнула лапой – и Кесса успела только увидеть чёрную молнию, летящую к ней, да услышать костяной треск и скрежечущий вопль. Флона крутнулась на лапах и припала к земле с гневным рыком. Ваймор, шипя и булькая, подбежал и схватил валяющийся на мостовой поводок. То, что было к нему привязано, лежало на боку, дёргаясь всем телом в попытках подняться. Чёрные перья и капли крови пестрели на камнях. Флона зарычала снова и подалась вперёд, её вскинутые хвосты с треском сходились и расходились. Ваймор рванул поводок на себя, ловко перехватил свободные лапы харайги и туго связал их. Существо дёргалось и скрежетало, и Кессе казалось, что ремни, стягивающие пасть, вот-вот порвутся.

– Ящер поранился? Чем помочь? – испуганно замигала Кесса. Ваймор, привязывающий харайгу к столбу (ей на голову натянули мешок, и скрежет стал тише, а лапы перестали дёргаться), только оскалился и зашипел. Вторая харайга, так же засунутая по шею в мешок, сидела смирно – хозяин обхватил её двумя руками и держал крепко.

– Иди отсюда! – крикнул первый хеск. – Держи своего зверя на цепи!

– Флона только защищалась! – вспыхнула Кесса. – И защищала меня!

Кто-то из стражников, привлечённый шумом, обошёл фонтан и остановился, озадаченно глядя на ящеров и их владельцев. Кесса осеклась и подхватила поводья.

– Если все здоровы, то я поеду, – пробормотала она и похлопала Флону по панцирю. – Вперёд, вперёд… во-он туда!

«А печать-то потускнела,» – думала Кесса, возвращаясь к дому Гленна. «А ведь целых полкуны за неё заплачено!»

– Речник Фрисс! – крикнула она, въезжая в дом. Пришлось пригнуться – двери, широкие, как городские ворота, были всё же низковаты для всадников.

– Хм? – Речник, беседовавший с Ангеассой, привстал со скамьи и удивлённо мигнул. – Что стряслось? Тебя напугали?

– Два пернатых ящера, две харайги! Одна бросилась на Флону, – выпалила Кесса, спрыгивая на пол. – Флона так ей дала хвостом – только перья полетели!

– Бездна, – поморщился Речник, поспешно поднимаясь на ноги. – Повернись!

К хвостам Флоны, испачканным чёрной жижей, прилип сизый пух. Фрисс, одолжив у Гленна пучок волокна, долго оттирал и хвостовые лезвия, и край панциря, ощупывал толстую шкуру на бёдрах Двухвостки, но ранок не нашёл.

– Хоть бы привезла добычу, что ли, – проворчал он, хлопнув успокоенную Двухвостку по носу. – Поглядел бы на ящера в перьях.

– Она дерётся хвостами! Как анкехьо, только хвосты у неё тоньше! – Кесса удивлённо хмыкнула.

– Флона – боевой ящер, – нахмурился Фрисс. – Она прошла не одну войну. Ящеров в перьях я не видел, но думаю, что с отрядом Инальтеков им не сравниться. Флона уже достаточно погуляла, пусть теперь поспит. А ты сиди дома. Завтра мы уезжаем, и я надеюсь, что ты не успеешь пойти на корм ящерам.

…Белые облачка ровной цепью протянулись вдоль края неба, и ветер, свистящий над высокими травами, не мог ни на шаг их подвинуть – они так и белели на горизонте.

– Уя-Микена, – сказал Фрисс, приглядевшись к серебристой цепочке туч. – Лёд на горных вершинах.

Ветер посвистывал в травах, стряхивал наземь последние лепестки Золотых Чаш, трепал побелевшие листья измельчавшей Руулы. Здесь травы не поднимались к небесам – высочайшие из них едва-едва дотягивались до макушки Речника – и всё же их было много, и где-то в зелёных дебрях фыркали и взрыкивали огромные бронированные ящеры. Кесса, привстав на цыпочки, видела их рыжеватые спины в коротких шипах и длинные хвосты, видела яркие панцири Двухвосток и длинные рога товегов. Невысокие ограды из серого камня отмечали, где заканчиваются пастбища, странные значки на валунах обозначали владельцев.

– Если они не ездят верхом, на что им столько скотины? – недоумевала Кесса.

– Продают, должно быть, – пожал плечами Фрисс. Он отчего-то был хмур и по сторонам смотрел озадаченно.

Ещё один корабль на колёсах пронёсся мимо, обдав путников печной гарью, и сбавил скорость на перекрёстке. Там широкая мощёная дорога, поднятая на насыпь, пересекалась с огороженной тропой, там же стоял и дорожный столб с гроздью сияющих кристаллов, и что-то широкое висело на нём, покачиваясь на ветру.

Корабль замер на месте, Ваймор спустился с палубы, долго разглядывал столб, а потом забрался обратно, и повозка испустила дрожащий гул. Медленно, неуклюже она развернулась носом к тропе и сползла на неё, пошатываясь на стыках плит. Колёса едва не цеплялись за придорожные столбики, но всё же корабль поместился в колее и пополз дальше. Кесса мигнула.

У столба они были через несколько мгновений – и Фрисс, придерживая край широкого щита из тонкой коры, рассматривал пестреющие на нём значки. Ни одной буквы Шулани не было в объявлении – только письмена Вайморов, и Речник, поморщившись, махнул рукой и снова взобрался на панцирь Двухвостки.

– Ничего не понимаю. И их не спросишь, – он кивнул в сторону тропы, над которой ещё тянулся дымок корабельной печи.

– А что тут могло бы быть? – Кесса разглядывала значки с одной стороны и с другой, даже поднесла к ним Зеркало Призраков, но и древнее стекло ничем не помогло ей. – Вон как Вайморы испугались…

– Очень мало повозок для такой дороги, – Фрисс оглянулся на пустынную насыпь, посмотрел вперёд – там лишь ветер гонял пыль. – И день хороший…

– У моста на кислотной реке висел какой-то лист, – припомнила Кесса. – Может, Вайморы его прочитали? А кто не успел – для них это письмо. Почему на Шулани не пишут? Тут чужеземцы не ездят?

– Торговцы заходят с других сторон… или сверху, или из-под земли, – поморщился Речник. – Что-то здесь не так. Во что мы опять встрянем, кто бы мне сказал…

В стороне от дороги Кесса видела дым, поднимающийся из очагов, слышала рёв пасущихся стад и незнакомые голоса.

– Может, спросим в селении? Хаэ-э-эй! – закричала она, поднимаясь на весь рост. Кто-то среди трав услышал её и взобрался на спину пасущегося анкехьо.

– Хайе-э-э!

– Силы и сла-авы! Почему дорога пуста-а-ая? – крикнула Кесса. – И что тут за ли-и-ист?

Ваймор озадаченно шевельнул гребнем и зашипел, переходя на клёкот и свист, потом потыкал себя пальцем пониже виска – туда, где оттопыренная чешуя прикрывала ухо.

– Он не знает Вейронка, – сказал Фрисс. – Или не хочет говорить. А я не понимаю по-местному.

Флона резво бежала по дороге – её досыта накормили на обеденном привале, и больше она не косилась на растущие под обочиной травы. Никто не ехал ей навстречу, никто не обгонял её.

– Гленн сказал, что и в день нашего отъезда ещё не было ответа из Лолиты, – негромко говорил Фрисс, глядя вперёд. – Совет просил помощи с заклятием… Лолита до сих пор молчит. Гленн обижается, а мне что-то не по себе.

– Тут пасутся стада, и живут хески, – прошептала Кесса. – Если там большая беда, жителей увели бы!

– Лолита – огромный город, такой, что и представить трудно, – покачал головой Фрисс. – Пока оттуда долетит до этих мест… А нам нужна их помощь, нужно пройти через горы. Один я туда не сунусь, мне Нинганы хватило.

– И я не сунусь, – Кесса вздрогнула, вспомнив обвал на границе Ойтиссы. – Речник Фрисс! Не мог же Саркес опять…

– Надоел мне этот Саркес, – Речник стиснул зубы. – Хуже тухлого Листовика надоел. Стой! Карту едва не проехали.

На огромном светло-сером камне со ступеньками и площадками для ног раскинулись городские холмы, иссечённые разноцветными бороздами. Три широких «лепестка» и округлый центр за высокой стеной, множество синих вмятин и линий, множество дорог, впадающих в город, как реки…

– Да, крупный городок… – пробормотал Фрисс, высматривая на карте ворота. – Потеряться там легче, чем в Старом Городе. Далеко от окраины я бы уходить не стал…

– А вон там, в круглой части, – это замок правителя? Король-демон Файлин живёт там? Тот, у которого Речница Ойга гостила? – Кесса села на камень и потрогала фигурный выступ. – Помнишь, Речник Фрисс? Когда она ехала на переговоры с Инальтеками…

– А… – отозвался после недолгой заминки Фриссгейн. – Хальмен и Флинс были тогда у Файлина в гостях, и весь город гулял целый месяц. Хочешь попасть на такой же праздник?

– Едва ли получится, – вздохнула Кесса. – Не каждый же год они у него в гостях… Речник Фрисс, а нам далеко ещё ехать?

– К вечеру будем, – ответил он. – Поищем постоялый двор на городском холме.

– Я не про Лолиту, – Кесса опустила взгляд. – Осень скоро. Мы вернёмся домой к зиме?

– Уже надоело искать приключений? – невесело усмехнулся Речник. – Заранее говорить трудно. Я не хотел бы застрять тут на зиму, а как на деле сложится…

…Огромные створки – каменные плиты, сверху донизу покрытые резным узором из сотен резвящихся рыб – были приоткрыты, как показалось Кессе издалека, на самую малость – но Флона прошла меж ними, не зацепив их шипами. Стены в треугольных зубцах, стройные округлые башни, загадочные провалы под аркой ворот, бойницы и ниши, – всё молчало, тих был и изогнутый коридор между двух стен, вырастающий из башен и упирающийся в пару больших зданий из серого камня. За ними была ещё одна арка, такая же высокая, но без запирающих створок. Кесса вертелась на панцире Двухвостки, выглядывая стражников, но никого не было ни у ворот, ни в коридоре, ни в запертых серых зданиях. Поверх массивных дверей из окованного бронзой дерева свисали верёвки с привязанными к ним пучками подсохшей травы.

– Хаэ-эй! – крикнула Кесса. Фрисс опустил руку ей на плечо, жестом попросил молчать и спешился. Подойдя к двери, он пристально рассмотрел пучок травы, постучал – тишина была ему ответом.

– Никого, – сказал Речник, возвращаясь к Флоне. – Заперто и запечатано. Может, в этот день не собирают пошлину?

– Ох-хо-хо… – Кесса покачала головой, опасливо разглядывая арку. – Ты слышишь, Речник Фрисс? Как тихо…

И впрямь, над широкими улицами и над покатыми синевато-серыми крышами нависала тишина, только ветер, залетающий из степей, проносился по ним. Флона медленно брела по широким и узким проходам, под навесами, бросающими на мостовые густую тень, от арки, соединяющей дома-крепости, к площади с водяной чашей и цветущими кустами, и путники смотрели по сторонам, но видели только запертые двери. Ни ветки Тунги, ни цветка Мекесни, ни бочонка, ни чаши, ни повозки, – Кесса перебрала все известные ей знаки дорожных приютов, но ни один из них не попался ей на пути. Двери и ставни были заперты, и пучки травы висели на них.

– Все они связаны одинаково, – сказал Фрисс. – Что-то это значит, но такие послания мне незнакомы. Хаэй!

Красная шерсть мелькнула за углом – кто-то из жителей, озираясь по сторонам, пробирался от дома к дому. Флона потопала к нему, он замер на месте – только глаза бегали, и Кесса не могла поймать его взгляд.

– Постой! Мы не навредим тебе, – мирно сказал Фрисс. – Ты не знаешь, где найти постоялый двор?

Существо мотнуло головой, одним прыжком спряталось за дверью и хлопнуло ею, едва не уронив наземь пучок травы. Фрисс пожал плечами.

– Хаэй! – окликнул он одинокого Ваймора, вышедшего на крыльцо, десяток поворотов спустя. Хеск вздрогнул, скользнул взглядом по пришельцам, потом – по стене за ними и по небу над их головами, и попятился к двери.

– Не бойся! Мы ищем, где переночевать. Мы не враги! – сказала Кесса, и когда она договорила, дверь уже была накрепко закрыта. Странница недоумённо хмыкнула.

– Да, это не праздник Речницы Ойги…

Каменный мостик выгнулся над широким прямым потоком. Канал, закованный в гранит, тянулся меж двух улочек и впадал в широкую протоку. Синеватая тень скользнула в его глубине, чуть всплеснув хвостом, Фрисс нагнулся к воде, но не успел окликнуть – существо сгинуло.

– Фаллин-Ри, хранитель реки, – прошептал он с почтением. – Интересно, какая река в его власти?

Улицы и запертые дома сменяли друг друга, минул Акен, и пошёл второй, и солнце опустилось на кромки крыш, окрасив их янтарём и рубином. Фрисс остановился у родника, чтобы напоить Двухвостку.

– Знаешь, похоже, что ночевать мы будем на улице, – сказал он, покосившись на Кессу. – Ни одного нужного знака, и обычные жители тоже путников не принимают. Странно.

– Поищем ещё? – Кесса огляделась, высматривая хоть одну открытую дверь – или, на худой конец, окно.

– Можно, но если не найдём – уйдём до заката. На земле мягче спать, чем на камне, – проворчал Речник и подобрал поводья. – Хватит, Флона, тут мы ночевать не будем.

Переулок, причудливо изогнувшись, вывел их на широкую улицу – к перекрестью полноводных каналов. Флона побрела к мостику, но дойти не успела – тишина взорвалась.

– Туда! – крикнул Фрисс, но Кесса уже сама видела сгустки ослепительного света, цепочкой повисшие над крышами. Быстро снижаясь, они источали жар – и камни, вскипев, покрывались пузырями и капля за каплей стекали вниз. Внизу, у стены, суетились хески – Вайморы в бирюзовой чешуе и красные мохнатые Арнани. Заклятия вспыхивали и гасли, жар расплёскивался по мостовой, и существа медленно отступали к каналу. Крыша дома уже просела и треснула надвое.